Память о тебе

      Не знаю почему, но я не ожидала, что он спросит меня о родственных душах. Это глупо, ведь он видел надпись в «Аниме» и, несомненно, чувствовал то же притяжение, что и я, когда мы находились рядом.       Что-то внутри меня сломалось, и на глаза навернулись слезы, которые быстро вырвались и потекли по щекам. Я похоронила все это — эти чувства, эти мысли — глубоко внутри себя, а его вопрос все разворошил. Скудное количество еды на моей тарелке заставило мой желудок скрутиться в узел.       Я вспомнила боль, которую чувствовала, когда раз за разом произносила Обливиэйт, как будто разрывала себя на части, кусочек за кусочком. Все это время я старалась подавить мысли о магии душ, потому что раздирающее ощущение в груди заставляло меня думать о крестражах, о том, что моя душа разорвана на части.       Как только я закончила, я отказалась думать об этом, не говоря уже о том, чтобы писать в своих дневниках или говорить с кем-либо. Слишком больно, чтобы даже допустить мысль об этом.       Я убедила себя, что родственных душ не существует, хотя я испытала на себе, каково это, — найти свою. Я снова и снова повторяла, что Драко никогда не был моим, и поэтому это не может быть правдой.       Но я всегда остро ощущала его отсутствие — потерю — так, что это было намного сильнее обычного разрыва.       В глубине души я знала, что он прав с самого начала. Мы были родственными душами, связанными так, как мало кто может понять.       — Грейнджер? — позвал он, прорвавшись сквозь дымку моих эмоций. — Прости меня. Я не хотел тебя расстраивать.       Сделав глубокий вдох, я смахнула оставшиеся слезы и посмотрела ему в глаза.       — Все в порядке. Мы бы все равно поговорили об этом сегодня вечером.       Его челюсти сжались: он знал, что я лгу, но всё равно кивнул.       — Хорошо. Ты… О чем мы должны поговорить?       — Мы можем поговорить об этом. О связи… о родственных душах, — сообщила я, мой голос был переполнен эмоциями.       — Мы говорили об этом до того, как ты?..       Покачав головой, я ответила:       — Нет. Ты написал об этом в книге, а я никогда об этом не говорила. Как я уже сказала, я никогда не верила в это, пока тебя не стало.       — Что… — он замялся и сделал паузу, потирая рукой щеку, — что ты чувствуешь? На что это похоже?       Задумавшись, я скрутила руки вместе, не в силах усидеть на месте.       — Мне казалось, что я бесконечно тянула за нить, пока та не разорвалась. Я думала, что потеряла частички себя, а они остались у тебя.       — Частички тебя?       — Ты мог их почувствовать? — нервно спросила я. — Как будто внутри было что-то, но оно было просто… неполным?       Я заметила, как его пальцы сжались в кулак, а затем распрямились. Он высунул язык, смачивая губы, и я вспомнила, каким он был на вкус, какими его губы были мягкими, какими настойчивыми.       — Да, — ответил он, нарушая молчание. — Я все время чувствовал, что чего-то не хватает.       Дрожь пробежала по моему позвоночнику.       И тут меня охватило чувство вины.       Он все еще жил с Асторией, а Блейза не было меньше двух дней. Я не должна даже позволять себе думать о Драко. Я не должна радоваться тому, что он мог сказать, что мне чего-то не хватало все это время. Черт, наверное, я даже не должна была готовить ему ужин.       Но я становилась дурой, когда дело касалось его. Сколько бы раз мы ни причиняли друг другу боль, я продолжала открывать себя для большего. Прошли годы, а я все еще оставалась той же глупой девчонкой, которая снова и снова впускала его в свою жизнь, хотя знала, что это не может стать чем-то большим, чем маленький грязный секрет.       — Мне жаль, — тихо сказала я. — Я надеялась, что ты будешь счастлив с Асторией и Скорпиусом.       Посмотрев на свои руки, он ответил:       — Думаю, какое-то время я действительно был счастлив. Но я чувствовал, что что-то тянет меня назад. Я хотел вернуть часть своей прежней жизни.       Влюбленная часть внутри меня услышала:       — Я чувствую, что ты тянешь меня назад, и я хочу тебя.       Я подождала несколько секунд, давая ему время забрать слова назад, но он не сделал этого.       — Я никогда не думала, что ты вернешься.       — Мне жаль, — сказал он, тяжело сглатывая, его голос был переполнен эмоциями.       — За что? — спросила я.       Драко вздохнул и отвел взгляд.       — Ты была счастлива с Блейзом.       Как раз в то утро у меня прошел долгий разговор с Пенелопой на эту тему, но я еще не уверена, что готова обсуждать это с Драко. Мне еще во многом предстояло разобраться самостоятельно. Но сейчас я была на сто процентов уверена, что не смогу вернуть Блейза в свою жизнь, если — или когда — он придет извиняться.       — Слушай, давай просто… Я не хочу говорить о Блейзе. Между нами все стало слишком запутанным и сложным, и я больше не знаю, что на самом деле чувствую.       — Кажется, мы не можем говорить ни о чем, не вступая на поле боя, — сказал он, снова отводя взгляд. — Как будто между нами в воздухе летают проклятия, а мы от них уклоняемся.       — Мне нужно немного времени, — ответила я. — Знаю, что это эгоистично, но, Драко, я пытаюсь. Я не могу просто заставить себя чувствовать себя лучше.       — Понимаю. Я знаю, что был… нетерпелив. И с самого начала не очень-то облегчил тебе задачу.       Я просто пожала плечами. Не было смысла оспаривать то, что он сказал. Все это было правдой.       Между нами повисла тишина, которая, как мне показалось, длилась минутами, хотя я была уверена, что прошло не более тридцати секунд.       — Итак… Рождество, — сказал он, переходя к теме, которую, вероятно, считал безопасной. — Прошлый Драко решил, что это подходящий праздник?       Я улыбнулась ему, и улыбка получилась более искренней, чем любая из моих улыбок с тех пор, как он узнал об Обливиэйте.       — Конечно, он забрал меня на канун Рождества.       Взглянув на мою тарелку, Драко спросил, собираюсь ли я есть дальше. Я покачала головой, зная, что сейчас точно не смогу. Мои эмоции были слишком сильными, и я была слишком неустойчива после разговора о родственных душах, каким бы коротким он ни был.       Он отложил вилку и вытер рот, бросив салфетку на свою тарелку.       — Ну что, пойдем? — спросил он, поднимаясь на ноги и жестом указывая на омут памяти.       Закрыв глаза, я приложила палочку к виску и покрутила ею, освобождая воспоминания, которые хотела ему показать. Их было несколько, но все они были одинаково важны.       Серебристые пряди прилипли к кончику моей палочки, и я встала. Пока мы шли к гостиной, я могла поклясться, что чувствовала руку Драко на моей спине, направлявшую меня, его магия тянулась к моей. Но когда я посмотрела в свою сторону, его рука была в кармане.       Неужели он прикоснулся ко мне, а потом отстранился? Или я сошла с ума?       Поместив воспоминания в омут, я ждала, пока он коснется поверхности.       

***

      Знакомое ощущение приземления в воспоминание должно было утешить, но на самом деле все стало хуже. Это было не солнце и секс. Я решила показать Драко наш сочельник во Франции, поход за подарками и часть Рождества с Поттерами и Уизли.       Оглянувшись, я увидела, что Драко оглядывается по сторонам, изучая окружающую обстановку.       — Мы в поместье Блэков во Франции?       Я кивнула.       — Да. Ты привез меня сюда на Рождество.       Он откинул назад свою челку.       — Интересно, как это мне удалось проскочить мимо матушки? Обычно она укрепляет все стены вокруг этого места.       — Ты никогда не упоминал об этом, — ответила я, пожав плечами.       Как раз закончив говорить, я услышала стук каблуков Гермионы по черному мраморному полу. Она и Драко появились в поле зрения, поставив свои сумки в большом вестибюле.       — Чистокровные действительно живут по-другому, — прокомментировала Гермиона, проводя кончиками пальцев по поверхности антикварного стола. — Это место могло бы стать музеем.       — Ты даже еще не видела его, Грейнджер, — поддразнил Драко. — Как ты можешь судить об этом только по прихожей? Остальная часть поместья может быть совершенно безвкусной. Первое впечатление очень важно.        Она рассмеялась.       — Ну, ты только что назвал его поместьем, а даже я знаю, что это означает большой дом с огромным количеством земли, которую невозможно использовать полностью.       — Моя мать очень любит это место…       Чтобы скрыть дискомфорт от разговоров о семье, Гермиона подалась вперед, ее бедра мягко покачивались. Она поднесла руки к его лицу и обхватила его.       — Я приехала во Францию не для того, чтобы говорить о твоей матери.       Когда она притянула его для поцелуя, он застонал. Язык скользнул в ее рот, и она приподнялась на цыпочки, отчаянно желая встретить его. Руки Драко спустились к ее ягодицам и сжали ее.       — Думаю, нет, — пробормотал он ей в губы. — К счастью для тебя, есть много вещей, которые я хочу сделать, пока мы здесь.       Запустив пальцы в волосы на его затылке, она ответила:       — Ну что ж, думаю, нам стоит начать с твоего списка. Мы здесь всего на один день.       — Мне никогда не хватит времени с тобой. Мы могли бы проводить вместе каждое мгновение, и мне все равно было бы этого недостаточно.       А потом Драко снова поцеловал ее, поглотив целиком.       Я вспомнила, как больно тогда ранили эти слова. Они заставили меня задуматься о том, что он мог бы проводить со мной больше времени, если бы не Астория. Однако вместо того, чтобы зацикливаться на этом, Гермиона позволила себе погрузиться в его поцелуй и в то, как он поднял ее и аппарировал в огромный кабинет.       Когда мы приземлились там, все было готово. Шампанское, шоколадные трюфели, гнездо из одеял и подушек перед ревущим огнем. Стены были увешаны старыми книгами и волшебными реликвиями.       Она прервала поцелуй, чтобы осмотреться, и тут Драко сжал ее задницу.       — Пока никаких исследований, — твердо заявил он. — Прямо сейчас мне нужно все твое внимание.       У нее перехватило дыхание от напряженного взгляда его глаз и тона его голоса.       — Ты можешь дать мне это, Гермиона? — спросил Драко. — Мне нужно, чтобы были только мы.       — Конечно, — невнятно пролепетала она, ее нервы разгорелись. — Раз ты хочешь.       Поставив ее на пол, он принялся за пуговицы рубашки, ловко продевая их в отверстия. Гермиона не сводила с него глаз, следя за каждым его движением. Ее дыхание участилось, а зубы впились в нижнюю губу. Она потянулась к подолу своего джемпера, но он остановил ее, покачав головой.       — Смотри. А потом я тебя раздену сам.       Когда его рубашка упала на пол, он принялся за пряжку ремня, вытягивая ее из шлевок. Он снял туфли, носки, а затем встретил ее взгляд, медленно расстегивая брюки. Гермиона все еще наблюдала за ним, плотно сжав бедра, а дыхание стало быстрее, чем обычно.       Брюки упали на пол, оставив его только в паре обтягивающих красных трусов.       — Ты хочешь, чтобы я закончил? — спросил Драко, поглаживая свой напряженный член сквозь ткань. — Или хочешь, чтобы сначала я раздел тебя?       Она прочистила горло.       — Как хочешь.       Он ухмыльнулся.       — Мне очень нравится, как это звучит, — подойдя ближе, он обхватил рукой ее бедро. — Все, что я захочу.       Гермиона кивнула, не в силах говорить.       — Полагаю, ты можешь предположить, где мы будем лежать?       И снова она кивнула.       Он схватил подол ее джемпера и стянул его через голову, открыв вид на прозрачный белый топ. Посмотрев вниз, он увидел, что она почти обнажена.       Она не надела лифчик. Не видела в этом смысла.       Руки Драко переместились к ее груди, нежно поглаживая, а ладони пробежались по твердым соскам. С этой точки зрения было видно, что она слегка выгнулась навстречу его прикосновениям, отчаянно желая ощутить сексуальную энергию, бурлящую между ними.       Его правая рука осталась на ее левой груди, а левая спустилась между ног, обхватила ее и прижала твердый шов джинсов к ее промежности. Губы Драко прильнули к ее горлу, посасывая и дразня так, как ей нравилось.       Но все это продлилось недолго.       Когда она издала первый всхлип, он отстранился, его руки скользнули к поясу ее джинсов и расстегнули их. Как только они оказались у ее ног, он рассмеялся.       — Туфли, — сказал Драко.       Вместо того чтобы наклониться, Гермиона просто закрыла глаза и представила, как туфли, носки и джинсы складываются на соседнем стуле. Они отправились туда, оставив ее в зеленых кружевных трусиках и белом топе.       Настала ее очередь смеяться.       — Гриффиндорский красный у тебя и Слизеринский зеленый у меня, — ее рука провела по его члену, сжимая головку. — Мы собрали набор рождественских цветов.       — Так и есть, — сказал он, крепко обнимая ее и притягивая ближе. — А ты — богиня в зеленом.        Прикусив губу, она ответила:       — Это определенно празднично, но я действительно не думаю, что красный цвет тебе подходит. В нем ты выглядишь немного демонически.       — Как маггловская версия дьявола?       Гермиона поцеловала его, заставив замолчать, пока продолжала ласкать его выпуклость, дразня пальцами.       — Пойдем со мной, — сказал Драко, отстраняясь и разрывая поцелуй.       — О, я так и сделаю, — проворчала она, и он шлепнул ее по заднице.       Он подвел ее к одеялам и подушкам. Пока она стояла перед импровизированной кроватью, я вспоминала, как тепло огня отражалось от моей кожи, как предвкушение того, что должно произойти, согревало меня изнутри. Я думала о том, сколько раз говорила ему, что это только на один раз или что это была мимолетная интрижка.       Но это было Рождество, и я все еще была с ним.       — Ложись, — сказал он хриплым голосом. — Я хочу посмотреть на тебя перед камином. Вот так.       И снова ее дыхание сбилось, но она последовала его приказу, устроившись в мягком гнезде из подушек и одеял. Как только Гермиона устроилась, он навис над ней, глядя сверху вниз и запоминая каждый дюйм ее тела.       Или ему так показалось.       Она встретила его взгляд, ожидая, что он сделает дальше.       — Я не могу поверить, что ты здесь, — сказал он, наклоняясь вперед и захватывая ее губы в плен. — Боги, я мечтал об этом бесчисленное количество раз.       Ее пальцы запутались в его волосах, удерживая его рот прижатым к своему и предпочитая сосредоточиться на физическом, а не на эмоциональном. Я видела, как его язык проник в ее рот, и она перевернула их на бок, зацепившись бедром за его бедро.       Руки Драко спустились к ее заднице, сжимая и притягивая как можно ближе. С ее губ сорвалось хныканье, и он сильнее впился поцелуем.       — Ох, — вздохнула она, когда он поцеловал ее шею и потерся о промежность. — Еще.       — Еще?       — Еще, — потребовала Гермиона. — Мне нравится, что ты делаешь.       Целуя ее шею, грудь, он продолжал двигаться к ней, его трусы все еще оставались на месте. Она упивалась его вниманием, ее тело пылало, возбуждение расцветало в животе, трусики с каждой секундой становились все более влажными.       Губы Драко обхватили ее твердый сосок, хотя он был прикрыт топом. Его язык грубо терся об него, хлопок дразнил затвердевший кончик.       — Драко, — закричала она, и он снова перевернул ее на спину, устроившись между бедер.       Как только Гермиона оказалась в его объятиях, он снова стал тереться о нее, член упирался в клитор сильнее, чем раньше. Он стянул ее топ, обнажив груди, и облизнул сосок.       Когда ее глаза затрепетали, он медленно отпустил ее, слегка сжав зубами затвердевший бутон. Затем он поцеловал грудь, повторив свои движения и с другой стороны.       — Ты могла бы кончить вот так? — спросил Драко после нескольких минут дразнилок. — Когда я скольжу по тебе и ласкаю твои соски?       — Думаю, да.       — Нам придется попробовать это в другой раз, — прокомментировал он, щелчком пальцев сбрасывая оставшуюся одежду. — Ты готова? Или тебе нужно…       Гермиона прервала его поцелуем, обхватив ногами его талию, и он легко вошел в нее, ее тело уже было влажным и более чем готовым. Он переплел свои пальцы с ее и сцепил их руки над головой.       Я вспомнила, что ожидала, что он трахнет меня, ворвется в меня сильно и быстро.       Но он этого не сделал.       Двигаясь плавно, Драко занимался любовью с Гермионой, его толчки были сильными и уверенными, а глаза не сводились с ее. Он двигал бедрами, прижимаясь к ней, а она отвечала на его движения, ее тело умоляло кончить. Каждый нерв в их телах натянулся и мощно распалился. Она стонала и глубоко дышала, а он наблюдал за ее лицом, подражая движениям, когда она сильно реагировала.       Я не могла удержаться, пока мы наблюдали за их соитием.       — Это был самый интенсивный сексуальный опыт в моей жизни, — тихо сказала я. — Наблюдать за тобой в таком состоянии, на твоей полнейшей сосредоточенности на мне…       Драко из настоящего посмотрел на меня, и я увидела в его глазах ту же напряженность.       — Думаю, для меня это было то же самое.       К моему ужасу, клитор запульсировал от его взгляда, а внутренности сжались.       Я и раньше намокала, просматривая воспоминания, но теперь это было что-то новое. Я почувствовала, как мое тело оживает, как раньше, когда он прикасался ко мне, вспоминая, каково это было, и отчаянно захотела, чтобы это ощущение повторилось.       — Черт, ты идеальна.       Голос Драко из воспоминания прорезал тишину, и на секунду мне показалось, что это был настоящий Драко.       Его толчки участились в такт дыханию Гермионы, его член прошелся по ее клитору.       — Вот так! — кричала она, глядя на него. — Еще раз, пожалуйста!       Двигаясь в том же направлении, его глаза застыли на ее лице, когда оно исказилось, спираль удовольствия все туже и туже закручивалась в ее теле. Ноги поднялись выше, колени подтянулись к его ребрам. Он опустился ниже, захватывая ее губы в плен, грудь терлась о ее обнаженные груди.       Он проглатывал каждый крик, каждый стон, каждый вырвавшийся у нее вздох, а она сдерживалась, не позволяя напряжению в теле ослабнуть.       Я помню, как пыталась все продлить, думала, что оргазм будет намного сильнее, если я продержусь еще немного, подожду, пока он действительно ворвется в меня.       — Давай же, — пыхтел Драко, его челка потемнела от пота. — Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня. Отпусти.       — Сильнее, — потребовала она. — Пожалуйста, Драко. Сильнее.       Его тело продолжало двигаться в том же направлении, но он ускорился, врезаясь в нее с большей силой, чем раньше. Спина Гермионы выгнулась дугой на импровизированной кровати, и я увидела, как поджимаются пальцы ее ног, как напрягается каждый мускул ее тела.       — Черт! — закричала Гермиона, ее тело дрожало, когда освобождение накатывало на нее. — Да! Вот так!       — Гермиона, я сейчас кончу, — простонал он, его ритм сбился, пока он пытался удержаться. — Черт, прости!       Его член снова погрузился в нее, и он отпустил ее руки, вдавливая своим весом в ковер. Подушечки ее пальцев гладили его по спине, успокаивая. Тишина заполнила комнату, прерываемая лишь потрескиванием поленьев в камине.        Через несколько минут Гермиона спросила:       — За что ты извинился?        Драко рассмеялся.       — Я кончил меньше чем через пять минут.       — Но я же кончила первой…       Он прервал ее очередным поцелуем.       — Дорогая, я хотел, чтобы ты кончала снова и снова. Не только один раз. Сегодняшний вечер должен стать особенным.       — Особенным? — переспросила она, не понимая, что он имеет в виду.        Погладив ее волосы и отведя их от лица, Драко ответил:       — Да. Особенным. Я люблю тебя, Грейнджер, и это наш рождественский праздник, — он сладко поцеловал ее, коснувшись языком ее языка. — И я знаю, что ты всегда любила Рождество.       — Откуда?       Когда он улыбался ей, Гермиона вглядывалась в каждую деталь его лица, в то, как оно выглядело в этом свете. Она знала, что он женат, что эти отношения в лучшем случае обречены на провал, что они не могут длиться вечность. Но она хотела запомнить.       Хотела запомнить.       — Я всегда замечал тебя, даже когда ты не замечала меня, — констатировал Драко, не уточняя ничего больше.       Гермиона задрожала, покалывание магии проникало в нее совсем не так, как раньше. На этот раз она просочилась до самых костей, проникла в самый мозг. И это была не ее магия.       Это была его магия. И ее защита ослабла настолько, что позволила ей проникнуть внутрь.       Она прикусила нижнюю губу, раздумывая, стоит ли ей что-то сказать.       Но потом Драко поцеловал ее, отвлекая от внутреннего конфликта. Она замолчала, заставив свой мозг отключиться и дать телу прочувствовать момент.       — Что только что произошло? — спросил настоящий Драко, ища у меня ответа. — Это не было содроганием после оргазма. Твое лицо… Что-то случилось.       Декорации вокруг нас изменились, и мы оказались в той же комнате, но в другое время.       Я встретила взгляд Драко.       — Тогда я не понимала, что это было.       — А сейчас?       — Думаю… — я глубоко вздохнула, — думаю, что тогда наши… наши души… или моя душа, она что-то почувствовала. Что-то изменилось.       — Не на Миконосе?       — Может быть, все начало меняться на Миконосе, но здесь, во Франции, именно здесь я начала принимать, что это не просто интрижка.       Адамово яблоко Драко покачнулось, когда он сглотнул, и мы оба огляделись вокруг, наконец поняв, что наши прошлые версии теперь лежат на шезлонге вместе с книгой в руках. Их глаза метались туда-сюда, читая страницы перед собой.       Книга была старой, почти развалившейся.       И она была одной из тех, что я поставила на камин, когда сегодня переделывала интерьер.       Драко читал вслух.       — Он бы не полюбил ее, если бы интуитивно не знал, как искренне и глубоко она будет любить в ответ. Ее душа наполнилась бы ярким солнечным светом, если бы мужчина был достоин силой своей любви завоевать ее ответную любовь. Даже в своей скорби она бы нашла покой, уверенная в его сочувствии.       — Мне это нравится, — ответила Гермиона. — Это…       Его губы прижались к ее щеке.       — Это нам подходит.       Гермиона снова прикусила губу и перевернула страницу, сдерживая то, что хотела сказать.       Что да, конечно, он знал, как она будет любить… потому что она любила его.       Вместо того чтобы смотреть, как их прошлые версии читают книгу, я ускорила воспоминания, остановившись на конце вечера. Я посмотрела на нынешнего Драко, мой желудок подпрыгивал при мысли о том, что принесет день Рождества.       — Знаешь, это был идеальный вечер, — сказала Гермиона, откинув голову назад и положив ее на его плечо. — Секс, книга, обнимашки…       — Я мог бы привыкнуть к этому, — ответил Драко, его губы опустились на ее шею и поцеловали засосы, которые он оставил ранее. — Возьми книгу домой, если хочешь. Чтобы помнить об этом.       Драко занялся ее телом, его руки пробирались вверх к ее груди, он не видел страдальческого выражения ее лица.       Но настоящий Драко видел.       — Я был совершенно забывчив, — заявил он. — Я был так сосредоточен на том, чтобы трахать тебя, что даже не понимал…       Я оборвала его, не дав договорить.       — Прекрати. Это было то, чего я хотела. Я не желала, чтобы ты знал, что я что-то чувствую к тебе. Я хотела, чтобы все выглядело так, будто я все еще просто хочу хорошо провести время.       — Но почему? — спросил Драко, его глаза были прикованы к сцене, разыгравшейся перед нами. — Ты и так была несчастна…       — Не была! — крикнула я, резко прервав его слова. — Боги, к этому моменту мы уже проводили почти каждую ночь вместе, и я все отрицала. Заниматься сексом было проще, чем говорить о своих чувствах.       — Отрицала? Что?       — Что я уже влюбилась в тебя, очевидно. Но я только начинала это понимать.       После этого он промолчал, и я нервно прикусила щеку, наблюдая за тем, как Драко ласкает Гермиону, как она поворачивается и садится на него, оседлав его член, пока они оба не задрожат и не насытятся снова, губы встретятся и дыхание смешается между собой.       Я вспомнила тот день в «Дырявом», когда Ханна прервала нас, когда мое дыхание вторило его, и я увидела, как это происходит на моих глазах в этом воспоминании. Так было всегда.       Когда я смотрела на Драко, мои легкие начали повторять его ритм, и я знала, что так будет всегда. Если мы находились в одном пространстве, мы синхронизировались, даже когда наши эмоции расходились. Это может занять несколько мгновений, но наше взаимное осознание в конце концов включится и исправит несоответствия.       На этот раз секс меня не смутил. Я стояла лицом к шезлонгу, но не видела, что там происходит.       Я была слишком занята мыслями об отрывке, который он прочитал из «Севера и Юга», о том, как он указал на это, а я проигнорировала.       Если бы я сказала ему о том, что люблю его, уехал бы он от Астории?       Я никогда не узнаю.       — Грейнджер? — позвал Драко, ворвавшись в мои мысли. — Мы можем… Думаю, мы могли бы перейти к утру или к тому, что ты хочешь, чтобы я увидел дальше.       — Хорошо, — ответила я, прижимая пальцы к глазам. — Мне жаль. Я… я растворилась в своих собственных мыслях.       По взмаху моей руки время ускорилось, и мы оказались в кровати. Атласные простыни были цвета шампанского.       — Я не хочу идти домой, — сказала Гермиона, прижимаясь ближе к Драко на неприлично большой кровати. — Я бы хотела, чтобы мы могли остаться здесь на весь день.       Солнечный свет лился сквозь занавески, отражаясь от снега, покрывавшего территорию. Я вспомнила, что мы проснулись рано, наслаждаясь каждой минутой, проведенной вместе.       — Мне бы тоже этого хотелось, — ответил Драко, поглаживая рукой ее кудри. — В следующем году мы будем вместе. Я обещаю, дорогая.       От его слов я вздрогнула и посмотрела на настоящего Драко. Мы с ним оба знали, что это будет единственное Рождество, которое мы когда-либо разделим, поэтому я не удивилась, увидев хмурое выражение на его лице и напряжение в плечах.       Гермиона не ответила, и я знала, что это потому, что она ему не поверила.       — Грейнджер?       — Да? — ответила она, ее губы дразнили нижнюю часть его челюсти.       — Дома тебя ждут подарки, — начал Драко. — Я взял на себя смелость подготовить некоторые вещи.       — Драко…       Он прервал ее поцелуем.       — Ничего экстраординарного. Я был рад сделать это, раз уж мы не смогли провести сегодняшний день вместе.       — Но как? Я ничего не видела, когда шла вчера домой.       — Магия, — улыбнувшись, проворчал он, и Гермиона окинула его пристальным взглядом. — Слушай, не волнуйся об этом. Просто наслаждайся всеми подарками.       — Значит, там не только книги? — спросила она, ее голос был тих.       Посмотрев на нее с недоумением, Драко ответил:       — Конечно, нет.       — Отлично, — сказал настоящий Драко. — Тебе не нравится получать книги на Рождество, Грейнджер? Я думал, что мы всегда ими передаривались.       Я покачала головой и поставила воспоминания на паузу.       — Нет. Все всегда дарят их мне, а у меня есть другие интересы. И это ужасно скучно, когда мужчина покупает своей любовнице только книгу.       — Понятно, — ответил он. — Но очевидно, что ты получила хотя бы одну книгу.       — Ты уже знаешь некоторые вещи, которые ты купил для меня, — сказала я, закатывая глаза.       — Точно. Рождественские покупки в маггловском Лондоне.       Кивнув, я возобновила воспоминания, пропуская вперед наше прощание в прихожей.       — Можно я приду завтра? — спросил Драко, обхватив руками талию Гермионы, обнимая ее.       Погладив его по щеке, она ответила:       — Если ты сможешь вырваться, я буду рада тебя увидеть. У меня нет никаких планов.       — Я найду оправдание. Не хочу… Ненавижу, когда мы расстаемся больше чем на день.       — Я буду дома весь день, но я пойму, если ты не сможешь, — ответила Гермиона, хотя она была бы раздавлена, если бы он не появился.       Драко наклонился и крепко поцеловал ее — собственнически — и сказал:       — Я приду.       Отстранившись, Гермиона схватила свою сумку и направилась к камину. Пламя вспыхнуло зеленым светом и унесло ее прочь.       Когда она приземлилась в своем доме, на столе лежал конверт. Она тут же бросила сумку и поспешила к нему, осторожно вскрывая его.        Счастливого Рождества, любовь моя.       Ты знаешь, что я готов на все, отдать все, чтобы провести сегодняшний день с тобой, а не сидеть в поместье с родителями и Асторией. Сердце разрывается при мысли о том, что ты останешься в нашем маленьком домике одна до отъезда к Поттерам. Поэтому, после того, как ты уснула прошлой ночью, я заскочил домой (и да, наш маленький дом — это мой дом) и спрятал для тебя несколько вещей. Твоя задача — найти их — без магии!       Всего здесь девять подарков, по одному на каждый месяц с того момента, когда мы впервые были вместе. Я знаю, ты сказала, что не хочешь, чтобы я переусердствовал, но я такой, какой есть, Грейнджер, и я не буду за это извиняться.       К каждому подарку прилагается еще одна записка. Удачи, и, надеюсь, ты знаешь, что я скучаю по тебе как сумасшедший. Я буду считать минуты до встречи с тобой.       Я так сильно тебя люблю. Больше всего на свете. И всегда буду любить.       ДМ       Ее глаза наполнились слезами, и я вспомнила, что была потрясена тем, что он считает мой дом своим. Как и все в мире, я слышала фразу, что дом там, где сердце, или что дом человека может быть там, где находится его любимый человек, но никогда раньше не понимала этого.       Мы с Драко наблюдали, как она осматривает комнату вокруг себя в поисках его подарков.       — Я вижу выдру и дракона, — сказал он, указывая на камин. — Ты поставила их на то же место.       Пожав плечами, я ответила:       — Они всегда были там раньше. Это казалось уместным.       Можно было сказать, что он задумался, обдумывая, что могут означать мои слова, хотя я сказала именно то, что имела в виду.       Они всегда будут стоять там, на своем особом месте.       — Что еще? — спросил он.       Гермиона подошла к книжной полке, достала «Север и Юг» из кармана мантии и поставила ее на полку. Драко подошел ближе, заглядывая ей через плечо и стараясь не прикасаться к ней, хотя она бы ничего не почувствовала.       — «Анима», — сказал Драко. — Сколько времени тебе понадобилось, чтобы найти ее?       — Честно? Несколько часов, — с грустной улыбкой ответила я. — Я чуть не опоздала на ужин к Гарри, потому что не сдавалась.       Мы последовали за Гермионой вверх по лестнице и в спальню. Постель была не заправлена, простыни все еще лежали в беспорядке уже две ночи. Она посмотрела вниз и заметила красное пятно между голубыми простынями. Стянув их, она обнаружила лифчик и пару очень маленьких красных кружевных трусиков и усмехнулась.       Записка была просунута через одну из бретелек.       «Я всегда ненавидел красный цвет, если только он не был на тебе. Начиная от твоей гриффиндорской формы до нижнего белья и губной помады… Он всегда тебе шел».       — Вижу, я придерживаюсь темы, — прокомментировал Драко. — Красное платье, красное белье…       — Но бриллиант вместо рубина.       Подойдя к комоду, Гермиона положила белье на поверхность и начала открывать все ящики. Там лежала книга стихов, завернутая в одну из рубашек, которую она украла у него, с запиской обложке, как всегда.       — Книга у меня на полке, так что тебе не стоит беспокоиться о том, что там написано, — сказала я Драко.       Он только кивнул и продолжил наблюдать за тем, как Гермиона порхает по комнате. Когда она скрылась в шкафу, мы услышали ее визг. Через секунду она выскочила оттуда с платьем и бриллиантовым колье, на глазах у нее проступили слезы, хотя она улыбалась.       В глубине души я вспомнила те противоречивые чувства — счастье, смешанное с чувством вины, — и громко вздохнула.       Драко посмотрел на меня, в его глазах был вопрос.       — Просто… никто никогда не делал для меня ничего подобного, — объяснила я, мои слова звучали слишком неуверенно. — И тогда я была счастлива и взволнована подарком, но одновременно чувствовала себя виноватой, потому что ты был женат. Ты должен был делать такие вещи для нее, а не для меня.       Покачав головой, он снова повернулся к Гермионе.       — Париж на День святого Валентина… Вот дерьмо, — сказала она вслух, прижимая записку к груди.       Осторожно она сняла ожерелье с подставки, ее пальцы дрожали, когда она расстегивала замочек. Подойдя к зеркалу, она закрепила цепочку на шее, жалея, что рядом нет Драко, чтобы понаблюдать за тем, как она надевает его подарок.       Гермиона прикусила губу, рассматривая ожерелье, свое собственное отражение и позволяя чувству вины и возбуждения приливать и отливать, как прилив. Чувство счастья и горести смешались между собой, и так продолжалось уже несколько месяцев.       Она снова открыла ящик комода. Она сняла джемпер с V-образным вырезом, который был на ней, и поменяла его на водолазку, скрывающую бриллиант, который вызовет столько вопросов.       — Черт, — прошипел Драко. — Ты уже прячешь его.       — У меня не было выбора.       Посмотрев на меня, он сказал:       — Я знаю, Грейнджер. Это просто… Это заставляет меня чувствовать себя самым большим придурком в мире, вот и все. Я дарю тебе что-то такое экстравагантное, а ты даже не можешь этим похвастаться, — он провел рукой по волосам. — Это просто неправильно.       У меня не хватило духу открыто согласиться с ним и заставить его почувствовать себя еще хуже.       Как только ожерелье было надежно спрятано, Гермиона скептически посмотрела на дверь своей ванной. Пожав плечами, она вошла и включила свет. На полке стояла новая коробка ее любимых духов, все еще завернутая в целлофан, но под ней виднелась записка.       — Использует магию, чтобы прятать записки, — сказала она себе, покачав головой. — Он смешон.       Но она все равно разорвала пленку, быстро развернула листок бумаги и прочитала записку Драко.       — У тебя осталась эта? — спросил Драко.       — У меня сохранились все. Все записки, которые ты когда-либо оставлял мне, — ответила я. — Я рассортировала их, чтобы ты мог прочитать их сегодня.       Щеки Гермионы покраснели.       — Здесь девять подарков?       Я кивнула.       — Пока что мы видели духи, ожерелье, платье, нижнее белье, книгу стихов, «Аниму», выдру, дракона…       — Ну, она еще не нашла выдру, дракона и «Аниму», но все остальное — да, — объяснила я. — Она собирается через минуту спуститься вниз и поискать остальные.       И вот мы наблюдали, как Гермиона рыщет по дому, пытаясь найти оставшиеся четыре подарка. Стеклянные статуэтки бросились ей в глаза довольно быстро, но ей пришлось исследовать свой маленький винный шкаф, чтобы найти дорогую бутылку шампанского, которую он спрятал. На бутылке была прикреплена маленькая бирка с надписью: «На Новый год. Я не могу дождаться, чтобы отпраздновать с тобой, прямо здесь, дома».       Я промотала время, которое ей понадобилось, чтобы найти «Аниму».       Когда она наконец нашла книгу, мы с Драко наблюдали, как на ее глаза навернулись слезы, когда она прочитала надпись.       — Я была потрясена тем, что ты написал, но мне нужно было попасть в дом Гарри, поэтому пришлось подавить эмоции, — сказала я Драко. — И, честно говоря, как бы это ни было ошеломляюще, я просто не верила, что все это правда.       — Но в той книге также говорится о крестражах, которые, как ты знала, существуют, — сказал он, указывая на недостаток в моей логике.       Когда он бросил мне вызов, я почувствовал в животе трепет. Это было то, чего мне так не хватало — вызова, простого спора, — и чего я никогда не получала ни с кем другим. Блейз был умным, да, но мы никогда не говорили об интеллектуальных вещах.       — Может быть, я не хотела верить, что это реально, — тихо ответила я. — Потому что, если бы это было реально, то я бы вечно жила без своей половинки.       — Но я был там с тобой, — заявил Драко. — Я говорил тебе, что люблю тебя, снова и снова.       — Но ты не всегда был рядом. Тебе приходилось возвращаться домой к Астории, и тогда я оставалась одна.       Я видела, как его горло сжалось, когда он тяжело сглотнул, чуть не подавившись словами, которые сдерживал. Я задалась вопросом, что он не сказал, что скрывал от меня, и уже собиралась спросить.       И тут воспоминания снова изменились.       

***

      — Где мы? — спросил Драко, оглядывая кухню на площади Гриммо.       Прищурив глаза, я ответила:       — Посмотри, сколько здесь людей.       Он начал усмехаться.       — Значит, дом семьи Короля Уизела.       — Не совсем. Мы находимся на площади Гриммо — доме Гарри и Панси, — поправила я. — Может, это и не поместье, но…       — В этой… кухне едва ли найдется квадратный метр свободного пространства, — посетовал Драко.       Я наблюдала, как Молли суетилась вокруг, как весьма беременная Полумна пробиралась сквозь толпу. Тедди и Виктуар бегали по тесному пространству, играя с какой-то шутилкой, которую им подарил Джордж, а Гарри и Панси сидели в сторонке с Гермионой, которая обнимала Джеймса.       — Он действительно такой идеальный, — сказала Гермиона, поглаживая рукой темные волосы Джеймса. — Я так его люблю.       — Он мой ребенок, Грейнджер. Конечно, он идеален, — надменно ответила Панси. — Хотя он и отнимает много времени. Я благодарна Молли за то, что сегодня она взяла на себя всю готовку.       — Она делала бы это каждый год, если бы ты ей позволила, — прокомментировал Гарри, но затем его внимание переключилось на Гермиону. — Ты сегодня выглядишь по-другому.       — Как по-другому? — спросила она.       Панси фыркнула.        — Как будто ты испытала семь оргазмов и получила предложение руки и сердца на Рождество.       Гермиона наклонилась, чтобы поцеловать Джеймса в лоб, пытаясь скрыть свой румянец и избежать лишних вопросов.       — Ты же знаешь, что ничего такого не было.       — Но вчера вечером тебя не было дома, — сказал Гарри. — Я заскочил узнать, не хочешь ли ты провести немного времени с Джеймсом.       — Я пошла в свой старый район, — ответила Гермиона, соображая на ходу. — Это… Это заставляет меня чувствовать себя немного ближе к маме и папе, понимаешь?        Он кивнул в ответ.       — Вчера вечером я ездил в Годрикову впадину на час или около того, — положив руку ей на плечо, он добавил: — В следующий раз дай мне знать, когда ты туда поедешь. Мы сможем сделать все это вместе.       Она слабо улыбнулась.       — Спасибо, Гарри. Я не хотела беспокоить тебя. У вас, ребята, ребенок, и я знаю, что вы заняты…       Гарри поднял руку.       — Прекрати. Я знаю, что все было…       — Эй! Я хочу побыть с моим крестником, — сказал Рон, улыбаясь Гермионе. — Передай его мне.       Она посмотрела на Гарри и кивнула ему, показывая, что она поняла, что тот сказал. Затем она встала и передала Джеймса Рону. Он сел на ее место, оживленно болтая с Гарри и Панси.       Занимая ее место.       Слегка помахав рукой, она начала уходить.       — Почему ты не осталась там? — спросил Драко.       — Я не могла, — ответила я. — Между нами все еще были очень неловкие отношения. Я не могла слушать, как Гарри пытается быть моим лучшим другом, когда мы уже несколько лет почти не общались вне работы, а с Роном все было еще хуже.       — Тогда почему ты продолжала?       Я сделала глубокий вдох.       — Честно говоря, его семья стала моей семьей. Даже когда мы были в Хогвартсе, я проводила много каникул с Гарри и Уизли. Я уже потеряла своих родителей, мне не хотелось потерять и их.       Когда Гермиона прокладывала себе путь через всех Уизли, Молли поймала ее за руку и обняла.       — Ты прекрасно выглядишь, Гермиона! — вскрикнула она вместо приветствия. — Как дела?       — Все идет хорошо. Я все еще в ОМП, очевидно. Не так много нового, чтобы чем-то поделиться.       — А ты с кем-нибудь встречаешься? — спросила Молли с заискивающей улыбкой. — Я хочу, чтобы у меня появилось больше малышей, и как можно скорее!       Гермиона на мгновение пошатнулась, одновременно желая закричать, что влюблена, и затрястись от стыда за сложившуюся ситуацию.       — Мама, хватит, — вмешалась Джинни, шагнув вперед, чтобы спасти ее. — У тебя полно младенцев. Попроси Гарри одолжить Джеймса, если тебе так нужен ребенок. Я хочу поболтать с Гермионой.       Гермиона с благодарностью посмотрела на Джинни, прежде чем обнять ее.       — Когда ты приехала, Джин? Я так рада тебя видеть.       — Я была наверху, разговаривала с Андромедой, — прошептала Джинни, переплетая свою руку с рукой Гермионы. — Вообще-то, она хотела тебя увидеть. Давай выберемся зоны парочек.       После того, как Гермиона оглядела комнату, её глаза стали мокрыми. Гарри и Панси. Луна и Рон. Молли и Артур. Билл и Флер. Черт, даже Тедди и Виктуар, казалось, закрутили небольшой роман.       — Да, давай, — ответила Гермиона, смахнув слезы. — Боже, не могу видеть всю эту любовь в этой комнате.       — Это отвратительно, — согласилась Джинни, хотя ее глаза быстро перебегали на Гарри и Панси, и было ясно, что она представляет себя на ее месте.       Когда Гермиона и Джинни поднялись по лестнице, шум и болтовня стихли, предоставив им возможность насладиться тишиной.       — Он выглядит счастливым, — сказала Джинни, ее голос немного дрогнул. — Я никогда не привыкну видеть его с Панси, но я рада, что он счастлив.       — Ты можешь найти кого-нибудь, ты же знаешь, — ответила Гермиона, придав голосу каплю надежды. — Я уверена, что есть много волшебников, которые захотели бы встречаться с такой знаменитой ведьмой, как ты.       — Или как ты, — отмахнулась Джинни. — Ты гораздо более знаменита, чем я.        Но не для кого-нибудь стоящего.       Джинни засмеялась, когда они перешли в гостиную. Андромеда и Артур сидели вместе, разговаривая о Хогвартсе.       — Гермиона, рада тебя видеть, — поприветствовала женщина, поднявшись на ноги, как только заметила ее. — Ты хорошо выглядишь.       Это напомнило слова Панси и Гарри, и Гермиона задумалась, действительно ли она сегодня выглядит иначе. Неужели внимание Драко так сильно изменило ее?       Драко начал внимательно ее рассматривать, вероятно, пытаясь понять, почему все так суетятся из-за того, как она выглядит. Я не стала его останавливать.       — Спасибо, — ответила Гермиона. — Как ты поживаешь?       — У меня все хорошо.       Разговор прервался, и Джинни нарушила молчание.       — Разве ты не хотела поговорить с Гермионой, Андромеда?       Вздохнув, она кивнула.       — Мы можем поговорить наедине?        Гермиона выглядела озадаченной, но все же ответила:       — Конечно.       Джинни и Артур обменялись взглядами и вышли из комнаты, закрыв за собой дверь. Гобелен семьи Блэк все еще висел на стене, хотя прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как в доме жили те, кому он был дорог. Драко наблюдал, как его тетя идет к нему, обводя взглядом место, где вместо ее имени виднелась сожженная ткань.       Гермиона наблюдала за тем, как пальцы Андромеды прослеживают имя Нарциссы, затем Люциуса, потом Драко и Астории.       — Знаешь, было время, когда я думала, что после войны я смогу помириться с Нарциссой, что она протянет мне руку и извинится за все годы отречения, — начала Андромеда, ее голос был тоскливым. — Но она так и не пришла.       — Мне очень жаль, — ответила Гермиона, не зная, что еще уместно сказать, не будучи уверенной в том, куда клонится этот разговор.       — Я не знаю, останавливает ли ее Люциус, или это ее гордость, или ей просто все равно. Но эта семья… они хранят так много секретов, — продолжила она. — Это забавно. На этих старых гобеленах можно найти гораздо больше информации, чем люди думают.        Лицо Гермионы покраснело, но она все равно притворилась, что ничего не понимает.       — Что ты имеешь в виду?       — Хорошо известно, что мой отец искал компанию в другом месте после того, как моя мать родила трех дочерей, — объяснила Андромеда, ее пальцы подскочили к нити, которая связывала ее родителей. — Моя мать была умной женщиной. Она прокляла его, чтобы он не смог оплодотворить другую ведьму после того, как заснет в ее объятиях в один из вечеров, — она подозвала Гермиону поближе. — Ты видишь это? Маленькие пробелы в нити? Как будто она была отрезана?       — Вижу.       Андромеда разрезала кончик пальца, позволяя крови вытечь наружу. Она прижала его к гобелену в одной из щелей.       — Моя мать показала мне, как это делается. Я не уверена, все ли семейные гобелены на это способны или только Блэков, но… — красным пятном появилось имя, прервав ее речь. Виола Эйвери. — Любовница моего отца.       — Вот черт, — выдал Драко, понимая, к чему все идет.       — Я не думала, что гобелен все еще узнает меня, но, похоже, его магию никогда не изменяли, разве что выжгли мое имя и Сириуса. Тетя Вальбурга всегда была немного ленивой и излишне драматичной, — продолжала Андромеда. — А Орион почти всегда пьянствовал.       Гермиона смотрела вниз на свои ноги, скручивая руки вместе.       — Пожалуйста, не думай, что я просто любопытствую. Я видела вас вместе и убедилась в этом сегодня, когда никого не было рядом. Я хотела сказать тебе, что ты должна быть осторожна, — сказала Андромеда, прижимая палец к разрыву в нити, связывающей Драко и Асторию. — Я не знаю, есть ли у Нарциссы гобелен, который был в доме моих родителей, и не могу быть уверена, как она отреагирует. Если Люциус узнает…       Появилось мое имя, ярко-красное, и я вспомнила, как тогда скрутило мои внутренности.       — Он не узнает, — заявила Гермиона, чувствуя тошноту от того, что теперь по крайней мере два человека знают, чем она и Драко занимаются за закрытыми дверями. — Я собираюсь остановиться. Это должен был быть только один раз.       Андромеда залечила кончик пальца и бросила на Гермиону печальный взгляд.       — Тед и я, это все тоже должно было быть только на один раз. Я хотела быть с ним, но не хотела терять свою семью. Я думала, что если бы у меня было только одно воспоминание, я бы смогла пройти через брак, который устроили для меня родители… — она запнулась, потерявшись в воспоминаниях. Андромеда подалась вперед, взяла ее за руку и сжала. — Но, Гермиона, независимо от того, что говорит тебе твой мозг, сердце хочет того, чего хочет. Он бы не принял решение начать что-то с тобой легкомысленно. Даже когда Волдеморта больше нет, для некоторых древних семей магглорожденный все еще остается магглорожденным. Я рада видеть, что он отступил с пути своего отца.       — Он женат, — напомнила Гермиона, слова вырывались из ее рта с трудом. — Это нереально.        Притянув ее в объятия, Андромеда ответила:       — Думаю, что реально. Дай ему еще немного времени, и он поймет это сам.       Драко посмотрел на меня, а затем мы вынырнули из воспоминаний и снова оказались в гостиной.       — Ты когда-нибудь спрашивала, где она нас видела? Как узнала?       Я покачала головой.       — Нет. Но после этого я старалась лучше нас скрывать. Мы все равно большую часть времени находились здесь.       — Ханна тоже знала, — добавил он. — Черт, неудивительно, что Астория узнала. Мы были не слишком скрытными.       Я запуталась пальцами в волосах, желая их выдрать. Он внимательно наблюдал за мной, и я чувствовала его беспокойство.       — Все в порядке, — сказала я ему. — Просто… мне нужно подумать.       Драко отвернулся, его внимание было сосредоточено на записках, которые я положила на стол. Он поднял их и начал читать, листая одну за другой. Ничто из написанного им его не шокировало.       Положив их обратно на стол, он спросил:       — Ты… сегодня вечером мы должны поговорить о чем-нибудь еще?       — Я так не думаю. Не думаю, что у меня действительно хватит сил.       — Грейнджер, я… — он нахмурился и засунул руки в карманы, — извини. Но это не кажется достаточным.       — Тебе не за что извиняться. Я знала, на что шла, Драко, — ответила я. — Да, было больно, что твоя тетя окликнула меня, но она также была понимающей и доброй. И Гарри с Панси… они тоже были правы. Я была счастлива.       — Но меня там не было, — сказал он, встретившись с моими глазами. — Мы были влюблены, и я просто бросил тебя… я не относился к тебе с нужным почтением. Ни к тебе, ни к Астории.       Я тяжело сглотнула, не ожидая, что он так быстро все поймет.       — Это все в прошлом, — тихо ответила я. — Сейчас это просто воспоминания.       Его грудь то вздымалась, то опускалась, и мне пришлось заставить свое дыхание оставаться нормальным.       — Верно. Воспоминания, — повторил Драко. — Мы просто смотрим воспоминания.       — Через неделю ты сможешь многое посмотреть сам, если захочешь, — предложила я. — Наверное, будет легче, когда меня больше не будет с тобой рядом.       Он ничего не ответил.       Чувствуя себя неловко, я собрала записки и повернулась, чтобы убрать их, добавив их в стопку и перевязав красной лентой, которая была обернута вокруг бутылки шампанского, которую мы видели в предыдущем воспоминании.       — Тогда увидимся в понедельник? — спросил он.       Прежде чем я смогла остановить себя, я проговорила:       — А завтра?       Когда он замолчал, я зажмурила глаза.       — Завтра? — спросил он в конце концов.       — Прости, это было самонадеянно с моей стороны. Я уверена, что ты захочешь провести время со Скорпиусом или со своей семьей…       — Грейнджер, все в порядке, — перебил он. — Я могу прийти завтра. Я просто не ожидал, что ты захочешь смотреть воспоминания чаще.       Быстро все обдумав, я попыталась найти правдоподобную причину. Но у меня не получилось, поэтому просто ответила:       — Хорошо, увидимся завтра вечером.       Через мгновение он повторил:       — Да. Завтра.       Драко направился к камину, его шаги были тяжелыми.       Когда я повернулась, чтобы спросить его, не хочет ли он снова поужинать, он уже исчез в зеленом пламени, и я внезапно почувствовала тяжесть его отсутствия.