Память о тебе

      В пятницу время тянулось невообразимо долго. В течение дня я периодически поглядывал то на часы, то на закрытую дверь кабинета Грейнджер, гадая, как она себя чувствует сегодня. К шести часам вечера я уже совсем выбился из сил. Тоска по этому месту сводила меня с ума.       Собирая свои вещи, я вспомнил о ее приглашении на завтрашний ужин и подумал, стоит ли мне принести вино? Если да, то мне пришлось бы тайком вынести его из дома, как чертовому подростку. Астория сделает всевозможные выводы, а я еще не готов к этому, даже если мы оба признали, что наш брак окончен.       Я быстро направился к лифту, надеясь, что меня никто не остановит. Скорпиус ждал моего прихода, и мне не хотелось его разочаровывать, тем более что на следующий вечер меня не будет дома дольше обычного.       Как только я вышел из камина на кухне, я увидел Асторию, сидящую за столом, нарядно одетую и с раздраженным видом. Ее руки были скрещены на груди, и она не обращала внимания на шум, который поднимал Скорпиус. Он стучал ложками по кастрюлям и сковородкам, и я не мог понять, зачем они вообще нужны: никто из нас не умел готовить.       — Ты опоздал, — огрызнулась она.       — На десять минут, — ответил я, разглядывая ее. — Куда ты собралась?       Выражение ее лица было угрюмым, и голос это отражал.       — Мы с Дафной поужинаем с родителями, а потом пойдем отдохнуть. Тео Нотт забронировал для нас столик в своем клубе.       — Клуб? Зачем?       — Какое тебе дело, Драко? Ты ведь даже не разговариваешь со мной, когда мы дома, — заявила Астория. — Я забочусь о Скорпиусе весь день. Думаю, самое меньшее, что ты мог бы сделать, это проводить с ним одну ночь в неделю…       — Я здесь каждую ночь, — прошипел я, наклоняясь ближе. — Я забочусь о нем и укладываю его спать. Я не бросил вас. Если тебе нужно где-то побыть, пока я на работе, моя мама с радостью возьмет его к себе.       — О, так ты снова с ней разговариваешь?       Я почувствовал, как меня дергают за брюки. Когда я посмотрел вниз, то увидел Скорпиуса, в голубых глазах которого было беспокойство.       — Па-па?       Нагнувшись, я поднял его в воздух, поцеловал в щечки и усадил на свое бедро, повернувшись к Астории.       — Мы закончим этот разговор, когда останемся наедине. Конечно, я присмотрю за ним сегодня вечером.       Астория поднялась, поправляя платье, которое, я не сомневался, будет волшебным образом изменено после ужина с ее родителями. Когда она оказалась на уровне моих глаз, я смог хорошо рассмотреть ее лицо. Несмотря на макияж, было прекрасно видно, что она устала. Под глазами все еще виднелись темные круги.       — Зачем врать, Драко? Мы не собираемся продолжать разговаривать. Ты гуляешь каждый второй вечер, и я знаю, что твои чувства к ней почти вернулись обратно.       По тому, как она произнесла «к ней», стало ясно, о ком она говорила.       — Это неправда, — быстро ответил я, мое сердцебиение начало учащаться. — Я все еще злюсь на нее.       — Ну, по крайней мере, она это понимает, — перекинув волосы через плечо, она слегка покачнулась, но успела вовремя схватиться за стол. На мгновение я подумал, не была ли она уже немного пьяна? Схватив свою сумку, она добавила: — Я уже почти ни на что не реагирую.       — Астория…       Она махнула свободной рукой, прежде чем шагнуть в камин.       — Спокойной ночи, Драко. Не жди меня.       После того, как она исчезла, я повернулся лицом к Скорпиусу.       — Ну, малыш, думаю, сегодня мы будем вдвоем.       Я заметил, что он смотрит на то место, где только что была Астория, и почувствовал себя ужасно. Она даже не поцеловала его на прощание, потому что я держал его на руках.       Какой вред мы с ней причинили бы ему, живя вместе, но не будучи семьей?       

***

      Ночь, проведенная со Скорпиусом, вернула меня в дни, предшествовавшие моему возвращению на работу.       Мы быстро поужинали, и я искупал его, позволив плескаться и играть, пока он не превратился в сморщенный изюм. Его смех и крики успокаивали меня и занимали мои мысли так, как ничто другое не занимало в течение нескольких недель, и я принял решение проводить с ним больше времени.       Последние десять дней моя жизнь была такой суматошной, и, несмотря на то, что я помогал укладывать сына спать, я не мог полностью присутствовать в его жизни. К сожалению, мысли о Грейнджер посещали меня круглосуточно.       После ванны я одел его и отнес в спальню, усевшись на кровать с его новой любимой книгой «Единорог Джордж и его пропавшее ухо» Луны Уизли. Перелистывая страницы, я понял, что единорог Джордж — Джордж Уизли. Он разыгрывал других животных в Запретном лесу и обожал фейерверки.       Задумавшись, я вспомнил тот день, когда он и его близнец устроили фейерверк в замке, и усмехнулся. В память о том дне книга заканчивалась тем, что злая жаба бешено скачет прочь от розовой кошки, которую породил один из фейерверков.       Луна Лавгуд определенно умела писать.       Скорпиус уснул на середине повествования, но я продолжал читать, вычисляя, на кого похож каждый персонаж книги. Я смеялся больше, чем когда-либо за последнее время.       Конечно, Гермиона тоже была в этой истории. Она была длинношерстной кошкой, которая расхаживала взад-вперед перед драконьим яйцом, охраняя его. Было неясно, что подразумевало под собой яйцо, но я понял, что Луна действительно видела больше, чем следовало.       

***

      Как только Скорпиус крепко заснул в своей кроватке, я пошел в свою спальню. Было еще слишком рано, чтобы ложиться спать, но мне нужно было оставаться рядом. Я огляделся вокруг, понимая, что мне нужно перенести больше своих вещей из главной спальни в эту, но не мог найти достаточной мотивации.       И тут я заметил коробку в углу и вспомнил, что в ней лежит.       Книги — те, в которых, вероятно, были записки Грейнджер.       Взяв коробку, я поставил ее перед собой и глубоко вздохнул. Между уходом Блейза и тяжелыми воспоминаниями, которые мы просмотрели прошлой ночью, я совсем забыл об этом. Последние две недели каждая минута казалась мне вечностью, и это утомляло.       Я медленно снял крышку и посмотрел вниз, обнаружив волшебным образом уменьшенные и облегченные книги. Потянувшись внутрь, я взял первую и внимательно ее изучил. Как только она была извлечена из коробки, изменилась до своего первоначального размера. Мои пальцы погладили края обложки.       Один из первых волшебных миров, который я полюбила. Надеюсь, он понравится и тебе. Г.Г.       Символика в этой книге напоминает мне руны. Забавно, что и маггловский, и магический миры ищут и присваивают тайный смысл окружающим явлениям. Г.Г.       Я открывал одну книгу за другой, находя множество безличных записей, — ничего похожего на то, что я писал в ее. Не было никаких дат, ничего, что указывало бы на то, что было первой или последней, поэтому я продолжал открывать их и накладывать Раскрывающие чары.       Наконец, что-то нашлось.       Спасибо за Миконос. Это был лучший день рождения в моей жизни. Не могу дождаться, когда снова смогу уехать из Лондона.       Как одержимый, я схватил следующую.       Война давно закончилась. Отпусти все это и прости себя. Почти все уже простили. Тебе не нужно продолжать наказывать себя.       Я бы хотела, чтобы каждые выходные были такими, как прошлые. Париж был прекрасен, и я люблю тебя. Не могу дождаться, когда вернусь в наш маленький отель.       Кончики моих пальцев пробежались по словам.       Париж.       В первый раз, когда я поехал в Париж после Обливиэйта, я узнал отель, и Астория сказала мне, что мы останавливались там раньше.       Так ли это? Или это было в то время, когда я был с Гермионой?       Эти маленькие заметки без воспоминаний были такими расплывчатыми, но я продолжал искать хоть малейший клочок информации, который мог бы показать, как развивались наши отношения.       Но все были в основном мелкими приглашениями или незначительными деталями.       Наконец, я открыл одну книгу и обнаружил на титульном листе длинную цитату, написанную Луи де Берньером.       Влюбленность — это временное помешательство. Она обрушивается моментально, как землетрясение, и затем постепенно утихает. И в это время ты должен решить, понять, насколько туго переплелись ваши корни… так что расставания просто невозможны… Вот это и есть любовь. Любовь может испытать каждый. Любовь — это то, что остается, когда сгорает влюбленность…       Я на мгновение остановился, размышляя, не пыталась ли она намекнуть мне, чтобы я сделал выбор? Оглядываясь назад, я подумал, что это вполне вероятно, и я либо был слишком слеп, чтобы увидеть это, либо не сказал ей, что сделал выбор и пытаюсь найти выход из брака, не желая обнадеживать ее.       Вздохнув, я закрыл книгу и потер глаза.       Если бы я только мог составить хронологию событий и вписать в нее эти книги, возможно, я бы смог все понять. Но без всех воспоминаний я оказался во власти Грейнджер.       Я долгое время причинял ей боль — это было ясно и без книг, — но, судя по последнему воспоминанию, которое она мне показала, мое прошлое «я» понятия не имело, что она на самом деле влюблена в меня. Теперь я знал, видел, насколько это было очевидно, но тогда во мне говорила лишь неуверенность.       К тому времени, когда я раскрыл последнюю обложку, я все еще не знал, когда все для нее изменилось. Собирая все книги обратно в зачарованную коробку, я пытался успокоить свой разум, чтобы ее лицо исчезло перед глазами.       Но она снова стала всем, что я мог видеть.       

***

      — Драко! — закричала Грейнджер, ее тело извивалось на красных простынях, а мои губы скользили между ее бедер.       — О, боги!       Ее руки запутались в моих волосах, дергая их до боли, но мне было все равно. Я всосал ее клитор сильнее, загибал пальцы внутри нее, заставляя ее хотеть большего.       Даже когда мышцы ее влагалища сжимались вокруг моих пальцев, она умоляла о большем, умоляла меня продолжать.       Она застонала и заскулила, выгнувшись дугой. Ее ноги дрожали, а руки переместились к груди, но я продолжал, наслаждаясь тем, как ее бедра выгибаются навстречу моему лицу, и ее вкусом на своем языке…       Маленькая ручка шлепнула меня по щеке, разбудив и вытащив из спальни Грейнджер.       — Па-па?       Я выдохнул, потирая ладонями лицо. Мне снился порно-сон. Очень горячий, очень детальный сексуальный сон, в то время как мой малыш находился рядом. Полагаю, это было мое наказание за то, что я лег спать, думая о ней.       — Доброе утро, Скорп, — сказал я, мой голос был хриплым. — Как ты выбрался из своей кроватки?       Он преувеличенно пожал плечами и улыбнулся.       — Хорошо, тогда давай вставать.       Он протянул руку, и я сел, размышляя, уместно ли мне ходить по дому с членом, который тверже камня. В данный момент у меня не было выбора, поэтому я смирился и встал. Прежде чем взять Скорпиуса за руку, я надел спортивные штаны и футболку.       — Чем займемся? — спросил я его, и он поднял на меня глаза.       — Кушать, — сказал он.       Я кивнул и взял его на руки, не желая смотреть, как он спускается по лестнице.       — Хорошо. Давай посмотрим, чем нам можно перекусить, — ответил я, заметив, что дверь в спальню Астории все еще закрыта.       Когда мы вошли на кухню, я был потрясен, увидев маму, сидящую за обеденным столом.       Я взмолился, чтобы штаны были достаточно свободными, чтобы скрыть мое… положение.       Она улыбнулась при виде нас.       — Два моих самых любимых волшебника, — дразняще сказала она, поднимаясь на ноги. — Драко, хочешь я пока его возьму?       — Все в порядке, но если ты хочешь…       Она выхватила его из моих рук и покрыла поцелуями все его личико.       — Бабушка и дедушка так по тебе скучали!       На мгновение я почувствовал себя виноватым, но потом все прошло. Пока я пробирался к кофейнику, она слушала лепет Скорпиуса и вызвала Флору, попросив ее принести завтрак для нас со Скорпиусом.       Сварив кофе, я провел руками по лицу и спросил:       — Что ты здесь делаешь, мама?       Она повернулась и вопросительно подняла бровь.       — Я не разговаривал ни с тобой, ни с отцом, поэтому знаю, что не приглашал тебя, а ты никогда раньше не приходила без предупреждения, — ответил я.       Она снова села, держа Скорпиуса на коленях.       — Я знаю, Драко. И знаю, что ты сказал, что еще не готов к разговору, но я не буду говорить с твоим отцом. Тишина на обоих фронтах сводит меня с ума.       — Я никогда не просил тебя прекращать общение с отцом, — начал я, — так что если ты в ссоре с ним из-за меня, то в этом нет необходимости. Тем более, что уже почти два года прошло.       Скорпиус извивался и хныкал, желая свободы. С неохотой она опустила его на пол.       — Веришь или нет, но я понимаю, что должна была сделать это давно, но мне казалось, что все уже решено, и мне физически больно игнорировать твоего отца, — объяснила она, глядя на свои руки. — Я не говорю, что это правильно, и не горжусь тем выбором, который каждый из нас сделал за последние три года, но мы должны с чего-то начать. Ты не хуже меня знаешь, что твой отец, скорее всего, поумнеет, если я не буду обращать на него внимания.       Было слишком рано даже думать о последствиях этого заявления.       — Пожалуйста, не надо подробностей, — сказал я, наклоняясь, чтобы поднять Скорпиуса. Я поднес его к стульчику и вызвал его чашку, наполнив соком. — Я все еще не готов говорить обо всем, что произошло.       Она отмахнулась.       — Тогда пока не будем. У меня есть еще кое-что, что я хочу обсудить с тобой.       — Что?       — Сегодня утром я получила сову с очень интересным посланием.       Вернувшись к кофейнику, я тяжело вздохнул.       — Ты, очевидно, считаешь, что мне нужно знать каждую сплетню, которую может тебе принести сова. Рассказывай уже.       — Прошлой ночью в поместье Флинтов появился странный посетитель. Об этом мне написала мать Маркуса.       Мой разум тут же переключился на Грейнджер, но потом я понял, что это бессмысленно. Грейнджер не стала бы спать с Флинтом, а даже если бы и стала, никто не стал бы сообщать об этом моей матери. Оставался только один вариант.        Астория.       — Она все еще там? — спросил я.       Мама кивнула.       — Похоже, она устроила неплохое вокальное представление. Разбудила полдома. Как они не додумались использовать Заглушающие чары?       — А как они узнали, что это Астория? Они ее видели?       Она со смехом ответила:       — О, Драко. Для таких вещей существуют следящие чары. На твоей спальне в поместье тоже были такие.       Я почувствовал, как кровь отхлынула с моего лица.       — Что?       — Когда ты еще был подростком, — пояснила она. — Это старомодная традиция, но каждый раз, когда в спальню наследника входила женщина не из его семейства, посылался сигнал тревоги. Это было сделано для того, чтобы не допустить рождения бастардов.       — Это отвратительно и является вторжением в частную жизнь.       Моя мать отмахнулась от этого, как будто это было обычным повседневным делом.       — Ты знаешь древние правила так же хорошо, как и я.       — Это не делает их менее неправильными, — ответил я, закатывая глаза. — Маркусу почти тридцать. Почему она до сих пор следит за тем, с кем он спит?       — Понятия не имею. Все должно было измениться, когда умер его отец. Теперь он должен контролировать подопечных.       — Я знаю, я бы так и сделал, — пробормотал я. — Чертовски неловко знать, что твоя мама может узнать, с кем ты трахался.       Подняв бровь, мама сказала:       — Шарлотта просто хотела сообщить мне, что ты, возможно, захочешь провести тест на отцовство, если Астория родит ребенка. Я думаю, она надеется, что это произойдет, поскольку у нее еще нет внука.       Мои глаза расширились.       — Ты ведь не думаешь…       — Нет, — перебила она. — Я знаю, что Астория не стала бы пытаться выдать это за правду. Я полагаю, у вас больше не было секса?       — У тебя напрочь отсутствуют всякие границы, — ответил я, покачав головой. Вернувшись к кофейнику, я налил себе кружку. — Конечно, у нас не было секса с тех пор, как я узнал об Обливиэйте.       — Наверное, тебе стоит продолжать в том же духе, особенно сейчас.       — Даже не мечтаю об этом.       В основном потому, что в моих снах снова фигурировала Грейнджер, но я не собирался выносить это на всеобщее обозрение, учитывая то, как вела себя моя мать сегодня утром.       Как раз в этот момент на кухню заскочила Флора и щелкнула пальцами. На обеденном столе появился завтрак.       — Можно я останусь? Чтобы посмотреть, что она скажет, когда пройдет через камин?       Я закатил глаза.       — У меня действительно есть выбор? Ты явилась без предупреждения, и в данный момент ты словно дитя.       Она сидела и, не обращая внимания на мои слова, угощалась фруктами.       — Я веду себя не так, как обычно. Я просто не хочу, чтобы она лгала тебе, а она не будет лгать, если я буду здесь.       — Мама, я знаю, что тебе нравятся сплетни, но обычно ты не говоришь об этом так открыто. И обычно ты делаешь все возможное, чтобы скрыть семейный скандал.       Она подняла вилку и направила ее на меня.       — Драко Люциус Малфой, я достаточно покрывала Асторию и твоего отца, чтобы хватило на всю жизнь. Я не буду делать это снова. Ты мой сын и заслуживаешь правды. Я должна была понять это очень давно.       Хотя я знал, что она пытается заслужить мое прощение, я обнаружил, что ей это не нужно. Не имело значения, что она прикрывала моего отца, Асторию и Грейнджер; она была моей матерью, и я всегда простил бы ее. Во время войны и после нее мы с ней чаще всего присматривали друг за другом.       Вместо ответа я просто кивнул и потянулся к тарелке с яичницей с беконом.       — Итак, ты сегодня вечером встречаешься с Гермионой?       Как бы я ни хотел избежать разговора о Грейнджер, я знал, что она не откажется от этой темы. Я быстро посмотрел на Скорпиуса, которые уплетал подношения Флоры.       — Да, — ответил я. — Я должен пойти к ней около шести. Она… Ну, она приготовит ужин. Или закажет еду. Я не уверен, что она готовит.       Она подавила улыбку.       — Вы до этого уже ужинали вместе?       — Ну, конечно, — сухо ответил я. — У нас были отношения…       — Ты знаешь, о чем я!       Я покачал головой и вздохнул.       — Нет. Не ужинали. Но теперь, когда Блейза больше нет…       — Блейз ушел?       Черт. Я дал ей еще одну порцию сплетен.       — Он взял отпуск. Поттер думает, что он в Италии.       Вытирая рот салфеткой, мама сказала:       — Это было быстрее, чем я думала. Гермиона порвала с ним?       — Насколько я понимаю, нет, — она бросила на меня вопросительный взгляд, и я продолжил: — Он написал ей письмо и ушел.       — Письмо? Он даже не удосужился поговорить с ней?       — Думаю, нет. Она не очень-то многословна.       — Когда будешь с ней сегодня вечером, ты должен спросить, как она, и убедиться, что с ней все в порядке, — сказала она, сделав глоток чая. — Это может быть трудно для нее.       — Я видел ее вчера. Она была… не в порядке, но определенно не так расстроена, как я мог себе представить.       — Конечно, она не была очень расстроена. Она не любила его по-настоящему.       Я сглотнул и провел рукой по своей челке.       — Мне все равно, даже если бы любила.       — Пожалуйста, перестань мне лгать, Драко. Это оскорбительно, — попросила мама. — И врать самому себе вредно для здоровья.       Мои челюсти до скрипа сжались вместе с кулаком на столе.       — Ладно. Мне не все равно, но это не имеет значения. Между нами ничего хорошего нет и, по ее словам, никогда и не было.       Она нахмурилась.       — Что ты имеешь в виду под «нехорошими отношениями»?       — Я сказал тебе, что не готов говорить об этом…       — Тебе нужно с кем-то поговорить, — заявила она, прищурив на меня глаза. — Я даже не могу себе представить, что ты собираешься говорить об этом с Асторией.       Все эмоции, которые я испытывал, — ревность, влечение, гнев, неоспоримая тяга, которую я чувствовал к ней, — все это бурлило внутри меня.       Я оперся локтями на стол и опустил глаза.       — Я говорил, что ненавижу ее, больше раз, чем могу сосчитать, наряду с кучей других ужасных вещей. И иногда я действительно чувствую, что ненавижу ее. Я ненавижу всю эту ситуацию, и она находится в самом ее центре.       Она ничего не сказала.       — Но я также постепенно осознаю, что принимал очень хреновые решения. Я никогда не говорил ей, что пытаюсь развестись, — продолжал я. — И даже не знаю, когда и почему я принял решение обратиться к адвокату.       — Ты мог бы спросить у него, — предложила она, постукивая ногтями по столешнице. — Я не интересовалась подробностями, когда разговаривала с его помощником и получала те документы.       — Я знаю, но я хочу действительно вспомнить это, — разочарование, которое я испытывал, было заметно в моем голосе. — И я хочу знать, когда для Грейнджер все изменилось, но она еще не дошла до этого момента в воспоминаниях.       Мама встала и подошла ко мне ближе, положив руку на плечо. Я хотел отстраниться, но этот контакт успокаивал меня; уже давно никто, кроме Скорпиуса, не прикасался ко мне.       — Пожалуйста, постарайся выслушать меня, — начала она, говоря тихо. — Тебе нужно быть осторожным с тем, что ты говоришь в гневе. Говоря ей, что ты ее ненавидишь… Ты сделаешь ей еще больнее, а она и так уже достаточно натерпелась из-за нашей семьи. Я не говорю тебе сразу же простить ее, но не превращайся в монстра, Драко. Готова ли она признать это или нет, но она все еще любит тебя. Она никогда по-настоящему не сдавалась.       — И откуда ты это знаешь? — спросил я.       Через мгновение она ответила:       — Я ходила к ней. Я отдала ей ту фотополоску, которую ты нашел, потому что твой отец собирался ее уничтожить, и показала ей фотографию, где вы со Скорпиусом. Когда она посмотрела на него, было очевидно, что в ее глазах лишь одна любовь.       Я потянулся за своим кофе, делая медленный глоток, откладывая этот факт на потом. Конечно, это могло быть просто из-за разыгравшегося воображения моей матери.       — Ну, я не думаю, что сейчас она чувствует то же самое. Как я уже сказал, между нами не все так гладко, — ответил я.       — И насколько это связано с тем, что ты ведешь себя так, будто она полностью виновата в этой ситуации?       У меня свело живот. В своей голове я брал на себя частичную ответственность за то, что произошло между нами, но разве я когда-нибудь говорил об этом Гермионе?       — Понятно, — сказала моя мама, хмыкнув. — Тебе нужно поговорить об этом, иначе ты разрушишь все отношения, которые у тебя могут быть с ней в будущем.       — Я не хочу с ней отношений, — рефлекторно выдал я, но даже когда слова вылетели из моего рта, внутренности опять скрутило.       — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы принимать такое решение. Давай поговорим, Драко.       Пока мы ждали возвращения Астории, моей матери удавалось вытягивать из меня деталь за деталью о том, что происходило в моей жизни. Я рассказал ей о своем разговоре с Ханной и о том, как Мэл вела себя в офисе. Я рассказал ей о Белби и зелье плодородия, а также о реакции Астории.       Она была шокирована, узнав, что так много людей были в курсе об этой интрижке.       Как раз когда Скорпиус начал ерзать в своем детском стульчике, камин ожил, и Астория выскочила наружу, выглядя так, будто она плакала. Ее волосы находились в беспорядке, а платье, как я и думал, было переделано во что-то более облегающее и короткое.       Она выглядела еще более осунувшейся, чем обычно, но если верить матери Флинта, она не спала всю ночь.       — Мама! — вскрикнул Скорп. — Мама!       Когда Астория увидела мою мать, сидящую напротив, она отвела глаза, даже не обратив внимания на Скорпиуса.       — Доброе утро, — тихо сказала она. — Я пойду… освежусь.       Моя мама прищелкнула языком.       — Да, наверное, это к лучшему, дорогая. Нет необходимости сидеть за обеденным столом во вчерашней одежде.       Вздохнув, я поднялся.       — С таким же успехом мы могли бы выложить все начистоту. Мы знаем, где ты была прошлой ночью, Астория. Я не собираюсь осуждать тебя за это — Салазар знает, что у меня нет на это права, — но ты должна сказать мне, когда планируешь ночевать вне дома.       — Как раньше? — прошипела она, сокращая расстояние между нами. — Когда ты вообще говорил мне, что не вернешься домой?       — Тогда у нас не было ребенка, о котором нужно было заботиться, — напомнил я ей, хотя и чувствовал себя виноватым.       Ее взгляд метнулся к Скорпиусу. Он протягивал к ней руки и сгибал пальцы в знак узнавания.       — Привет, малыш, — сказала Астория, протягивая руку и поглаживая его волосы. — Мама сейчас вернется. Я уверена, что до тех пор бабушка займет тебя.       Кивнув, мама встала и взяла Скорпиуса на руки. Бросив взгляд в окно, она сказала:       — Я отведу его в сад. Думаю, вам двоим нужно серьезно поговорить.       — Мама, не вмешивайся…       — Она права, — прервала Астория, делая шаг вперед и опускаясь на стул. — Нам с тобой нужно кое-что прояснить.       Положив руки на бедра, я посмотрел на жену.       — Правда, я не сержусь, Астория. Это была одна ночь.       Моя мать медленно двинулась к двери, держа Скорпиуса на руках. Ее выход был далеко не незаметным, но она вела себя так, будто мы вряд ли заметим.       — Но это будет продолжаться, — ответила Астория, ее глаза встретились с моими. — Я не собираюсь просто сидеть здесь день за днем, заботиться о Скорпиусе и смотреть, как ты снова влюбляешься в Гермиону, Драко. Я не могу этого сделать.       — И что? Ты собираешься устроить парад одноразовых отношений? — спросил я, и тут я понял, как ужасно это прозвучало.       Она выглядела так, будто я дал ей пощечину.       — До прошлой ночи я никогда не была ни с кем, кроме тебя, — тихо сказала она. — И мы расстались. Я не… Я хотела посмотреть, каково это, быть с кем-то еще.       Я знал это. Где-то на задворках сознания я знал, что она была девственницей, когда мы поженились. Это было пунктом контракта, и ее отец также сказал мне об этом.       — Я не должен был выражаться так грубо, — признался я. — Я просто… я знаю, что ты права. Нам нужно придумать какое-то расписание. Постоянное соглашение для Скорпиуса, чтобы он мог адаптироваться. Я думал, что ты все еще спала в спальне, когда мы только встали.       Прочистив горло, Астория сказала:       — Я думаю, мы должны жить раздельно.       Ее слова потрясли меня. Я думал, что она хочет, чтобы каждую ночь я был рядом ради Скорпиуса.       — Ты хочешь съехать?       Она покачала головой.       — Нет. Это мой дом. Тебя не было здесь в самом начале, и это ты завел роман. Я хочу, чтобы ты съехал.       — Но как же Скорп? Я хочу видеть его каждый день…       — Ты можешь приходить к нему после работы, укладывать спать и играть с ним. Это не изменить. И, конечно, ты всегда можешь брать его на ночь и тому подобное. Я буду заниматься с ним днем, как и раньше.       — Ты думала об этом, — протянул я.       — Конечно, думала. Ты сказал, что этот брак закончился еще до того, как начался, Драко. Теперь я готова это признать.       Ее лицо выражало покорность, и это заставило меня почувствовать себя еще более виноватым.       — Значит, мы должны…       — Развестись. Как можно скорее.       Слова вырвались в спешке, как будто ей нужно было торопиться, иначе они застрянут в ней навсегда. Как будто она сдирала пластырь со старой раны. Я знал, что мы к этому идем, — черт, я даже сам хотел развестись, — но что-то в словах Астории сделало это более реальным, каким-то более острым.       Я обеими руками откинул назад свои взъерошенные после сна волосы, упираясь ладонями в затылок.       — Точно. Ну, я поговорю с отцом…       — Нет, — снова перебила Астория, вставая и опираясь на спинку стула. — Я поговорю. Я начала этот беспорядок, поговорив с ним, так что я все исправлю.       Как бы я ни хотел быть тем, кто скажет моему отцу, чтобы он отвалил, и что я буду делать со своей жизнью то, что хочу, я согласился. Если Астория захочет поговорить с ним и проявить твердость, я позволю это ей.       — Хорошо, — сказал я. — Я начну искать жилье в понедельник.       

***

      — Итак, ты пригласила меня на ужин, — сказал я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более непринужденно.       Она подвигала вилкой по своей тарелке, ничего толком не съев.       — Пригласила. Я подумала, что мы могли бы немного поговорить. Пенелопа — мой психотерапевт — считает, что мне нужно действительно поговорить с тобой. Высказать все начистоту.       Я достал вино, которое находилось у меня под охлаждающим заклятьем, и разлил немного в бокалы, сразу же взяв свой.       — Думаю, мне бы этого хотелось, — ответил я, побуждая ее продолжать.       — Сегодня вечером я покажу тебе сочельник, который мы провели вместе, и последующее Рождество, — начала она, говоря медленно. — Я хочу, чтобы ты увидел, как все было для меня после того, как ты вернулся домой.       — Я увижу все подарки.       — Да. Все подарки, которые ты мне тогда купил.       К моему удивлению, она взяла вещи с журнального столика.       — У меня здесь есть несколько. Их было девять, — объяснила Грейнджер, пододвигая ко мне красную коробку с надписью «Cartier». — Это бриллиантовое ожерелье.       Мне вдруг вспомнилась поездка Астории в Гринготтс, то, как она вернулась с круглым бриллиантом в платиновой оправе.       — Его ты отдала Астории?       — Я отдала его твоему отцу. Это была копия. Я бы не отдала ему настоящее ожерелье.       После случая с духами мой отец пришел в ОМП. Он никогда не делал этого раньше, и я был приятно удивлен.       Однако теперь я знал, что у него была другая цель. Он должен был забрать у Грейнджер это ожерелье, пока я не начал задавать слишком много вопросов.       Я потянулся к шкатулке и открыл крышку, глядя вниз на бриллиант, который, вероятно, имел ценник, почти эквивалентный тому, что я зарабатывал в год как аврор. Он был гораздо красивее, чем копия, которую Астория хранила в доме.       Тяжело сглотнув, я провел пальцами по тонкой цепочке, представляя, как она будет смотреться на тонкой шее Грейнджер, как бриллиант будет лежать на ее груди. Я поднял на нее глаза.       — Ты когда-нибудь надеваешь его?       Она покачала головой.       — Это было бы невозможно объяснить. А Блейз… — она прервалась на полуслове и нервно покрутила прядь своих волос. — Ты можешь забрать его, если хочешь. Я знаю, что он очень дорогой, и я должна была …       — Хватит, Грейнджер, — прервал я ее, захлопывая крышку и передавая ей обратно. — Это твое. Я рад, что ты не отдала его моему отцу и Астории. Я явно хотел, чтобы оно было у тебя.       — Хорошо, — сказала она, резко выдохнув. — Ты прав.       — Что еще?       — Выдра и дракон, — пробормотала она, жестом указывая на камин. — Платье. Флакон моих любимых духов.       — Духи, которые тогда вызвали у меня воспоминания, я так полагаю?       Она кивнула.       — Да. Твой отец, когда он приехал в ОМП, сказал мне, что мои духи заставили тебя вспомнить о подарках, и я должна отдать ему ожерелье.       Я наблюдал, как ее пальцы рисовали узоры на коробке, хотя не мог определить, что это было на самом деле.       — Хорошо. Что еще?       — Ну, вообще-то тогда ты подарил мне «Аниму» на Рождество.        «Анима».       — Мне нужно спросить тебя кое о чем. Я думал об этом в последнее время, и мне просто интересно… — она отложила вилку и сосредоточила все свое внимание на мне. — Ты можешь продолжать есть, Грейнджер.       Кивнув, она продолжила, откусив крошечный кусочек картофеля.       — Блейз знал, что я считал тебя своей родственной душой?       Она чуть не подавилась скудным кусочком еды. Схватив бокал с вином, она выпила больше, чем следовало, и захлебнулась еще сильнее.       — Ты в порядке? — спросил я, и она кивнула, потянувшись за салфеткой.       — Я в порядке, — сказала она, но ее голос был напряженным. Приведя себя в порядок, она продолжила: — Думаю, он знал, но никогда ничего об этом не говорил. Он был не в восторге от нашего романа с самого его начала, поэтому убеждал меня прекратить его.       — Я так и предполагал, — начал я, съев вилку картофеля и надеясь, что она сделает то же самое. — Ты думаешь, поэтому он ушел?       Я увидел, как ее маска опустилась на место, как за долю секунды исчезли все эмоции. Она снова пряталась от меня, и хотя я понимал, что с этим трудно смириться, это заставило мой желудок скрутиться в узел.       — Он ушел, потому что я от него что-то скрывала, — ответила она, глядя в свою тарелку. — Я не сказала ему, когда встретила тебя на Косой аллее, и я не… я не могла сказать ему, что почувствовала, когда ты снова появился. Черт, большую часть времени я даже сама не знала себя.       Несмотря на то, что ее эмоции были заперты за несколькими заслонами, я мог сказать, что она говорит правду. Она знала, что сделала не так в их отношениях, и без проблем признавала это.       — Но если он знал, что мы родственные души, тогда он должен был понять, что между нами всегда будет связь, — тихо произнёс я. — Он не должен был вымещать это на тебе.       Грейнджер пожала плечами, но ничего не ответила.       Я сменил тактику.       — Верят ли магглы в родственные души?       — Магглы не уверены в существовании родственных душ. Многие из них считают, что это просто ерунда. Другие клянутся, что нашли свою половинку.       — Но ты ведь знаешь, что они существуют?       Ее признание было тихим.       — Теперь знаю. Я не поверила в это, когда ты впервые дал мне книгу.       — А когда начала верить?       Я увидел, как слезы нахлынули ее глаза, и она закрыла их руками.       — После того, как тебя потеряла.