Ярнамский Восход

1       Стекла в окулярах маски зловеще блеснули в бледном свете луны. Маска, чтобы скрыть лицо. Вата, пропитанная ладаном чтобы отбить тошнотворные запахи горящих тел, паленой шерсти и крови. Запахи смерти, что тягучей густой волной заполнили улицы Ярнама. Тяжелый смог, все еще поднимающийся над медленно тлеющим старым городом неумолимо просачивался на улицы города нового. Растекался по ним. Въедался в одежду. Впивался цепкими пальцами в кожу, проникал под нее. Как и безумие, источаемое закрытой духовной деревней. Ароматы смерти затопили некогда славный город Ярнам зловонными потоками, и постепенно на смену панике перед новой неизлечимой болезнью пришли одержимость и безумие. Говорят, что когда-то давно такие маски носили доктора, которые облегчали страдания больных страшными болезнями. Иронично…       Быстры отточенным движением руки она смахнула кровь с клинков и таким же быстрым движением рук соединила их. Оружие со звонким щелчком сложилось воедино и, блеснув напоследок в лунном свете, исчезло в складках украшенного черными перьями плаща. Клинки, что дарят быструю и милосердную смерть охотникам, что упиваются кровью и охотой.       Опусти взгляд, она посмотрела на тело, распростертое у ее ног. Густая темная кровь уже заполнила все щели и трещинки на старой брусчатке. Отливающие багровым дорожки, словно паутина разбежались в разные стороны от тела. Присев, она достала из кармана небольшой стеклянный шприц и набрала в него крови мертвого охотника. Вата с ладаном, чтобы отбить тошнотворные запахи крови и смерти. — Твой кошма закончился, — проговорила Элис, и голос ее приглушила маска. — Теперь ты можешь отдохнуть, — она положила на тело охотника черное перо. Простой глупый и ненужный ритуал. Однако она продолжала повторять его вновь и вновь. Не для тех, чей кошмар она прерывала. Нет. Для себя. Элис встала и одернула полы плаща. Пара черных перьев упала рядом с телом. Но что более тошнотворно запахи смерти или уже въевшийся в кожу аромат ладана? «Может все-таки сходить в часовню и попросить немного другого ладана», промелькнула в ее голове ненавязчивая мысль. И Элис тут же махнула рукой, словно прогоняя ее. Неужели старая Ворона не видела ту ужасную тварь, что восседала на стенах часовни? — Быть того не может, — пробормотала она обращая свой взгляд к городским улицам. Старая Ворона видит больше чем кто бы то ни было. Или ей просто хочется так думать. Бросив еще один быстрый взгляд на убитого охотника, Элис поспешила скрыться в лабиринте улиц.       Ярнам, город с поистине непостижимой архитектурой. Переплетение улиц среди казалось бы хаотического нагромождения зданий. Город, который казалось бы разрастался ввысь. Где новые здания, улицы и площади возводились поверх старых. Город, в котором все старое медленно уходило под землю под весом нового. Скрывалось в темных глубинах, словно его стремились сокрыть от любопытных и пытливых глаз. Но, несмотря на кажущийся хаос, который будто был порожден воспаленным сознанием безумного архитектора, город подчинялся определенной системе. Весь лабиринт его улиц, переулков и узких проулков, заканчивающихся тупиками, был словно хитрое математическое уравнение. Со своим извращенным порядком и последовательностью. А те кто прожил в Ярнаме всю свою жизнь никогда бы не обратили на это внимания. Только чужакам город открывался во всей своей безумной и ужасающей красе.       Элис же подобное никогда не волновало. Город был для нее не более чем древним чудовищем. Как те, что наводнили его улицы в эту бесконечную ночь охоты. Чудовищем, что изо всех сил цепляется за жизнь, но вот-вот испустит свой последний хриплый вздох. Петляя по улицам заваленным старыми ящиками и тяжелыми закованными в цепи гробами, она уверенно шла к знакомому дому.       Свернув в очередной переулок Элис подметила, что на улице стало на несколько красных фонарей меньше. Значит, безумие становится все ближе. Остановившись, она посмотрела вверх. Огромная зловещая, но в то же время такая манящая луна нависла над городом. Казалось еще немного и один из шпилей пропорет ее бледное брюхо. И тогда на город обрушится поток бледной крови, погребая под собой узкие улочки. А быть может луна просто лопнет как мыльный пузырь и эта кошмарная ночь закончится… Но ночь все еще была молодой. И конец охоты был так же далек как и начало нового дня. «Наступит ли он когда-нибудь», Элис вздохнула, поморщилась от запаха ладана и продолжила свой путь.       Старая окованная железом дверь была на месте. Никуда не делся и небольшой красный фонарь, висевший над дверью. Тяжелые покрытые слоем ржавчины решетки все так же были на окнах. Сквозь грязное мутное оконное стекло проглядывались плотно задернутые шторы. По крайней мере, до этого дома безумие еще не добралось. Хотя… Элис постучала в дверь. Спустя пару долгих мгновений ответа не последовало. Она постучала снова. И опять без ответа. Залитая тусклым красноватым светом дверь оставалась такой же безмолвной и безучастной. Она уже собиралась уходить, но тут кое-что привлекло ее внимание. Узкая щель образованная слегка приоткрытой дверью. Рука Элис тут же скрылась в складках пернатого плаща и легла на рукоять клинка. Затянутая плотной кожаной перчаткой рука потянула за дверную ручку и та с тихим скрипом старых петель медленно приоткрылась. Сделав глубокий вдох, вдыхая аромат ладана, Элис перешагнула порог. 2       Хаотическое переплетение улиц, петляющее среди нагромождения домов, шпилей, мотов и соборов. Архитектурное чудовище, именуемое городом. Воздвигнутое на костях и трупах минувших цивилизаций. Построенное на упокоенных глубоко в темных недрах земли мрачных тайнах, что сведут с ума любого смельчака осмелившегося их открыть. Хаос, порожденный сознанием безумца. Но всякий хаос есть состояние порядка. И в Ярнаме был свой чарующий порядок. И Сэмюэль его разгадал. Как любой пытливый ум стремится решить поставленную перед ним задачу, разгадать загадку и привести хаос к порядку.       Кутаясь в полы своего плаща и натянув шляпу так, что измятые широкие поля едва не наползали на глаза, он петлял по городским улицам. Движение одинокого человека по ночным улицам города могло показаться таким же хаотичным, как и сами улицы. Он словно перескакивал из одного переулка в другой, ловко лавируя между тупиковыми улочками. Со стороны могло показаться, что он бредет не выбирая дороги, однако Сэмюэль четко знал куда идти. И несмотря на то, что прямой маршрут по залитым дрожащим светом факелов и костров улицам был гораздо короче, он выбирал самые старые и темные переулки. Словно следуя какому-то наитию избегая групп вооруженных топорами и вилами ярнамитов. Которые в эту ночь выглядели как какая-то извращенная шутка над человеческим естеством, но продолжая следовать какому-то примитивному инстинкту продолжали охоту. Остановившись на небольшой галерее, что соединяла верхние ярусы одной из центральных улиц, Сэмюэль завороженно наблюдал, как группа искаженных, словно рожденных в кошмарных снах фигур прибивают к покосившемуся деревянному кресту нечто, что когда-то было их соседом, а ныне походило на озлобленного зверя. Не было ни криков, ни голосов. Только тяжелое дыхание, удары молота по ржавым гвоздям и рычание чудовища. Спустя несколько мгновений, которые растянулись на целую вечность, крест с распятым зверем встал в один ряд с другими и под ним тут же вспыхнул костер. Оглушительный протяжный вой разнесся по ночным улицам и утонул в безучастном мраке. А толпа стояла в подрагивающем алом свете костра и наблюдала, как горит шерсть и слазит мясо с обугливающихся костей. — Очищение огнем, — пробормотал Сэмюэль, поднимая ворот своего плаща, чтобы отгородить себя от тошнотворного запаха горящей плоти. Еще одно убеждение безумцев. Болезнь невозможно победить одним лишь огнем. Борьба с последствиями, а охота не была ничем иным, не поможет искоренить корень проблемы. Застегнув плащ на все застежки, он нырнул в полумрак переулка. Если тех, кто бродил по ночным улицам Ярнама, гнала жажда охоты, то его влекла собственная жажда. Жажда исцеления. 3       В доме царил полумрак. Небольшой холл на первом этаже едва освещался бледным светом луны, который с трудом пробивался сквозь плотные шторы. Пройдя внутрь и закрыв за собой дверь, Элис сделала несколько шагов вглубь холла и остановилась перед лестницей, верхние ступени которой виднелись в мягком свете свечей или светильника. Значит, на втором этаже кто-то есть? Элис остановилась и прислушалась. Ничего в доме врача не издавало ни звука, кроме ее собственного сердцебиения. Не убирая правой руки с рукояти клинка, левой она распустила завязки своей маски и, привычным движением сняв ее, оставила на небольшом столике перед лестницей. Сделав глубокий вдох, Элис словно попыталась развеять засевший в носу запах ненавистного ладана. Прогнать его прочь. Пусть уж лучше на смену ему придет затхлый запах старого пыльного дома и древних бумаг. Еще раз, окинув взглядом погруженный в полумрак, созданный бледным лунным светом холл, она шагнула на лестницу.       Коридор второго этажа и правда был залит мягким светом исходившем из распахнутой двери. Элис никогда не заходила в дом врача дальше небольшого холла на первом этаже, но знала что его кабинет должен быть где-то на втором этаже. Все еще держа руку на рукояти клинка, она сделал несколько мягких шагов по старому протертому ковру, который все еще хорошо приглушал звук шагов. Еще пара шагов и Элис резко остановилась. В затхлый пыльный воздух словно ворвался новый до боли привычный запах. Запах крови, смерти и безумия. В тут же секунду клинок со зловещим блеском выскочил из складок ее черного пернатого плаща. Даже укоренившийся в ее подсознании запах ладана не мог заглушить витавшего в коридоре старого дома запаха смерти. Сжимая рукоять клинка Элис медленно подошла к комнате и осторожно заглянула в распахнутую дверь. Любого другого человека подобная картина могла бы повергнуть в ужас. Панику. Истерику. А кого-то повергнуть в безумие. Но таких людей не осталось. Не в этом городе, где улицы заполняются смогом, источаемым все еще тлеющим старым городом, что сокрыт глубоко внизу, в недрах города нового. Не в этом городе, где смерть и безумие настолько же обыденны, как и луна нависающая над городскими шпилями и гигантские твари из кошмарных снов восседающие на стенах часовен. Элис перешагнула порог комнаты, залитой светом десятков свечей и керосиновых ламп и остановилась напротив кровати стоявшей в центре комнаты. Кровати, к которой было привязано нечто, что когда-то давно было человеком. От которого теперь не осталось ни следа даже чего-то отдаленно напоминавшего о человеческом. Тварь лежащая на грязных простынях походила на высохшее звероподобное существо. Что-то похожее на рога пропороло наволочку грязной пропитанной потом и кровью подушки, из которой теперь словно внутренности наружу лезли пух и перо. Сквозь серую свалявшуюся шерсть тут и там проглядывалась такая же серая кожа. Единственное, что выдавало былую принадлежность этого существа к роду людскому, так это изорванное платье и висевший на шее медальон. Отведя взгляд от твари, Элис окинула взглядом комнату. Вокруг кровати стояли стойки со стеклянными колбами и пузырьками. Приспособления, которые были ей знакомы. Инструменты для кровослужения и переливания крови. — Что же ты наделал, Сэмюэль, — проговорила Элис. — Безумие забралось под крышу и этого дома. Едва она договорила, лежащая на кровати тварь распахнула глаза.