Ярнамский Восход

«Воображение, покинутое разумом, порождает немыслимых чудовищ;». Франциско де Гойя

Часть I. Сон. Глава 1.

1       За дверью оказалась лестница, ведущая на первый этаж. Вытертые сотнями прикосновений потемневшие от времени массивные деревянные перила отбрасывали блики в дрожащем свете керосиновой лампы. Держа лампу перед собой Джонатан начал спуск. Старые деревянные ступени то и дело скрипели. И в обступившей его тишине звук этот казался неестественно громким. Он остановился посреди лестницы. Сердце бешено колотилось. Кровь стучала в висках. Неприятное чувство дежа-вю не покидало его. Холодный липкий пот пропитал рубашку. Облизнув пересохшие губы, Джонатан сделал еще один шаг вниз. Скрипнула старая ступень. И тут дверь за его спиной с грохотом захлопнулась. Он резко обернулся, оступился и кубарем скатился с лестницы, сильно ударившись головой о ножку деревянного стола. На пол полетели стеклянные склянки. Керосиновая лампа отлетела в сторону, чудом не разбившись. Потирая ушибленную голову, он медленно поднялся на ноги. Дрожащий свет керосинки выхватывал из полумрака комнаты шкафы, заполненные всевозможным медицинским оборудованием. Стеклянные дверцы шкафов и медицинская посуда на столах отбрасывала блики. Чувство дежа-вю стало еще сильнее. Джонатан вгляделся в темноту. Туда, где как он наверняка знал, должен был быть выход из здания. Ничего разглядеть не удалось. Густой мрак, словно живой клубился на границе света и скрывал в себе страшные тайны. Облизнув пересохшие губы, он побежал обратно вверх по лестнице. С разбега влетел в запертую дверь. Дернул за ручку. Дверь не поддалась. То и дело, бросая взгляды через плечо, Джонатан принялся колотить кулаком в дверь. Паника взяла за горло своими костлявыми лапами и душила его. — Ты… — раздался из-за двери тихий женский голос. — Ты вышел на охоту? — Мэм, — хрипло проговорил Джонатан. — Прошу вас… Откройте дверь. Я… — он на мгновенье запнулся. — Я заблудился… Не понимаю, что происходит… — он бросил через плечо взволнованный взгляд. Противная мертвая хватка паники не отпускала. А тьма, казалось, подступала. — Прости, но я… — вновь заговорила женщина за дверью. — Но я не могу открыть тебе дверь. — Мэм, — дрожащим голосом проговорил он. — Мое имя Джонатан Харкер, прошу вас, — взмолился он. — Меня зову Йозефка, — представилась женщина за дверью. — Пациентов моей клиники надо защищать от инфекции. Я знаю, ты охотишься ради нас. Ради нашего города, — продолжала она. — Но мне очень жаль. — О какой охоте вы говорите? — он прильнул к двери. А из тьмы позади него раздалось низкое утробное рычание. Или ему так показалось? Холодные пальцы ужаса сковали сердце. Паника сильнее сжала горло, выдавливая воздух из легких. Джонатан уже был не в силах обернуться. — Вот, это все, что я могу для тебя сделать, — дверь приоткрылась и женская рука в белой перчатке, покрытой витиеватой вышивкой, протянула ему какой-то пузырек и сложенный лист бумаги. — А теперь уходи! И удачной тебе охоты, — он ухватился за дверь, пытаясь открыть ее шире, но она захлопнулась, едва не придавив ему пальцы. — Мэм, — Джонатан осторожно постучал в дверь. — Тебе еще что-то нужно? — раздался голос из-за двери. — У меня больше ничего нет. Пожалуйста, — она вздохнула, — попытайся понять меня. Я могу лишь молится о том, чтобы твоя охота была удачной. Зажмурившись, медленно, словно во сне, он обернулся и, вжавшись спиной в дверь, открыл глаза. Ничего. Позади него ничего не оказалось. Керосиновая лампа, лежавшая у одного из столов, все так же неровным светом освещала помещение. Стеклянные дверцы шкафов все так же отбрасывали блики. Никаких чудовищ, сокрытых во тьме не было. Шумно выдохнув, он медленно, на негнущихся ногах, спустился вниз. Поднял с пола лампу и, поставив ее на стол, развернул листок бумаги, который дала ему Йозефка. «Ищите бледную кровь, чтобы преодолеть охоту», аккуратным почерком было написано на пожелтевшем от времени клочке бумаги. Его почерком. Почувствовав, что задыхается, Джонатан принялся жадно хватать ртом воздух. Новая волна паники захлестнула его. Как? Откуда тут записка? Почему он не помнит, как написал ее? Да и в любом случае, он первый раз в этом городе. Приехал по приглашению… — Джозеф и Йозефка, — пробормотал он, поворачиваясь к лестнице. Сжав клочок бумаги в руке и сунув пузырек в карман брюк, он твердым шагом направился к лестнице. Взбежал по скрипучим ступеням и ударил кулаком в дверь. Нет ответа. Джонатан ударил снова. И снова. — Пожалуйста! — вскрикнула за дверью Йозефка. — Прекрати! Джонатан сделал глубокий вдох, успокаиваясь и приводя мысли в порядок. — Мэм, — проговорил он. — Ты успокоился? — осторожно поинтересовалась Йозефка. — Слава богу. Не позволяй охоте изменить тебя. Помни: ты — человек, а не чудовище… — Мэм, — игнорируя ее слова, продолжал Джонатан. — Я прибыл сюда по приглашению от некоего господина Джозефа. Прибыл в клинику Джозефа и Йозефки. Повисла напряженная тишина. Джонатан слышал, что Йозефка все еще стоит за дверью. Он слышал ее шаги. И тут свет керосиновой лампы погас. Клубившийся в нерешительности на границе тусклого света мрак, тут же окутал все помещение, погружая все вокруг в непроглядную тьму. Он медленно обернулся. А в глубине непроглядного сумрака, что окутал комнату, раздалось низкое утробное рычание. Словно все ночные кошмары только и ждали, пока погаснет тусклый дрожащий свет керосиновой лампы. Ждали, чтобы выползти из потайных закоулков его сознания и накинуться на него. Вцепиться в плоть когтями и клыками и разорвать его в клочья. Стараясь не вглядываться во тьму, он побежал. Едва слетев вниз по лестнице, рванул в сторону выхода из клиники. Почему-то он прекрасно знал, где он находится. А сонм кошмаров, с протяжным ревом и рычанием, тянул к нему свои длинные когтистые пальцы. Хватал за ноги, норовя повалить на пол и утащить во мрак. Тянул за рубашку. Рычание, казалось, раздавалось ото всюду. Низкий протяжный утробный рык. И едкий запах крови и горелого мяса. Джонатан буквально ощущал горячее воспаленное дыхание на своем лице.       Он налетел на стол, с грохотом обрушивая на пол стоявшее на нем медицинское оборудование. Со звонким хрустом лопнула под его ботинком какая-то склянка. Джонатан едва не споткнулся обо что-то. Ему даже думать не хотелось о том, что это могло быть, но воображение тут же живо нарисовало картину окровавленного растерзанного тела. Рык за его спиной перешел в протяжный вой. Запах горелого мяса стал сильнее. Но еще сильнее был запах крови. Сладковатый, он пьянил. Во рту появился противный медный привкус. «Еще немного», промелькнуло у него в голове. Джонатан выставил перед собой руки и рванулся из последних сил. Рванулся, вырывая себя из цепких лап тьмы. Казалось, что костлявые пальцы кошмаров, что вырвались из мрака, с треском разрывают рубашку. Терзают плоть, оставляя на коже кровавые раны. Джонатан врезался в дверь и та с громким скрипом, похожим на вздох раненного человека, распахнулась. И он выбежал на улицу. 2       — Здравствуй, добрый охотник, — тихий, успокаивающий женский голос. Джонатан открыл глаза. Оказывается все это время, он бежал зажмурившись. Перед ним стояла высокая девушка. Одежда ее была проста, но в то же время видно было, что к ней относятся с особой заботой. Бледная, практически белая кожа девушки очень ярко выделялась на темно-коричневом фоне ее одежд. Голову ее венчала простая шляпка, украшенная двумя декоративными розами, из-под которой выбивались две прядки пепельных волос. — Я — Кукла, — проговорила она, чуть поклонившись. — Я буду присматривать за тобой в этом сне. И тут он понял, что эта девушка как две капли воды похожа на его сестру. — Анна, — ошарашенно проговорил он. — Я — Кукла, — повторила девушка. — Тебе предстоит охотиться на чудовищ… Я помогу тебе поддержать твой нездоровый дух. Он не нашелся что сказать. Молча огляделся по сторонам.       Дверь из лечебницы привела его вовсе не на улицы города, нет. Он стоял на небольшой полянке под массивным деревом. А перед ним раскинулась неровная холмистая местность. Чуть поодаль на небольшом пригорке располагалось здание. Двери его были распахнуты, а окна закрыты прочными деревянными ставнями. К зданию вела узкая мощеная тропинка. Такие же расходились в разные стороны от дерева, теряясь в холмах. Вдоль дорожки, ведущей к зданию ровным рядком выстроились надгробия. Джонатан медленно обернулся. Позади него у самого дерева так же располагался древний надгробный камень. Поросший мхом, из-за которого невозможно было прочесть имя. Но вот надпись, выбитая чуть ниже, прекрасно читалась. «Не мертво то, что в вечности живет. Со смертью времени и смерть умрет». — Ты уже говорил с Германом? — проговорила Кукла, подходя к нему. — Нет, — Джонатан покачал головой. — Он был охотником давным-давно, — проговорила Кукла. — Теперь он лишь наставляет их, — она повернулась и указала на здание на пригорке. — Очертания его не ясны, практически не видны в мире сновидений. Однако он все еще здесь… — голос ее звучал печально. — В этом сне, — она повернулась к нему. — Ибо такова его цель. Кивнув, он направился к зданию. А кукла присела возле надгробного камня и положила цветы.       Здание на вершине пригорка оказалось куда меньше, чем казалось. Небольшое помещение. Несколько массивных шкафов, полных книг, всяческих склянок и инструментов. Одна из стен так же была увешана странными орудиями. Клинки, косы, пилы и прочее. Возле стены стоял массивный сундук. Напротив него располагался колченогий деревянный стол, заваленный старинными бумагами и какими-то чертежами. В дальнем конце помещения располагалось что-то похожее на алтарь. Возле стола на инвалидном кресле восседал старик. Лицо его скрывалось за широкополой шляпой. — Что это за место? — оглядывая помещение, спросил Джонатан. — Когда-то здесь было убежище охотников, — проговорил старик. Голос его казался странно знакомым. И почему-то одновременно успокаивал и вызывал тревогу. — Мастерская, где охотники применяли кровь, для улучшения своего оружия и плоти. Теперь, — он ухватился за колеса своего кресла и повернув их, развернулся к Джонатану. — у нас не так много инструментов… Но ты можешь использовать все, что пожелаешь. — Я… — протянул Джонатан. — Я не понимаю… — Ты должно быть новый охотник, — старик скрипуче рассмеялся. — Добро пожаловать в сон. Пока что он будет твоим домом. Я Герман, — представился он. — Джонатан Харкер, — кивнул в знак приветствия Джонатан. — И все-таки я не понимаю. Где я? — Не ломай над этим голову, — ответил старик. — Отправляйся и убей парочку чудовищ. Это пойдет тебе на пользу, — ухватившись за колеса, Герман покатил свое кресло в сторону выхода. — Ведь именно этим и занимаются охотники, — остановившись в дверях, старик бросил на него взгляд. — Тебе ли не знать, — тихо проговорил он и перекатил свое кресло через порог. Джонатан подошел к столу, перед которым несколько мгновений назад сидел Герман. В голове творился полный сумбур. Он ничего не понимал. Где он? О какой охоте идет речь? Какие чудовища? — Что вообще здесь происходит? — он облокотился о стол. И тут на глаза ему попалась записка, написанная знакомым аккуратным почерком. Его почерком. «Дабы выбраться из ужасного кошмара охотника, прекрати распространение чудовищ. Иначе ночь будет длиться вечно». Сжав записку в кулаке, Джонатан медленно сел не пол. 3       Солнце клонилось к закату, заливая расплавленным золотом витражи. Цветное стекло бросало на пол и стены затейливые пестрые узоры. Он остановился и глянул в открытое окно. На алый диск, который медленно скрывался за горизонтом, окрашивая небо алыми цветами. Близился вечер, вслед за которым неминуемо настанет ночь. Университет оживал. Все приходило в движение. Даже днем, когда аудитории и лаборатории были заполнены студентами, а в коридорах лекционного корпуса стоял нескончаемый гомон, все было не так. Ничто не сравнится с подготовкой к охоте. Студенты покинули здания университета. Теперь по широким просторным коридорам, гулко топая подкованными сапогами, туда-сюда сновали охотники. Блестели в свете ламп начищенные до блеска медные наручи и амулеты. Некоторые охотники верили в то, что определенные металлы, например медь, могут защитить от воздействия крови чудовищ. В конце концов, когда приходит ночь охоты отличить правду от суеверий не так-то просто. И нет в суевериях ничего плохого, если они помогают сосредоточиться на охоте. Он опустил руку и потуже затянул кожаный ремень на правом бедре. Очередное суеверие.       Бросив еще один взгляд на солнце, чей алый диск уже практически утонул за багровым горизонтом, он поспешил в кабинет проректора. То и дело, кивая знакомым охотникам и ловя на себе взгляды новичков, он пересек коридор лекционного корпуса и вышел к лабораториям. — Ты опять не надел его, — окликнули его, едва он приблизился к кабинету проректора. Он медленно обернулся. Позади него стояла высокая девушка. Одежда ее разительно отличалась от того, во что были одеты другие охотники. Ее черный плащ и жилет украшала серебряная вышивка. За спиной при каждом шаге развивался такая необычная для охотника длинная кожаная накидка с алым подбоем. Пепельные волосы девушки были собраны в хвост и перевязаны простой черной лентой. В правой руке она держала миниатюрную треуголку украшенную веером белоснежных перьев. — Ты опять не надел его, — повторила она, подходя к нему. — Снова вырядился как нищий охотник из Ярнама. — Ты же знаешь, — вздохнул он, развязывая шнуровку на высоком воротнике, что служил маской, — что я не люблю эту одежду. — Зачем скрывать свое происхождение? — склонив голову на бок, поинтересовалась девушка. — Анна-Мария, — он положил руку на ее плечо. — Я не скрываю, — он щелкнул пальцами по посеребренной латной перчатке, что носил на правой руке. — Просто в этой одежде мне удобнее. — Не называй меня так, — она стряхнула его руку. — Как? — наигранно удивился он. — Анна-Мария, — вздохнула девушка. — Ты же знаешь, что я этого не люблю. — Хорошо, Мария, — кивнул он. — И кто еще из нас скрывает свое происхождение. Мария ничего не ответила. Прошла мимо него и, распахнув дверь в кабинет, перешагнула его порог. Пожав плечами, он последовал вслед за ней.       Мастер Виллем по обыкновению своему о чем-то спорил с Лоуренсом. Не желая влезать в их перепалки, он облокотился спиной о массивный книжный шкаф, что стоял прямо возле входа, и, скрестив руки на груди, молча наблюдал за происходящим. — Я уже говорил тебе, мальчик мой, — Виллем посмотрел на Лоуренса. — Бойся древней крови, — в глазах проректора читалась отеческая забота. — Мастер Виллем, — Лоуренс в сердцах ударил кулаком по столу, — вы не хотите слушать меня. Кровь Великих исцеляет практически все известные нам болезни! Нам уже стольких удалось спасти! — в сердцах воскликнул блондин. — Обряды кровослужения проводятся регулярно… — Но какой ценой… — тихо проговорил Мастер Виллем. — Исследования крови продвигаются успешно, — продолжал Лоуренс. — И вскоре… Громко кашлянув, он перебил Лоуренса. Выглянул в коридор и, пинком ноги, захлопнул дверь. — То, что ты собираешься сказать, — вздохнул он, — не для посторонних ушей, Лоуренс. — Брат прав, — кивнула Мария. — Будь осторожнее. Блондин только согласно кивнул. Сделал глубокий вдох и, успокоившись, продолжил. — Исследования продвигаются успешно, — он отошел от стола и подхватил со стула свою шляпу, — еще немного, и мы найдем способ возвысится до Великих. Постичь тайные знания. — Кстати, — отойдя от шкафа, он бросил взгляд на Мастера Виллема, — А где Ром? — Занята в одном из моих проектов, — коротко ответил проректор. — Я принимаю во внимание важность твоих исследований, мой дорогой Лоуренс, — он медленно поднялся из кресла и, обойдя стол, подошел к окну. Солнце уже скрылось за горизонтом. Ночная тьма постепенно захватывала улицы города. На небо медленно выползала бледная луна. — В небольшой деревушке на побережье произошло нечто странное, — проговорил Мастер Виллем, глядя на диск луны. — Возможно вспышка болезни. Возможно… — он повернулся к Лоуренсу, — Великий. 4       Он открыл глаза. Джонатан сидел прямо на полу в мастерской, привалившись к ножке стола. Неужели он умудрился заснуть? Медленно встав, размял затекшие ноги. Бросил взгляд на стол. «Дабы выбраться из ужасного кошмара охотника, прекрати распространение чудовищ. Иначе ночь будет длиться вечно». Записка, написанная его рукой, лежала на том же месте. Джонатан медленно разжал кулак. В его руке оказалось небольшое украшение для волос. Старое, потертое, но со следами бережного обращения. Подобное украшение хорошо бы смотрелось на пепельных волосах. Джонатан пошатнулся, едва устояв на ногах, схватился за стол. Чертежи и бумаги полетели на пол. Он еще раз посмотрел на украшение в своих руках и провалился во тьму. 5       — Вот, — он нагнал сестру в длинном коридоре лекционного корпуса, — это тебе. — Что это? — девушка вопросительно посмотрела на него, потом перевела взгляд на небольшое украшение для волос, которое он ей протягивал. — Подарок, — пожал плечами он. — От Германа. Старик справлялся о тебе. — Не называй его стариком, — фыркнула Анна-Мария. — Он даст фору и тебе и мне. — Как скажешь, — усмехнулся он в ответ. — Ты выбирал, — вздохнула девушка, забирая у него подарок. Он только сделал вид, что ничего не знает и развел руками. Она только покачала головой в ответ. — Ночь близко, — проговорила Мария, бросая взгляд в окно. — Лоуренс хочет лично отправиться в деревушку на побережье. — Думаю, что Герман пойдет с ним, — он скрестил руки на груди. — Ну а ты, разумеется, пойдешь вслед за учителем. — А что же будешь делать ты, позволь полюбопытствовать? — хитро прищурившись, девушка посмотрела на него. — А я обещал Аннализе оберегать свою дорогую сестру, — пожал он плечами в ответ. 6       — Добро пожаловать домой, добрый охотник. Он медленно открыл глаза. И поднялся с земли. Оглянулся. Позади него в тени раскидистых ветвей старого дерева примостилось поросшее мхом надгробие. Джонатан медленно перевел взгляд на Куклу. — Чего ты желаешь? — проговорила она.  — Понять… — пробормотал Джонатан себе под нос. «Не забивай себе этим голову», всплыли в памяти слова старика. «Иди и убей парочку чудовищ. Ведь этим и занимаются охотники». Что-то дернуло его за штанину. Джонатан опустил глаза. Прямо у его ног копошились какие-то странные существа. Словно сотканные из тумана, эти маленькие уродцы суетились возле его ног. Несколько из них на вытянутых худых изломанных ручках держали какое-то странное оружие. Широкая массивная пила на изогнутой деревянной ручке. Тряпицы, похожие на грязные бинты, которыми была обмотана пила, скрывали какие-то надписи на непонятном ему языке. Джонатан наклонился и подхватил оружие. Его вес привычно ощущался в руке. Казалось, он уже когда-то держал его и орудовал им. — Малютки, обитатели снов, — проговорила Кукла. — Они ищут охотников подобных тебе и поклоняются им. Им неведома речь, но все же они прелестны, — она перевела взгляд на существ у его ног, — не правда ли? Джонатан ничего не ответил. Крутанув пилу в руке, он нажал на рычаг скрытого механизма. В ту же секунду с громким лязгом пила разложилась, трансформируясь в топор. Джонатан невольно ухмыльнулся. Со стороны мастерской раздался приглушенный смех старика, больше походивший на кашель.       Отлично, оружие у него теперь есть. Он еще раз взвесил в руке пилу. Но что дальше? Джонатан окинул глазами холмы, здание мастерской и надгробия, выстроившееся вдоль тропинки. Куда идти? Как ему выбраться отсюда? Как вернуться домой? К Анне? Густой, похожий на хлопья ваты туман медленно опускался на холмы. Вскоре мастерская утонула в молочно белом мареве. Джонатан все еще стоял под деревом. Кукла молча смотрела на него, словно ожидая чего-то. Он сунул руку в карман брюк и достал оттуда маленькое украшение для волос. — Вот, — проговорил он, наконец, протягивая его кукле. — Подарок. Она медленно приняла его. Сжала в руках. На мгновенье замерла, словно задумавшись, и прижала к груди. — Я… Я ничего не могу вспомнить… — проговорила Кукла. — Лишь чувствую… Тоску… Никогда прежде я не чувствовала подобного. Что со мной? — она посмотрела на него. — Скажи, добрый охотник, это радость? Джонатан ничего не ответил. Развернулся и опустился на колени перед надгробием. Мох и лишайники, проросшие на старом камне, не давали прочесть имя. Только лишь единственная надпись, высеченная ниже, оставалась хорошо читаемой. Протянув руку, Джонатан собирался было смахнуть с надгробия мох, чтобы прочитать имя, но… Богохульные убийцы… Изверги, одуревшие от крови. Искупление для грешников… Боль пронзила его голову, словно раскаленная игра. Он попытался одернуть руку, но пальцы словно вросли в камень. Бездонно проклятье, бездонны моря, источник великого. Источник всея. Рыдайте в такт, рыдайте с нами. Боль усиливалась. В ушах зазвенело. Джонатан зажмурился. Перед глазами заплясали красные круги. Еще мгновенье и боль стала просто невыносимой. А потом пришла тишина. Боль ушла, и он провалился во тьму. 6       — Твой кошмар закончился, — чей-то приглушенный голос. В мертвой тишине он прогремел подобно раскатам грома. — Теперь ты можешь отдохнуть, — вновь прогремел голос, и что-то лязгнуло над самым его ухом. Открыв глаза, Джонатан рывком вскочил на ноги. Так резко, что у него закружилась голова. Тяжело дыша, он облизнул пересохшие губы и огляделся.       На город медленно опускалась ночь. Улицы Ярнама медленно тонули в вечерней мгле. Алый диск солнца уже давно скрылся за горизонтом, и только багровое небо напоминало о нем. Еще немного и взойдет луна. Он привалился спиной к дереву, под которым сидел. То самое дерево на небольшой площади перед лечебницей Джозефа и Йозефки. Той самой лечебницей, в которой ему не нашлось приюта. Джонатан кисло усмехнулся. Он прибыл в этот город в поисках излечения от своей болезни, и что в итоге? Где-то вдалеке раздался протяжный вой. Он вжался спиной в дерево. Джонатан судорожно озирался по сторонам в поисках укрытия. В лечебницу путь заказан. — Что ж, — прохрипел он, во рту пересохло, распухший язык прилипал к небу, — путь один. Даже не задумываясь о том, откуда она тут взялась, он подхватил лежавшую у его ног пилу, и побежал в сторону тонущих в вечернем полумраке улиц.