Всего лишь царапины

      Тепло, что дарила комната казалось невероятно приятным. Реки продрог до костей и в настоящий момент ему больше всего хотелось принять теплый душ. Однако в доме все спали. Будить родню совсем не хотелось, ведь тогда никак не удастся избежать вопросов, отвечать на которые Реки не желал. К тому же, у него совсем не было на это времени. Имелись дела поважнее. Но сначала — переодеться в сухую одежду, что Реки, собственно, и сделал. Стало лучше, но не сильно, его по-прежнему трясло от холода. Скорее бы залезть в постель, но и с этим придется повременить.       Мия стоял посреди комнаты, обхватив себя руками, и бездействовал. Он ничего не говорил, даже не двигался, лишь смотрел куда-то в одну точку, явно находясь глубоко в своих мыслях. Когда он взял ту бутылку из бара родителей, выпил немного и пошел к Реки, план казался отличным. Но что-то пошло не так. Впрочем, ничего нового. В его жизни уже давно все идет исключительно не так.       — Эй, — позвал Реки, пытаясь хоть как-то привлечь к себе внимание. — Тебе надо переодеться, вот, держи футболку, она чистая. Предложение оказалось проигнорированным.       — Да что с тобой? До сих пор не отпустило? — возмутился Реки. — Немедленно возьми чертову футболку и переоденься, заболеешь же.       — Не, мне и так нормально, — нехотя сказал Мия.       — Ага, конечно, в мокрой одежде нормально, прекращай этот цирк.       Терпение Реки не выдержало. Он не собирался больше уговаривать Мию, будто маленького ребенка. Ужасно упрямого ребенка. Реки сократил расстояние между ними и не церемонясь, расстегнул молнию чужой толстовки. Так же резко он планировал стащить кофту, но прежде чем это произошло, Мия закричал:       — Пусти! Не трогай!       Мальчик сделал шаг назад, и если бы Реки вовремя не схватил его за плечи, ударился бы головой об край полки.       — Да тихо ты! — произнес Реки, умудряясь в своей интонации совместить крик и шепот. — Все же спят.       — Извини, — выдавил из себя Мия. — Я лучше пойду.       Реки вздохнул. Обычно, его поступки у многих окружающих вызывали желание покрутить пальцем у виска, но на этот раз ему самому хотелось воспроизвести подобный жест.       — Прекращай. Не знаю, что ты там выпил, но у тебя, походу, от этой штуки мозги пропали! Давай ты сейчас прекратишь валять дурака, переоденешься, мы поговорим и ляжем спать, а завтра ты пойдешь домой, и все будет нормально, окей?       Мия сдался. Наверное, фраза «все будет нормально» подкупала. Он кивнул головой в знак согласия и принял футболку из рук Реки. По правде говоря, ему было ужасно холодно и хотелось избавиться от мокрой одежды, но он тянул до последнего.       — Только отвернись.       — Ладно, — не стал спорить Реки, — хотя тут все равно темно.       Мия думал напомнить о том, что каждый раз, когда бьет молния, комната наполняется светом, но промолчал. Быстро стянул с себя одежду и надел безразмерную футболку Реки, достававшую ему до середины бедра. Будь в доме сейчас электричество, Мия ни за что не согласился бы показаться кому-то на глаза в таком виде, несмотря на всю безвыходность ситуации.       — У тебя есть лишнее одеяло? — спросил он, намереваясь как можно быстрей укутаться в него и лечь спать на полу.       — Нет, залазь в кровать, — сказал Реки, не видя в этом предложении чего-то криминального, — но ты не пойдешь спать, пока не скажешь, что у тебя все нормально. Иначе я не усну.       — Все нормально. И я не собираюсь спать в твоей кровати и, тем более, на кровати с тобой.       Если бы не темнота, Реки заметил бы, как в этот момент вспыхнули щеки Мии.       — Так не пойдет, — покачал головой Реки. — Расскажи, что случилось. И не смей говорить, что ничего, я же вижу.       Мия как раз собирался произнести слово «ничего».       Реки понимал, что, возможно, не лучшая идея пытаться обо всем узнать сейчас. Разговор обязан был состояться, но не ночью, не после всего, что произошло в этот чертовски длинный день. Однако Реки бы тогда ни за что не уснул. Таким ему не посчастливилось быть человеком — если что-то надо, получить это необходимо незамедлительно. Поэтому он был серьезно настроен вывести Мию хоть на какой-то диалог. Правда, последний этого совсем не желал.       — Все хорошо, правда.       Реки оставалось лишь вздохнуть. Он подошел к Мии и положил руки на его плечи, тем самым заставляя посмотреть на себя. Его все еще трясло от холода и прикосновение горячих ладоней оказалось слишком контрастным.       — Пойдем, — сказал Реки.       Под этим он подразумевал, что им обоим следует присесть на край кровати и наконец поговорить. Мия, пусть и через силу, но все же согласился, понимая, что у него нет никакого желания спорить. Есть лишь два выхода: уйти или согласиться на поставленные условия. Уходить, что бы Мия не говорил, ему не хотелось.       — Я не особо знаю, с чего начать, — сказал Реки, — но… Короче. В последнее время ты какой-то странный — в смысле, не такой, как всегда. Ты иногда нас избегаешь, ну, меня и Лангу, ты вообще перестал над нами издеваться и даже не называешь меня слизнем. Что такое? И почему ты всегда ходишь в этой толстовке? И это! Ну, сегодняшнее. Почему ты был на этом пляже ночью?! — опять та же ошибка, слишком много вопросов за раз. — Мне кажется, что-то происходит.       — Не знаю, — Мия пожал плечами, — наверное, я взрослею. И, кстати, я не издевался над вами и, если тебя это так нравится, могу снова начать называть тебя слизнем.       — И толстовку перестанешь носить?       Реки не знал, почему задал этот вопрос. Как-то само вырвалось, но почему-то казалось уместным. Хотя, Мию этот вопрос расстроил, разглядеть можно было даже в темноте. Он опустил плечи и повернул голову куда-то в сторону.       — Какое тебе дело? — вяло спросил он. — Ты не моя мама, чтобы указывать мне, какую одежду носить. Не так ли, слизень?       Реки хотелось усмехнуться, но недостаточно сильно, чтобы сделать это. Он попытался найти хоть какую-то причину, почему Мия вообще носит эту кофту в жару. Первая мысль была о том, что он сделал татуировку. Хотя, это очень вряд ли. Наверняка Мию не особо прельщала мысль о вылете из школы и, тем более, об отказе от шанса попасть в национальную сборную. Вторая мысль, почему-то касалась домашнего насилия. Реки почти ничего не знал о семье Мии, но картинка, как отец хватает его за руку так, что потом остаются синяки и требует… чего-то, рисуется в голове слишком четко. Внутри от этой картинки что-то сжимается. Реки отчаянно хочет, чтобы это оказалось лишь плодом его воображения.       — Почему ты ушел из дома? — спросил он.       — Я же говорил, что шел к тебе.       — Но почему? То есть, почему ты ушел, особенно ночью и в такую погоду. Что-то случилось?       Мия решил не врать. Совсем на него не похоже, но сказал, как есть:       — Я взял бутылку чего-то из бара, выпил это, кстати, было ужасно, но потом оно подействовало, и я решил, что прийти к тебе — отличная идея. Но больше я так не считаю. Если ждешь извинений, то прости, что устроил все это, реально. Мия извинился? Для Реки это стало очередным сигналом того, что что-то не так. Но еще больше его заботило другое.       — Ты серьезно? — спросил он. — Алкоголь? Тебе же тринадцать! И не ты ли даже против колы выступал? Как же вся эта тема про здоровый образ жизни? И вообще… почему? Почему ты решил сделать это?       — Потому что… захотелось, — ответил Мия, явно изначально собираясь сказать что-то другое.       Реки не знал, как реагировать на все. Понимал, что Мия сделал это не потому, что захотел и, с огромной вероятностью, совсем не потому, что решил попробовать. Наверняка, он хотел почувствовать себя лучше за счет этого. Забыться. Сердце внутри вновь сжалось.       — Мия, — осторожно начал Реки, — что у тебя случилось? Ты можешь рассказать мне. На самом деле, Реки не умел действовать в подобных ситуациях, не умел успокаивать и далеко не всегда мог подобрать нужные слова. Однако он был готов поддержать, помочь, сделать что угодно ради своих друзей. И, пожалуй, это главное. Но Мия по-прежнему не желал ни о чем говорить.       — Все нормально, — уже в который раз повторил он.       — Это твои родители, да? — решился напрямую спросить Реки.       — Что? Что мои родители?       — Ну…       Реки не знал, как конкретно это сказать, чтобы не прозвучало обидно. Впрочем, говорить ничего не пришлось. Мия первым не выдержал этого бессмысленного разговора.       — Да что ты вообще хочешь?!       — Чтобы ты рассказал мне о том, что случилось, и, пожалуйста, не говори, что ничего, я вижу, что это не так.       — Я не могу рассказать!       Сказав это, Мия развел руками в стороны. В этот момент за окном вспыхнула молния, освещая комнату ярким белым светом. Реки заметил. Его взгляд зацепился за запястье левой руки Мии. Порезы — вот, что он увидел. Несколько темных горизонтальных линий, пересекающих светлую кожу. Реки успел перехватить руку Мии. Сжимал не сильно, но не давая выдернуть. Он испытал что-то странное, что-то, что можно охарактеризовать разве что одним словом — шок. Первые пару мгновений Реки не пытался все отрицать, но быстро понял природу этих порезов.       — Что это? — осторожно спросил Реки.       Мия хотел выдернуть руку, хотел сказать, что это всего лишь царапины, что упал со скейта, но единственное, что он смог — это расплакаться, оставляя вопрос без ответа.