Память о тебе

      Стоя перед зеркалом в ванной, я вся дрожала. Когда я рассматривала каждый локон, каждую веснушку, каждый дюйм своего платья, мне становилось плохо.       Стресс от пребывания в отделе вместе с Драко и Блейзом уже доканал меня.       Покинув Фалмут вчера вечером, я не возвращалась в Министерство. После адского визита к психотерапевту и откровения о том, что Драко и Астория пытались забеременеть, я не могла с этим справляться, поэтому вернулась к старым привычкам. Я заперлась в доме, заблокировав камин и поставив защиту для всех, кто попытается аппарировать. И топила свои печали в бутылке дешевого вина. Я вновь начала писать Драко, хотя Пенелопа просила меня этого не делать.       Мне нужно было выплеснуть все, что я не могла сказать ему лично.       Впервые за долгое время я вспомнила ту ночь, когда он рассказал мне о беременности Астории, как он умолял и обещал, что это была всего лишь одна ночь.       Все это было враньем.       Сегодня мне нужно было вернуться в офис и собрать вещи. Я должна была подготовиться к переезду в Отдел тайн, к следующей главе в этой забытой богом саге, которую я называла жизнью.       Я приняла болеутоляющее зелье, надеясь унять колотящуюся в голове боль. Пока это не прекратится, я не смогу нормально существовать, а мне нужно было похоронить свои эмоции. Я также была уверена, что Гарри набросится на меня, как только я войду в дверь.       Закрыв глаза, я начала вытряхивать вещи одну за другой.       Сначала Драко. С ним было легче всего, ведь я прятала его в себе годами. В моем сердце — или в моей душе — была дыра, куда он идеально вписался, и я заставила его туда войти.       А потом мое вновь обретенное раздражение по поводу зелья плодородия и его последствий.       А потом словесная порка, которую я, скорее всего, получу от Гарри.       И, наконец, Блейз — то, как он вел себя в кабинете Пенелопы, то, как он сомневался в моих способностях и пытался удержать от поездки в Фалмут.       Когда я снова посмотрела на себя в зеркало, мои глаза были пустыми, что делало меня почти такой же мертвой, какой я была сразу после того, как заблокировала Драко. Я снова отогнала эту мысль, не было смысла зацикливаться на ней. Мне просто нужно было пережить этот день и продержаться на плаву, пока я снова не увижу Пенелопу.       Эмоциональная броня прочно стояла на месте, я обулась и направилась к камину, остановившись только для того, чтобы взять свою сумку. Рядом с ней на столике лежал дневник, и я заколебалась. Сегодня, как ни в какой другой день, я подумала, что мне может понадобиться отдушина. Если что-то пойдет не так и я не смогу сдержать свои эмоции…       Я взяла его и положила в сумку, зная, что не должна позволять себе полагаться на письма Драко.       Но он был единственным, кто всегда знал меня — знал, что мне нужно, — и писать ему было приятно. Знакомо. Все вокруг менялось, и мне нужна была некая константа.       Вздохнув, я повесила сумку на плечо и направилась в Министерство.       

***

      Примерно через час после моего прихода в дверь моего кабинета осторожно постучали. Прежде чем ручка опустилась, человек снаружи спросил:       — Гермиона?       Я снова постаралась, чтобы мое лицо было безучастным.       Когда дверь распахнулась, вошел Гарри и кивнул мне в знак приветствия.       — Ты закрыла свой дом, — сказал он, констатируя очевидное.       — Да.       Закрыв за собой дверь, он подошел ближе и отодвинул один из стульев перед моим столом, чтобы можно было сесть.       — Почему?       — Потому что мне нужно было время, — ответила я, не желая давать дальнейших объяснений.       Он сглотнул, его адамово яблоко подпрыгнуло вверх.       — Блейз приходил к нам на Гриммо вчера вечером. Он был очень расстроен…       Я подняла руку, прерывая его.       — Не надо, — Гарри вопросительно посмотрел на меня, и я продолжила: — Я знаю, что он расстроен, но и я тоже.       — Ты имеешь на это полное право, — ответил он, шокировав меня. — В последнее время он стал… другим. И в какой-то степени я его понимаю, но он рассказал Панси о Саре. Мы понятия не имели.       При мысли о том, что Блейз расскажет Гарри и Панси о том, что он, по сути, выставил меня на посмешище, мои щеки вспыхнули жаром. Я поверила его лжи, когда он сказал, что они только друзья.       Гарри, должно быть, почувствовал, о чем я думаю, потому что он потянулся через стол и схватил меня за руку.       — Что еще происходит?       — Гарри, я… я не хочу впутывать тебя в это.       Он сжал мои пальцы.       — Я прошу тебя. Расскажи мне, что происходило, Гермиона.       — Но Панси и Блейз… Они друзья. И ты дружишь с ним.       Пока я боролась, мои эмоции поднимались все ближе и ближе к поверхности. Грудь сжалась, и казалось, что стены кабинета надвигаются на меня. А может, это был не кабинет. Может быть, запутанная паутина лжи — переплетенных жизней, — закручивалась вокруг меня, угрожая перекрыть доступ кислорода.       Но Гарри стал якорем; его пальцы переплелись с моими и вытащили меня из моей собственной головы.       — Я же сказал тебе, Гермиона, я не позволю тебе снова уплыть, — твердо сказал он. — Когда началась вся эта неразбериха с Обливиэйтом, я сказал тебе, что буду рядом.       — Это не обязательно. Я не хочу вставать между…       — Я хочу. Прекрати пытаться оттолкнуть меня, защитить или что ты там пытаешься сделать.       И снова он понял меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я делаю и почему веду себя таким образом.       Прошло несколько долгих секунд, но потом я глубоко вздохнула.       — Мы можем узнать, свободен ли Рон? На обед? Мне… мне нужна помощь, я так думаю.       — Значит, это серьезно?       — Я встречаюсь с Пенелопой и снова веду дневник, но мне нужно, чтобы вы двое помогли мне, — призналась я, моя броня трескалась и отваливалась. — Мне нужны мои друзья…       Он тут же встал и обошел мой стол, подняв меня со стула. Его руки обхватили меня, почти проглотив целиком.       — Мы будем рядом, — заверил он меня, успокаивающе проводя рукой по моей спине. — Я уверен, что Рон пойдет с нами сегодня.       — Он… сказал мне кое-что, когда Драко вернулся на работу, и я боюсь по-настоящему открыться ему…       — Я знаю, — сказал Гарри. — Но ты прекрасно понимаешь, что он любит тебя. Он всегда любил тебя и хочет тебе только лучшего.       Кивнув, я ответила:       — Это просто трудно было услышать. И он был прав. Ты знаешь, каким он может быть.       Усмехнувшись, он отпустил меня и сделал шаг назад.       — Все знают, каким Рон бывает, когда нужно сказать: «Я же тебе говорил».       — Мы можем просто поговорить, когда будем все вместе? Я не хочу проходить через все это дважды.       Прежде чем Гарри успел ответить, раздался еще один стук в дверь, и мое сердце снова забилось. Должно быть, на лице отразилась паника, потому что Гарри двинулся к двери, распахнул ее и сказал:       — Минутку.       Когда он закрыл дверь и повернулся ко мне, он сказал:       — Малфой.       Меня охватило облегчение, но я не совсем понимала, что это значит. Я разгладила руками юбку, а затем провела по волосам, мысленно готовясь к тому, что Драко придет поговорить.       — Ты хочешь, чтобы я остался? — спросил Гарри.       Я покачала головой.       — Нет, со мной все будет в порядке. Я все равно должна увидеться с ним сегодня вечером. Он, наверное, просто пришел подтвердить встречу.       — У него в руках две чашки кофе.       Я снова почувствовала, как колотится мое сердце, и кофеин вдруг показался мне ужасной идеей.       — Ну, в любом случае, я буду в порядке, — сказала я, пытаясь убедить и Гарри, и себя. — Иди, поработай немного. Думаю, у нас будет довольно долгий обед.       — Просто приходи ко мне в кабинет, если я тебе понадоблюсь, — он стоял перед дверью, не двигаясь. Когда я подняла бровь, он добавил: — Пообещай мне, Гермиона.       Закатив глаза, я поклялась, что приду к нему, если он мне понадобится.       Улыбнувшись, он открыл дверь и вышел. Секунду спустя на пороге стоял Драко и настороженно смотрел на меня.       — Могу я войти?       Я жестом указала на стул перед моим столом.       — Ты не вампир. Тебе не нужно приглашение.       Он выглядел смущенным, поэтому я избавила его от страданий.       — Извини, маггловская поп-культура, — пояснила я.       Он поставил стаканчик с кофе на мой стол и сел напротив. Было видно, что он нервничает.       — Это для тебя, — заявил он, хотя это было совершенно излишне.       Взглянув на стаканчик, я увидела этикетку «Латте с корицей» — и мое горло сжалось. Он вспомнил. Я не показывала ему воспоминания об этом.       — Спасибо.       После неловкой паузы я вернулась на свое место и потянулась за стаканчиком, надеясь, что он не настолько мстителен, чтобы добавить в него Веритасерум.       Драко сделал глоток из своего стаканчика, а затем поставил его на стол.       — Грейнджер, я поговорил с Асторией, и мне кажется, что я должен тебе кое-что объяснить.       — Ты не должен, — быстро прервала его я. — Ты не должен мне ничего объяснять.       — Должен, — сказал он, его тон был непреклонен. — Мне кажется, я сам кое-что понял, и если я прав, ты должна об этом узнать.       — Разве это не может подождать до вечера? Разве тебе не нужно завершить все по делу Белби?       Разочарованный, он откинул с глаз свою челку.       — Мне нужно разобраться с этим сейчас. Я не хочу потом из-за этого ссориться.       Я вертела кофейный стаканчик между ладонями, не в силах поднять на него глаза.       — Хорошо.       Он поджал губы.       — Это чертовски нелегко для меня, ты ведь понимаешь. Я чувствую, что должен извиниться перед тобой, но по факту не должен.       Мой желудок корчился, мои внутренности извивались и скручивались в узлы.       — Я ничего от тебя не жду.       — Посмотри на меня, пожалуйста, пока я говорю.       Сидя прямо, я встретилась с его глазами, и в них увидела искренность и замешательство.       — Когда Белби сказал, что Астория не может зачать ребенка… — его голос оборвался, и он снова тяжело вздохнул. — Мы не пытались, Грейнджер. Я клянусь тебе. Или, по крайней мере, я не пытался.       Поток слов прерывался, но я уже слышала их раньше. Он говорил мне, что не хотел, чтобы она забеременела, что это был несчастный случай.       — Я не знаю, как правильно это сказать, но она манипулировала мной, — продолжал он. — По ее словам, это случилось в нашу годовщину…       — Я прекрасно об этом знаю. Ты рассказал мне все это два года назад, Драко.       — Я уверен, что не говорил, — ответил он. — Если бы ты знала — понимала, — ты бы не…       — Не романтизируй то, о чем ты думаешь, — прервала его я. — Два года назад ты пришел ко мне и сказал, что она беременна, что вы занимались сексом на годовщину свадьбы, потому что чувствовали себя обязанными. Что ты не мог отказать, потому что она была твоей женой.       Его лицо осунулось.       — Это то, что ты собирался сказать, верно?       — Астория сказала мне, что она приняла зелье плодородия, чтобы обеспечить беременность. У нас не было… интимной близости несколько месяцев.       Закатив глаза, я ответила:       — Я не поверила тебе два года назад, и я не верю тебе сейчас.       — Зачем Астории лгать мне об этом, Грейнджер? — спросил он, и в его голосе прозвучали нотки гнева. — И разве ты не просматривала все мои воспоминания?       — Нет. Не смотрела. Когда дело дошло до Астории, она сказала мне вытащить определенные моменты на поверхность, и я просто удалила их, — подумав, я добавила: — Было несколько, которые она заставила меня изменить, но это было не одно из них.       — Оно в сундуке?       Я кивнула.       — Если я забрала его, то они точно в сундуке.       — Я хочу увидеть его сегодня вечером. Я хочу, чтобы ты увидела его сегодня вечером.       — Почему? — спросила я. — Какая вообще разница?       Его глаза расширились от шока.       — Серьезно, какая, блядь, разница!       — Не ругайся, Драко, — предупредила я, понизив голос. — С меня этого достаточно, как с тобой, так и с Блейзом.       Сжав челюсти, он отвернулся, вероятно, пытаясь собраться с мыслями. Я сделала еще один глоток своего латте, просто потому что не знала, чем еще можно себя занять.       — Я хочу это увидеть, — заявил он, его тон заставил меня ответить категорическим отказом.       В конце концов, это были его воспоминания.       — Мы доберемся до них. Сегодня вечером я собиралась показать тебе свой день рождения. Мы уехали…       — На Миконос, — когда он снова поднял на меня глаза, то увидел мое замешательство. — Я оставил тебе записку в одной из найденных книг.       — Ты нашел те, что в твоей?       — Что?       Я прикусила губу. Я не продумала все до конца.       — Ты сказал, что прочитал книги, которые я тебе дала. Во всех них есть записки — вероятно, зачарованные невидимостью.       — Нет, я понятия не имел.       Хотя я не могла быть уверена, мне показалось, что я увидела блеск в его глазах, как будто ему было интересно сейчас их отыскать.       — Просто наложи Ревелио.       Он кивнул и прочистил горло.       — Сегодня в то же время?       — Я не против, — ответила я. — Сегодня я здесь в последний раз. С понедельника перевожусь в Отдел тайн.       — Что ж, я уверен, что тебя оценят по достоинству, Грейнджер.       Слабо улыбнувшись, я поблагодарила его, и он встал, чтобы уйти, но у двери он замешкался.       — Вы с Блейзом?..       Я ждала, когда он закончит фразу, но продолжения не последовало.       — Мы… Я не знаю. Все сложно.       — Точно. Сложно. Я понимаю.       — А вы с Асторией? — спросила я, вспомнив, что он пошел к нему — к ним — домой в воскресенье вечером.       Оглянувшись через плечо, он сказал:       — Тоже сложно, но мы… Я собираюсь найти способ развестись с ней.       Раньше он говорил это уже столько раз, что мне хотелось плюнуть это ему в лицо. В этот момент каждый дюйм моей души покрылся синяками и ссадинами, и мне хотелось выплеснуть все эмоции наружу.       Но я сдержалась.       — Чего бы это ни стоило, мне жаль, что у нас ничего не получилось. Я действительно хотела, чтобы ты был счастлив. Я бы не смогла… Полагаю, теперь это не имеет значения.       — Нет, действительно не имеет.       И с этими словами он покинул мой кабинет.       

***

      За обедом я выложила Гарри и Рону все, что происходило с Блейзом и Драко. Они оба слушали, лишь изредка перебивая.       — Я же говорил тебе, что еще одна змея тебе не подойдет, — ворчал Рон, когда я закончила свой рассказ.       Мои щеки были мокрыми от слез, а глаза суровыми и колючими.       — Не думаю, что это как-то связано с его факультетом, — я промокнула лицо салфеткой. — Думаю, это больше связано с тем, что я начала отношения с человеком, который был слишком знаком со всей этой ситуацией.       Рон прищурился.       — Да, но он солгал тебе ради собственной выгоды. Ты сказала, что он не упоминал о Саре, потому что это сделало бы тебя более осторожной в отношениях с ним, и, следовательно, ему было бы сложнее залезть в твои трусики.       Бросив в него салфетку, я ответила:       — Ты свинья. Я хочу, чтобы ты знал, что он не забирался в мои трусики целых три месяца.       — Ладно, хватит о сексе, — сказал Гарри. — Мы можем обсудить, что ты теперь собираешься делать с Блейзом?       Я вздохнула.       — Не знаю.       — Предлагаю выгнать его. Начни все сначала в Отделе тайн и забудь, что Малфой и Забини вообще существуют, — заявил Рон, покачав головой. — Они годами только и делали, что доставляли тебе неприятности.       — Но в другие моменты мы просто… мы подходим друг другу. Все могло бы получиться, — попыталась объяснить я. — Если бы Драко не вернулся…       — Но он вернулся, — перебил Гарри. — И теперь Блейз показал свое истинное лицо. И он лгал тебе, даже больше, чем Малфой, готов поспорить.       Как ни тяжело было это слышать, я знала, что Гарри прав. Блейз лгал. И хотя он твердил, что меня не обманывал, мне казалось, что да. Он рассказал Саре мои секреты, предал мое доверие, и его собственническое поведение заставляло меня на него обижаться.       — Ты не думаешь, что я должна попытаться все исправить? — тихо спросила я.       Рон поднял бровь.       — Что именно, по-твоему, тебе нужно исправить?       — Мы еще не все обсудили, я так полагаю. Хотя, кажется, Блейз не хочет этого делать, разве что указать на то, как я изменилась после возвращения Драко.       Гарри положил руку на мою.       — Гермиона, ты не так уж сильно изменилась. Да, я уверен, что ты скрывала некоторые эмоции, но ты делала свою работу. Если он злится на тебя за то, что ты помогла Малфою в деле, то это уже переходит все границы.       — Он не хотел, чтобы я проводила с ним время, — перевернув свою руку, я переплела пальцы с пальцами Гарри. — Но я не могу винить его за это, не так ли?       — Честно говоря, я, наверное, поступил бы так же, как Блейз, но это не делает его правым, — ответил Рон. — Он должен был проверять тебя каждый день, Гермиона, но не навязчиво.       — Что ты имеешь в виду?       Гарри посмотрел на Рона и кивнул.       — Ну, он должен был поддерживать тебя, а не ревновать и осуждать, — продолжил Рон. — Он не должен был злиться на тебя или превращать все в одностороннее соревнование.       Я была потрясена откровенностью Рона.       — И ты слышала Полумну. Вы пытались соединиться своими аурами. Что бы это ни значило, — с улыбкой сказал он. — Они не просто подходили друг другу.       — Интересно, что бы она увидела, если бы я оказалась с Драко, — размышляла я вслух.       Гарри сжал мою руку.       — Не ходи туда, Гермиона. Я прошу тебя.       — Я и не планирую, Гарри. Я все еще не знаю, что делать с Блейзом, — голова и сердце спорили между собой, поэтому я продолжала рассуждать. — Я думала, что у нас с ним все получится, но теперь, когда я увидела его с другой стороны… теперь я не так уверена.       — Как ты думаешь, он изменится? Или он всегда будет напоминать тебе о Малфое? — спросил Рон.       Отдернув руку от Гарри, я провела ею по волосам.       — Не знаю. Он часто напоминает мне о том, какой я была раньше. Но все равно… Он был рядом, когда никого больше не было.       — Это не значит, что ты должна выйти за него замуж, Гермиона, — сказал Рон. — Ради Годрика, судя по тому, что ты сегодня рассказала, я думаю, он позаботился о том, чтобы быть рядом с тобой после случившегося.       В глубине своего сознания я думала о том же. Он сказал, что ждал гораздо дольше, чем я предполагала, и я начала задаваться вопросом, что на самом деле означает это заявление. Пока я не начала спать с Драко, мы с Блейзом были просто знакомыми. Иногда он говорил что-то кокетливое или подкатывал ко мне в «Дырявом», но в целом мы с ним не были близки.       Но потом он начал помогать мне. Поскольку он был единственным, кто знал об измене, я открылась ему и позволила увидеть себя в худшем состоянии.       — Гарри? У тебя было такое же чувство?       Гарри снял очки и положил их на стол, а затем прижал кончики пальцев к глазам.       — Возможно, я как-то упустил из виду, что у вас с Малфоем что-то произошло, — начал он, его голос выдавал напряжение, которое он, вероятно, испытывал. — Но я считаю, что Блейз интересовался тобой так долго, сколько работал в ОМП.       — Это невозможно.       Подняв очки, он протер их своей футболкой, прежде чем надеть обратно.       — Я все равно думаю, что это так. Может быть, не все время, но я заметил, что он наблюдает за тобой. На моей свадьбе он провел большую часть ночи, сидя рядом с Малфоем и глядя в твою сторону.       — Хотя это могло быть потому, что Драко был рядом.       Гарри пожал плечами.       — Возможно. Но были и другие случаи.       — Почему ты никогда ничего не говорил? — спросила я.       — Потому что казалось, что тебе было хорошо, когда ты была с ним, — ответил он, глядя мне в глаза. — Ты снова казалась счастливой. И ты сказала мне, что он был тебе хорошим другом. Я надеялся, что все получится.       Проглотив свои оговорки, я ответила:       — Я все еще переживаю его отношения с Сарой и то, что он сказал в утро свадьбы Драко.       — То, что ты увидела в воспоминаниях? — спросил Рон.       Я кивнула.       Гарри выглядел обеспокоенным.       — И как ты думаешь, увидишь ли ты больше его в воспоминаниях, которые планируешь показать Малфою?       Подумав, я ответила:       — Определенно. Чем больше я буду общаться с Драко, тем больше он будет крутиться рядом. Я не удивлюсь, если в каждом воспоминании будет частичка его.       — Если ты не уверена, что хочешь сделать, поищи его, — предложил Рон, хотя его тон ясно показывал, что Блейз ему больше не интересен. — Тебе нужно посмотреть на его поведение в новом свете.       — Но тогда не найду ли я себе на голову неприятностей?       Он пожал плечами.       — Я просто думаю, что это сведет тебя с ума, если ты не выяснишь, когда именно для него все это началось.       — Наверное, ты прав, — ответила я.       Улыбаясь мне, Рон сказал:       — И как всегда этот удивленный тон.       Эта простая фраза вернула меня в те времена, когда все было проще, когда я считала, что точно знаю, как сложится моя жизнь. Даже если бы шла война, я думала, что в конце концов мы с Роном окажемся вместе.       И мы были вместе. Какое-то время.       Гарри рассмеялся.       — Ну, нечасто ты оказываешься прав, так что это удивительно.       — Отвали, — добродушно сказал Рон. Повернувшись ко мне, он продолжил: — Когда ты снова встречаешься с Малфоем?       — Сегодня вечером. Он придет ко мне около шести.       Они обменялись взглядами.       — Может быть, мы встретимся с тобой после?       Покачав головой, я сказала:       — Нет, все в порядке. Воспоминания… Они меня не беспокоят. Я жила с ними все это время. Просто эта история с Блейзом и то, что я застряла между ними, каждый божий день донимает меня.       — Позвони, если мы тебе понадобимся, — сказал Гарри. — Я знаю, ты говоришь, что тебя это не беспокоит, но это тоже не может быть легко.       — Я обещаю, что если я расстроюсь, то тут же прилечу через камин, — успокоила я, хотя у меня и не было намерений это делать. Они оба прищурились, заставив меня рассмеяться. — Серьезно, я так и сделаю. А теперь, почему бы вам обоим не рассказать мне о детях?       

***

      Позже тем же вечером я сидела за своим столом, а передо мной лежал омут памяти. Я вспоминала Миконос, лучший день рождения в моей жизни и пыталась понять, какие именно сцены я собираюсь показать Драко.       Взглянув на часы, я поняла, что до его прихода осталось полчаса или около того, поэтому я перелистала письма, которые он мне писал, и нашла то, которое он оставил на моей подушке, когда мы вернулись с Миконоса. Несмотря на то, что всем им было уже более двух лет, казалось, что он написал их только вчера. Я наложила на них чары, чтобы сохранить каждое слово, задолго до того, как узнала, что это будут одни из моих единственных связей с ним.       Читая его слова, я чувствовала, как слезы застилают мне глаза, а горло сжимается от сдавленных рыданий. Впервые прочитав письмо, я тоже плакала.       Каждая девушка мечтает получать любовные письма, чтобы кто-то был настолько влюблен в нее, что не мог удержаться и не излить свои чувства на пергаменте. Но я была другой, мне хотелось этого сильнее, чем большинству. Слова значили для меня весь мир, и почти все это знали. Я хотела больших признаний в любви, сладких записок, спрятанных так, чтобы только я могла их найти, и Драко даровал мне эту возможность.       Но я и представить себе не могла, что эти слова будут исходить от мужчины, который будет женат на другой женщине. Я никогда не предполагала, что буду сомневаться в словах человека, который любил меня, потому что я должна была делить его с кем-то еще.       Я перевязала оставшиеся письма вместе, держа миконосское в стороне от стопки на случай, если он захочет его увидеть.       По мере того как я представляла себе виллу и море, детали начали вспоминаться одна за другой. Драко держался подальше от солнца — конечно, держался, — а я впитывала его до последней капли. Мы выходили только пару раз поесть, предпочитая проводить выходные в одиночестве на вилле, которую он снял за немыслимую сумму.       Даже когда мы находились в маггловском мире и могли быть самими собой, мы предпочитали прятаться и просто наслаждаться обществом друг друга, как дома.       И тут я вспомнила о сексе и почувствовала, как моя кровь начала нагреваться.       Я должна была успокоить себя, прежде чем мы посмотрим на воспоминания вместе.       Мое беспокойство росло с каждой минутой. По какой-то причине в то утро я надела одно из колец из маминой коллекции и поймала себя на том, что кручу его, бесконечно верчу на пальце, представляя, какой будет реакция Драко на эту поездку на Миконос. Я знала, что произойдет в конце, — и это было нечто значительное. Я должна была показать ему. Я не могла этого не сделать.       В голове проносились все самые худшие сценарии, каждый из которых был более маловероятен, чем остальные, но я не могла их остановить.       К тому времени, как активировался камин, я была уверена, что прогрызла дыру в щеке, а мои волосы, вероятно, выглядели так, будто я трудилась над котлом. Я столько раз прикасалась к ним, крутила их, что, вероятно, растрепала свои кудри.       Как только Драко переступил порог, его глаза внимательно осмотрели меня.       — Ты в порядке? — спросил он, хотя этот вопрос показался скорее рефлекторным, чем запланированным.       Я прочистила горло, подавляя чувства, нервозность и все свои сомнения. У меня получится сделать это. Это — рассказать ему правду и показать прошлое, — должно быть легче, чем хранить тайну.       — Да, я в порядке.       Ложь легко слетела с моих губ.       Подойдя ближе, он сказал:       — На самом деле ты не выглядишь хорошо, Грейнджер. Сегодня что-то случилось?       — Нет, я в порядке, — повторила я. — Просто… я думала о том, что тебе показать. И я нашла письмо, которое ты мне написал, оно тоже связано с этим воспоминанием.       Драко вздохнул.       — Все так плохо?       — Воспоминания нелегки. Мы причиняли друг другу боль. Много.       — Хорошо, — уступил он. — Ты сказала, что мы отправимся на твой день рождения в Миконос?       Я кивнула.       — Да. Сентябрь 2004 года, — жестом указав на письмо, я спросила: — Хочешь прочитать это после?       — Я не против. Ты здесь главная, Грейнджер.       — Хорошо. Не думаю, что тебе нужна какая-то предыстория. Очевидно, что мы продолжали отношения после того, как я попыталась разорвать их.       Прижав палочку к виску, я подумала о Миконосе — о субботе, которую мы провели, пожирая друг друга, о воскресной ночи перед отъездом, — и вытащила воспоминания на свободу, поместив их в омут. Я посмотрела вниз и сквозь серебристые вихри увидела виллу.       Мой взгляд снова переместился на Драко. Он внимательно наблюдал за мной, вероятно, догадываясь, что я действительно не в порядке, но он не стал переспрашивать.       — Я готова, если ты готов, — сказала я, мой голос был тише, чем обычно.       Без колебаний он погрузил свою руку в мои мысли, и я последовала его примеру.       

***

      Когда мы провалились в Омут памяти, то приземлились посреди конференц-зала ОМП. Гарри вел совещание и выглядел измученным.       Тем временем Гермиона и Драко из воспоминания сидели друг напротив друга, изредка переглядываясь. Мой взгляд перескочил на Блейза, сидящего рядом с Драко, и я поняла, что его глаза постоянно перебегают на Гермиону, внимательно наблюдая за ней.       Драко из настоящего сосредоточился на том же.       — Ты никогда не замечала, как он смотрит на тебя, Грейнджер?       Я жестом указала на Гермиону.       — Разве похоже, что она обращает внимание на кого-то, кроме тебя?       Пожав плечами, он снова обратился к сцене вокруг нас.       — Думаю, это все, — сказал Гарри, его глаза сканировали всех сидящих за столом. — Блейз, зайди ко мне, и мы поговорим об этом деле в Кенте более подробно.       После того, как Гарри откланялся, большинство встали из-за стола, потягиваясь и направляясь к выходу. Гермиона осталась сидеть на месте, перебирая бумаги и позволяя всем остальным уйти.       — Грейнджер, — позвал Драко, привлекая ее внимание. И внимание Блейза. — У тебя есть несколько минут? Мне нужно, чтобы кто-нибудь проверил цифры в отчете за прошлую неделю.       Она кивнула.       — Конечно. Хочешь проверить их здесь или в моем кабинете?       — Твой кабинет подойдет.       Наблюдая за Блейзом, я заметила, как сжались его кулаки. Когда Драко добрался до двери, Блейз схватил его за руку, пытаясь потянуть за собой.       — Малфой, — сказал он, его голос был суров. — Разве ты не слышал? Нам нужно идти в кабинет Поттера.       Отстранившись, Драко ответил:       — Поттер звал лишь тебя. Я догоню тебя после того, как мы с Грейнджер обсудим эти…       — Дела, — прервал его Блейз, закатив глаза. — Да, я уверен, что они очень срочные.       На щеках Гермионы вспыхнул румянец. Она встала, застенчиво одергивая подол юбки. Блейз вышел из конференц-зала, и она шлепнула Драко по руке.       — Ради всего святого, — прошипела она. — Он знает, что происходит, Драко. Неужели тебе действительно нужно придумывать нелепые оправдания? Не проще ли просто постучать в мою дверь?       — Ревнивый онанист, — пробормотал Драко из настоящего. — Пытается помешать.       Я посмотрела на настоящего Драко, заставив его замолчать.       Ухмыльнувшись, он ответил:       — Но теперь у нас есть причина провести некоторое время в твоем кабинете за закрытой дверью. Я все пытался понять, что на тебе за трусики под этой обтягивающей юбкой.       — Малфой, мы не будем. Пошли уже.       Хотя Драко выглядел разочарованным, он просто пожал плечами.       — Давай я заберу отчет со своего стола. А еще у меня есть для тебя новая книга.       Мы с Драко из настоящего были вынуждены последовать за Гермионой в ее кабинет. С жеманной ухмылкой она закрыла за собой дверь и задрала юбку, спустив с ног пару кружевных голубых трусиков и засунув их в карман. Она выпрямилась, прежде чем в дверь вошел Драко.       К моему удивлению, Драко из настоящего рассмеялся.       — Кто бы мог подумать, что ты будешь расхаживать по кабинету голышом?       — Я делала многое из того, что обычно не делала, когда дело касалось тебя, — ответила я, не отрывая глаз от воспоминаний. — Ты сильно изменил меня.       — Вот, — сказал Драко, положив на стол изящную старинную книгу.       Гермиона уже сидела в своем кресле и потянулась за ней.       — Под обложкой есть записка, — уставился он, вызвав ее возмущенный взгляд.       — Драко, только не говори, что ты написал в такой старинной книге…       Наклонившись над столом, он поцелуем заставил ее замолчать.       — Написал. К счастью, у нас есть магия, и мы можем сделать что угодно невидимым, — поддразнил Драко. — Давай. Открывай, Грейнджер.       Когда Гермиона открыла обложку, ее глаза быстро пробежали по его словам и расширились.       — Миконос? — вздохнула она. — На все выходные?       Драко кивнул.       — На все выходные. Только ты и я, одежда по усмотрению.       Я наблюдала за тем, как ее лицо менялось от возбужденного до растерянного.       — Но как? Один день или одна ночь — это одно…       Он снова поцеловал ее в тишине, затем отстранился и усмехнулся.       — Это твой день рождения. Я готовился к этому несколько недель.       — В этом году не будет цветов? — он вернулся на место. — Это ты каждый год посылаешь цветы?       — Разве я не говорил тебе? — начал ностальгировать Драко. — Я всегда хотел этого. Конечно, это я посылал цветы. Мне нравится видеть, как светлеет твое лицо, когда ты их получаешь.       Драко из настоящего неловко переминался рядом со мной; его собственные слова заставили его съежиться.       — Но мы не должны, — сказала Гермиона. — Мы не должны даже думать об этом.       Драко из воспоминания встретился с ее глазами.       — Я знаю это, но все равно хочу. Я хочу этого каждый день.       — Ну, каждый день — это не совсем вариант, — ответила она. — Но я полагаю, что в этот раз все пройдет хорошо.       — Определенно. Только один раз. Один уикэнд вместе на твой день рождения, — ответил Драко. — Это будет весело.       — Думаю, после работы мне лучше пройтись по магазинам, — сказала она, и ее голос перешел в мурлыканье. — Мне нужно купить несколько купальников.       Застонав, Драко направился к двери.       — Еще два дня, и ты будешь моей.       — Подожди, — позвала Гермиона. — У меня тоже есть кое-что для тебя.       Она встала и обошла стол, встретив его перед закрытой дверью. Глядя на нее сверху вниз, Драко спросил:       — Ну? Что это, Грейнджер?       Ухмыляясь, она потянулась в карман юбки и достала трусики.       — Тебе больше не нужно об этом думать, — поддразнила она. — Ты можешь взять их, и теперь ты будешь знать, что на мне их нет.       Рядом с собой я услышала, как Драко вновь заерзал на месте и прочистил горло. Он реагировал сильнее, чем раньше, а ведь мы еще даже не смотрели ничего сексуального. Мое тело находилось в гармонии с его телом, хотя мы не занимались сексом уже много лет.       — Ты меня убиваешь, — вспомнил Драко, забирая у нее из рук лоскуток голубого кружева. — Сегодня вечером я буду делать с ними развратные вещи, представляя, как ты их носишь.       — Что ж, надеюсь, тебе будет весело, — сказала она, отстраняясь и открывая дверь, прежде чем он успел что-то начать. — Я верну тебе эти отчеты до конца дня пятницы.       — Спасибо, Грейнджер, — ответил Драко. — Я рад, что не отниму у тебя все выходные.       С этими словами он быстро просунул руку под подол ее юбки и потрогал ее голую задницу, собираясь уходить.       Когда сцена возобновилась, мы оказались на вилле на берегу моря, голубая гладь Средиземного моря восхитительно переливалась перед нами.       Гермиона была у бассейна, лежа лицом вниз на шезлонге, одетая только в очень крошечное бикини со стрингами, которое не оставляло простора для воображения.       — Черт, Грейнджер, — сказал Драко. — Почему ты не предупредила меня?       Я пожала плечами.       — Ты ведь видел меня голой в других воспоминаниях.       — Ты получишь солнечный ожог, и тогда секс будет очень болезненным, — сказал Драко, выходя из виллы с двумя фужерами шампанского. Он был без рубашки и удалился в тень, как только передал один из них ей.       — Я не бледнокожая, как ты, — ответила она. — Я загораю, а не сгораю.       — Как скажешь, — ответил Драко. — Ты вообще планируешь купаться?       Гермиона приподнялась на локтях.       — Если да, то ты собираешься присоединиться ко мне?       — Я собираюсь, с тобой или без тебя. Именно поэтому я выбрал это место, — он жестом указал на бассейн, который словно сливался с морем. — Я подумал, что мы с тобой сможем использовать его с пользой.       Наложив на себя солнцезащитные чары, он с ухмылкой посмотрел на нее. Она голодным взглядом наблюдала за ним, пока он стягивал с себя плавки, а затем подошел к краю бассейна и спустился в воду.       Когда он до пояса погрузился в воду, остановился и посмотрел на нее.       — Ну что? Ты собираешься присоединиться ко мне?       Она поднялась, подняла руки над головой и потянулась.       И в воспоминании, и в настоящем Драко смотрел на Гермиону, выставившую грудь на всеобщее обозрение. Я отвела взгляд, искренне удивляясь, что была такой смелой, открытой и свободной. Прежде чем двинуться вперед, она медленно развязала нижние бикини и позволила им упасть на пол.       — Моргана, — вздохнул Драко из настоящего. — Неудивительно, что я не мог оторваться от тебя.       Я почувствовала себя очень обнаженной и стеснительной, хотя раньше мне не составляло труда обнажаться перед ним, и он видел это и раньше — в других воспоминаниях.       — Ты — богиня, — сказал Драко из воспоминаний, его взгляд остановился на Гермионе, пока та шла. — Черт, иди сюда, чтобы я мог поклониться тебе как следует.       Он встретил ее на краю и обхватил руками за икры. Гермиона подняла одну из ног и погрузила пальцы в воду, побуждая его отпустить ее и отойти.       Как можно более грациозно, она бездумно достала полотенце, расстелила его и опустилась, чтобы сесть на бортик.       — Не двигайся, мать твою, — прервал ее Драко. Но потом он передумал и начал прижимать свои руки к ее внутренней стороне бедер. — Вообще-то, я беру свои слова обратно. Раздвинь для меня ноги.       У меня перехватило дыхание, а сердце забилось быстрее, когда я вспомнила, насколько напряженной будет эта встреча.       Облизнув губы, Драко наблюдал, как Гермиона раздвигает бедра, выставляя себя на его обозрение. Она встретила его взгляд, его вызов и не двинулась с места.       Но он сделал это.       Опустившись ниже, он приблизил свое лицо к ее колену и прижался губами к внутренней стороне бедра. Гермиона смотрела вниз, наблюдая, как он поднимается вверх, покусывая и посасывая ее кожу. Она запуталась пальцами в его волосах, впитывая его внимание.       Прежде чем достигнув ее промежности, он остановился и перешел на противоположную сторону, заставив ее застонать от неудовлетворенности.       — Терпение, богиня, — пробормотал Драко между поцелуями, проводя языком по ее коже. — Приятные вещи происходят с теми, кто ждет.       Он окунул одну из своих рук в воду и провел ею по животу, добравшись до груди. Его пальцы слегка пощипывали ее сосок, перекатывая и дразня, а рот медленно посасывал синяк на ее бедре.       Дыхание Гермионы стало учащаться, ее вдохи становились все резче и короче. Она дергала его за волосы, пытаясь притянуть его рот к своей промежности.       — Ты намокла?       Я видела, как Драко потянул ее за сосок, и она застонала.       — Ты знаешь, что да, — ее бедра сдвинулись ближе к краю бассейна, вызвав у него улыбку. — Ты мне нужен.       — Мы можем остановиться на минутку? — спросил Драко, покраснев. — Это… отличается от других.       — Отчасти так и есть, — ответила я, остановив сцену вокруг нас как раз в тот момент, когда Драко закинул ноги Гермионы себе на плечи. — Это не поспешная попытка или ревность. Вот когда все действительно начало выходить из-под контроля. Все было легко и весело, а потом… Ну, эти выходные все изменили.       — Как? — спросил он. — Почему все изменилось?       — Мы были вместе больше, чем одну ночь, и мы разговаривали. Очень много. Ты бы предпочел вместо этого увидеть эти разговоры?       Тяжело сглотнув, он покачал головой.       — Нет, это… я хочу увидеть, как разыграется эта конкретная сцена.       — Я думаю, что это… Это важно, — неуверенно объяснила я.       — Хорошо, — сказал Драко. — Что ж, давай продолжим.       Махнув рукой, я позволила воспоминаниям возобновиться.       — Ложись, Грейнджер, — сказал Драко из воспоминания, надавливая на ее грудь и вызывая подушку с одного из шезлонгов. Она потянулась за подушкой, но он покачал головой. — Возьми другую, если хочешь подложить ее под свою голову.       Выгнувшись, она наколдовала одну из воздуха и откинулась назад, подложив ее под голову. Драко подложил подушку под ее бедра, подняв ее ноги еще выше. Без предупреждения он опустил свой рот вниз и сильно всосал, втягивая в рот ее набухший клитор.       — О боже, — вскрикнула Гермиона, ее руки вернулись к его волосам, удерживая его на месте, когда она начала двигаться к его рту.       — Какая жадная, — выругался Драко, на мгновение отстранившись. — Что я сказал?       — Я не хочу ждать, — ныла она. — Черт, Малфой, твой язык…       Мы наблюдали, как он отпустил одно из ее бедер и переместил свои пальцы к ее промежности, дразня вход во влагалище одним пальцем, а затем двумя.       — Похоже, ты хочешь большего, чем мой язык, — поддразнил он, просунув указательный палец внутрь и покрутив им, чем вызвал очередной возглас Гермионы. — Как тебе это, богиня?       Теперь ее бедра двигались в такт с его рукой.       — Мне нравится, — с придыханием сказала она, наклоняясь, чтобы наблюдать за ним. — Черт, держи свой палец прямо здесь!       Ухмыльнувшись, он ответил:       — Твой рот сегодня невероятно грязный. Мне это нравится.       А затем его рот — его талантливый, грязный, чертовски несносный рот, — снова опустился вниз, его губы посасывали, а язык дразнил нервные окончания, заставляя их гореть и петь, пока Гермиона не покраснела и не задрожала, приковав взгляд к голове между ее ног.       Когда она успокоилась и откинулась назад, Драко замедлился, и я увидела, как он опускал ее вниз, как медленно вынимал палец и заменял его языком, пробуя на вкус каждую частичку ее тела.       — Вернись ко мне, — поддразнил он, ущипнув ее за ягодицу. — Или я нашел способ окончательно отключить твой мозг?       Гермиона схватила подушку под бедрами и вырвала ее, ударив его ею по голове.       — Отвали.       Рассмеявшись, Драко обхватил ее бедра своими и взял за талию, осторожно потянув ее вверх. Посмотрев на него сверху вниз, она улыбнулась и обвила руками его шею, позволяя ему опустить ее в бассейн.       Когда она скользила по его телу, жар внутри вновь разгорелся, его руки опустились к ее заднице, держа на уровне его члена. Их глаза встретились.       — Спасибо за это, — тихо сказала Гермиона. — Я никогда… я никогда не представляла, что смогу поехать куда-то… Неважно.       — С днем рождения, — ответил он, прижимая ее к гладкой стенке бассейна. — Я отвезу тебя куда захочешь, Грейнджер.       Судя по ее реакции, член Драко погрузился в нее. Его руки запутались в ее кудрях, и он поцеловал ее так, как не целовал никогда раньше. Отчаянно, наполнено потребностью.       Любовью.       Ее руки обвились вокруг его шеи, прижимая его к себе, и их движения синхронизировались. Когда темп ускорился, Гермиона разорвала поцелуй и издала вздох удовольствия.       Губы Драко путешествовали по ее челюсти к нежной коже шеи, его язык играл с пульсирующей венкой.       — Я все еще чувствую запах твоих духов, — простонал он. — Черт, все, что связано с тобой, сводит меня с ума. Каждое из моих чувств…       — Сильнее, — умоляла она. — Мне нужно больше.       Вода сковывала движения, поэтому Драко крепче сжал ее и аппарировал обратно в тенистую зону бассейна, шокировав ее и заставив рассмеяться, прежде чем усадить ее на обеденный стол под открытым небом.       — Нет, — сказала Гермиона, когда он начал двигаться. — Думаю, теперь твоя очередь полежать.       Выскользнув из нее, он пересел в шезлонг и поднял бровь, когда она не последовала за ним. Ее глаза блуждали по его телу, оценивая, как выглядят его пресс и ноги, мокрые и блестящие под полуденным солнцем Миконоса.       Она закусила губу, соскользнула со стола и встала на колени между его бедер.       Наклонившись вперед, она покрыла дорожкой поцелуев его живот, медленно продвигаясь к набухшей головке его члена. Дойдя до нее, она дразняще провела по нему языком, и он непроизвольно дернулся.       — Черт, прости, — прошептал он.       Усмехнувшись, она ответила:       — Приятные вещи приходят к тем, кто ждет.       — Ты… Она собирается… — замялся Драко.       Чувствуя, как пылают мои щеки, я кивнула, не в силах ответить ему.       Я наблюдала, как Гермиона нежно дразнила член Драко, осыпая его влажными поцелуями. Когда она полностью взяла его головку в рот, он зашипел. Ее губы скользнули вниз, захватив почти половину члена, а затем медленно поднялись вверх, чтобы провести по нему языком.       Он застонал, когда она быстро вобрала его глубже, и его головка ударилась о заднюю стенку ее горла. Я услышала, как она хмыкнула от удовольствия, когда он начал двигать бедрами, помогая задать ритм.       Обхватив рукой основание его члена, она двигала им в такт со своим ртом, его неглубокие, задыхающиеся вдохи подстегивали ее. Драко откинул ее локоны с лица, чтобы наблюдать за ней, и голодный взгляд его глаз заставил меня поджать бедра.       Я даже не могла представить, что это делает с настоящим Драко.       Прямо сейчас я могла вспомнить, что чувствовала в тот момент. Я была сосредоточена на том, чтобы доставить ему удовольствие, но мое тело извивалось все сильнее и сильнее, желая, чтобы он снова заполнил меня, все более отчаянно желая кончить. Его руки в моих волосах, запах кожи, звуки, которые он издавал… Все его внимание было сосредоточено на мне, на том, что я делаю с ним, как я заставляю его чувствовать себя. То, как он обращался со мной — как будто я была единственной женщиной в мире, — придало мне уверенности за те три месяца. Его желание зажгло мое, заставило гореть для него так, как я никогда не чувствовала себя раньше.       — Так хорошо… Черт, Грейнджер, раньше ты сдерживалась, — похвалил Драко.       Она засмеялась и прыснула.       — В большинстве дней я не могу не торопиться, — сказала Гермиона, вытирая рот. — Хочешь, я продолжу…       Драко схватил ее за руку и потянул на себя, так что она оказалась сидящей на нем. Свободная рука быстро пробралась между ее ног, чтобы проверить ее.       — Ты чертовски промокла, — простонал он.       Слегка покраснев, она ответила:       — Мне нравится делать…       Заставив ее поцелуем замолчать, Драко вошел в нее, двигая бедрами, чтобы убедиться, что заполнил ее до конца.       Гермиона прижалась к нему, двигаясь медленно и уверенно.       — Уже? — спросил Драко. Она кивнула, одна из ее рук переместилась к груди и сжала ее. — Позволь мне помочь тебе.       Наклонившись вперед, он втянул ее сосок в рот, и она начала скакать на нем сильнее, подпрыгивая сильнее, чем раньше.       Я взглянула на Драко из настоящего. Его глаза были прикованы к развернувшейся сцене, лицо покраснело, а пальцы сжались в кулаки.       Руки Драко вдавливали синяки на бедрах Гермионы, кожа блестела от давления, которое он на нее оказывал. Когда она закричала, он отпустил ее сосок и наблюдал за ее лицом, когда она кончила, медленно раскачивая ее на своем теле, продлевая удовольствие.       — Чертова богиня, — похвалил он. — Ты — само совершенство. Я хочу, чтобы ты кончала для меня снова и снова.       Она сладко поцеловала его, захватив его нижнюю губу между своими и потянув за нее, когда отстранилась.       — Я не могу. У меня уже ноги трясутся.       — Не хочешь перебраться в спальню? На той кровати больше места.       Драко все еще крепко держал ее, не позволяя двигаться, его глаза блуждали по взъерошенным волосам и загорелой коже.       — Да, — с придыханием ответила Гермиона, пока он раскачивал ее чуть сильнее. — Черт, да, давай продолжим.       Он усмехнулся.       — Держись.       Он снова аппарировал, каким-то образом умудрившись приземлиться на кровать, и мы тут же оказались рядом с ними. Они оба засмеялись, и она шлепнула его по груди.       — В один прекрасный день ты нас расщепишь, Малфой.       Откинувшись назад и прижавшись головой к подушке, он задрал бедра, проникая глубже.       — Никогда, — ответил Драко, его руки блуждали по ее телу. — Я никогда не смогу забыть ни одного сантиметра твоего тела.       Голова Гермионы со стоном откинулась назад, а рука скользнула вниз по животу, нашла клитор и стала теребить его. Она начала двигаться быстрее, догоняя оргазм, а глаза Драко приковались к ней. Я видела, как напряглись его челюсти, и знала, что он близок к тому, чтобы кончить, но сдерживается, чтобы дождаться ее.       — Давай, Грейнджер, — его слова сдавленно прозвучали сквозь стиснутые зубы. — Я чувствую, как внутри тебя все сжимается. Позволь мне кончить.       Она еще больше откинулась назад, одной рукой держась за его бедро, а другой за волосы.       — Ты убиваешь меня, — продолжал он. — Ты даже не представляешь, как ты сейчас выглядишь. Я могу смотреть на тебя так вечно. Двигайся немного быстрее, пожалуйста.       Она ускорилась, заставляя свою грудь подпрыгивать еще больше, а мышцы напрягаться быстрее.       Даже я могла признать, что выглядела чертовски потрясающе, сидя на нем вот так.       Пальцы Драко надавили сильнее, и, наконец, Гермиона вскрикнула, ее движения стали менее плавными и более отрывистыми, когда она достигла кульминации.       — Слава богам, — простонал он и еще дважды толкнулся в нее.       Он притянул ее к своей груди и обнял, пока их дыхание выравнивалось, его руки гладили ее спину и кудри, а губы целовали его шею. Я начала тонуть, вспоминая, каково это — быть там, где была Гермиона, — чувствовать тепло кожи Драко, прижатой к моей, покалывания счастья и магии, проходящие через нас, каким-то образом разделенные.       Я помнила, что чувствовала, когда он шептал мне на ухо, его теплое дыхание пробегало по моей коже, когда он хвалил меня и говорил, как ему нравится быть со мной. Мысленно я слышала, как он говорил мне, что любит, — даже если на данный момент это было не так.       — Грейнджер? — подал голос Драко, вырывая меня из моих мыслей. Я посмотрела на него, и его глаза наполнились огнем. — Какого черта ты от этого отказалась?       У меня свело живот, дрожь возбуждения, которую я испытывала, мгновенно утихла, а тепло в груди значительно остыло. Я чувствовала, как мой рот открывается, но слова не шли.       — У тебя со всеми так? — спросил Драко. — Такая связь — это нормально?       — Нет!       Это прозвучало как писк — испуганный, резкий звук.       — Тогда почему?       Одна из моих рук легла на основание горла. Я задыхалась и чувствовала, что слезы грозятся пролиться.       — Мы можем просто закончить? Ты расстроишься еще больше, а я просто… я не могу с тобой ссориться. Не после того, как ты только что это видел, — выдавила я, надеясь, что он не потребует дальнейших объяснений.       — Ладно, — в разочаровании огрызнулся он. — Не могу дождаться, чтобы пройти через очередную пытку.       Я почувствовала, как сжимаются мои зубы. Я хотела напомнить ему, что предупреждала о том, что с этими воспоминаниями нелегко жить, но сдержалась.       В конце концов, Гермиона скатилась с Драко, сказав, что ей нужно в душ, и сцена снова изменилась. Мы вернулись к бассейну, когда солнце садилось за горизонт.       Она стояла в белом платье и смотрела на проплывающие вдали лодки, а Драко наблюдал за ней у входа в дом. Ее локоны каскадом ниспадали по спине, и, когда она повернулась, он увидел ее лицо. На щеках был румянец, и она ярко улыбалась.       Я взглянула на настоящего Драко, он тоже наблюдал за ней.       Драко из воспоминания подошел и присоединился к ней, заключив ее между перилами террасы и своими руками. Она прижалась спиной к его груди, погрузившись в молчание.       Однако через несколько минут он нарушил тишину.       — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?       Я увидел, как напряглась Гермиона, а Драко из настоящего сказал:       — Черт.       — Это не может продолжаться вечно, Драко, — не без злобы ответила Гермиона. — Мы не можем просто притвориться, что ты не женат.       Он обхватил ее за талию.       — Но я серьезно. Я люблю тебя. Я и раньше так думал, но теперь… я знаю наверняка.       Пытаясь отстраниться, Гермиона сказала:       — В конце концов, Астория все поймет и захочет, чтобы ты чаще был рядом. Когда-нибудь ты уедешь. Я не… Это не может быть чем-то реальным. Не для меня.       — Но это уже реально, — настаивал Драко, крепче прижимая ее к себе. — Я чувствую это. Я вижу это в том, как ты смотришь на меня.       В глазах Гермионы стояли слезы, хотя он не мог их видеть.       — Это не так. Это секретная связь и несколько ночей, проведенных вдали от всего мира.       — Знаешь, что я подумал, когда увидел тебя, стоящую здесь?       Она покачала головой, потому что была слишком подавлена, чтобы говорить.       — Я почувствовал, как мое сердце остановилось, всего на секунду, и я подумал: «Вау, я даже не мечтал, что это произойдет». Сейчас все налаживается. Работа и женщина, которую я люблю… Этот момент стоил каждой капли боли. Так что позволь мне сказать это, Гермиона. Я влюблен в тебя. Мне все равно, что ты не чувствуешь того же. Мне нужно, чтобы ты знала, что для меня это нечто большее, чем просто физическая связь или акт бунтарства.       Краем глаза я увидела, как руки Драко из настоящего переместились к его лицу, закрывая глаза. Я почувствовала, как по коже побежали мурашки, мое тело реагировало на его боль и предвкушало ссору, которая скоро разразится.       — Хорошо, — вздохнула Гермиона, прислоняясь к нему и позволяя ему обнять ее. — Я знаю… думаю, я знала еще до того, как ты мне сказал.       — Хорошо, — сказал он, прижимаясь к ней и упираясь подбородком в ее голову. — Это все, что имеет значение для меня. Неважно, чем все закончится, — мне просто нужно, чтобы ты знала, что ты значишь для меня.       И воспоминание закончилось, отбросив нас обратно в мой дом.