разноцветный самокат

      — а потом эта стерва выгнала меня из офиса! — томас эмоционально всплескивает руками, стараясь вложить в это действие все свое недовольство. минхо рядом прыскает в кулак и ободряюще похлопывает друга по плечу, — минхо, из офиса! где я блять работаю! в середине рабочего дня!       — она просто расстроилась, что ты ей не дал.       — я послал ее нахер, минхо, кажется, у тебя теперь безработный друг, — азиат взрывается от, все это время державшего в себе, смеха и восхищенно смотрит на брюнета.       — горжусь тобой, сын мой, — он делает максимально серьезное выражение лица, от чего выглядит еще комичнее, а томас понуро наблюдает за этой картиной и глубоко, обреченно вздыхает. минхо, понявший, что его оптимистичный настрой не разделяется, делается уже на самом деле серьезным и выпаливает: — да не уволит она тебя, ты ценный сотрудник, а эта медуза горгона заебала весь отдел.       — слышал бы ты как она голосила там, — он ладонью проводит по лицу, покрывшемуся испариной из-за жаркой погоды летнего денвера, — мне кажется, даже у сэма шерсть дыбом встала.       — он что, до сих пор живой что-ли? — минхо приподнимает в удивлении брови, мысленно возвращаясь к событиям прошедшего месяц назад корпоратива, на который его любезно пригласил томас. они, напившись, решили устроить хомяку «карусель, а то ему в клетке пиздец как уныло живется», подбрасывая его в воздух; уже после первого полета бедняга упал им обратно в руки пластом, не шевелясь. они с ужасом в глазах посмотрели на маленький комок, пожелали ему покоится с миром и засунули обратно, в «унылую клетку».       — представляешь, — томас кивает, — оказывается тогда мы его вытащили, когда он спал, и он просто уснул в полете.       — ну пиздец, — минхо облегченно выдыхает, — и ты говоришь мне это только сейчас? ты хоть знаешь как меня совесть мучила? да я две ночи не спал!       — не пизди.       — ладно, может одну, но все равно же не спал, — томас закатывает глаза, какой же все-таки длинный язык у этого человека — все, что захочешь скажет.       — ничего, тебе не повредит.       — это в каком еще смысле?       — не бери в голову, — он отстраненно взмахивает рукой, — и вообще, я звонил тебе, чтобы напиться. пойдем в магазин.       томас хватает минхо за запястье и уверенно тянет к небольшому магазину с потертой вывеской, но неплохим содержимым, а именно — отменным алкоголем. но азиат останавливается и брюнет удивленно пялится на друга, стараясь сдвинуть с места эту тяжелую тушу.       — ну и что ты стал, как столб? — томас приподнимает бровь.       — я тут бар новый нашел, пойдем туда? — брюнет равнодушно пожимает плечами и кивает.       — мне все равно, где набухиваться, веди.       — там еще бармен такой горячий, как раз твой типаж, — минхо игриво шевелит бровями и лукаво посматривает на опешившего друга.       — что? откуда ты вообще знаешь «мой типаж»? — он кривляет интонацию друга и поднимает брови вверх.       — не знаю вообще-то, но этот такой секси-шмекси, — брови томаса взлетают еще выше и он становится похожим на любимый мем минхо, где бедной собаке нарисовали брови, от чего тот еле сдерживается и складывает губы в тонкую полоску, чтобы договорить, — что, смотря на него, я сам думаю перескочить на голубую полянку. как думаешь, меня там с распростертыми объятиями примут?       он пихает локтем томаса в бок и тот сужает глаза, становясь просто копией той собаки. минхо не сдерживается и начинает хохотать на всю улицу, да так, что с глаз прыскают слезы, а слишком любопытные прохожие оборачиваются и с каким-то больным интересом посматривают на этих двоих.       — завались уже, иисусе, — но сам не может сдержаться и фыркает, дивясь способности друга поднять настроение буквально любого с нуля до потолка.       когда минхо говорил «горячий бармен» томас и представить не мог, что перед ним предстанет буквальное произведение искусства, с пшеничного цвета волосами, высоким ростом, острыми ключицами и заразительной улыбкой, а если еще учесть его больной фетиш на длинные и тонкие пальцы, то можно было сразу заказывать гроб и вписывать это восьмое чудо света в графу как причину смерти. «сдох от красоты», очень даже поэтично.       — возможно, если ты выключишь этот свой ужасно пугающий взгляд маньяка, у тебя получится с ним познакомиться, — минхо строго смотрит на своего друга, пока тот в открытую пялится на высокую фигуру за барной стойкой, которая любезно обслуживает клиентов.       — нет у меня никакого взгляда маньяка, — томас агрессивно шепчет и дарит минхо полный недовольства насупленный взгляд.       — добрый день, чего пожелаете? — вежливая улыбка и доброжелательный взгляд в сторону томаса, и тот уже с головой погружается в глубокие карие глаза этого блондина. минхо ухмыляется, поглядывая на друга, который, чуть приоткрыв рот, неотрывно смотрит на бармена. осталось только томно вздохнуть.       — мне пива пожалуйста, а ему, — он кивает в сторону, будто загипнотизированного, друга, — вас.       томас вздрагивает, когда сквозь затуманенную пелену, мозг обрабатывает сказанные другом слова. бармен смеется, а брюнету хочется приклеить себя к этому стулу из красного дерева, чтобы слушать этот тихий и милый смех вечность, и одновременно с этим — провалиться на этом же самом стуле сквозь землю, чтобы никто не увидел его румяных щек.       — кхм... — он прокашливается, стараясь выкашлять ставший поперек горла ком, — виски пожалуйста.       — говорил же тебе — горячий, хотя по тебе и так видно, что ты уже в лужицу растекся, — азиат смеется, когда видит еще больше покрасневшие щеки друга, — чувак, ты всегда так смущаешься, когда с людьми разговариваешь? на курсы может какие сходи, ну или книжку, на крайняк, почитай.       — такое впервые, о'кей? я не знаю, что со мной, — томас хмурится, старясь хоть как-нибудь отогнать прилившую к лицу кровь, — вообще, это ты виноват. сидели бы сейчас у меня дома, пили виски, а я бы не выглядел как пришибленный какой-то.       — виноват? ты мне еще спасибо скажешь.       томас дивится тому, как же быстро его друг выпивает пол-литра пива, а потом как подло бросает его одного на растерзание этим ореховым глазам и пшеничным волосам.       — ну, я пошел, бывай, — он хлопает томаса по плечу и соскакивает с высокого барного стула.       — что? куда? минхо! — брюнет в шоке уставляется на друга.       — прости, дружище, дела, сам понимаешь.       — нет у тебя никаких дел. у тебя выходной сегодня. ты каждый четверг без дела шатаешься. и мне еще названиваешь, потому что тебе скучно, а сейчас дела? не выебывайся и сядь обратно! — брюнет нервно мнется на стуле, понимая, что он хочет еще чутка поглазеть на красивого бармена, но один просто умрет со стыда.       — надо сэма навестить, — минхо виновато пожимает плечами, но в глазах пляшут бесенята.       — какого еще сэма? — томас хмурится, — стой, ты про унылого хомяка что-ли?       минхо угукает в знак согласия.       — спрошу, как здоровье его, он стресс перенес, бесчувственная ты скотина, — он фальшиво утирает слезы и пятится к выходу.       — он уснул, минхо!       — да еще и душевная травма точно осталась, — он уже почти около входа и весело машет другу рукой, — все, сладкий, не скучай!       томас недовольно сопит и залпом вливает в себя остатки виски, вновь бросая взгляд на бармена и понимая, что тот идет в его сторону.       — подлить? — он указывает взглядом на пустой граненый стакан около руки брюнета и тот кивает, — так... значит хомяк сэм?       парень хмурится, не понимая к чему вопрос, ведь порция виски стрельнула в голову, а он так бесстыдно засмотрелся на манипуляции, что проделывал блондин, наливая в стакан янтарную жидкость.       — чего?       — весь бар слышал про хомяка сэма, поделись, — парень улыбается, смотря на слегка потерянного посетителя.       — о, — он хлопает себя по лбу, но не рассчитывает силу и выходит довольно сильно, вызывая этим очередную порцию смеха у милого бармена.       часы показывают девять вечера, а томас до сих пор восседает на том же стуле из красного дерева и общается с милым барменом, которого, кстати, ньютом зовут. задница здорово затекла, но он не сдвигается с места, зачарованно наблюдая за тем, как двигаются губы ньюта, пока он рассказывает что-то про вчерашнего посетителя, который намеревался танцевать танец живота, так еще и вместе с ним.       — томми, ты меня вообще...-, — брюнет так удивленно-восхищенно реагирует на свое имя в таком сокращении, что ньют сразу же сокрушается в извинениях, — ох, прости, я не хотел, оно как-то само вырвалось...       но томас лишь активно машет головой из стороны в сторону.       — нет, называй меня так все время, пожалуйста.       щеки ньюта краснеют и томас думает, что это самый прекрасный вид, который ему удалось повидать за всю свою жизнь.       — так что там про танец живота? — блондин довольно улыбается и продолжает свой рассказ.       — ньют?       — да, томми? — томас, подобно коту, сладко щурит глаза и почти готов замурлыкать.       — я могу тебя проводить? — блондин удивленно распахивает глаза, а потом на губах появляется хитрая улыбка.       — так, когда твой друг говорил, что ты желаешь меня — он не шутил? — ньют смеется от того, как парень подобно рыбе просто открывает и закрывает рот, покрываясь румянцем даже у кончиков ушей.       — нет, то есть, да, но нет, — блондин приподнимает бровь, а хитрая усмешка все еще не сползает с лица, — да, но не в том плане.       — не в том плане?       — то есть и в том — тоже, но потом, — томас в ужасе распахивает глаза, когда осознает весь масштаб катастрофы, что только что вылился из его рта, а ньют хохочет, умиляясь такой реакции парня.       — моя смена заканчивается через час, подождешь?       — конечно, — он реагирует слишком резко и кивает слишком активно, но... какая разница? он доволен, ньют, кажется, тоже.

***

      томас мчится со всех ног, стараясь как можно скорее попасть в заветный бар на окраине денвера, с красными высокими стульями, застоявшимся запахом пива, приглушенным светом и «секси-шмекси барменом», да, минхо до сих пор его так называет.       — привет красивым и уставшим, — он влетает в бар и сразу же мчится к барной стойке, притягивая через нее ньюта за ворот черной рубашки и крадя у него заветный и желанный поцелуй.       — привет, томми, — он обнимает его за шею и запускает длинные пальцы в черную шевелюру, а потом достает из каких-то недр любимое пирожное томаса с вишней в ликере на самой верхушке. брюнет удобно мостится на-том-самом-стуле и блаженно закатывает глаза, когда алая ягода оказывается на языке, а после вспоминает события с работы и активно начинает жестикулировать руками, стараясь скорее прожевать, — ты представляешь!       на них оборачиваются пару посетителей, но томас этого даже не замечает, а ньюту все равно, он с улыбкой на губах наблюдает как его парень эмоционально начинает свой рассказ.       — эта швабра сегодня выбросила мой отчет! — блондин не может сдержаться и фыркает, — и знаешь почему? угадай! в жизни не угадаешь! ей шрифт не понравился! шрифт!       — и правда швабра.       — но ты подожди, это еще не самое страшное! она начала кричать на сэма, на белого пушистого хомяка, ньют. клянусь богом, я думал, что он на тот свет взлетит от страха.       — но ты ведь его спас? — ньют кладет ладонь на щеку парня и мягко поглаживает ее большим пальцем.       — пф, — он фыркает, — спрашиваешь еще! всем отделом отгоняли ее. я чуть ее второй раз нахер не послал.       блондин удивленно поднимает брови.       — а был первый?       — о да, тогда, когда я впервые пришел сюда с минхо. я думал, что меня уволили, а меня, оказывается, весь отдел, как сэма, спасал.       — святые люди, — томас активно кивает и отламывает еще кусочек сладости.       — кстати о святых. минхо уже месяц меня пилит, чтобы я ему купил самый элитный виски.       — это еще зачем? — ньют хмурится.       — за то, что он самый лучший сваха в мире и бла бла бла, ты ж знаешь его — лишь бы языком потрепать. но! но, — он умно поднимает палец в воздух и ньют прыскает, — думаю, я все-таки и правда должен его купить. без этого идиота — я бы никогда не познакомился с тобой.       — значит, после работы идем к бобу?       — да, прямо к бобу, — да, они познакомились с владельцем того самого магазинчика с потрепанной вывеской, а что? связи нужны везде.       ньют кивает и принимается протирать бокалы.       — ты знал, что у тебя просто пиздец какие красивые руки? — томас не может оторваться от этих ловких движений, а блондин хихикает.       — ты мне говоришь это каждый раз, томми.       — правды много не бывает, — брюнет дожёвывает последний кусочек пирожного, — и вообще, иди сюда.       он хватает ньюта за руку и притягивает к себе, сначала небрежно мазнув губами по губам, а потом углубляя поцелуй, запутываясь пальцами в вихрастом затылке и ловя на себе неодобрительные взгляды некоторых индивидов, что, видимо, пришли заглушить алкоголем свою ущемленность. они сплетают свои языки, и блондин чувствует в своем рту горьковатый вкус ликера, от которого ведет, заставляя все тело покрываться мурашками.       в тот вечер они напрочь позабыли о всех, сужая свой мир до минимума, сужая его до кровати в лунном свете, сужая его настолько, что хватало место только им двоим, покрывая поцелуями нагие тела друг друга, вырывая томные вздохи, запоминая самые сладостные стоны, сильнее сминая в кулаках белые простыни, судорожно хватая ртами воздух, находясь не в состоянии насытиться друг другом; в тот вечер они так и не попали к бобу.