Глава 45. Гермиона, 27–28 июня 2007 года
12 февраля 2023 г., 09:50
Он назвал меня Гермионой.
Из всех нелепых вещей, на которых зацикливался мой мозг, это была одна маленькая деталь: он не называл меня Гермионой с тех пор, как узнал об Обливиэйте. Обычно это была «Грейнджер», и не в том милом дразнящем смысле.
Я иррационально злилась, что он использовал мое имя, когда мы находились в таком ужасном положении.
Когда моя дверь захлопнулась, я изолировала кабинет и выстрелила Редукто в кресло, в котором он сидел, разнеся его вдребезги. Я плакала, мое сердце рассыпалось по полу.
Все, что Блейз сказал мне тем утром, сломило меня.
— Разве ты не хочешь знать, что он сказал мне, Гермиона? Он ненавидит тебя. Он никогда не простит тебя за то, что ты с ним сделала. Неважно, сколько раз ты извинишься или какие воспоминания ты ему покажешь, результат будет один и тот же.
— Драко ненавидит тебя.
И когда он увидел, как меня все это задело, он продолжил:
— Я был рядом с тобой и дал тебе все, о чем ты когда-либо просила. А ты все равно отстраняешься. Ты все еще любишь его больше, независимо от того, что я делаю или отдаю ради тебя.
— Когда ты поймешь это, Гермиона?
— Вам с Драко не суждено быть вместе. У вас ничего не получится.
— Для вас двоих нет счастливого конца.
— Я люблю тебя. Я здесь ради тебя. Я был рядом с тобой, когда он издевался над тобой, когда от него забеременела Астория.
— Кто был рядом с тобой, когда Люциус угрожал твоей семье?
— Кто был рядом с тобой после Обливиэйта? После того, как ты попала в больницу?
Мы снова и снова возвращались друг к другу. Сколько бы раз я ни пыталась объяснить, что больше не люблю Драко, он не слушал меня. Он просто продолжал напоминать мне обо всем, что для меня сделал, и это заставляло меня чувствовать себя виноватой. Я знала, что это его намерение, но это не заставляло меня любить его больше.
То, что сказал Рон, пронеслось у меня в голове.
— Это не значит, что ты должна выйти замуж за этого парня, Гермиона.
Быть рядом с кем-то — другом — не должно создавать какой-то пожизненный долг или обязательство. Но, похоже, Блейз считал, что это так, и это еще больше сломило меня. Хотя было очевидно, что он заботился обо мне, он также хотел получить что-то взамен.
По мере того, как вспыхивали все новые и новые ссоры, все больше и больше сомнений закрадывалось в мой разум, и я не думала, что смогу дать ему то, что он хочет. Он хотел какую-то идеальную, лучшую версию меня, которая просто пошла дальше и полностью забыла о Драко.
Такого человека не существовало.
Какая-то часть меня все еще любила Драко, но я знала, что то, что я сказала Драко, было правдой: мы постоянно причиняли друг другу боль. Мы не подходили друг другу, и я знала, что станет яснее, когда мы просмотрим больше воспоминаний.
Но Блейз тоже изменился: он стал почти неузнаваемым, его ревность и гнев были бесконтрольны.
В конце концов, я поняла, что стала причиной этих изменений, и это только усилило чувство вины. Его чувства ко мне начали отравлять его с того момента, как Драко снова вошел в нашу жизнь. Чувство вины было иррациональным — я не сделала ничего плохого, — но я знала, что он не стал бы таким, если бы не прошлые отношения с Драко.
Эта интрижка навредила стольким людям, разрушила столько жизней… Но я также знала, что если бы я могла вернуться назад, я бы ничего не изменила. Какой бы ужасной она ни была, она также заставила меня прочувствовать все так, как я не чувствовала раньше, заставила меня увидеть мир в другом свете.
А когда этот свет погас, я так долго оставалась во тьме, что почти забыла, как выглядел мир, когда мы с Драко находились в одном пространстве, когда моя кожа касалась его. Он был ярким, живым — голубым, как Средиземное море на Миконосе, красным, как платье, которое он мне купил, и помада, которую он любил, и навесы нашего парижского отеля, желтым, как такси в Нью-Йорке, сверкающим серебром, как его глаза, или мириадами радуг, как солнечные зайчики от бриллианта Картье, когда я его надевала.
С Блейзом свет и цвета были другими. Они были, но не такие яркие. Когда я думала о Блейзе, я видела Венецию и Фалмут, нейтральные тона его квартиры. Он был более мутным, приглушенным, затуманенным гневом, который он испытывал ко мне, особенно сейчас.
Вздохнув, я отключила свой мозг, восстановила кресло и взмахнула палочкой, очищая стены. Все мои вещи были аккуратно упакованы. Я не стала перебирать все, это можно было сделать, когда я их распакую. Фотография, которую Блейз подарил мне, лежала на самом верху коробки, и, глядя на нее, я почувствовала, как на глаза навернулись слезы.
Мне снова стало обидно, что он подарил мне фотографию из-за ревности, а не из-за любви.
Я уменьшила коробку в размерах, наложила на нее чары невесомости и положила в сумочку. Я подумаю об этом на следующей неделе, когда буду распаковывать вещи, а не сейчас.
Выйдя из кабинета, я заперла дверь и быстро направилась к лифту.
Когда я услышала, как кто-то идет позади меня, быстро догоняя, я поняла, что это снова Драко. Но я не могла взять себя в руки, не могла загнать все в угол.
Сегодня произошло слишком много.
Когда он протянул руку и нажал на кнопку вызова лифта, я закрыла глаза.
— Я не хотел тебя расстраивать, — тихо сказал он. — Я просто хотел проверить, как ты.
Открыв их, я повернулась к нему лицом, давая ему увидеть, насколько я разбита. Его рука начала двигаться ко мне, и я отступила назад, избегая его.
— Не надо. Пожалуйста, не трогай меня.
Если он это сделает, его магия просочится под мою кожу и коснется моей, заставит мою душу петь, а я не могла ему этого позволить.
— Хорошо, — его руки вернулись на бока.
Моя грудь сжалась, а горло болело, но я смогла почти нормально дышать. Разделить лифт было вполне возможно. Я буду стоять как можно дальше от него, и все будет в порядке.
И тут я вспомнила прошлые поездки в лифте, его руку под моей юбкой, его пальцы, без устали дразнящие меня. Я вспомнила, как мы втискивались в углы, просто чтобы оказаться прижатыми друг к другу.
— Грейнджер?
Я моргнула и поняла, что передо мной открылись двери. Он протянул руку, жестом показывая, чтобы я шла первой.
К счастью, там оказалась пожилая ведьма. Я шагнула в одну сторону от нее, надеясь, что Драко останется ненавидеть меня и встанет напротив.
Но он колебался, грань между любовью и ненавистью для него размывалась, как это часто случалось со мной.
Он встал передо мной, и я уставилась на его спину, шею, его чертовски аккуратные волосы.
Боже, я могла вспомнить другие времена, когда он стоял передо мной в лифте, а мои руки пробирались под его пиджак, пробегали по поясу его брюк, гладили спереди, без устали его дразня.
Когда я выдыхала, я видела его руку, сжатую в кулак, и понимала, что у него руки чешутся повернуться, чтобы поговорить дальше или изучить выражение моего лица.
Однако лифт, к счастью, приземлился на уровне атриума, и я вышла вслед за ним. Он приостановился и оглянулся через плечо, молча задавая мне вопрос, как обычно делал.
— Я тебе нужен?
— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой домой?
— Я открываю перед тобой дверь. Просто войди в нее.
— Скажи, что я тебе нужен, и я буду рядом.
Я тяжело сглотнула и покачала головой. Проведение времени с ним только усложнило бы ситуацию, и я окажусь с ним завтра вечером. И было ясно, что он переживает из-за меня. Ему не все равно, но он все еще был зол. Он одновременно хотел знать о наших отношениях все и ничего.
— Увидимся завтра, — сказала я, еще больше давая понять, что пойду одна.
Драко лишь кивнул и как можно быстрее направился к ближайшему камину, словно ему нужно было уйти, прежде чем он скажет что-то еще.
Как только он исчез, я повторила его шаги и воспользовалась тем же камином, хотя я была уверена, что вышла на сцену, сильно отличающуюся от той, в которой он приземлился.
Моя гостиная была разрушена.
На полу валялись осколки стекла.
На столе лежала раскрытая книга, а на ней — запечатанный конверт.
Я замерла у очага, холодок пробежал по позвоночнику, когда моя защита поднялась.
— Гоменум Ревелио, — пробормотала я, хотя любой в моем доме услышал бы, как сработал камин. Заклинание показало, что я одна, и я не знала, почувствовала ли я облегчение или еще больший ужас.
Повернув палочку к разбитому стеклу, я произнесла:
— Репаро.
Образовались две фигуры, осколки отделились друг от друга и вернулись к своим первоначальным формам.
Выдра и дракон.
И снова меня пробрал озноб, и я поняла, кто это сделал, — кто устроил это разрушение в моем доме. Я шагнула в комнату, нагнулась, чтобы взять стеклянные статуэтки и погладить их большими пальцами. Магия снова собрала их вместе, соединив разорванные связи в стекле.
Когда я подошла к столу, я поблагодарила себя за то, что поместила все воспоминания Драко в небьющиеся флаконы, хотя один был не на своем месте, находясь в омуте. Взглянув вниз, я увидела номер-люкс в парижском отеле, и мое сердце заколотилось. Он наблюдал за мной с Драко.
Меня затошнило, но я пересилила себя, сосредоточившись на другой аномалии, лежащей передо мной.
Открытая книга была одним из моих дневников. Отложив статуэтки и сумку, я взяла конверт и почувствовала, что он имеет вес. На лицевой стороне аккуратным почерком Блейза было написано мое имя.
Дневник, однако, был открыт на страницах, которые, как я надеялась, Блейз никогда не увидит. Там была запись о том, как я впервые увидела Драко на Косой аллее. Я прочитала ее снова, хотя почти знала наизусть.
«Сегодня я снова увидела тебя, и стало не лучше, чем год назад.
Ты был с ней и своим прекрасным сыном. Ты выглядел таким чертовски счастливым, что я на минуту почти почувствовала себя счастливой — я так давно не видела твоей улыбки, — но потом вспомнила, что это счастье направлено не на меня. Она делает тебя счастливым, как и говорил твой отец, если я исчезну из твоей жизни. Я думала, что он ошибался, что ты все равно не будешь чувствовать себя с ней на своем месте, даже если убрать меня из уравнения. Я думала, что вы настолько разные, что никогда не найдете общий язык.
Как ты можешь смотреть на нее и так улыбаться? Ты столько раз говорил мне, что терпеть не можешь ее и ее суетные светские желания. Ты говорил мне, что никогда не хотел жениться на ней и что она не сможет сделать тебя счастливым.
Ты лгал. Все это было ложью.
Как мазохист, я сидела за столиком в кафе и смотрела, как по улице идет твоя идеальная маленькая семья. Твой сын, миниатюрная версия тебя, бежал рядом, держась одной рукой за твой палец, а другой — за ее. Я никогда раньше не чувствовала такой жгучей ревности, но, с другой стороны, она дала тебе то, чего я никогда не могла дать. Я никогда не смогла бы дать тебе ребенка с фарфоровой кожей, прямыми белыми светлыми волосами и светлыми глазами. Когда ты смотрел на нее с нежностью в глазах, я чуть не выхватила свою палочку, чтобы выпалить заклятье.
Однако я воздержалась. Оставив на столе несколько галлеонов, я встала и быстро пошла на противоположную сторону улицы. Я молилась, чтобы сегодня меня никто не остановил. Прошло почти десять лет после чертовой войны. Я уже не должна быть важна для кого-то. Однако последние три года мне не везло, поэтому меня остановила мать с маленькой девочкой. У меня не было настроения смотреть на еще одного идеального ребенка и улыбаться, но это не было виной этой маленькой девочки. Я улыбнулась и поболтала с ней, а затем поспешила дальше. Очевидно, вы с семьей переходили улицу, и я врезалась прямо в тебя.
Ты смотрел на меня сверху вниз, эти серые глаза, которые до сих пор преследуют мои сны, сверлят дыры в моем мозгу. Я схватила тебя за руку, чтобы удержаться. На секунду мне показалось, что в глазах мелькнуло тепло или любовь, но потом ты заговорил.
— Грейнджер, теперь ты можешь отпустить.
Как чертовски метко, подумала я. Как будто я не пыталась сделать это уже больше года.
— Прости, Малфой, — сказала я, не в силах сформулировать что-то еще.
Астория прочистила горло.
— Нам нужно идти, Драко. Твой отец ждет нас в поместье.
Я отпустила твою рубашку и отступила назад, но ты еще не отвел взгляд. Ты смотрел, как будто пытался что-то понять или найти во мне.
Твой сын начал лепетать.
— Па-па-па-па-па.
Это вывело тебя из мгновенного транса, в котором ты находился, глядя на меня. Ты плавно наклонился и поднял мальчика, повернувшись ко мне таким естественным образом, что у меня перехватило дыхание.
— Скорп, помаши Грейнджер. Нам нужно попасть в дом твоего дедушки.
Маленький мальчик посмотрел на меня, его глаза были серебристо-голубого цвета, и помахал рукой. Астория схватила тебя за руку и потянула за собой. Как только вы повернулись, она лукаво улыбнулась мне, зная, что в конце концов победила. У нее есть ты и твой сын, а я осталась совершенно одна.
Я снова начала идти по улице, дойдя до точки аппарации. Я крутанулась на месте и приземлилась в своем маленьком домике. Это тот самый дом, где ты проводил большую часть времени, пока все не пошло прахом.
Я не могу позволить себе продать его и переехать, но я не уверена, что вообще когда-нибудь смогу это сделать.
Я села в кресло, которое ты всегда занимал, и наклонилась вперед, поставив локти на колени и зарывшись лицом в ладони. Я повторяла слова, которые были моей мантрой в течение последних восемнадцати месяцев.
Все к лучшему.
У тебя есть сын.
У тебя есть жена.
Ты даже не знаешь, чего тебе не хватает, чего не хватает мне.
Люциус убьет моих родителей, если я не буду держаться от тебя подальше.
Это было к лучшему.
Ты живешь новой жизнью, которая, по сути, построена на лжи, которую я создала для тебя, чтобы ты не скучал по тому, что у нас когда-то было.
А я все еще здесь, в том же маленьком доме, просто живу воспоминаниями о тебе.»
Блейз прочитал это — эту запись, где были изложены все мои боль и неограненные эмоции, где я вообще не упоминала его, — и разбил фигурку Патронуса.
Я могла понять его гнев.
Но чего я не понимала, так это конверта.
Если он был так зол, зачем ему понадобилось писать письмо?
Сделав глубокий вдох, я собрала крошечную толику оставшегося мужества и засунула палец в конверт, медленно открывая его. Первое, что я заметила, — это блеск драгоценного камня.
Мое сердце упало на пол вместе с конвертом.
Я достала из кармана свою палочку и попыталась сосредоточиться на счастливом воспоминании. Я уже много лет не пыталась вызвать патронуса, но мне нужно было, чтобы кто-то прочитал это вместе со мной.
Когда я в последнее время была счастливее всего?
В памяти всплыли лица Джеймса и Сева — то, как они смеялись, бегали и играли в парке, — и я взмахнула палочкой.
— Экспекто Патронум!
Сначала я подумала, что не справилась с заклинанием. Серебристый пар вырвался наружу, но не моя выдра. Однако, как только я приготовилась повторить заклинание, пар превратился в дракона.
— Нет! — закричала я, глядя на патронуса Драко, стоящего передо мной, и мой желудок затрепетал. — Почему? Почему он завладел каждой частью меня?
Дракон выглядел растерянным и печальным.
— Пожалуйста, иди к Рону, — сказала я ему. — Попроси его прийти ко мне. И Гарри тоже.
Он кивнул, в конце слегка усмехнувшись. Хотя, возможно, в этот момент мне все привиделось.
Я опустилась на колени на пол и потянулась за конвертом.
Камин активировался, и Рон шагнул через него.
— Черт возьми, Гермиона! Когда ты…
Гарри споткнулся и врезался в Рона.
— Почему твой патронус — дракон?
Они оба заметили мою позу на полу и бросились ко мне, забыв о патронусе. Я протянула им конверт.
— Вы можете… я думаю, там кольцо…
Рон открыл конверт и перевернул его набок. Конечно, на его ладонь упало одно кольцо — с бриллиантом неприличных размеров.
— Кто…
— Блейз, — пробормотала я. — Блейз был здесь, пока я была на работе. Он читал, — я жестом указала на стол, — мои дневники. Я просила его этого не делать.
Перевернув кольцо в руке, он сказал:
— Здесь также есть письмо.
Глядя на Гарри, я молча умоляла его прочитать его.
— Гермиона, — начал он, его голос был мягким. — Что случилось?
Я пожала плечами, хотя знала ответ. Блейз наконец-то сорвался.
Гарри вздохнул и забрал конверт у Рона, вытащив письмо. Я наблюдала за тем, как его глаза пробежали по словам, слегка расширившись.
— Что? — спросила я. — Что он написал?
— Я думаю, тебе нужно прочитать его самой, — сказал Гарри. — Я не могу тебе это прочитать.
— Насколько все плохо? — спросил Рон.
— Это… Это очень…
После того, как Рон положил кольцо на стол, его руки переместились на мои плечи, потянув меня к себе. Он подвел меня к дивану, и Гарри последовал за ним, держа в руке письмо. Он сел рядом со мной, прижав меня к себе, а Рон занял кресло.
— Если ты прочтешь это, то сегодня вечером ты вернешься со мной на площадь Гриммо. И мы закроем твой дом.
И снова мой желудок сжался.
Рон бросил на Гарри взгляд, который ясно говорил:
— Какого хрена?
Трясущимися руками я взяла пергамент.
«Гермиона,
Я знаю, что ты просила меня не читать дневники, но я не мог сдержать любопытства. Я должен был знать. Я должен был знать, о чем ты думаешь с тех пор, как он вернулся. Ты не хочешь со мной разговаривать и продолжаешь отталкивать меня. Я не понимаю, как ты могла отвернуться от меня, как только он оказался рядом, после всего, что я сделал, чтобы помочь тебе.
Мы строили что-то настоящее. Ты говорила мне, что любишь, а потом снова оттолкнула. Ты злишься на меня из-за Сары и маленькой лжи, которую я тебе сказал, но то, что Драко был с другой женщиной все время, пока вы были вместе, это как, нормально?
Я не могу этого вынести. Я никогда не пойму, почему ты смирилась с тем, что он вернулся в твою жизнь. Он обещал тебе, что у него не было секса с Асторией, а потом она забеременела от него. Он обращался с тобой так, будто ты не более чем шлюха…»
Я подавила рыдания. Во время всех наших ссор он никогда не говорил ничего подобного. Он понял, что между мной и Драко было нечто большее, чем просто сексуальная связь. Вытерев слезы, я продолжила читать.
«Почему ты не хочешь быть счастливой? Я могу сделать тебя счастливой — я делаю это уже несколько месяцев. Я отдал тебе все свое сердце, принял тебя в своем доме, отверг других женщин, и все, чего я хотел, это чтобы ты любила меня в ответ.
Прилагаемое кольцо — твое. Я хотел увезти тебя на твой день рождения и попросить выйти за меня замуж. Я хотел этого только с тобой. Я даже не могу представить, что женюсь на ком-то другом, но ты предпочла снова играть роль любовницы для Драко. Вместо того, чтобы быть для кого-то всем, ты готова довольствоваться ежедневным перепихоном и редким выездом на выходные. Ты готова отказаться от собственных детей, собственной семьи ради него.
Я знаю, что ты пытаешься заполнить эту пустоту детьми Поттера, но от этого никогда ничего не изменится.
Я хотел все исправить. Мне было больно смотреть, как Драко ломает тебя, но когда его не стало, мы должны были стать кем-то. Я думал, что если Драко смог заставить тебя влюбиться в него, то и я смогу. Если честно, я так и думал, но потом тебе пришлось снова впустить его в свою жизнь.
Прочитай запись в дневнике. Прочитай, как ты думала. Ты даже ни разу не подумала обо мне. Ты просто продолжала и продолжала говорить о том, что Астория победила, что ты одна и это к лучшему.
А как же я, Гермиона?
Я уезжаю из Британии — и, оглядываясь назад, именно это я должен был предложить сделать, как только узнал, что Драко возвращается. Мне нужно пространство и время, о которых ты все время говоришь. Я не думаю, что терапия — это ответ на то, что сломалось внутри тебя, но если ты предпочитаешь говорить, а не принимать меры, чтобы разобраться с собой, то давай. Я просто не могу этого сделать, особенно если ты не хочешь быть честной со мной о том, что ты чувствуешь к Драко.
Просто знай, что я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, даже если ты слишком сломлена, чтобы по-настоящему полюбить меня в ответ.
Блейз»
Как только я закончила письмо, я почувствовала боль в груди. Это было намного хуже, чем я думала. Я никогда не ожидала, что Блейз скажет мне, что я сломлена. Он хотел жениться на мне, и я это знала, но видеть доказательства — то, что у него уже было кольцо и план, — а затем сказать, что я слишком сломлена, чтобы справиться с этим… Это сломило меня еще больше.
Я не думала, что он захочет узнать о моих чувствах к Драко.
Скомкав письмо, я бросила его в камин и посмотрела на Рона, слезы теперь свободно текли по моему лицу.
— Возьми это кольцо с собой, когда будешь уезжать, — сказала я, мой голос срывался. — Я не могу… не могу смотреть на него.
— Гермиона, — начал он, и я покачала головой, прерывая его. Он посмотрел на Гарри. — Что этот придурок написал?
— Что я сломлена. Что он уходит, как все всегда уходят. Он даже не хочет попробовать пойти со мной на терапию.
Рон встал и подошел к очагу, бросил свернутый пергамент в камин и направил на него свою палочку.
— Инсендио! — прорычал он. — Ты не сломлена. И даже если бы это было так, ты пытаешься исправить себя. Если он не может быть рядом с тобой, когда тебе тяжело, то он, черт возьми, тебя не заслуживает.
Гарри быстро согласился.
— Все наладится, Гермиона. Ты начнешь все сначала, и ты не будешь с тем, кто держит эти отношения с Драко над твоей головой и лжет тебе.
Я знала, что они пытаются помочь, но сейчас мне просто хотелось плакать. Мне нужно было оплакать потерю Блейза, и как любовника, и как лучшего друга, который был у меня в один из самых трудных периодов моей жизни. Было очевидно, что мы движемся в этом направлении, но, опять же, знание того, что произойдет, не облегчило мне задачу.
Прислонившись к Гарри, я заплакала сильнее, чем когда-либо за последние годы. Блейз использовал мои слова против меня, превратив время и пространство в нечто более постоянное, чем я когда-либо думала, и разбив мое сердце еще больше.
Он ушел, и хотя я злилась на него за ложь и слова, которые он сказал, все равно было чертовски больно.
И он написал самые ужасные вещи, топча и без того сломанные части меня.
Я не могла понять его замечание о Драко — что я готова довольствоваться тем, что снова стану любовницей, что у меня никогда не будет собственных детей. Это было не так. Я не возвращалась к старым моделям отношений с Драко. На самом деле, я старалась любой ценой избегать его прикосновений и не подпускать его слишком близко.
— Гермиона? — тихо подал голос Рон, опускаясь передо мной на колени. — Ты должна немного собраться. Ты делаешь себе хуже.
Я закрыла лицо руками.
— Мне жаль, — начала я. — Я не должна была беспокоить вас…
Я почувствовала, как длинные пальцы обхватили мои запястья, отталкивая мои руки, так что мне пришлось посмотреть на него.
— Ты не побеспокоила нас. Мы здесь ради тебя, — сказал он, его голос был спокойнее, чем я ожидала. — И тот факт, что ты просишь о помощи, означает, что ты не сломлена.
Я медленно кивнула.
Гарри прочистил горло.
— Гермиона, мне жаль, что ты проходишь через это. Я не думал, что он просто…
— Я тоже так не думала, — ответила я, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Я знаю, что не была идеальной и скрывала кое-что, но я никогда… Я не пытаюсь снова начать что-то с Драко. Я клянусь.
Обхватив меня за плечи, он сказал:
— Я знаю это. Я знаю, что ты не хочешь туда возвращаться. Ты не должна ничего объяснять.
— И он читал мои дневники. Я просила его не делать этого, а он все равно пришел сюда и сделал это.
Рон продолжал стоять передо мной на коленях, и его рука сжала мое колено.
— Он тот еще гад, раз так поступил.
— Ага, а еще он решил разбить выдру и дракона, — я прерывисто вздохнула. — Видимо, он просто решил стать полным засранцем.
Я увидела, как мальчики обменялись взглядами, а потом Гарри сжал меня.
— Итак, твой патронус…
— Я не вызывала его уже много лет. Не было потребности, — ответила я. — Я была так же удивлена, как и ты.
— Вообще-то, я совсем не удивился, — заявил Гарри. — Я никогда не говорил об этом, потому что не думал, что это будет хорошо, но Драко… его патронус теперь выдра. Или он стал им, когда родился Скорпиус.
Конечно, так и было.
Наши патронусы в какой-то момент поменялись.
— А у Блейза была львица, — тихо сказала я. — Я больше не знаю, что все это значит.
Рон встал, достал свою палочку и, нахмурив брови, вызвал своего патронуса. Он был таким же, как и всегда. Он посмотрел на Гарри.
— Мой тоже все еще олень. Нет ничего плохого в том, что он остался прежним.
— Верно. Мне просто любопытно, — ответил Рон. — А Блейз всегда был львом?
Гарри задумался.
— Со времен обучения в Аврорате, да.
Я спросила Блейза, как долго он меня ждал, и его единственным ответом было гораздо дольше, чем ты думаешь.
Неужели это действительно было так давно?
— Ты уверен? — поинтересовалась я, и он кивнул. — Это что-то значит?
— Какое это имеет значение? — спросил Рон, сузив глаза. — После сегодняшнего вечера — того, что он написал в том письме, — ему лучше просто отвалить и остаться там, куда он сбежал.
Опустив глаза, я уставилась на свои сложенные руки. Я знала, что Рон был прав. Жестокость, с которой он разбил мои сувениры, резкие слова, то, как он возложил всю вину на меня… Я не могла позволить Блейзу после этого вернуться в мою жизнь. Это было слишком.
— Ты хочешь, чтобы я изменил твои чары? — спросил Гарри. — Я могу заблокировать его.
С трудом сглотнув, я подняла глаза, когда ответила.
— Да. Измени их. Он не сможет сюда вернуться.
И тут меня поразило, что я ни разу не блокировала Драко, независимо от того, насколько ужасным становилось его ревнивое поведение.
— Пока я буду этим заниматься, собери вещи на вечер. Ты вернешься на Гриммо со мной.
Встав, Гарри поднял меня на ноги и посмотрел на Рона.
— Ты тоже хочешь зайти ко мне ненадолго?
Рон вопросительно посмотрел на меня, предоставляя мне право выбора.
— Ты можешь пойти побыть с Полумной и Стеллой, — сказала я, давая ему выход. — Гарри и Панси позаботятся обо мне.
— Позволь мне пойти домой камином. Еще рано. Я уверен, что никто еще не ужинал, — ответил Рон. — Думаешь, Панси не будет возражать, если мы зайдем?
Гарри покачал головой.
— На Гриммо всегда рады гостям.
— Правда, я не хочу, чтобы все пошли…
— Мы и не собираемся, Гермиона. Мы все собираемся сесть за стол, посмотреть, как играют дети, и поесть, — перебил Рон. — Перестань вести себя так, будто ты доставляешь неудобство. Это не так. Мы хотим быть рядом с тобой.
Его искренность была очевидна, и я медленно начала пробираться к лестнице. Оглянувшись через плечо, я просто сказала:
— Спасибо.
***
— Я убью его за это, — шипела Панси, блуждая глазами вокруг и глядя на детей. — Он знал, что тебе будет тяжело, и все пошло наперекосяк, и он просто ушел, даже не поговорив с тобой? — Похоже на то, — ответил за меня Рон. — Убегает, пока Гермиона не успела разбить ему сердце, я так думаю. Глаза Полумны были сосредоточены на мне, читая мое выражение и принимая все в себя. Это нервировало, потому что я понятия не имела, что она может сказать. — Грейнджер, ты думаешь, это все? — спросила Панси. — Он испугался? Я провела рукой по своим кудрям. — Ну, у меня не было предупреждения. Я думала, что он вернется со мной к Пенелопе в понедельник, но, видимо, он решил, что с него хватит, когда прочитал мои дневники. — Я выслежу его. Я не могу поверить, что подтолкнула тебя к тому, кто вот так просто уйдет, — она покрутила обручальное кольцо на пальце. — Он сказал мне, что был влюблен в тебя много лет. Почему он так просто сдался? Бесплотный голос Луны наполнил комнату. — Потому что он знал, что некоторые вещи никогда нельзя изменить. Что-то связывало Гермиону и Драко на протяжении многих лет. Посмотрев на свою жену, Рон спросил: — И ты никогда не говорила мне? Она похлопала его по руке. — Ты не был готов это услышать. Я знаю тебя, любимый, — ее широкие голубые глаза остановились на мне. — И ты тоже, хотя я подозреваю, что ты знала, что есть что-то, с самого первого полового акта. Гарри подавился своей водой, а Панси насмешливо хмыкнула. — Мы все знаем о Гермионе и Драко уже почти два года, а ты никогда не упоминала об этом раньше. Луна хмыкнула. — Ну, это действительно не мое дело. — Хватит, — сказала я. — Я не хочу говорить о Драко. Что бы ни было между нами или есть… это не имеет значения. Сейчас он женат не меньше, чем раньше. — Ты говорила, что он сказал тебе, что спит в другой комнате, — напомнил Гарри. — Сказал, но это ничего не значит. Он злится на нее… — И это не имеет значения, потому что ты не собираешься к нему возвращаться, — перебил Рон. — Именно, — согласилась я. — Все, что мы делаем, это причиняем друг другу боль. Глубоко внутри моей груди говорить это было больно, даже сейчас. Даже когда я должна была оплакивать потерю отношений с Блейзом, боль, которую я почувствовала, сказав, что у нас с Драко ничего не получится, была гораздо сильнее.***
На следующее утро я отправилась в кабинет Пенелопы, отчаянно желая поговорить с кем-то, кто не имел никакого отношения к ситуации, в которой я оказалась. Я поблагодарила Мерлина за то, что назначила еще одну встречу — только для себя, — потому что смогла успокоиться и приступить к делу. Перечисляя все, что произошло с понедельника, я чувствовала, что мое сердце колотится, а голос местами надламывается. Как и во время всех других встреч с ней, я торопилась и бредила, ожидая, что она прервет меня и задаст вопросы, которые поведут меня в другом направлении. Мой мозг изучал каждый угол ситуации с Блейзом к тому времени, как мы закончили разговор. Как обычно, она дала мне много пищи для размышлений. И, к моему удивлению, она сказала, что рада тому, что Блейз решил дать мне свободу. — Я думаю, тебе это нужно, Гермиона, — сказала она. — И я не уверена, что ты действительно нашла бы время, которое тебе нужно, чтобы разобраться со своими чувствами по поводу возвращения Драко. Если бы ты пыталась справиться с чувствами Блейза и Драко, ты бы оставила свои собственные чувства на задний план. Ты бы попыталась сделать их обоих счастливыми, независимо от того, что это значит для тебя. Хотя мне хотелось поспорить, я понимала, что она, скорее всего, права. Убедившись, что на понедельник у меня назначена еще одна встреча, я отправилась обратно на Гриммо. Как только я прошла через камин на кухню, я поняла, что мне нужно сесть и записать все свои мысли. Мой мозг бежал со скоростью мили в минуту, и сердце бешено колотилось. — Гермиона? — позвал Гарри, спускаясь по лестнице с Лили на руках. — Как прошла встреча? — Почему ты не в офисе? Он пожал плечами. — Я хотел подождать тебя. Я послал Малфою и Мэл письмо и попросил их позвонить по камину, если я понадоблюсь им раньше полудня. Сейчас не о чем беспокоиться. — Встреча прошла нормально. Я… — мой голос оборвался. — Мне нужно время, я думаю. — Что ты имеешь в виду? — спросил он. Проведя руками по волосам, я начала собирать пряди, скручивая их в узел на макушке. — Сегодняшний день я посвящаю себе, — сказала я, приняв мгновенное решение. — Мне нужно время, чтобы разобраться со всем, что происходит в моей голове, и я не могу сделать это, пока работаю. Думаю, мне нужно просто пойти куда-нибудь, подумать и написать в дневнике. — Тебе нужна компания? Я покачала головой. — Определенно нет, — увидев его обеспокоенный взгляд я добавила: — Клянусь, я просто хочу некоторое время побыть одна. Я вернусь сюда вечером, чтобы ты увидел, что со мной все в порядке. — Разве ты не должна встретиться с Малфоем сегодня вечером? Каждый второй день, верно? — Да, — ответила я, вспомнив, что не видела Драко прошлой ночью. — Но я могу прийти сюда сразу после. Пенелопа просто… она дала мне много пищи для размышления, и я хочу это сделать. Я боролась с этим в прошлый раз, и мне потребовалось так много времени, чтобы поправиться. Он начал медленно кивать, соглашаясь. — Хорошо. Но я хочу знать, куда ты идешь. Размышляя, я прикусила щеку. Было так много возможностей, но только одна мне понравилась. — Пойду в город рядом с моим домом, — ответила я. — Там есть небольшое кафе, и я просто сяду за один из столиков и буду писать, я так думаю. — Хорошо, — скептически сказал он. — Ты можешь просто связываться со мной, пожалуйста? Не постоянно, но время от времени. — Если ты сделаешь мне одолжение. Гарри посмотрел на меня, нежно покачивая свою суетящуюся дочь. — Зависит от того, что это будет. — Просто скажи Малфою, что я встречусь с ним в шесть, как всегда. — Ты уверена, что хочешь его увидеть сегодня вечером? — Честно? Совсем нет, — начала я. — Но от затягивания этого никому легче не станет. — Хорошо. И ты вернешься на ночь? — Если ты действительно этого хочешь. В этот момент на лестнице раздался топот маленьких ножек, и я повернулась посмотреть, кто бежит к нам. Джеймс влетел, едва не врезавшись в ноги Гарри. — Тетя Ми! Ты дома! Мое сердце забилось, и я присела и раскрыла ему свои объятия. Когда он бросился в них, я крепко обняла его. Неожиданно слова Блейза просочились в мой мозг, пытаясь испортить этот момент. «Я знаю, что ты пытаешься заполнить эту пустоту детьми Поттера, но от этого никогда ничего не изменится». Жестокость этого заявления причиняла боль, но я знала, что должна отодвинуть ее в сторону. Независимо от того, что думал Блейз, я не использовала Джеймса и Сева, чтобы заполнить пустоту внутри себя. Нет, у них было свое особое место в моем сердце, и я никогда не заставила бы их думать иначе. Они были моими крестниками. — Я здесь на несколько минут, — сказала я Джеймсу. — Но потом мне нужно будет ненадолго уйти к себе домой. — Ты вернешься? — спросил он. Хотя я знала, что должна попытаться справиться со всем сама, я не могла устоять перед его милым вопросом. — Я вернусь вечером, возможно, прямо перед сном. Он улыбнулся и посмотрел на Гарри. — Пап, а можно мне переночевать у тети Ми? — Если она хочет, я не против. Джеймс кивнул головой. — Она хочет. — Ты даже не спросил ее, — заметил Гарри, перекладывая Лили на другую руку. — Я думаю, ты должен хотя бы спросить. — Тетя Ми, можно? Я засмеялась. — Конечно, можно, любовь моя. Хлопая в ладоши, он тоже засмеялся. А потом он закричал и убежал, как это сделал бы любой трехлетний ребенок. — Панси тебя убьет, — заявил Гарри. Выпрямившись, я пожала плечами. — Она может попытаться. Я не буду отказываться от времени с Джеймсом. Он не всегда будет таким милым. Гарри посмотрел вниз на Лили. — Это правда. У тебя есть только столько лет, прежде чем они сбегут в Хогвартс или станут слишком крутыми для тебя. — Я думаю, у тебя есть по крайней мере десятилетие, прежде чем она это сделает, — сказала я, поддразнивая его. Он поднес ее к губам и поцеловал в лоб. — И этого времени недостаточно. Подойдя, я обняла его так тесно, как только могла, не раздавив Лили. — Я люблю тебя, ты ведь знаешь. Улыбаясь, он ответил: — Знаю. И я тоже тебя люблю. Иди и делай все, что тебе нужно. Я поговорю с Малфоем. Увидимся позже. С этими словами я поцеловала Лили в лоб, Гарри в щеку и отправилась домой.***
В город я в итоге не пошла. Вместо этого я сидела за обеденным столом, обдумывая все происходящее с пустым дневником перед глазами. Мои мысли все время зацикливались на одном. На прошлой неделе Драко сказал мне, что я должна поговорить с Ханной о Блейзе. Хотя сейчас это уже не имело значения, я все равно задавалась вопросом, зачем? Что она знала? Блейз сказал ей что-то, а потом она рассказала Драко? Ханна была не из тех, кто нарушает конфиденциальность, так что вполне возможно, что то, что она сказала Драко, было совершенно безобидным, а он неправильно это истолковал. Но в моей голове все снова и снова крутились эти мысли. Вздохнув, я встала и убрала дневник в сумочку. Посмотрев в сторону камина, я увидела пустые места на полке и обернулась, схватив выдру и дракона. Я усадила их на прежние места и взяла небольшую горсть порошка из банки, стоявшей рядом с ними. Бросив его за решетку, я сказала: — «Дырявый котел»! Зеленый цвет заполонил мое зрение, изумрудное пламя перенесло меня в Лондон. Как только я переступила порог, я сразу же направилась к бару, удивившись, что он пуст в это время суток. Заняв место, я провела пальцами по недавно отполированной столешнице, ожидая возвращения Ханны. Я подумала о том, сколько раз я уже была здесь, скорее всего произошло именно на этом месте. Ханна всегда предоставляла мне безопасное место, где я могла побаловать себя мартини, сливочным пивом и вином, следя за тем, чтобы я ни с кем не ушла и не аппарировала. Черт, именно здесь я оказалась в ночь мальчишника Драко. — Гермиона? Повернувшись на табурете, я посмотрела на нее и улыбнулась. Ее живот заметно вырос, и я могла представить, как нежные руки Невилла каждую ночь опускаются на него, обнимая женщину, которая вернула его к жизни, и их ребенка одновременно. — Привет, — сказала я, чувствуя, что немного прослезилась. Я была счастлива за них, завидовала и смущалась одновременно. — Как ты себя чувствуешь? — Честно говоря, устала, — ответила она, ее голубые глаза немного это показали. — Но в остальном я в порядке. Я кивнула и улыбнулась ей. — Но как ты? Я знаю, что прошло не так много времени, но мы так и не поговорили о Драко, когда я видела тебя в последний раз. Глубоко вдохнув, я попыталась успокоиться. — Вообще-то я здесь, чтобы поговорить о Блейзе. — Что с ним? — спросила она, проходя за барную стойку. Я снова повернулась к ней лицом. — Я перебирала воспоминания с Драко, начиная с первой ночи, когда мы были вместе, и он сказал мне, что я должна поговорить с тобой о Блейзе. Очевидно, ты ему что-то рассказала, и он не думает, что я поверю ему, если он мне расскажет. Она прикусила губу, выглядя нервной. — Ну, дай мне подумать. Я разговаривала с ним несколько раз с тех пор, как он снова начал приходить в себя. Мой желудок скрутило от мысли, что еще она могла ему сказать. — Не помню, чтобы я в последнее время много говорила о Блейзе, хотя я так рада, что вы двое решили попробовать… Я подняла руку вверх. — Прости, что прерываю. Блейз ушел. Я не знаю, где он, но он ушел. Шок отразился на ее лице, ее глаза расширились, а губы раздвинулись. Одна из ее рук легла на живот, и она сказала: — Мне так жаль, Гермиона. Я понятия не имела… Покачав головой, я продолжила: — Я сейчас не в порядке и совсем не хочу говорить об этом. Я просто… мне нужно знать, есть ли что-нибудь, что он когда-либо говорил тебе, чем ты поделилась с Драко. Ханне было неловко, но я могла сказать, что она вспоминает, пытается вспомнить любую мелочь. — Ну, — начала она, доставая стакан и наполняя его водой, — думаю, я могла рассказать ему о том, как Блейз присматривал за тобой, когда ты часто бывала здесь. Знаешь, после того, как Гарри и Рон поженились. — Он следил? — спросила я. Кивнув, она продолжила говорить: — Да. Бывало, что мужчины подходили к тебе, и он как бы предлагал им посмотреть в другом месте, так как ты обычно была немного… — Злилась, — ответила я, зная, какой я была тогда. — Поэтому я решила, что Блейз питал к тебе чувства с тех пор, возможно, даже еще в Хогвартсе. — С чего ты взяла, что это началось еще в школе? Она откинула свои светлые волосы с лица. — Некоторые девочки из Пуффендуя заметили кое-что на шестом курсе. Слизеринцы и гриффиндорцы всегда были разделены, но в том году все начало меняться. Пока вы все были сосредоточены на предстоящей войне, мы наблюдали, и мы заметили Драко и Блейза. Они всегда смотрели на тебя, когда думали, что никто не смотрит. — Ну, это достаточно жутко, — пробормотала я. — Я имею в виду, я знаю, что Драко тогда испытывал ко мне чувства, но Блейз?.. И тут я вспомнила слова Панси, сказанные накануне вечером: — Он сказал мне, что влюблен в тебя уже много лет. Много лет? — Я имею в виду, я не знаю наверняка, — сказала Ханна. — Просто казалось, что он защищает тебя здесь, что он благороден. Обычно он был с другой группой или… — Или? — спросила я, глядя на нее. — С Сарой. Он иногда приходил с Сарой, пока ты была здесь. Думаю, иногда были и другие девушки. Но я помню только ее. Конечно, Сара и Ханна учились на одном факультете в Хогвартсе, их разделяло всего несколько лет. Они знали друг друга, и она должна была выделяться. Должно быть, обида отразилась на моем лице, потому что Ханна протянула руку и накрыла ею мою. — Мне жаль, Гермиона. Я не могу представить, через что ты проходишь. Я слабо улыбнулась ей. — Сейчас все ужасно. Между тем, как Блейз просто отвалил, и тем, как я призналась во всем Драко, я истрепалась. — Драко спросил меня о ваших… отношениях. Я рассказала ему то, что подозревала, — с виноватым видом призналась она. — Я знаю, что, возможно, это было неправильно с моей стороны, но он был просто в шоке, когда узнал, и я просто… — Все в порядке, Ханна. Правда. Спасибо, что не сказала об этом, пока он не узнал, — сказала я, прервав ее. — Я знала, что ты, вероятно, догадываешься, что между нами что-то произошло, но никогда не думала рассказать тебе все до конца. Отмахнувшись от меня, она спросила: — Как насчет бокала вина? И мы сможем еще немного поговорить? — Один бокал, — ответила я ей. — Не больше. Обещай мне, что ты не будешь пить. — Хорошо. Один бокал, и ты можешь рассказать мне столько о ситуации с Драко и Блейзом, сколько захочешь. Или я могу болтать бесконечно. — Звучит как гениальный план.
