Ярнамский Восход

1       Кутаясь в свой потертый плащ, надвинув нелепую широкополую шляпу на глаза, Сэмюэль спешил к клинике. Он петлял по темным безлюдным проулкам, старательно избегая широких «оживленных» улиц. Меньше всего ему хотелось наткнуться на охотников. Еще меньше на чудовищ. А в Ярнаме медленно наступала ночь. Сгущались тени, окутывая непроглядным мраком самые тайные закоулки улиц. Тьма расползалась всюду. Заглядывала в окна домов, просачивалась под двери и сквозь щели. Погружая город в пучины бесконечной охотой. Вскоре из-за горизонта медленно поползла луна. Ее огромный бледный диск серебряными бликами играл в маслянисто-черных окнах домов. Только охотники и безумцы осмеливались блуждать по улицам в ночь охоты.       Петляя меж деревянных ящиков, которыми был завален проулок, Сэмюэль вышел на небольшую площадь перед клиникой. Тусклый лунный свет едва освещал темные улицы города. Но и его было достаточно, чтобы он смог разглядеть лежащее посреди площади тело. Сладковатый запах пролитой крови защекотал нос. Облизнув губы, Сэмюэль подбежал к трупу и присел на корточки рядом с ним. Тело однозначно было свежим. От все еще теплых внутренностей, что словно клубок странных змей валялись на брусчатке, исходил тошнотворный запах гниения. — Посмотрим… — пробормотал Сэмюэль, осторожно переворачивая тело. Глаза убитого существа беспорядочно болтались в глазницах. Похоже, и этот несчастный посещал злополучный Хемвик. Сэмюэль достал из кармана плаща кожаный футляр и извлек из него ланцет. Аккуратно подцепил им глазное яблоко. — Посмотрим… — пробормотал он и ловким движением выудил его из глазницы. Стоило отдать старухам из Хемвика должное. Эвисцерация глазного яблока была проведена довольно аккуратно. Хотя многие несчастные предпочитали и вовсе остаться без глаз. Что ж, безумие приобретает разные формы. Сэмюэль осторожно проткнул ланцетом сонную артерию убитого существа. Из небольшой ранки тут же потекла темная кровь. Облизнув губы, он набран немного крови в грязный пузырек, который так же достал из кармана. — Еще один образец никогда не помешает, — пробормотал он, убирая пузырек с кровью в карман и втирая ланцет грязным носовым платком. Оглядевшись по сторонам, Сэмюэль убрал ланцет в футляр и поспешил к клинике.       Оглядевшись по сторонам, он приоткрыл дверь и юркнул внутрь. Прикрыв за собой дверь, Сэмюэль достал спички и зажег небольшой фонарик. Опустив грязный стеклянный плафон, он прицепил его на пояс. Часто охотники пользовались подобными фонариками. Света он давал немного, гораздо меньше, чем факел или нормальная керосиновая лампа. Однако чем больше света. Тем заметнее его источник…       Вдыхая застоявшиеся запахи формалина и старой высохшей крови, Сэмюэль, петляя меж столов и коек, которые когда-то давно занимали десятки пациентов, направился вглубь клиники. После трагедии в старом городе пациентов заметно поубавилось, но лечебница все еще несла следы страшной борьбы с эпидемией, охватившей Ярнам. Он налетел на железный столик, смахнув с него аппарат для трансфузии крови. С громким звоном разбилась стеклянная колба. Наклонившись, Сэмюэль взглянул на разбитый аппарат Бланделла. После того, как болезнь начала стремительно распространяться, Церковь Исцеления пыталась лечить ее переливанием крови. Такое популярное кровослужение сыграло с ними злую шутку. — Глупцы, — пробормотал он, приближаясь к лестнице на второй этаж. Взбежав по скрипучим ступеням, он постучал в дверь. Да так, что мутное толстое стекло в декоративной вставке жалобно зазвенело. — Ты вернулся? — чуть погодя раздался из-за двери женский голос. — Уходи, у меня ничего для тебя нет. — Постой, Йозефка, — проговорил Сэмюэль. — Это я. — Сэм? — осторожно спросили из-за двери. — Книгопечатник? — Он самый, — кивнул он в ответ. — Нет ли у тебя чистой крови? Последовала секундная заминка. — Нет, — последовал ответ. — Последний пузырек я отдала охотнику… — Мне не нужна твоя очищенная кровь! — раздраженно крикнул Сэмюэль и ударил кулаком в дверь. — Что ты делаешь? — испуганно вскрикнула Йозефка. — Не позволяй безумию овладеть собой… — Это вы все безумцы, — пробормотал он себе под нос. Вздохнул, успокаиваясь и приводя мысли в порядок. — Извини, — уже спокойнее проговорил он. — Мне нужна чистая кровь. Кровь того, кто не проходил через кровослужение. Не лечился кровью… Может быть кровь иностранца… — В Ярнаме нет тех, кто не прошел бы через кровослужение, — дрожащим голосом проговорила из-за двери Йозефка. — Церковь… — она запнулась. — Ты прекрасно знаешь, что во всем городе нет таких людей! — Быть может, сохранились какие-то записи? — не теряя надежду, спросил он. — Может быть, кого-то пропустили… — Нет, — было ему ответом. — Нет никаких записей, — твердо проговорила Йозефка. — И нет людей, не прошедших через обряд кровослужения. Сэмюэль оглянулся. В тусклом свете его маленького фонарика блеснула разбитая колба аппарата Бланделла. Неужели все зря? Неужели все его попытки найти ключ к исцелению были напрасны? — Уходи, — проговорила из-за двери Йозефка. — Ты пугаешь моих пациентов. Пациентов? Несчастная женщина совсем растеряла остатки разума. В клинике уже давным-давно никого не осталось. С тех пор, как бедный Джозеф, с которым Сэмюэль водил знакомство со времен университетской скамьи, пал жертвой эпидемии, в клинике осталась только его жена. — Хорошо, — проговорил он, спускаясь по старым скрипучим ступеням. — Хорошо… По дороге к выходу, он заглянул в несколько массивных шкафов, чтобы пополнить запасы кое-каких химикатов, и покинул клинику. А бледная луна нависала над городом, заливая улочки своим тусклым серебристым светом. 2       Сняв плащ, он бросил его на гору книг, пылившуюся возле печатных станков. Бормоча себе под нос, Сэмюэль подошел к своему рабочему столу. Единственному чистому пятачку в покрытой паутиной и пылью комнате. — Посмотрим… — он достал из карманов жилета пузырьки с кровью, склянку с глазом убитого существа и кожаный футляр с ланцетом. — Посмотрим… — пробормотал он, доставая спички и зажигая фитили в керосиновых лампах, стоявших на столе. Комнату озарило мягким дрожащим светом. На стенах и шкафах тут же выросли длинные тени, печатных станков. И тут же заплясали в дрожащем свете, словно в странном ритуальном танце. Сэмюэль придвинул к себе старый фонограф. Заметив отсутствие цилиндра, выругался и принялся шарить по ящикам стола в его поисках. — Вот ты где, — он выудил цилиндр из кучи истлевших пожелтевших бумаг и вставил его в фонограф. Придвинул к себе грязный медный рупор и передвинул рычажок, приводя в действие механизм записи. Игла медленно опустилась на вощеную поверхность цилиндра. — Итак… — проговорил Сэмюэль в рупор, игла пришла в движение, вырезая на цилиндра тонкие дорожки. — Глаз несчастного, что пал жертвой охоты, — проговорил он, вертя перед глазами склянку с глазом. — Жертва прошла через процедуру эвисцерации. Похоже, обращался за помощью к старухам из Хемвика, — он на мгновенье замолчал, переводя рычажок вверх и останавливая запись. Открыл склянку и вытряхнул глаз на ладонь. — Глазное яблоко прекрасно сохранилось, — продолжил он, возобновляя запись. — Заметна резекция заднего полюса и неполная резекция мышц. Глаза беспорядочно болтаются в глазницах, — он облизнул губы, вертя в руке глаз. — Зачем эти несчастные пытаются ослепить себя? Безумие? — он покачал головой. — Некоторые охотники из мастерской подвержены идеям мастера Виллема. Они намеренно ослепляют себя. Хотя многие предпочитают полное удаление глаз, — остановив запись, Сэмюэль принялся рыться в бумагах, разбросанных по столу. — Вот оно… — пробормотал он, извлекая из кучи пожелтевших страниц нужную. — «Пуповина — Нерв Ока. Каждый новорожденный Великий обладает предтечей пуповины. И каждый Великий теряет свое дитя и стремится найти новое. Нерв Ока ускоряет встречу с Бледной Луной, что приманивает охотников и питает их мечты…» — прочитал он. — Старый безумец верил, что чтобы видеть не нужны глаза… В привычном понимании. Он жаждал соединить «глаза» с мозгом при помощи нерва… — Сэмюэль остановился, не прервав запись. То, что он осознал, ввело его в ступор. Столько лет. Столько лет, он никак не мог взять в толк, чего же хочет старик Виллем. Чего он добивается… — Эти безумцы, — лихорадочно проговорил он в рупор, приводя иглу в движение, — они считали, что глаза им не нужны. Они нашли новый способ видеть. Озарение… — бормотал он. — Озарения достаточно… Знания безумцев, на которых снизошло озарение Великих… Глаза, глаза… — он облизнул пересохшие губы. — Несчастные жители Ярнама, — он склонился над грязным медным рупором, — не желают видеть бледную луну. Лучше ослепить себя, чем познать неведомое… — Сэмюэль замолчал. Игла продолжала подрагивать, фиксируя на цилиндре его тяжелое дыхание. — Виллем… — проговорил он, наконец, — Он все-таки добился своего. О, бедная и несчастная Ром… Он поднял рычажок фонографа вверх, останавливая запись и медленно сел на пол. Тяжело дыша, потер заросшую щетиной щеку. Безумцы. Проклятые безумцы из Бюргенверта… — Это еще не все… — тихо проговорил он, вставая. — Еще не все… Йозефка сказала, что нет никаких записей. Что не осталось в Ярнаме людей с чистой кровью. — Может быть, раздобыть немного очищенной? — Сэмюэль повернулся к столу. — Нет, она не подойдет. Ему нужна чистая кровь. На мгновенье он замер. Его очки зловеще блестели в дрожащем свете керосиновых ламп. — Точно! — он ударил кулаком по столу. — Записи… Записи… В Церковных архивах наверняка сохранилась перепись всех, кто проходил кровослужение. Он снова склонился над фонографом и опустил рычажок вниз. — Архивы, — быстро проговорил он. — Церковные записи. Нужно проверить. Найти… — он потер ладонью подбородок. — Разгадка близка. Исцеление возможно, — подняв рычажок вверх, он отошел от стола. Подхватил свой плащ, распугав крыс, удобно устроившихся в нем на ночь, и слетел вниз по лестнице. Ночь еще молода, а ему столько предстоит сделать… Натянув шляпу, Сэмюэль распахнул дверь своей мастерской и вылетел на улицу, растворяясь во мраке ночных улиц. 3       Она стояла на крыше, облокотившись на невысокий каменный парапет. Старый город тонул в смоге. Чадили до сих пор тлеющие дома. Над полыхающими кострищами поднимался едкий черный дым, несший запахи паленой шерсти и горящей плоти. Старый Ярнам все еще медленно догорал. Словно его сожгли только вчера. Когда разразилась эпидемия, позже названная Проклятьем Зверя, первым пал старый город. Церковь Исцеления оказалась не в силах сдержать распространение заразы. И они просто закрыли ворота, заперев в старом Ярнаме жителей и неудачливых охотников. Заперли и подожгли город. И он продолжает гореть до сих пор. Элис подняла глаза и посмотрела на ночное небо, по которому, украдкой выглядывая из-за клубов серого дыма, поднимавшегося над городом, плыл бледный диск луны. На мгновенье он серебром сверкнул в очках ее маски. — Так, так… — проговорили у нее за спиной. — Ты как здесь оказался? Она медленно обернулась. На крыше стоял охотник. В истрепанном, словно покрытом серым пеплом одеянии. Из-под его старой поношенной треуголки торчали седые волосы. Единственный серый глаз пытливо смотрел на Элис. В правой руке он держал массивный и неудобный Забиватель Кольев, который так любили охотники прозванные еретиками. От камеры компактного парового двигателя исходила струйка дыма. Оружие было приведено в боевую готовность. За спиной охотника, так чтобы его можно было выхватить в любую секунду, висел мушкетон. — Впрочем, неважно, — охотник покачал головой. — Что привело тебя в старый Ярнам? — Дела, — коротко ответила Элис, держа руку на рукояти клинка, спрятанного под накидкой. Повисло молчание, прерываемое только треском костров. Девушка оценивала свои шансы. Успеет ли она нанести удар? Или страшное оружие охотника проделает в ней дыру быстрее? Пальцы крепче сжали рукоять Клинка Милосердия. — Тебе не следует нарушать здесь покой, — проговорил охотник. — Чудовища ни на кого не нападают. Если ты решил поохотиться на них… — Меня не интересуют чудовища, — покачала головой Элис. — Вот и славно, — охотник кивнул. Кисть его правой руки едва заметно двинулась. Камера парового двигателя испустила громкое шипение. Из решетки вырвалась струя пара. Дернулся массивный наконечник железного кола, щелкнул запорный механизм, переводя оружие в безопасное состояние. — Я больше не вижу снов, — проговорил он, подходя к парапету, — когда-то давно и я был охотником, — проговорил он, остановившись рядом с Элис. — Нет ничего ужаснее охоты. Существа, — он посмотрел на нее своим серым глазом, — на которых вы охотитесь, они не чудовища… — Кто знает, — проговорила она в ответ. — Надо полагать, что ты все еще видишь сны, — скрипуче усмехнулся охотник. — Быть может в следующий раз, когда ты будешь видеть сон, — он опустил взгляд на тонущие в зловонном смоге улицы старого Ярнама. — Ты задумаешься… Ведь вы охотитесь не на чудовищ… — Если так, — проговорила Элис, поворачиваясь к раскинувшейся под ними панораме старого города. — Возможно, смерть избавляет их от кошмара. Охотник хрипло рассмеялся. — Тогда, — проговорил он сквозь хохот, — почему бы тебе не шагнуть с крыши прямо сейчас? — он снова посмотрел на нее. — В конце концов, все мы застряли в бесконечном кошмаре. А бледная луна, вырвавшись из оков серого дыма, залила крышу своим мягким бледным светом.