Пошёл ты, Бишоп

Глядя, как Винсент переступает порог квартиры, Скотт постарался изобразить на своем лице самую высшую степень неудовольствия. Винсента это не смутило и он, закрыв за собой дверь, невозмутимо выдал: — Привет. — Ничего не хочешь мне сказать? — Скотт скрестил руки на груди и прислонился плечом к стене. — Ммм, — на мгновение задумался Винс. — Жарко очень, воды не нальёшь? — Даже не близко, — Коутон не пошевелился, глядя на однокурсника. — Новая прическа, а я не заметил? — Из тебя неудачный комедиант. — Даже чаю не предложишь? — Винсент спрятал руки за спиной и склонил голову на бок. Скотт про себя отметил, что даже в жару он не снял черной толстовки с размашистыми белыми буквами посередине. Вероятно, название группы. — Черный, зелёный? — со вздохом уставшего от жизни человека спросил Скотт, поворачиваясь в сторону кухни. — На твой вкус, — Винс снял кеды и сделал шаг за Коутоном. — На мой вкус тебя нет в моей квартире. — Зану-у-уда, — протянул Винсент и, найдя взглядом ванную, скрылся в ней, чтобы помыть руки. Скотт не ответил, наливая воду в электрический чайник. Белая чашка уже стояла на столе, после рядом с ней появилась упаковка чая и сахарница. Винсент заглянул в кухню, когда Скотт выключал тихо шумящий чайник. — Миленько, — он придирчиво осмотрелся по сторонам, засунув руки в карманы толстовки. — О, даже телек есть… — Может снимешь эту кофту? — Скотт насыпал в чашку немного заварки и залил кипятком. Стрельнул глазами в сторону явно не по погоде теплой одежды однокурсника. — Вау, ты уже хочешь, чтобы я разделся? — Пошёл ты. На улице жарко, тебе самому нормально? — Скотт не понимал, почему вообще задал этот вопрос. Ему было глубоко плевать на то, как одет и, главное, как себя чувствует в этом Винсент. — Я скорую вызывать не собираюсь. — Делай с моим трупом, что хочешь, — Винсент сел напротив Скотта и отодвинул сахарницу. — Ещё тридцать минут я буду теплый. — Надо же, какое доверие… — Я чего пришёл… — начал Винс после пары глотков чая с запахом мяты. — Я зашёл на старый сайт нашего универа, и у меня появилась пара идей для его обновления. Пока Скотт благодарил небо за то, что Бишоп вспомнил, зачем он притащился, Винсент открыл на телефоне браузер. Синяя полоска, поблёскивая, добралась до края экрана, и телефон выдал обложку сайта университета. — Смотри, — Винсент развернул телефон в сторону Коутона. Парни склонились над устройством. Следующие несколько минут Винсент сыпал идеями, обводя контуры на экране невесть откуда взявшимся небольшим карандашом. 5В*, подметил Скотт. Карандаши, отличающиеся мягкостью от стандартных, стоили дороже. Зачем он Винсенту? — Ты слушаешь? — А? — Скотт вскинул голову и встретился взглядом с Винсентом. Серые глаза смотрели внимательно, но в то же время осуждающе. — Не ты ли распинался о важности этого проекта? — Я слушаю… — Скотт снова опустил глаза в экран, увиливая от вопроса. Он действительно отвлёкся, и причина была до того несуразная, что Коутон с двойным вниманием дослушивал Винсента. — Идеи неплохие, — сказал он, когда Винс закончил. — Но некоторые немного некорректны. — В плане? — В плане того, что пока не несут в себе смысла. Ты делаешь красивую картинку. Это неплохо. Но нам нужно наполнить всё смыслом так, чтобы каждая деталь поддерживала главную идею. — Ты сможешь это сделать? — Винсент внимательно смотрел в глаза Скотту. В нём снова проступила серьезность, которую Коутон наблюдал в кафе. — Думаю, да. — Замечательно, — Винсент выпрямился и спрятал карандаш в карман толстовки. — По факту, мне только что сказали, что мои идеи не имеют смысла, но я рад, что ты меня слушаешь. — Я вообще в шоке, что ты что-то делаешь для проекта, — Скотт поднялся из-за стола и взял ещё одну чашку с полки. — Ко мне после пары подошёл препод и спросил, нужна ли мне помощь. — Неудивительно, что он сомневается во мне, — усмехнулся Винсент, допивая оставшийся чай. — Но я ведь не такой безнадёжный, правда? — парень с надеждой взглянул на Скотта. — Посмотрим на твоё поведение. — Аай, ты всё испортил. Скотт закрыл за Винсентом дверь и прислушался к тишине квартиры. Казалось, вместе с собой Винс унёс из неё всё живое, способное издавать звук. Коутон сполоснул чашки, вымывая из них остатки листьев, и поставил их обратно на полку. Теперь всё было как прежде. И только голова Скотта была забита мыслями о проекте, новыми идеями и, как ни странно, Винсентом. С чего бы ему проявлять такую инициативу? Понял, что три года гонял балду и решил исправиться? Вряд ли. Его заинтересовал проект? Вообще смешно. Пытается как можно больше сделать сейчас, чтобы потом свалить на Скотта всю работу? Вот это уже более вероятно. Коутон не переставал думать о нем, как о человеке, который в жизни бы ничего не стал делать, если бы была хотя бы малейшая возможность скинуть это на кого-то ещё. Совестно не было. В конце концов, Винсент сам так себя зарекомендовал. Скотт почти включил ноутбук, чтобы начать делать наработки для проекта, когда телефон издал мелодию звонка. — Если у него опять возникла идея, то пусть он засунет её себе… — Скотт замер, глядя на экран. Потом смахнул значок трубки вверх. — Привет, мам. — Привет, дорогой, — донёсся до него слегка искаженный телефонной связью голос. — Как ты там? — В порядке, — Скотт покосился на так и не включенный ноутбук. — Раздали проекты, это будет итоговое задание в этом году. — Ох, постарайся, — в голосе женщины Скотт так и не смог различить ни капли волнения. — Ты же знаешь, — Скотт откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. — Всё будет в лучшем виде. Как всегда. — Это замечательно, дорогой. Повисла небольшая пауза. Скотт слегка нахмурился — мать редко звонила просто так. — Как там у вас дела? — осторожно спросил он. — Как отец? — Поэтому я и звоню тебе, Скотт, — в тон женщины наконец-то проникли другие нотки, и Скотт понял, что попал в точку. — Мы всё-таки решили развестись. Скотта как будто ударили по голове чем-то тупым и тяжёлым. Он молчал, слушая голос матери в трубке, которая убеждала, что всё это, конечно же, никак не отразится на его отношениях ни с кем из них, что к этому решению они подходили долго и основательно… «Всё-таки решили»? Значит не первый раз возникает такая идея, а Скотт слышит впервые. — Я не ребенок, мам, — перебил её Скотт. — Мне не нужно всё это объяснять. — Да, конечно, — женщина слегка замешкалась, но всё же решила добавить. — Помни, что мы оба… — Любите меня, несмотря ни на что, — завершил за неё парень. Он слышал это бессчётное количество раз и уже перестал разбирать, где истина, а где эта фраза была сказана «для галочки». — Что планируешь делать дальше? — Ну, — женщина снова сделала паузу. — Найду себе кого-нибудь другого. По каким-то еле уловимым ноткам в её голосе Скотт понял, что «кто-то другой» уже имеется. — У тебя всё хорошо? — снова спросила мать. Разговор пошел по кругу. — Да. Спасибо, что позвонила, — Скотт понял, что звонок пора заканчивать. — До связи, дорогой. Удачи с проектом. — Спасибо, — сказал Скотт уже гудкам в динамике. Вдохновенное настроение, которое оставил после себя Винсент, лопнуло, как мыльный шарик. На душе стало как-то липко и противно, слова матери хотелось выскрести из головы и запереть где-нибудь так, чтобы потом самому не найти. Подсознанием парень понимал, что у всех своя жизнь, и он уже давным-давно не имеет никакого отношения к личной жизни родителей, которых он видел, в лучшем случае, два раза за год. Но как теперь составлять картину воспоминаний, в которых за двадцать с лишним лет его жизни он всегда видел их рядом друг с другом? Его мать была красива не по годам и заслуживала счастья, но как смотреть на чужого человека около неё? Они всё-таки решили развестись. Где пошла та трещина, которая разрушила стену их отношений? Сколько Скотт помнил себя, всегда мог с уверенностью сказать (да хоть спроси его десять минут назад!), что у него идеальная семья и, поддерживая этот образ, парень всю жизнь старался соответствовать. Лучший в классе. Лучший в школе. Лучшие оценки за экзамены. Лучший среди студентов. Скотт шел вверх, не оборачиваясь назад, чтобы посмотреть, всё ли там хорошо? У него даже мысли не могло возникнуть, что что-то может пойти не так, а в последние три года он и вовсе жил на расстоянии километров. Коутон тратил время на учёбу, а на другое его просто не оставалось. Выходит, он очень плохо знал свою семью. Иначе почему он не может назвать ни одной причины развода родителей? Скотт поднялся со стула, так и не включив ноут, и нашел себя уже на кухне, методично заваривающего мятный чай. «Мне двадцать два года» — подумал он, медленно вращая ложкой в чашке. «Разве может эта новость выбить меня из колеи?» Может, ответило подсознание. Сколько бы ему не было. Тем более, что в двадцать лет мы всё ещё дети, упорно рвущиеся во взрослую жизнь за неимением выбора. Скотт кивнул этим мыслям, глядя в закат за окном. Рыжее солнце слепило глаза, но оно не могло разъесть щемящую боль, заполнившую душу парня. И он не знал, сколько ещё он проведет в таком состоянии.