Память о тебе

      Встретившись с пораженными темными глазами Гермионы, я поднял руки вверх в знак капитуляции.       — Ладно. Не буду тебя трогать, мы можем обойтись без секса, но что происходит?       Подняв ладони, она вытерла слезы.       — Просто это слишком… видеть нас вместе вот так. Это чувство отличается от того, каким я запомнила его в тот момент.       Я сглотнул, почти ощущая на языке привкус ее страданий.       — Каким?       — Ты не понимаешь, — покачала головой Гермиона. — Последние два года, когда я задумывалась о нас, то концентрировалась на всем, что шло не так, — она выдержала паузу и глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. — Но сейчас я вижу это — те самые слова, обещания и то, как ты смотрел на меня… и я вспоминаю все хорошее. Все, что я показывала тебе до сих пор, всегда было окрашено каким-то негативом, я изо всех сил старалась…       — Только не Миконос, — перебил я. — Там не случилось ничего плохого.       — Там ты сказал о том, что тебе все равно, чем закончатся наши отношения, — заметила она. — А я продолжала твердить, что это все не по-настоящему.       И, конечно, Гермиона была права. Она еще не смирилась с этим. На Рождество счастье омрачилось откровением Андромеды. Здесь, в Париже, оно ошеломило ее. Она сдалась, признала, что это стало большим, чем просто секс.       — И вдобавок ко всему, я могу представить Асторию на своем месте. Ты был там с ней, в той же кровати, что и со мной, чуть больше года спустя, — сказала она, жестом указывая на то место, где в воспоминаниях Гермиона и Драко прижимались друг к другу. Она зажмурила глаза. — Когда я увидела, что ты здесь с ней, я снова упала в обморок. То немногое, что я успела восстановить после Рождества, рассыпалось в прах.       От ее слов у меня перехватило дыхание.       В тот момент я по-настоящему осознал, как сильно ее сломал. Если ей было трудно справиться с этим уже почти два года спустя, то невозможно представить, что она чувствовала тогда.       Я не знал, как утешить Гермиону, не прикасаясь, но, учитывая ее предыдущую реакцию, мог предположить, что это только усугубит ситуацию. Вспоминая тот день, когда она научила меня чарам, улучшающим изображение, и то, как ее рука легла на мою, вызвав у меня волну шока, я понимал, почему.       Если мы коснемся друг друга, неизвестно, что между нами случится.       Она не готова приоткрывать эту завесу, и, по правде говоря, я тоже.       Уверенный, что сейчас смотрю на нее с глупым выражением лица, я изо всех сил пытался найти, что сказать. «Прости», — это выглядело совершенно неадекватно, но с этого стоило начать.       — Мне очень, очень жаль. Очень. Астория сказала мне, что я вспомнил отель из-за того, что был там с ней, — пояснил я, глядя прямо на нее. — Я не знал.       Гермиона кивнула, вытирая глаза.       — Я понимаю, — но через секунду в ее сознании что-то щелкнуло: — Ты вспомнил его?       — Да, но в голове появилось только то, что я пришел сюда один и посмотрел комнату. Думаю, это случилось до того, как я забронировал нам номер.       — Как и другие рождественские подарки, — пробормотала она, казалось, про себя. — Конечно.       Ее взгляд вернулся к кровати и остановился там, где в обнимку лежали Гермиона и Драко. Когда ее язык высунулся, чтобы облизать пересохшие губы, я наблюдал за ее лицом, пытаясь понять, о чем именно она думает.       Но не смог. Гермиона закрылась от меня.       — Так ты не против продолжить?       — Делай то, что нужно, — начал я. — В конце концов, я все равно когда-нибудь увижу остальное.       Она махнула рукой, и вместо того, чтобы пытаться уловить проблески воспоминаний, проносящихся мимо нас, я внимательно следил за выражением ее лица, начиная задаваться вопросом, почему мне это дается легче, чем ей.       Грейнджер, должно быть, почувствовала мой пристальный взгляд.       — Извини, — сказала она, ее голос прервался. — Не думала, что это будет меня так беспокоить. До сих пор я не осознавала, как много забыла.       Скорее, как много забыл я.       — Все в порядке, — ответил я, пытаясь успокоить ее единственным доступным мне способом. — Мы просто пропустим секс. Мы уже видели подобные воспоминания раньше.       Но казалось, что это будет продолжаться вечно. Уголком глаза я видел, как наши воспоминания уже дважды менялись местами. Сначала Грейнджер оседлала его, затем Драко сел, взяв на себя основную часть работы, а после того, как девушка закончила, он перевернул ее на спину.       Внезапно воспоминание замедлило свой ход, и я с удивлением увидел, что они все еще в постели. Я наблюдал, как Грейнджер лежит на животе, обхватив руками подушку, а Драко, лежащий на боку, нежно проводит рукой по ее спине.       — Не засыпай, — сказал он, заставляя ее улыбнуться. — Ты мне еще не надоела.       — Тогда тебе лучше заставить мой мозг поработать.       Он напустил на себя выражение насмешливого ужаса.       — Тебя? Заставить тебя? У такой роскошной женщины, как ты, мозг не должен работать.       Она вытащила руку из-под подушки и дала ему легкую пощечину. Это было игриво и любяще, так, как, помнится, поступали мои родители, когда им казалось, что никто не смотрит.       Я мечтал о таких отношениях всю свою жизнь, и осознание того, что нас связывало подобное, пробудило легкую тоску в груди.       Рука Драко медленно двигалась по ее спине, пока на ней не остался лишь один палец.       — Ты готова? — спросил он, скользя кончиком ногтя и щекоча ее.        Рассмеявшись, Грейнджер ответила:       — Всегда готова.       Драко ухмыльнулся, но не клюнул на наживку. Его палец начал водить по ее коже, что-то рисуя. Ее глаза прикрылись, но я знал, что она не засыпает.       — Турисаз?       — Конечно, — ответил он, проводя пальцем в том же месте. — Защита. Я всегда буду защищать тебя. Всегда, при любой возможности.        Гермиона улыбнулась в подушку.       — Дальше.       Я наблюдал, как палец Драко вырисовывает подобие буквы «М».       — Эхваз, — ответила она, как будто они были на занятии в Хогвартсе. — Преданность, доверие и гармония.       — Ты можешь доверять мне, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в шею. — Ты моя единственная и неповторимая, Грейнджер, что бы ни говорили бумаги в Министерстве.       Внутри все сжалось, и я тут же посмотрел на нынешнюю Грейнджер. Ее глаза были закрыты, и она, казалось, пыталась сосредоточиться на чем угодно, только не на том, что разворачивалось впереди. Я подумал, не жест ли это защиты, отгоняющий эмоции, которые, несомненно, бурлили в ней.       Очевидно, это была весьма важная сцена в наших отношениях: атмосфера, заявления и обещания, которые я делал, ее реакция.       Переключив свое внимание на разыгравшуюся сцену, я услышал голос Грейнджер из воспоминания.       — Можешь повторить? — спросила она, ее лицо напряглось от сосредоточенности. — У меня есть два варианта.       Драко вновь провел Вуньо на ее спине.       — Похоже на Турисаз, но ты уже рисовал это раньше.       Он рассмеялся.       — Тогда позволь мне объяснить тебе значение, — снова проведя прямую линию вдоль ее позвоночника, он продолжил: — Радость. Комфорт. Удовольствие.       — О, я идиотка, — простонала она. — Вуньо, по-видимому. Очень похоже на Турисаз!       — Мне нужно тебе это объяснять? — поддразнил Драко.       — Радость и удовольствие вполне подходят. Мы могли бы назвать это твоей руной секса.       — Я обещаю подарить тебе столько радости, комфорта и удовольствия, сколько смогу, — сказал он, и его голос внезапно стал серьезным.       Черт, он словно произносил свадебные клятвы, и ее глаза расширились. Он был отчасти откровенен с ней с самого начала романа, но сейчас все изменилось, перейдя на новый уровень.       — Драко, — начала Грейнджер, — что ты делаешь?       — Ш-ш-ш. Просто слушай, — сказал он, прикусывая мочку ее уха. — Сейчас я нарисую следующую руну.       Его палец очертил контур подобия бабочки, и Гермиона снова улыбнулась.       — Дагаз. Рост и перемены. Рывок.       — Я так сильно изменился. Мне бы хотелось считать, что я вырос, — сказал Драко, его голос был тихим, но уверенным. — Много лет назад в моей жизни появилась одна девушка, на которую я не должен был обращать внимания, но просто не мог отвести взгляд. Сама того не осознавая, за шесть лет она многому меня научила.       Гермиона попыталась повернуться к нему, но он удержал ее на месте, положив ладонь между лопаток.       — Видеть, как она, магглорожденная, становится лучшей во всем… это дало мне рывок, который я даже не хотел.       — Драко…       Он снова не дал ей закончить.       — Она заставила меня усомниться во всем, чему меня учили с детства, и я никогда не думал, что мне так повезет, — его палец снова и снова прослеживал Феху, руну удачи, на голой коже спины. — Я не надеялся стать ее другом, не говоря уже о том, чтобы хоть раз оказаться вместе с ней в одной постели.       — Кто эта ведьма? — спросила Грейнджер, притворяясь непонимающей, подыгрывая ему. — Мне бы хотелось встретиться с ней и когда-нибудь поблагодарить ее.       Рука Драко шлепнула ее по заднице.       — Не порти момент. Сегодня вечером ты призналась мне в любви, и я пытаюсь сделать то же самое.       — Ты очень многословен, — прокомментировала она. — Но можешь продолжать.       — Готова к следующей, зубрила?       Гермиона кивнула, и его палец изменил направление, рисуя другую руну. Она снова закрыла глаза, воображая фигуру, которую он вычерчивал.       — Беркана?       — Правильно. Что это значит?       Грейнджер задумалась, прикусила губу.       — Плодородие, которое, я надеюсь, не то, что тебе сейчас нужно. Рост, но об этом мы уже говорили… Что я пропустила?       — Новые начинания, Грейнджер, — напомнил Драко. — Я хочу начать с тобой все сначала. Часть, касающаяся плодородия, может прийти позже.       — Заметано, — ответила она, смеясь. — Ещё что-нибудь?       Он нарисовал крестик на ее спине.       — Гебо — дар. Щедрость. Любовь.       — Высший балл, — похвалил Драко. — Ты великолепна, как и всегда. И я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю. Больше, чем ты когда-либо сможешь себе представить.       Я посмотрел на Грейнджер из настоящего и увидел, что по ее щекам снова катились слезы. Я понял, что давал ей подобные обещания — обещания, которые, насколько ей было известно, даже не пытался выполнить… а потом шесть недель спустя переспал с Асторией. Желание утешить ее, унять боль стало сильнее, чем когда-либо прежде, и я едва сдерживался.       Она снова махнула рукой, перенося нас в момент, который, скорее всего, оказался следующим утром. Наши прошлые версии сидели в постели, каждый читал свою книгу. Я заметил, что у Драко была по Защите, и сразу же задумался: зачем он привез ее с собой? Грейнджер сидела так близко, что их тела соприкасались. Одной рукой она держала свою книгу, а пальцами другой водила по волосам на затылке Драко.       Это было так просто — всего лишь любовное прикосновение, — но я хотел знать, каково это, когда она вот так прижимается к моему телу, когда просыпаешься рядом с ней, а ее буйные волосы разметались по обеим нашим подушкам и вторгаются в мое пространство.       Я хотел запомнить ее тепло, все, что она любит, что предпочитает на завтрак и какое вино пьет за ужином.       Она знала обо мне все эти мелкие детали, но я растерялся.       — Грейнджер? — спросил Драко, привлекая ее внимание.       — Хм-м-м? — промычала она. Он вздохнул, и Гермиона наклонила голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Что случилось?       — Я… я хочу научиться вызывать Патронуса.       — Ты никогда… Как ты вообще закончил школу при Аврорате? — спросила Грейнджер, удивленная его признанием.       — Думаю, Поттер сжалился надо мной, — признался он, отводя глаза. — Это просто… это не для меня.       Ее пальцы снова запутались в его волосах.       — Так вот почему ты везде таскаешь с собой эту книгу?       — Я перечитал теорию около тысячи раз, но это не помогает, — пояснил Драко. — У меня просто не выходит. Большинство Пожирателей Смерти не могут.       — А Снейп мог, — заметила она.       — Поттер говорил мне, но Снейп — аномалия. И ты знаешь это.       Грейнджер покачала головой и отцепилась от Драко, поднявшись на ноги. Она подошла к комоду, надела трусики и прикрыла красный кружевной лифчик. Порывшись в стопках с одеждой, она нашла боксеры и бросила их Драко.       Мне показалось странным, что мы раскладывали нашу одежду по шкафчикам, но решил, что Грейнджер так делала всякий раз, когда путешествовала.       — Что ты делаешь? — спросил он, потянувшись вверх и поймав футболку, которую она бросила сразу после трусов.       — Вставай. Мы будем тренироваться, — ответила она. — Но я не собираюсь пытаться вызвать Патронуса голой.       Драко рассмеялся и встал, натягивая одежду.       — Я не имел в виду сейчас. Разве мы не идем в Лувр?        Пожав плечами, она ответила:       — Это важнее. Патронус может быть очень полезен, особенно в твоей профессии.       — Это может подождать до нашего приезда домой.       Она покачала головой.       — Нет. Я хочу научить тебя сейчас.       Это казалось мне идеальной возможностью подразнить нынешнюю Грейнджер. Я наблюдал за ней, за тем, как она пристально рассматривала наши прошлые версии, направляющеся в гостиную.       — Ты зануда, — сказал я, стараясь, чтобы мой тон был мягким. — Пользуешься возможностью поучить кого-нибудь при каждом удобном случае.       Гермиона улыбнулась.       — Я такая, какая есть. И это было немного эгоистично, честно говоря. Я просто не хотела, чтобы в момент нужды ты не смог применить чары. Не хотела, чтобы с тобой что-то случилось, потому что…       Предложение прервалось, но я мысленно закончил фразу. Она любила меня. Она бы скучала по мне. В тот момент она не могла представить себе жизни без меня.       А потом я все испортил.       — Ладно, просто смотри, — продолжала она, жестом указывая на наши прошлые версии. — Я учила людей, как вызывать Патронуса, когда была на пятом курсе, поэтому думала, что это будет легко.       — Но это не так.       — Определенно не так.       Грейнджер из воспоминания держала палочку перед собой, закрыла глаза и произнесла заклинание. Маленькая выдра выскочила из ее кончика, и излучаемый свет еще больше осветил комнату. Мой Патронус стал точной копией ее, вплоть до любопытных глаз и гладкой шерстки.       — Хорошо, давай сначала потренируемся в движении палочкой, — сказала Гермиона, подойдя к Драко и переплетя свои пальцы с его пальцами.       Они двигали его палочкой вместе по спирали по часовой стрелке, совсем как мы с Грейнджер, когда она учила меня фотоулучшающим чарам. По крайней мере, я мог представить себе это ощущение, то, как ее рука легла поверх моей. Я вспомнил, что мне показалось, будто она делала это уже миллион раз, и вот теперь осознал, что так оно и было.       Я не сумасшедший.       — Очевидно же, я уже делал это, Грейнджер, — сказал Драко, хотя и улыбался от этого контакта. — У тебя есть какие-нибудь секретные советы или трюки?       Она рассмеялась, и выдра поплыла по воздуху быстрее, подгоняемая ее счастьем. Отпустив его руку, она придвинулась к нему лицом, желая понаблюдать за его техникой.       — Не знаю, но мне хотелось бы считать, что я достойный учитель. Давай посмотрим на твою первую попытку, а затем поймем, в каком направлении двигаться дальше.       — Экспекто патронум, — произнес Драко, вращая палочку так же, как и тогда, когда они держали ее вместе. Мизерное количество серебристого света замерцало и быстро погасло. — Видишь? У меня ничего не получается.       — Прежде всего, у тебя негативное отношение к заклинанию. Это точно не поможет, — укорила его Грейнджер. — Ты уже вбил себе в голову, что не сможешь этого сделать, поэтому у тебя ничего не получится.       — Это потому, что я уже много лет пытаюсь и терплю неудачи. Существует множество доказательств, подтверждающих мои слова.       — Боги, я уже и забыла, как ты капризничал по этому поводу, — сказала Грейнджер из настоящего, качая головой. — Я никогда не могла понять, почему тебе казалось, что это произойдет с первой попытки.       Я пожал плечами. Большинство заклинаний давались мне легко. Но разница между школой, Авроратом и этим моментом — годы.       И тут, словно пораженный молнией, я вспомнил кое-что еще и снова остановил воспоминание.       — Записка в блокноте, который я носил с собой… Она была от тебя, не так ли?       Ее лицо побледнело.       — Когда ты ее нашел?       — Когда только начал практиковаться, чтобы вернуться на работу, — я потер ладонями лицо. — Почти год назад.       — Да, — тихо ответила она. — Она была от меня.       Честно говоря, я был чертовски глуп. Я мог бы давно разобраться с этим бардаком, если бы не держал свои сомнения и вопросы внутри.       — На нем был логотип отеля, — продолжил я. — Мне казалось, это доказывает, что мы с Асторией были здесь вместе, как тогда она мне сказала.       — Ты не поверил ей?       Встретив взгляд Грейнджер, я покачал головой.       — У меня были сомнения. Мама говорила, что мы с Асторией приехали в Париж летом, а не на нашу годовщину.       Еще больше слез хлынуло из ее глаз, и она быстро смахнула их.       — Я действительно проделала не самую лучшую работу. У меня не получилось заставить тебя полюбить ее.       Хотя ее слова разозлили меня, я проглотил их, зная, что уже выместил достаточно гнева.       — Иногда я чувствовал это, иногда нет. Но это никогда не имело для меня особого смысла.       — Мы можем поговорить об этом позже, — сказала Грейнджер. — Давай просто… закончим.       Я махнул рукой, принимая во внимание ее просьбу.       — Драко, ты хотел моей помощи. Я даю ее. Чтобы наложить это заклинание, тебе нужно иметь позитивный настрой. Он очень тесно связан с эмоциями. Поэтому во время наложения тебе нужно сосредоточиться на счастливом воспоминании, — терпеливо объясняла Грейнджер.       На каком воспоминании я должен был сосредоточиться в этот момент? Это должно было быть что-то из романа — что-то сильное.       — Я концентрируюсь на счастливых воспоминаниях, — заявил он, прищурившись, глядя на нее. — Они самые счастливые из всех, что у меня есть, честно говоря.       — Воспоминаниях? — спросила она. — То есть больше одного?       Драко кивнул.       — Да, больше одного. Я считаю, что так счастливее…       — Нет, это должно быть одно воспоминание. Что-то очень конкретное. Вот как это работает, — мягко поправила она. — Самое счастливое, которое ты можешь вспомнить за всю свою жизнь. Полная противоположность тому, что заставил бы тебя чувствовать дементор.       Моя прошлая версия, очевидно, пыталась понять, что использовать, пыталась выбрать только одно.       — О чем ты вспоминаешь? — спросил он.       Щеки Грейнджер раскраснелись, и я посмотрел на ее в настоящем. Она была почти такого же цвета, как и ее прошлая версия. Я продолжал внимательно слушать.       — Честно? Я думала о том чувстве, которое испытала, когда впервые взяла в руки палочку, о том, которое потеряла, когда…       Слова замерли у нее на языке.       — Когда тебя привезли в поместье, — закончил за нее Драко, и она кивнула. — Но ты говорила это раньше. О чем ты думаешь сейчас?       — Это что-то связано с тобой, — призналась она, отводя глаза. — Но я не хочу раскрывать карты. Это глупо.       — Да ладно, Грейнджер. Ты призналась мне в чувствах. Очевидно, что это что-то незначительное по сравнению с этим, — сказал он, явно желая узнать, о чем она вспоминала.       — Я серьезно. Это мелочь. Едва ли стоит упоминания.       Драко сделал шаг к ней, прищурив глаза.       — Ты лишь распаляешь мое любопытство. Я хочу узнать. Что делает тебя счастливой?       — Все не так, — ответила она. — Я просто… Могу ли я оставить это воспоминание при себе? Это кое-что особенное для меня, и я не знаю почему, но не хочу, чтобы об этом узнал кто-то еще.       Он нахмурился.       — Почему?       Как бы мне ни хотелось остановить воспоминания и допытаться у Гермионы из настоящего, я понимал, что она уже достаточно пережила. Я не хотел заставлять ее снова плакать.       — Потому что это то, что ты делаешь часто, не осознавая этого. Это и делает воспоминание особенным, — объяснила она. — Если ты узнаешь, тебе станет казаться, что это несущественно.       Тяжело сглотнув, Драко кивнул.       — Хорошо. Значит, мне нужно сосредоточиться на одном воспоминании.       — Да. Только на одном, — повторила Грейнджер, снова придвинувшись к нему сзади, и ее руки легли ему на спину. — Подумай о самом счастливом моменте в твоей жизни. Ничего приторно-сладкого. Только искреннее счастье.       На несколько секунд он зажмурил глаза, а затем взмахнул палочкой. Когда заклинание слетело с его губ, он наколдовал шлейф светящегося серебристого тумана.       — Сейчас намного лучше, — ее руки гладили его по спине, ее пальцы вдавливались в напряженные мышцы. — Воспоминание, которое ты выбрал, ближе к тому, которое должно помочь с Патронусом.       — Как ты думаешь, сон подойдет? — нерешительно спросил Драко.       Я сразу же понял, о чем думает моя прошлая версия. Этот сон я видел бесчисленное количество раз: мы с Грейнджер на платформе 9 и ¾, отправляющие двух детишек с длинными белокурыми локонами в Хогвартс. Каждый раз я просыпался с томительным счастьем, которое в конце концов сменялось меланхолией.       Скользнув руками по его талии, она поцеловала его в шею.       — Я никогда не пробовала, но если это делает тебя достаточно счастливым, то не вижу причин, почему это не может сработать.       Драко снова наложил чары, но возникло лишь небольшое облачко. Он вздохнул от разочарования, и Гермиона снова поцеловала его.       — Не используй сон. То, что ты использовал раньше, было сильнее, — предложила она, снова накрыв его руку своей. — Сосредоточься на этом. Верни себя в тот момент.       Он закрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновениями.       — Мы могли чувствовать магию друг друга, почти делиться ею, — добавила Грейнджер из настоящего. — Не знаю, чувствовал ли ты это, когда я учила тебя в ОМП…       — Что-то чувствовал, — сказал я, прерывая ее. — Но мне казалось, что это просто потому, что ты прикоснулась ко мне без колебаний. Я пытался понять, почему это казалось таким естественным.       Мои щеки запылали, и ее щеки тоже наполнились румянцем. Она вернулась к нашим воспоминаниям, продолжая наблюдать за ходом импровизированного занятия.       — Хорошо. Вернемся к тому, что я использовал раньше, — Драко сделал глубокий вдох. — Экспекто патронум!       И снова его палочка испустила облако серебристого тумана. На этот раз оно стало больше и продержалось дольше, не рассеиваясь так быстро, как раньше. Резко вдохнув, я изучил туман, пытаясь разглядеть скрытую в нем форму. Я не увидел ни выдры, ни дракона.       — Он нетелесный, что совершенно нормально для первых нескольких раз, — сказала настоящая Грейнджер, ее голос немного дрожал. — В конце я покажу первый раз, когда тебе это удалось.       — Это больше, чем когда-либо раньше, — признался Драко, когда облако Патронуса исчезло, сжимая пальцы Грейнджер своими. — Я смогу его применять.       — Сможешь, — сказала она, крепче обхватывая его талию другой рукой. — И я знаю, что скоро ты это сделаешь. На это потребуется много сил, поэтому я бы не советовала пытаться делать это чаще, чем несколько раз в день. И ешь побольше шоколада для поднятия настроения. Я узнала, что это помогает, даже когда рядом нет дементоров.       — Мы можем продолжать тренироваться в таком же духе? Только без одежды?       Грейнджер рассмеялась и зарылась лицом в футболку Драко.       — Если ты останешься на ночь в моем доме, думаю, это возможно.       Он повернулся к ней лицом, свободной рукой приподнял ее за подбородок и наклонил голову назад.       — Я останусь с тобой, когда ты захочешь.       Прикусив губу, Грейнджер посмотрела ему в глаза. Ее руки вцепились в его майку мертвой хваткой. Было видно, что она набирается смелости, чтобы что-то сказать, и Драко ждал, пока она заговорит.       — Я всегда хочу, чтобы ты остался, — наконец сказала она, нарушая напряженную тишину. — Я скучаю, когда тебя нет рядом.       Вот оно.       Признание.       Она хотела, чтобы Драко всегда оставался с ней, но не просила. Она оставляла выбор за ним и…       — Я посмотрю, что можно сделать. Как я уже сказал прошлой ночью, просто дай мне немного времени, — ответил он, наклоняясь, чтобы медленно поцеловать ее, позволяя страсти нарастать.       А потом нас выбросило из омута памяти.       Как только мы вернулись в дом, Грейнджер переместилась на свой диван и прижала к груди подушку. Я последовал ее примеру, сев в кресло, которое стало мне таким родным. Ее глаза зажмурились, и мое беспокойство усилилось.       Я глубоко вздохнул, мысленно считая до десяти и пытаясь придумать, что ей сказать. Боги, с ней все было хорошо на протяжении большей части воспоминаний.       Что же изменилось сегодня?       — Грейнджер, я не знаю, что сказать.       Она открыла глаза, но не смотрела на меня.       — Ты ничего не можешь сделать. Просто… просто сегодня было больно. Вот и все. Такое иногда случается.       — Ты никогда так не расстраивалась…       Усмехаясь, она продолжила:       — Просто я не давала тебе увидеть. Когда ты ушел после просмотра первого воспоминания, я развалилась на части.       Я не знал почему, но ее признание сильно задело, заставило почувствовать, что между нами что-то изменилось. Начав просматривать воспоминания, мы оба были осторожны. Я пытался скрыть свою заботу о ней, а она скрывала свою боль. Она храбрилась из-за меня, и, хотя все было прекрасно понятно, я не затрагивал эту тему.       Сегодня между нами появилось больше откровенности, и это еще больше изменило наши отношения.       — Ты хочешь, чтобы я ушел? — решился спросить я.       Она пожала плечами.       — Когда дело касается тебя, я не знаю, чего хочу.       — Что ты имеешь в виду?       — Как я уже сказала сегодня вечером, просматривать их… Это заставляет меня скучать по тебе. Но в то же время я не думаю, что могу оставаться твоим другом, Драко. Я пыталась это сделать до того, как ты узнал…       — До того, как я узнал, ты боялась, что я узнаю. Как это могло сработать?       — Очевидно, что никак, — ответила она, одной рукой отбрасывая подушку, чтобы завязать волосы в хвост. — Но, черт возьми, так больно смотреть, как ты даешь обещания, которые никогда не выполняешь. Я злюсь и грущу, но мне также не хватает прошлой связи и всего того хорошего, что с ней связано.       Я вспомнил о документах на развод, которые передала мне мама. Я не знал, поможет ли ей рассказ о том, что я пытался расстаться с Асторией, или навредит. Сегодня вечером, когда она находилась в таком переменчивом настроении, мне не казалось, что это лучшая идея.       Но я не знал, что еще сказать.       — Мне жаль, — решил начать я, хотя слова все еще казались крайне странными. — Веришь или нет, но я понял, каким сраным эгоистом был.       Это заставило ее посмотреть на меня, поэтому я продолжил:       — Послушай, с моей стороны было неправильно не отпустить тебя, когда ты пыталась разорвать отношения. Я не понимал, что это с тобой делает. Или, может быть, понимал, но мне было все равно. Я, черт возьми, не могу вспомнить! — я провел рукой по своей челке, откидывая ее назад. — Но быть с тобой… ты ведь знаешь, что это значило для меня. Ты знаешь, что я любил тебя больше всего на свете.       Ее глаза снова заслезились, но она не отвела взгляд. Я с уверенностью мог сказать, что в данный момент она прикусила свою щеку изнутри, стараясь молчать.       — Поэтому прости меня. Я должен был решиться и рискнуть с тобой задолго до той первой ночи, которую мы провели вместе. Я должен был пригласить тебя на танец на балу в Министерстве, или на ебаной свадьбе Поттера, или пригласить тебя на ужин…       Камин зазвенел, и она быстро вытерла глаза, надевая маску на место. Честно говоря, со стороны выглядело поразительно, как быстро она смогла собраться с мыслями. Мгновение спустя в решетке показалась голова Панси. Ее глаза обшарили комнату и на мгновение остановились на мне.       — Грейнджер, прости, что прерываю захватывающую беседу, — начала она, — но твои крестники никак не заткнутся. Тебя не было уже несколько дней, и они сводят меня с ума, спрашивая, где ты.       Грейнджер встала и ответила:       — Все в порядке. Мы почти закончили. Я скоро приду.       Панси снова посмотрела на меня.       — Ты тоже можешь прийти…       — Нет, — отрезала Грейнджер, прерывая Панси. — Ему нужно домой к Скорпиусу. Уже поздно, пора уложить его спать.       — Она права, — сказал я, посмотрев на часы, чтобы скрыть разочарование, которое почувствовал. — Уверен, что его капризы начинают набирать обороты.       Закатив глаза, Панси исчезла, и я был совершенно уверен, что только что разозлил ее своим отказом. Грейнджер развернулась ко мне, и я поднялся на ноги, собираясь идти к камину.       — Завтра в то же время? Или хочешь пораньше или попозже?       Между нами было несколько футов, и что-то внутри меня отчаянно желало подойти ближе, но я не сделал этого.       — Могу я послать тебе сову? У Астории назначена встреча в больнице Святого Мунго, и мне нужно присмотреть за Скорпиусом.       При упоминании о приеме у врача она побледнела.       — Астория беременна? — спросила Грейнджер, шокировав меня.       Я не сразу ответил, пытаясь вспомнить, когда мы в последний раз занимались сексом. Это было около месяца назад, хотя сейчас казалось, что прошла целая вечность. И тут мои мысли переключились на Флинта, но я не вправе говорить об этом сейчас.       — Нет, я так не думаю. Это… Я был осторожен. Она умоляла о еще одном ребенке, поэтому я каждый раз использовал противозачаточные средства, — ответил я, хотя моему голосу не доставало уверенности. — И мы не спали вместе…       — Прости, — пискнула она, прервав меня. — Я не должна была спрашивать об этом. Просто вырвалось.       — Все в порядке. Просто в последнее время она очень устала. Вчера вечером я нашел ее спящей на диване со Скорпиусом. Это ненормально для нее.       — Ты не должен объясняться, Драко. Ты волнуешься. Я понимаю.       Вздохнув, я продолжил:       — Все в порядке. Я могу рассказать тебе. Ее магия, кажется, ослабевает. Сегодня мы были в поместье, и отец сказал мне, что она не может даже зажечь огонь без своей палочки.       — Это серьезно, — с беспокойством сказала Грейнджер. — Почему она до сих пор не обратилась к целителю?       — Она считала, что это просто стресс и переутомление. Честно говоря, с тех пор как я вернулся на работу, я был менее наблюдателен, когда дело касалось ее. Я видел ее только час или два вечером.       Я снова начал чувствовать себя виноватым за то, как обращался с Асторией. Я так зациклился на Грейнджер, на нашей близости, на попытках понять, почему она каждый раз по-разному ко мне относилась, что совершенно забыл о жене.       Прошлое повторялось в настоящем. Даже если наш роман завершился, мой мир снова начал вращаться вокруг Грейнджер.       — Надеюсь, с ней все в порядке, — сказала она, отрывая меня от моих мыслей.       Я посмотрел ей в глаза и увидел, что она была абсолютно искренна. Я чувствовал это каждой частичкой своего существа.       — Естественно, — ответил я. — Ей просто нужно наладить питание и на недельку отдохнуть от работы мамой. Порой Скорп может докучать.       Упоминание о Скорпиусе вызвало улыбку на ее лице, поразив меня. Она вполне могла держать на него обиду, обвинить его в окончании наших отношений, но этого не произошло.       — Он же твой ребенок. Ты никогда не был тихим и покладистым.       Мягкое поддразнивание шло вразрез с тем, каким совсем недавно было ее настроение, но я был рад этому. Это лучше, чем грусть и гнев. Она все еще стояла в нескольких шагах от меня, и я отчаянно жаждал сократить это расстояние, но не сделал этого, вспомнив, как она просила меня не трогать ее в омуте памяти.       Вместо этого я улыбнулся, заставив ее покраснеть.       — Я пришлю сову, когда узнаю, когда смогу завтра приехать, Грейнджер.       Она заправила за ухо выбившийся локон.       — Я буду дома весь день. На эту неделю у меня нет особых планов.       — Ты отправишься к Поттеру по каминной сети? — спросил я, жестом указывая на камин.       — Да, но ты должен пойти первым, — сказала она, отступая назад, чтобы уступить мне место.       — Увидимся завтра.       Кивнув, она ответила:       — До завтра.