Глава 50. Драко, 1 июля 2007 года
3 апреля 2023 г., 17:09
Выйдя из камина Грейнджер, я оглядел гостиную и заметил омут памяти на журнальном столике. Хозяйки дома не было в поле моего зрения, но я чувствовал ее присутствие, она определенно была где-то рядом.
Я смахнул сажу со своей мантии и подошел к омуту, в мерцающей поверхности которого виднелось воспоминание. Мне стало интересно, вылила ли она туда одно из моих воспоминаний или это было ее.
Раздумывая над нырком, я вздохнул и позвал Грейнджер. В глубине души я знал, что она может не хотеть, чтобы я видел то, что происходило в воспоминании, а мне не хотелось злить ее этим вечером.
— Грейнджер?
— Я спущусь через секунду, — ответила она с верхней ступеньки лестницы. — Извини, потеряла счет времени. На кухне есть еда, если ты голоден.
Поддавшись любопытству, я прошел на нижний уровень и заглянул в кастрюлю на плите. Она была полна пасты с томатным соусом, и мне стало интересно, научил ли ее Блейз готовить это блюдо? Она говорила, что они готовили вместе, и я почти увидел, как они стоят на этом самом месте, в то время как он обнимает ее за талию, пока она помешивает варево в кастрюле.
По моим венам разлилась зависть.
Вместо того, чтобы продолжать перебирать в уме воображаемые моменты из их жизни, я открыл первый попавшийся шкафчик и понял, что это тот самый, который мне нужен: на каждой полке аккуратно стояли миски и тарелки.
— Отличный нюх, — пробормотал я и потянулся к выдвижному ящику.
Он снова оказался нужным: столовое серебро лежало на подносе.
Кухня Грейнджер отнюдь не была огромной, но мне показалось странным, что я случайно открыл нужный шкафчик и ящик. Как будто мое тело помнило, что находилось в этом помещении.
Я наложил себе порцию еды и вернулся в столовую, сев на то же место, которое занимал два дня назад. Несмотря на то, что омут был перенесен в зону отдыха, сундук по-прежнему стоял на столе с закрытой крышкой. Через несколько секунд я услышал торопливые шаги Грейнджер на лестнице и поднял на нее глаза.
Это была ошибка.
Она явно только что приняла душ: ее кудри были мокрыми, вода впиталась в хорошо поношенную гриффиндорскую футболку, а брюки низко сидели на бедрах.
У меня чуть рот не открылся, несмотря на то, что это был наименее ухоженный облик из всех, что я видел до сих пор.
Но это было из разряда фантастики. Она была простой и домашней — то, чего я всегда хотел. Ей было комфортно в своем теле рядом со мной, и она не чувствовала необходимости надевать маску.
— Все в порядке? — спросила Грейнджер, жестом указывая на мою нетронутую еду.
Я сглотнул, пытаясь перенаправить мысли в нужное русло.
— Я только что сел. Ты уже поела?
Она покачала головой.
— Я готовила, а потом вспомнила время, и мои волосы… Ты же помнишь, какими они были на зельях?
Не в силах остановить себя, я фыркнул от смеха.
— Кто может это забыть?
— Именно, — сказала она, закатывая глаза. — Жар от конфорки сделал свое дело, поэтому я решила быстро принять душ.
Мои манеры взяли верх.
— Я подожду тебя. Возьми немного еды, Грейнджер.
Кивнув, она пошла на кухню.
— Как дела в офисе? — громко спросила она, продолжая вести себя так, будто это совершенно нормальное явление.
И я полагал, что так оно и было для нее, — это было то, что мы, вероятно, делали сотни раз.
— Все тихо, — ответил я, не зная, что еще сказать. Было воскресенье, так что последние два дня меня не было дома, и мне не о чем было говорить. Но Грейнджер пыталась сгладить углы, и я решил дать ей эту возможность. — Поттер дал мне дело о пяти ведьмах, которые исчезли…
— О, Боже, не может быть! — Грейнджер прервала меня, вскочив с тарелкой еды, балансирующей в ее руках. — То, над которым ты работал прямо перед?..
— Да.
— Драко, ты был одержим, — сказала она мне, устраиваясь в своем кресле. — Кроме того, что ты проводил время со мной, ты как бы похоронил себя в этом деле…
— Ну, я уверен, что это было связано с обстоятельствами. Честно говоря, я надеялся отвлечься, как сейчас.
Я ждал, пока она съест хоть немного, но она просто уставилась на меня.
— Это… это слишком для тебя?
Как бы мне ни хотелось сказать, что прекрасно справляюсь, я решил быть честным.
— Иногда так и кажется. Я знаю, ты сказала, что с воспоминаниями трудно жить, но я… если я не займусь чем-то, то просто зациклюсь. Попытаюсь вспомнить все больше и больше, хотя знаю, что это физически невозможно, — объяснил я, изо всех сил стараясь сохранить ровный голос. — И я знаю, что целитель сказал, что нужно по одному воспоминанию в день, но получать кусочки и фрагменты через день просто недостаточно. Мы говорим о полутора годах моей жизни, Грейнджер.
Она посмотрела вниз на свою нетронутую тарелку.
— Я знаю, и, если уж на то пошло, мне очень жаль. Мы можем… — она вздохнула и запустила руку в свои мокрые кудри, — я могу показать тебе больше. Мы можем встречаться каждый день, если ты хочешь. Ты хорошо переносишь процесс, а я вернусь к работе только на следующей неделе, так что у меня есть время.
Я знал, что она старается казаться храброй ради меня, пытаясь заставить меня чувствовать себя лучше, даже если это причинит ей неудобства и боль. И я понимал, что, вероятно, именно так мы и оказались в этой ситуации — она ставила мои чувства выше своих собственных, снова и снова.
— Оставлю это на твое усмотрение, — сказал я, пытаясь дать ей возможность выбора.
Крутя макароны на вилке, она ответила:
— Посмотрим, как пойдет. Мы можем попробовать сделать это в течение нескольких следующих дней, если тебе это подходит. Я не уверена, насколько ты будешь занят Скорпиусом и делом.
— Ты помогала мне с этим расследованием? Раньше? — спросил я, возвращаясь к предыдущей теме разговора.
Грейнджер покачала головой.
— Не помогала. Поскольку отношения между нами были настолько напряженными, ты не просил об этом.
Я молча ел, снова приятно удивившись. Грейнджер умела хорошо готовить, и я рассеянно подумал, сколько раз она готовила мне ужин в прошлом. Тишина заполнила комнату, заставляя меня чувствовать себя так неловко, как никогда раньше.
— Это странно, да?
Посмотрев на нее, я пожал плечами.
— Немного странно, да.
— Я не хочу этого, — призналась она, ее глаза сосредоточились на ужине. — Мне казалось, что, если сделаю так, что мы будем чувствовать себя друзьями, будет проще, но это, конечно, не случилось.
— Ты хочешь этого? Быть друзьями?
На ее лице была написана нерешительность, а затем она поморщилась.
— Не знаю. Но то, что ты снова рядом, заставляет меня скучать по тебе. Я понимаю, что ты ненавидишь меня за то, что я сделала, и, наблюдая за всем этим вместе с тобой, я злюсь, но…
— Прекрати, — перебил я, заставив ее поднять глаза. — Давай просто поговорим и будем честны во всем.
К моему удивлению, она кивнула и уделила все свое внимание.
— Я постоянно твержу себе и всем вокруг, что ненавижу тебя, — начал я, и ее рука дрогнула. Отложив вилку, Грейнджер сцепила пальцы на столе. — Но, по правде говоря, не думаю, что вообще могу ненавидеть тебя. Не после того, как увидел эти воспоминания и твои страдания. Я не могу винить тебя в том, что произошло. Не во всем.
— Но ты должен, — ответила она, глядя прямо на меня затуманенными глазами. — Я должна была быть сильнее и просто уйти.
— Мы видели, что произошло, когда ты попыталась это сделать. Не могу представить, что после этого стало бы легче.
— Это неважно. Я должна была хотя бы попытаться, поговорить с тобой или сделать что-нибудь еще, но не то, что я сделала…
— И я тоже должен был поступить по-другому, — сказал я ей, действительно имея это в виду. — Так что давай закончим есть, а потом мы просто… Посмотрим воспоминания и все выясним. По одному разу за день.
Грейнджер кивнула и снова взяла вилку, отправив в рот небольшую порцию пасты. Я заметил слабый намек на улыбку, растянувшую уголки ее губ, и мне стало приятно, что я могу быть причиной хоть малой толики счастья в ее жизни.
Салазар, она все еще связывает меня в узел.
***
После трапезы и несколько натянутой беседы Грейнджер встала из-за стола, чтобы убрать остатки еды. Она настояла на том, чтобы я остался в столовой, а не последовал за ней, поэтому я предоставил ей свободу действий и обратил свое внимание на сундук. Я не знал, стоит ли его трогать или нет, но желание осмотреть вещи, хранившиеся в нем, одолело меня. В конце концов, он был полон кусочков и деталей моей жизни. Я открыл замок и откинул крышку. Конечно, больше всего выделялась красная коробка, в которой, как я знал, находилось бриллиантовое ожерелье. Потянувшись вниз, я взял ее и открыл. Бриллиант печально сверкнул, еще неношеный и ожидавший своего часа. Я провел пальцами по цепочке. Она была такой тонкой, такой изящной, что с трудом верилось, что она достаточно прочная, чтобы удержать такой большой камень. А камень был великолепен. Теперь, увидев оригинал вблизи, я мог с уверенностью сказать, что тот, который мне показала Астория, был подделкой — недостойной копией. Если бы у меня была возможность, я был уверен, что этот бриллиант залил бы радугой стены любой комнаты. Грейнджер подошла ко мне, стараясь не коснуться. — Красиво, не правда ли? — спросила она, ее голос был грустным. — Жаль, что не смогу носить такую дорогую вещь. Я хмыкнул, закрыл крышку и поставил коробку на стол. Я хотел сказать ей, что она вполне может носить его сейчас, но мысль о бриллианте стоимостью в десятки тысяч галлеонов поверх гриффиндорской футболки, которая, скорее всего, у нее с четвертого курса, заставила меня усмехнуться. Все было идеально. Вместо того чтобы предложить ей надеть ожерелье, я призвал омут памяти, приблизив его к нам. Грейнджер убрала воспоминания, но я все равно успел заметить лицо Блейза, смотрящего на меня. Я хотел спросить, что она смотрела, но по ее скованной позе я понял, что не стоит. Блейз был ее проблемой, которую она должна была решить самостоятельно. Мне нельзя вмешиваться. Прочистив горло, я заставил себя двигаться дальше. — Мои воспоминания или твои? Она прикусила губу. — Полагаю, для этого случая не имеет значения. Это все… Мы все время вместе. — Мы можем попробовать мои? С недоуменным видом она спросила: — Зачем? — Я хочу посмотреть… может быть, ощущения будут другими, — ответил я, как можно более туманно. На самом деле я хотел проверить, смогу ли я вспомнить все — каждый аромат, вкус, ощущение прикосновения, — если воспоминания будут моими собственными. — Хорошо, — ответила Грейнджер, начиная доставать вещи из сундука. Она вытащила пузырек, посмотрела на дату, написанную на нем, а затем пошла дальше по порядку. — Мы можем попробовать, но не думаю, что получится. Я наблюдал, как она вытащила пробки из трех флаконов и опрокинула их все в омут. Если их было так много, и она знала конкретные даты, то это будет большая работа — вероятно, еще одно путешествие, — и я почувствовал в животе трепет. — Что мы увидим? Грейнджер завязала свои еще влажные волосы в хвост. — День святого Валентина 2005 года, — тихо начала она. — Париж. — Я помню. Из записок с рождественскими подарками, — ответил я. Она фыркнула от смеха. — О, ты узнаешь это место. Я гарантирую это. Чувство ужаса охватило меня, когда я понял, куда мы, скорее всего, направляемся. Не успев спросить и уточнить, она коснулась поверхности воспоминаний, и я последовал за ней.***
Приземлившись рядом с Грейнджер, я увидел, как мое прошлое «я» вышагивает перед окнами номера-люкс очень большого отеля, его руки пробегают по его уже и без того взъерошенным волосам. Он излучал нервное предвкушение. Оглядевшись вокруг, мои подозрения подтвердились: отель, который я узнал в Париже, был тем самым, в котором я останавливался с Грейнджер. — Черт, — выругался я, и она кивнула. — Видеть тебя здесь с ней в ту первую годовщину после… Это чуть не убило меня, — призналась она, ее глаза были прикованы к Драко. — Это не единственный раз, когда мы оставались здесь, так что это было трудно… Ее прервал звон камина. Не успела Грейнджер поставить сумку на место, как Драко бросился к ней, притянул ее в свои объятия и крепко поцеловал. — Я волновался, что ты не придешь, — пробормотал он ей в губы, запустив пальцы в ее волосы. — Так чертовски волновался. — Я же сказала, что приду, — ответила она, задыхаясь, румянец на ее щеках усилился. — Я опоздала всего на десять минут. — Эти десять минут показались мне вечностью, — он прижался лбом к ее лбу, зажмурив глаза. — Ты всегда опаздываешь. Грейнджер из воспоминания вздохнула. — Блейз остановил меня на выходе. Ему надо было поговорить. — О чем? — О нас. Ты сказал ему, что мы уезжаем на выходные? Поцеловав ее снова, он попытался уйти от вопроса, но она была настойчива. — Драко, ты не можешь просто говорить людям, что мы… — Ш-ш-ш, — протянул он, гладя руками ее волосы. — Блейз уже знает. Он знает с самого начала. Я больше никому не говорил. — Но он дружит с Панси, которая дружит с Дафной, — напомнила ему Грейнджер. — А Дафна… — Я знаю, кто такая Дафна, Грейнджер, — сказал он, прервав ее. — Оставь это. Блейз не скажет им. Он знает, что я чувствую к тебе. И всегда знал. — Он пытается убедить меня перестать встречаться с тобой. Руки Драко двинулись вниз, минуя ее руки и приземляясь на бедра, притягивая к себе. — Правда? Она кивнула в ответ. — Но ты все еще здесь. — Да, — ответила она, ее губы дрожали. — Я не хочу потерять тебя. — Грейнджер, ты действительно думаешь, что это возможно? — спросил он, целуя ее и не отстраняясь от губ. — Потому что, позволь мне сказать тебе, это не так. Если ты хочешь меня, я останусь рядом. — О, я хочу тебя, — ответила она, высунув язык и облизывая губы. — Я уверена в этом больше, чем в чем-либо другом. И Драко потерял всякий контроль. Он жадно поцеловал ее, вжимаясь в губы и языком проникая в ее рот. Его пальцы прижались к ее промежности, поглаживая по брюкам. Когда она застонала от удовольствия, он проглотил эти звуки. — Черт. Я тоже этого хочу, но нам нужно готовиться к ужину, если мы хотим успеть на забронированный столик, — простонал Драко. — У нас сейчас нет времени. — Похоже, кто-то допустил грубую ошибку при планировании этой поездки, — сказала Грейнджер, отступая на шаг назад. — Ты хочешь показать мне ванную, или мне придется найти ее самой? Улыбаясь, он взял ее за руку и повел по номеру, с восторгом рассказывая о каждой мелочи в роскошном отеле. Она улыбнулась ему в ответ, ее волнение было очевидным, несмотря на то, что он баловал ее уже несколько месяцев. Заглянув в ванную комнату, она обернулась к нему и сказала: — Хорошо. Выходи. Сколько у меня времени? Драко проверил часы. — Чуть больше часа. — Ну, тогда увидимся через час. Сцена изменилась, и я обнаружил, что мое воспоминание снова стоит перед окнами и нервничает. — Ты готова, Грейнджер? — позвал он, посмотрев на часы. — У нас есть около десяти минут, чтобы добраться до ресторана. И тут она вышла из ванной, облаченная в красное платье из воспоминаний о Рождестве, очерчивающее соблазнительные изгибы тела, с ожерельем от «Картье», выставленным напоказ. Грейнджер обула высокие каблуки — черные с красной подошвой, — и они сделали ее ноги длиннее. Сексуальнее. Но Драко не стал комментировать. — Твои волосы, — сказал он, подавшись вперед, чтобы провести пальцами по уложенным локонам. — Выглядит так необычно. — Я завила их правильно, — застенчиво ответила Грейнджер. — Я подумала, раз мы идем в красивое место… — Так и есть, — перебил он, его взгляд остановился на ее красных губах, жаждущих поцелуя. — Мне нравится. Ты выглядишь прекрасно, Гермиона. Слегка усмехнувшись, она нежно поцеловала его в щеку. — Итак, куда Малфой поведет свою пару в День святого Валентина в Париже? — Мы идем в «L'Arpege», — начал он, ведя ее к камину. — Я организовал для нас безопасное соединение. — Ты запомнил, — тихо сказала Гермиона, глядя на него. — Ты запомнил историю о моих родителях. Драко кивнул. — Конечно, запомнил. Я помню все, что ты мне рассказываешь. Если бы мне пришлось сдавать экзамен по Гермионе Грейнджер, я бы получил «Превосходно». Настала моя очередь остановить воспоминание. — Что здесь происходит? Грейнджер посмотрела на меня, и я увидел грусть в ее глазах. — Это было место, куда они всегда хотели попасть. Когда мы приехали в Париж на каникулы перед четвертым курсом, у нас был забронирован столик. Но в тот день возникли проблемы с водой, и они не смогли открыться. Моя мама была расстроена, а папа пообещал ей, что мы вернемся всей семьей, как только я закончу Хогвартс. Мой желудок сжался, и я не знал, как реагировать. — В любом случае, мы, очевидно, так и не вернулись, — продолжила она, ее голос прерывался и был полон печали. — Ты рассказал мне о том, как вы с родителями ездили во Францию на летние каникулы, и я рассказала тебе эту историю и что мне нужно вернуться за ними. — О, — тупо выдавил я. — Ну, я рад, что… — Я тоже, — ответила Грейнджер, прервав меня, чтобы не говорить о своих родителях. — Давай продолжим. Воспоминание возобновилось, и наши прошлые версии вышли на небольшой волшебный вход ресторана, осматривая все вокруг. Нас встретил хозяин и быстро проводил в приватный зал. Здесь было всего четырнадцать столиков, и я подумал, сколько же я заплатил за место здесь в День святого Валентина. Сколько бы это ни стоило, улыбка на ее лице стоила каждого потраченного кната. Я наблюдал, как мы сели вместе, заказывая вино и еду. Грейнджер улыбнулась Драко, и он взял ее за руку. — Итак, сегодня День святого Валентина, и мы в Париже, — начал он, свободной рукой поднося бокал с вином к губам и делая долгий глоток. — Чем бы ты хотела заняться после ужина? Грейнджер на мгновение задумалась. — Ну, будет ли это слишком стереотипно, если я скажу, что хочу пойти куда-нибудь, откуда мы сможем увидеть Эйфелеву башню? Он покачал головой. — Как хочешь, дело твое. Что еще? — Ну, сегодня вечером я бы хотела вернуться в отель и просто провести некоторое время вместе, — сказала она, подняв их соединенные руки к губам и поцеловав его тыльную сторону ладони, слегка поддразнив языком. — У нас не так много свободного времени, и я просто… хочу побыть с тобой, ни о чем не беспокоясь. В глазах Драко отразилось чувство вины — она убивала его. Я не был уверен, было ли это намеренно или она просто была честна, а правда причиняла боль, но Грейнджер просто убивала его своими словами. — Мы здесь на все выходные, Гермиона. Мы можем делать все, что ты захочешь, с этого момента и до утра понедельника, когда нам придется вернуться на работу, — напомнил Драко, поднося их руки к своим губам и целуя ее в ответ. — Мы прогуляемся обратно в отель, чтобы увидеть Эйфелеву башню. Сегодня на улице не слишком холодно. — Звучит как свидание, — поддразнила она, заставив его рассмеяться. — Ты ведь понимаешь, что завтра поведешь меня в Лувр? — Я не сомневался, что мы туда пойдем. Ты не была там с тех пор, как узнала, что ты ведьма? Она покачала головой. — Нет. Когда мы с родителями были здесь, у нас не было времени. Большую часть отпуска мы провели на юге, а в Париж ездили только на день-два. — Ну, там есть волшебная часть… — Я читала об этом, — прервала Грейнджер, ее глаза сверкали. — Почему ты думаешь, что я хочу туда пойти? Драко рассмеялся. — Легко догадаться. — Ты был там раньше? — Конечно, — ответил он, ухмыляясь. — У них перед войной была выставлена часть коллекции Малфоев. Нас пригласили как почетных гостей. — Что входит в коллекцию Малфоев? — спросила она. — В основном, древние магические артефакты. Некоторые книги и прочие безделушки. Украшения, которые передавались веками. Обычное претенциозное дерьмо. Я закатил глаза, вспоминая, как все прошло тем летом. Меня заставляли посещать все мероприятия и делать вид, что мне есть дело до изумрудных заколок моей прабабушки. Грейнджер из воспоминания вздернула бровь. Почти одновременно я и мое прошлое «я» сказали: — Это было ужасно. Это было жутко — чувствовать себя по-разному, а думать одинаково. Глаза нынешней Грейнджер расширились от удивления, но она ничего не сказала. — Но ты всегда был поклонником претенциозного дерьма, — ответила Грейнджер. — Я не забыла, кем ты был. Наклонившись ближе, Драко сказал: — Именно. Кем я был. Теперь мне на все это наплевать. Их разговор прервал официант, принесший первое блюдо, но я успел заметить, как Грейнджер из воспоминания прикусила губу, словно что-то сдерживая. Я повернулся к настоящей. Она вздохнула, поняв, что я хочу узнать то, что она не сказала. — Я не хотела быть той, кто заговорит о разводе. Ты еще не затрагивал эту тему, но я хотела сказать тебе, что, если бы все это не имело для тебя значения, ты мог бы уехать от Астории несколько месяцев назад. — Логично, — пробормотал я. — Надо было, Грейнджер. — Я еще даже не сказала тебе, что люблю тебя, — заявила она, ее руки в защитном жесте обхватили плечи. — Мне казалось, что еще не время, и я боялась испортить нашу поездку. Официант отошел, и я смотрел, как Грейнджер поддерживает разговор, поглощая то, что заказала, и воруя кусочки с тарелки Драко. Чистокровный наследник внутри меня был в ужасе от отсутствия этикета, но большая часть меня наполнилась счастьем от демонстрации знакомства, близости. С Грейнджер все действительно было по-другому, и дело не только в сексе. Ужин пролетел незаметно, несмотря на то, что блюд было несколько. Последним был общий десерт, и я чувствовал, как между Гермионой и Драко нарастает жар. Их глаза были затуманены похотью, и они почти не замечали, что в комнате есть кто-то еще. Разговоры прекратились, хотя они обменивались историями из своей молодости во время предыдущих блюд. Это было идеальное свидание, и оно заставило меня снова жаждать такой связи. Как только счет был оплачен, Драко поднялся из-за стола и протянул руку Гермионе, помогая ей встать. Она сияла, ее глаза и улыбка были лучезарнее, чем бриллиант, приютившийся между ключицами. Он снял пиджак, накинув его на ее маленькие плечи. — Для прогулки, — прошептал Драко, отвечая на ее невысказанный вопрос. — Будет странно выглядеть, если ты будешь гулять по улицам Парижа без пальто, верно? Гермиона кивнула. — Спасибо. Я об этом не подумала. Он продолжал обнимать ее, прижимая к себе и ведя к выходу из ресторана. Они не маскировались — не делали ничего, чтобы скрыть, кто они такие, — и я предполагал, что это потому, что они находились в маггловской части Парижа, но это казалось чрезвычайно безрассудным. Международные путешествия были излишне просты в пределах Европы, особенно для ведьм и волшебников. — Нам было все равно, узнают ли нас? — спросил я. Грейнджер пожала плечами. — Честно говоря, эта мысль приходила мне в голову, но я решила, что ты бы что-нибудь предпринял, если бы захотел. На улицах было многолюдно: романтика города приманивала людей издалека на День святого Валентина. Повсюду красовались цветы, коробки конфет в форме сердец и маленькие красные или синие подарочные пакеты с логотипами «Тиффани» или «Картье». Каблуки громко стучали по тротуару, когда нарядно одетые пары шли рука об руку. Грейнджер из воспоминания осмотрела окрестности, а затем взглянула на Драко. — Это здорово… просто гулять по улице. — Да, — согласился он, прижимая ее к себе чуть крепче, позволяя невысказанным словам повиснуть в воздухе между ними. — Для меня большая честь идти с тобой рука об руку. Я внимательно наблюдал за Грейнджер из воспоминания, заметив, что она прикусила губу. Она что-то сдерживала. Я снова повернулся к настоящей Грейнджер в поисках ответа. Она вздохнула. — Боже, как ты вообще догадываешься? — Как я уже сказал, если бы мне пришлось сдавать экзамен по тебе, я бы получил «Превосходно». Как бы жутко это ни звучало, но я знал твои манеры еще до начала наших отношений. Подражая Гермионе из воспоминания, она прикусила губу, обдумывая, что хочет сказать. — Мне хотелось сказать тебе, что хочу, чтобы так было всегда, — сказала она, рассматривая достопримечательности и впитывая звуки того вечера, удерживая внимание где угодно, только не на мне. — Но я не знала, как это сказать, не прося тебя оставить ее. Я хотела, чтобы ты принял это решение самостоятельно. Замолчав, я задумался о том, когда же, наконец, обратился к адвокату. По какой-то причине я до сих пор не рассказал Грейнджер о документах на развод, которые отдала мне мама, так как у меня до сих пор ничего не встало на свои места. Даже когда мы с Асторией говорили о разводе или когда я впервые увидел бумаги, я ничего не вспомнил. Было что-то, связанное с этим воспоминанием, чего не хватало, — и мне нужно было выяснить, чего именно. Когда они свернули за угол, вдалеке показалась Эйфелева башня, и глаза Гермионы вспыхнули восторгом, а шаг ускорился. Драко усмехнулся и последовал за ней, стараясь не отставать. — Ты ведь уже бывала в Париже, Грейнджер, — сказал он, опуская руку с ее предплечья и переплетая свои пальцы с ее. — Не похоже, что ты видишь это в первый раз. Грейнджер повернулась к нему лицом. — Но на этот раз все немного по-другому. Я здесь, с тобой, и это День святого Валентина, и… Ее слова оборвались, и Драко застыл на месте. Отойдя к краю тротуара, он взял ее за руку и притянул к себе. Он провел пальцами свободной руки по ее кудрям и заглянул в глаза. — Я понимаю. Я видел это сотни раз, но сегодня, с тобой… Все абсолютно другое… Заглушив слова поцелуем, Грейнджер прижалась к его телу, и это был тот самый момент, который я никогда бы не осмелился представить. Они влюбились друг в друга. Это было ясно, как день, и хотя Астория отбрасывала тень на их чувства, она все равно ярко сияла. Это воспоминание предназначалось не для того, чтобы показать всю боль, которую мы причинили друг другу. Оно должно было продемонстрировать мне, что все по-настоящему, что, помимо горести и саморазрушения, в наших отношениях было счастье. А наши прошлые версии просто стояли там, на тротуарах Парижа, растворяясь друг в друге. Я смотрел, как поцелуй разорвался, но лбом Драко по-прежнему прижимался ко лбу Грейнджер. — Я люблю тебя, — прошептала она, признание соскользнуло с ее красных губ. — И люблю уже несколько месяцев. Драко промолчал, но его рука обхватила ее за подбородок, заставляя встретиться взглядом. Когда его большой палец провел по ее скуле, их дыхание синхронизировалось, груди поднимались и опускались одновременно. Через несколько мгновений Грейнджер спросила: — Ты собираешься что-нибудь сказать? Он покачал головой и снова поцеловал ее, скользнув языком в ее рот. Я видел, как вздрогнула Грейнджер, видел, как он притянул ее ближе, приняв дрожь за озноб. — Давай вернемся в отель, — пробормотал он, его руки переместились на ее плечи и стали растирать, пытаясь снова согреть. — Это… Я хочу поговорить об этом как следует, но не здесь. — Пожалуйста, скажи мне, что я сейчас не поведу себя как сраный дрочер, — сказал я, глядя на настоящую Грейнджер. — Речь ведь идет не о том, чтобы залезть в твои трусики или избежать разговора? Она покачала головой. — Нет, совсем нет. Грейнджер ускорила темп воспоминания и переместила нас обратно в отель. Как только они переступили порог своего номера, Драко опустился на колени и начал снимать с Грейнджер каблуки, не торопясь прижиматься губами к обнаженной коже ее колена и внутренней поверхности бедра, как того хотел. Она сняла с него пиджак и перекинула его на спинку дивана, а затем посмотрела на него сверху вниз. Он поднялся на ноги, снял туфли, обхватил ее руками и притянул к себе. — Я так люблю тебя, — сказал он, глядя ей в глаза, как будто не делал этого тысячи раз до этого. — И я знаю, что наши отношения не являются типичными или постоянно наполненными счастьем, но клянусь тебе, что найду способ дать тебе то, что ты хочешь. Ее дыхание сбилось с ритма. — Ты понимаешь, о чем я? — спросил Драко, его пальцы запутались в ее кудрях, удерживая ее на месте. Грейнджер кивнула. — Думаю, да. — Просто дай мне время, — ответил он, наклонился и поцеловал ее глубже, чем на улице. Это не было стереотипным доказательством «я люблю тебя» или обещания, он пожирал ее, требовал, делал своей. И она действительно позволяла, обхватив его руками за талию. Она позволила ему взять инициативу на себя. Губы переместились, провели по подбородку, спустились по шее, остановились на ключице и сильно засосали кожу. Грейнджер вскрикнула, и он улыбнулся ей. — У нас есть балкон, — прошептал он, его губы снова переместились к ее уху. Грейнджер запустила руку в его волосы и притянула назад, встретившись с его глазами. Когда я пристально посмотрел на себя прошлого, то увидел, как далеко зашел. Зрачки были широко раскрыты, брюки натянуты, кожа раскраснелась. Я сходил с ума. Улыбаясь, она ответила: — Как хочешь, Драко. Хотя было ясно, что она тоже хочет полюбоваться видом. Он взял ее за руку и вывел на балкон, прижав спиной к перилам. Небо было ясным, поэтому лунный свет плясал по ее коже, по бриллиантовому колье, заставляя его сверкать. — Все прошло лучше, чем я мог себе представить, когда планировал эту поездку, — сказал Драко, заправляя за ухо выбившийся локон. — Впрочем, с тобой все так. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, вытягивая рубашку из его брюк. Наклонившись, он нежно чмокнул ее в губы. — Реальность всегда лучше, чем мечты, — пробормотал он, прежде чем снова поцеловать ее. — Ты — совершенство, Гермиона. Мне не следовало покидать тот номер в «Дырявом». Гермиона притянула его ближе, пальцами переместившись на пуговицы его жилета. — Нет, ты не должен был, — вздохнула она, глядя на него сквозь ресницы. — Но я прощаю тебя. Ты думал, что это будет только на одну ночь, Драко. Я никогда бы не подумала, что это… — ее рука махнула между ними, — может быть реальным. — Это реально, — ответил Драко, его руки спустились к ее бедрам. — И я столько раз представлял себе это раньше, но я все еще не могу поверить, что ты на самом деле тоже любишь меня. А потом он снова стал целовать ее шею, и холодный ветерок подхватил ее локоны, раздувая. — Да, — заверила она его, ее дыхание участилось. — О, боги, да. Ты такой… Она отклонилась назад, и он еще сильнее прижал ее к перилам балкона, не оставляя лишнего пространства. Я молча взмолился, чтобы он позволил ей закончить. Я хотел знать, что она думала обо мне. Я не мог спросить у настоящей Грейнджер, ведь она бы увидела, как сильно ее слова повлияли на меня, а в данный момент к этому я не был готов. Подойдя ближе, я увидел мурашки на коже Грейнджер — такую реакцию вызвало сочетание холодного февральского воздуха и возбуждения. Ее руки обхватили Драко, прижимая его к себе, а его язык пробежался по ее шее, следуя за ожерельем. Он целовал и посасывал, пока не добрался до бриллианта, а затем остановился и откинулся назад. Ее соски ощутимо затвердели, а щеки раскраснелись. Он поднял ее и отнес в номер, уложив на кровать. — На улице становится прохладнее, а у нас здесь отличный матрас. Не хочу, чтобы кто-то видел тебя такой, какой вижу я. Драко навис над ней, его пальцы снимали запонки, а затем бросили их на тумбочку. Гермиона наблюдала за ним, опираясь на локти. Красное платье облегало ее, поблескивая в лунном свете, проникавшем через балконную дверь. Она скрестила ноги, и Драко ухмыльнулся. — Наслаждаешься шоу? Она кивнула. — Мне нравится наблюдать за тобой. — А я люблю наблюдать за тобой, — вторил он. — Почему бы тебе не показать мне нижнее белье, о котором я фантазировал несколько месяцев, дорогая? Вместо того чтобы встать и раздеться, Гермиона начала поднимать подол платья все выше и выше, дюйм за дюймом обнажая свои бедра. Драко наблюдал, расстегивая рубашку, его дыхание учащалось в такт ее дыханию. Через несколько мгновений она снова раздвинула ноги, частично выставив красное кружево белья. Сексуальное напряжение было ощутимым, и я изо всех сил старался сосредоточиться на чем угодно, только не на том, как все это чертовски горячо. Мы уже столько раз наблюдали, как занимаемся сексом, к этому я уже должен был привыкнуть, но изо всех сил старался не смотреть на настоящую Грейнджер, чтобы не увидеть ее реакцию. Мой член становился твердым, и я взмолился, чтобы она этого не заметила. Боги, на Миконосе она была уверена в себе, разгуливая голой, но здесь она казалась более сексуальной. — Пойдем, — позвал Драко и потянул ее за руку, как только его рубашка и жилет упали на пол. — Я хочу все рассмотреть. Его пальцы ухватились за молнию на ее спине, медленно расстегивая. Тем временем Грейнджер занялась ремнем, быстро расстегивая его. Прежде чем она успела снять с него брюки, он остановил ее. Пальцы схватили бретельки ее платья и начали тянуть их вверх. Смеясь, она подняла руки, извиваясь и пытаясь освободиться. Как только Драко это удалось, он стянул платье через голову, оставив ее стоять в одних красных кружевах, которые сам же и выбрал для нее. Драко сделал шаг назад, его глаза с диким голодом очерчивали каждый дюйм ее тела. — Как я уже сказал, мне не нравится красный цвет, если только он не на тебе, Грейнджер, — он жестом попросил ее повернуться, и она повиновалась. — Но когда ты его надеваешь… Это самая потрясающая вещь на свете. Ухмыляясь, она забралась обратно на кровать, встала на колени у края и поманила его ближе. Как будто Грейнджер использовала заклинание призыва, он встал перед ней меньше чем через секунду, а ее руки тут же начали блуждать по его телу, продолжая снимать с него брюки. Ее лицо оказалось на одном уровне с его обнаженной грудью, и она начала целовать его снизу вверх, большими пальцами зацепившись за края боксеров. Руки Драко нащупали заднюю часть ее лифчика, но Грейнджер вырвалась и покачала головой. — Я не сниму его. Ты купил его для меня и хотел посмотреть, — сказала она. — Я хочу, чтобы эта ночь была посвящена тебе. Я люблю тебя, Драко. Ее слова ошеломили меня. Несмотря на то, что я слышал ее слова раньше, в этот раз они действительно нашли отклик внутри, когда я наблюдал за ее глазами. Несмотря на то, что в воздухе витало вожделение, в том, как она смотрела на Драко, была какая-то мягкость, нежность. Этого не было в предыдущих встречах. Она действительно была влюблена в него. Драко выдохнул и кивнул, разрешая оставить нижнее белье. Однако он быстро снял брюки, и она потянула его за собой на кровать, положив его голову на подушку. Устроившись рядом, Грейнджер поцеловала каждый сантиметр его кожи, до которого могла дотянуться. Ее губы двигались от подбородка к уху, вниз по горлу, останавливаясь только для того, чтобы прикусить кожу у пульсирующей венки. А потом она проследовала к груди, животу, перемещая свое тело так, что вскоре оказалась у его ног. Я почувствовал, как напряглись желваки на моей собственной челюсти, ведь точно знал, куда она направляется. — Грейнджер, — простонал Драко, когда ее губы обхватили кончик его члена. — Я хочу… Она впилась в него, глубоко погружая в свой рот и заставляя стонать. Его руки вцепились в ее волосы, собирая их в импровизированный хвост на затылке. Драко потянул ее назад, чтобы она встретилась с его глазами. Грейнджер не отпустила его, только кокетливо подмигнула, прежде чем снова опуститься ниже. — Черт, — прошипел он. — Я хотел все сделать медленно и сладко и… Драко непроизвольно дернулся бедрами вверх, когда ее язык стал дразнить его. Грейнджер отстранилась, отпустив его, чтобы сделать глубокий вдох. — Медленно и сладко? — спросила она, ее голос был полон желания. — Драко, в этом нет необходимости. Мне нравится, как мы… — Я не буду спорить, — перебил он, глядя на ее красные губы и сверкающие глаза. — Мне слишком чертовски хорошо, чтобы отказаться. Она засмеялась и возобновила свои прежние действия: ее губы скользили вверх и вниз, язык давил на нижнюю часть его члена. Одна из ее рук переместилась между его бедер, обхватывая, перекатывая и нежно сжимая яйца. Я видел, как ее бедра начали покачиваться в темп рту, ее тело отчаянно нуждалось в любом прикосновении, которое оно могло найти. Мое прошлое «я» тоже это заметило. Он остановил ее и потянулся вниз, заставив отстраниться. — Мне нужно оказаться внутри тебя, — сказал Драко. — Если ты хочешь оставить эти трусики целыми, сними их. Грейнджер озадаченно посмотрела на него. — Иначе я их порву, — уточнил он, заставив ее улыбнуться. — Это будет не в первый раз, — заметила она. — И уж точно не в последний. Грейнджер поднялась на ноги и стянула с себя крошечные трусики, красные кружева упали на пол номера рядом с его бельем и брюками. Переместившись в центр кровати, Драко остался лежать на спине, ожидая ее. На мгновение она встала рядом с кроватью и просто рассматривала, вбирая в себя каждый сантиметр его обнаженного тела. Ее язык высунулся между губ, и она спросила: — Ты хочешь, чтобы я была сверху? — Это зависит от тебя, — сказал Драко. — Как хочешь, Гермиона. Ее имя было произнесено с благоговением, так, как оно всегда звучало в его устах. Я посмотрел на нынешнюю Грейнджер, ее руки были обхвачены вокруг талии, она крепко обнимала себя. Но ее глаза… Они были полны слез, и мне стало интересно, что произойдет дальше. Грейнджер заползла на кровать, оперлась на бедра Драко и наклонилась вперед, захватив его губы. Его руки переместились ниже, поглаживая головкой члена меж ее складок. — М-м-м, — промурлыкала она ему в губы, придвигаясь к нему и усиливая контакт. — Я готова, Драко. — Я чувствую это, — ответил он, вводя свой член внутрь. Она погружалась, понемногу, медленно принимая его в себя. Заполнившись до конца, они оба застонали, и Гермиону пронзила ощутимая дрожь. — Ты это почувствовала? — спросил Драко, поглаживая руками ее спину. Когда Грейнджер начала двигаться на нем, она ответила: — Да. Боги, как будто наши тела узнали… — Души, Гермиона, — поправил он. — Наши души узнают друг друга. Это происходит, когда мы целуемся или прикасаемся друг к другу. Я чувствую тебя, когда ты рядом. Она села прямее и уперлась руками в его живот, покачивая бедрами и прижимаясь к нему. Я не мог оторвать от нее глаз. Как я и говорил в Греции, она была богиней, сексуальная привлекательность волнами исходила от нее. Она была раскрепощенной, смелой и полностью уверенной в себе. На краю зрения я увидел, что эмоции настоящей Грейнджер были почти диаметрально противоположны, язык ее тела выдавал скорее трусость, чем сексуальность и уверенность. Я изменил ее, и не в лучшую сторону. Взмахнув рукой, я остановил воспоминание, и она вскинула голову. Грейнджер посмотрела на меня с вопросом и слезами на глазах. — Ты в порядке? Судя по выражению ее лица, это был самый глупый вопрос на свете. Она подавила всхлип. — Можем мы… Можем мы просто пропустить секс? Пожалуйста? — Это не беспокоило тебя раньше, — осторожно начал я. — Что изменилось? Зубами она впилась в губы, и ей каким-то образом удалось крепче обнять себя, но промолчала. Я подался вперед, протягивая к ней руку. — Грейнджер, что происходит? Она сделала шаг назад. — Пожалуйста, не надо, Драко. Я не могу… Ты не должен ко мне прикасаться. Что-то внутри нее сломалось, и я не знал, как и почему.
