Осколками

«Любовь может обойтись без взаимности, но дружба – никогда»

Омар Хайям

      Гермиона держалась за левую сторону груди и мысленно отсчитывала количество ударов сердца. Голова слегка кружилась, когда она пыталась делать размеренные глубокие вдохи.       — Вы сумасшедшие. Серьёзно.       Семь пар радостно сверкающих глаз смотрели на неё с расстояния в пять шагов. Джинни, Гарри, Рон, Невилл, Дин, Парвати, Симус. Улыбающиеся, они окружили её у входа в гостиную, словно загнанную в угол добычу, и ждали, пока староста девочек приведёт в норму разогнавшееся до скорости спринтера сердце.       Джинни растянула губы в широкой лукавой улыбке.       — Ты же не думала, что мы оставим тебя без поздравлений? — спросила она, подскакивая и заключая подругу в капкан объятий.       Грейнджер слегка пошатнулась от напора младшей Уизли, обведя взглядом пространство гостиной.       — Нет, но я полагала, что то, что было утром, являлось поздравлениями. Я не рассчитывала, что вы захотите... так заморочиться.       Гостиная Гриффиндора сияла. В буквальном смысле. Сотни крохотных огоньков – красных, белых, жёлтых, синих, зелёных – парили в воздухе, подобно заколдованным свечам в Большом Зале, и тихо шипели, взрываясь всполохами разноцветных искр, сливающихся в довольно схематичные, но вполне узнаваемые изображения.       Гарри и Рон смотрят на неё в библиотеке Хогвартса, с несчастными лицами вздыхая и ёрзая на стульях, пока маленькая, совсем мелкая Гермиона деловито зачитывает им отрывок из учебника по истории магии, пытаясь донести до них всю увлекательность данного предмета.       Гермиона весело смеётся на Святочном балу, отплясывая рядом с Виктором Крамом и Падмой Патил до боли в стёртых на неудобных каблуках ступнях. Её платье развевается от бесконечных кружений, а волосы уже давно не выглядят аккуратными.       Гермиона несётся через весь Большой Зал к Гарри и Рону после того, как с неё сошла последняя шерсть от Оборотного на втором курсе. Они обнимаются прямо посреди прохода, не обращая внимания на опешивших однокурсников.       Грейнджер помогает Невиллу с заклинанием левитации на тренировке ОД на пятом курсе. Лонгботтом отчаянно краснеет, раздражаясь от собственной беспомощности, но Гермиона терпеливо повторяет движения до тех пор, пока на лице гриффиндорца не расцветает счастливая улыбка, а тренировочные шары не зависают над полом.       Гермиона смотрела на искрящиеся в воздухе воспоминания и чувствовала, как над нижней линией век скапливаются слёзы.       Мерлин, это же вся её жизнь. Здесь. Сейчас. Она смотрела на её моменты, сменяющиеся один за другим, и видела себя глазами других людей. Смотрела на то, как она смеялась, когда Джинни рассказывала ей, как Рон однажды поклялся во сне, что больше никогда не станет брать заколдованные спицы Молли и проверять ими готовность теста. Как пыталась объяснить утомлённому Симусу всю важность Г.А.В.Н.Э. и уговорить его вязать вместе с ней шапки для эльфов. Как злилась, вытряхивая из-за ворота пальто пригоршню снега, которую насыпал ей катающийся от хохота Рон. Как он же держал её в объятиях, зарываясь носом в спутанные волосы, и слушал стук её сердца, что пробивало грудную клетку после уничтожения крестража в Тайной комнате. Как она прощалась с Гарри во время битвы. И как крепко обнимала его, когда увидела на Платформе 9¾ первый раз за три долгих месяца.       Это была самая прекрасная магия из всей, которую она когда-либо видела. Потому что во всех этих воспоминаниях была она.       Гермиона почувствовала прикосновение к пояснице и, повернув голову, увидела перед собой лицо Рона.       — Нравится? — спросил он, прижавшись губами к её щеке.       Грейнджер закивала, не в силах отвести глаз от мелькающих образов.       — Очень, — шепнула она, улыбаясь. — Как вы это сделали?       — Это идея Джорджа, — ответил Гарри. — Мы думали подарить тебе что-то общее, что-то, что останется с тобой после окончания Хогвартса и не будет пылиться на полке, как та дурацкая фигурка из Египта, — Гарри выразительно изогнул брови, взглянув на Рона, а Гермиона рассмеялась. — Так вот. Джордж уже делал нечто подобное, он продаёт шкатулки воспоминаний во «Всевозможных волшебных вредилках», правда, с немного иным посылом, разумеется...       — Мы поделились некоторыми нашими воспоминаниями для шкатулки и... — Джинни слегка отступила, чтобы Гермиона могла увидеть закрытую резную коробочку, что стояла на учебном столе рядом с окном, — теперь ты сможешь просмотреть их всегда, когда пожелаешь. Просто открой шкатулку, и они вылетят, чтобы вновь порадовать тебя. Ты можешь даже добавлять туда свои, если захочешь.       Это было слишком прекрасно. Слишком ценно. Настолько, что Гермиона даже не заметила, как по щекам заструились слёзы, а сменяющиеся образы расплылись в одно мутное пятно, когда она оглядела всех собравшихся друзей.       — Спасибо, — пропищала она, вытирая мокрые щёки рукавом мантии. — Спасибо вам всем. Это самое... самое...       Джинни и Парвати кинулись обнимать её ещё до того, как Гермиона закончила свои недоблагодарности. Рон продолжал держать её за талию, не стесняясь недовольных писков девчонок из-за его слишком тесного контакта, Гарри с улыбкой наблюдал за развернувшимся действием и ждал своей очереди, а Невилл, Дин и Симус выглядели чересчур смущёнными таким бурным проявлением чувств.       Спустя несколько минут непрерывных всхлипов и вздохов, Джинни вдруг встрепенулась, выпустила Гермиону из рук и с ужасом взглянула ей в лицо.       — Ох, Мерлин, нет! Тебе нельзя плакать, прекращай! — строго сказала она и принялась снимать слёзы со щек подруги. — Я не смогу сделать твои глаза сияющими, если они будут красными и опухшими!       — Что? — непонимающе пробормотала девушка. — Сияющими? Зачем сияющими? Куда?       Уизли выразительно вскинула брови и наградила Гермиону самой заговорщицкой улыбкой из всех, что имелись в её арсенале.       — Как куда? — воскликнула она. — Праздновать!

***

      — Я всё ещё сомневаюсь, что это хорошая идея, — сказала Гермиона, когда они остановились возле знакомой стены коридора на восьмом этаже.       Прохладный воздух скользнул по её обнажённым щиколоткам, и девушка поёжилась, обхватив себя за локти. После чудовищного пожара, который по всем магическим и маггловским законам должен был уничтожить Выручай-Комнату, никто даже подумать не мог, что во время восстановления верхних этажей Невилл, как и на пятом курсе, сумеет открыть в неё вход снова. Были призваны семь сотрудников Министерства из Отдела по изучению Тёмной магии и артефактов, чтобы убедиться в том, что Комната не представляет угрозы для жителей замка. Адское пламя – очень сильная уничтожающая магия, его практически невозможно остановить, и Гермиона не понимала, каким образом Выручай-Комната могла функционировать, когда одно из её воплощений должно было сгореть до пепла. Однако, как объяснял позже Джон Лэнгдон, один из прибывших в Хогвартс сотрудников, Выручай-Комната, не являясь одним цельным магическим организмом, продолжала существовать по принципу блокировки и замещения. Всё, как в людской психологии: плохие воспоминания (в случае с Комнатой – Зал Забытых Вещей) подавляются мозгом для предотвращения деструктивного воздействия на психику. Выручай-Комната больше не открывала Зал, заперев воспоминания о пожаре в недрах своей магии, но могла создавать безопасные для нахождения помещения.       Разумеется, новость о том, что Выручай-Комната могла функционировать, как раньше, разлетелась так же быстро, как новость об отмене послеобеденной лекции ЗоТИ в прошлый вторник. Сотрудники Министерства, перед тем как покинуть территорию Хогвартса, настоятельно порекомендовали директору и ученикам ограничить использование Комнаты, а лучше вовсе забыть о её существовании. Риск того, что её магия могла разрушиться, был довольно велик.       Но когда подобные мелочи останавливали старшекурсников, желающих отвлечься от школьных будней?       Джинни оттолкнула бедром вставшего рядом с Гермионой Рона и сдула упавшие на глаза пряди волос.       — Не будь занудой, Гермиона, — цокнула она языком, — всё будет хорошо. Комнату уже не раз использовали за эти недели и никто не умер.       — Пока что, — с нажимом уточнила Грейнджер.       Ей не нравилась эта затея. Большое скопление выпивших старшекурсников в одном помещении ещё никогда не приводило к чему-то адекватному. К тому же Гермиона не была любительницей шумных компаний и тусовок.       Тёплые пальцы Рона скользнули вниз по девичьему запястью и сплелись с её собственными, слегка прохладными.       — Расслабься, — шепнул он рядом с её макушкой. — Ничего страшного не произойдёт. Тебе стоит отдохнуть хотя бы в собственный День Рождения. Ты практически никогда не поощряешь вечеринки.       — Я староста, Рональд, я и не должна их поощрять, — чопорно заметила девушка. Вздохнув, она оглядела пустой коридор. — Как вообще вышло, что мы идем на чью-то вечеринку в Комнату? Кто её проводит и как организация прошла мимо меня?       Младшая Уизли поправила сползавший с плеча ремешок сумочки и откинула идеально выпрямленные волосы за спину. Гермиона заметила тоскливый взгляд Гарри, что неотрывно проследил за движением её обнажённой руки.       — У кого-то из слизеринцев сегодня тоже День Рождения – по-моему, у Нотта или Харпера, понятия не имею, — пожала плечами Джинни. — Я слышала, как Забини вчера говорил, что они собираются праздновать вдали от любопытных глаз и мелкотни, а после узнала от Падмы, что это будет что-то вроде вечеринки для старшекурсников и выпускников. Последний год и всё такое.       Гермиона нахмурилась, вспомнив последнюю фразу Забини, когда тот слинял с патрулирования, не дождавшись одиннадцати часов.       «Уверяю тебя, Грейнджер, все те, кто сейчас не спят, находятся в совершенно другом месте и не собираются шататься по коридорам».       — В общем, полагаю, что все желающие уже развлекаются. Я собиралась прийти раньше, но мы ждали в гостиной, чтобы пресечь твои отмазки, — закончила рассказ Джинни и, тряхнув длинной гривой, топнула каблуком босоножки. — Так, хватит болтать!       Она замахала руками, вынудив Гарри, Гермиону и Рона отступить на несколько шагов, чтобы освободить пространство. Вздохнув, Джинни прошлась вдоль стены три раза, сложив руки под грудью и беззвучно бормоча что-то под нос. Её обтягивающее чёрное платье на бретелях, которое она укоротила с помощью нехитрого заклинания для портных, подчёркивало изгибы ягодиц и спины, выгодно оттеняя бледность кожи. Гермиона слышала, как Рон, по меньшей мере, дважды за прошедшие полчаса грозился нажаловаться Молли, если она не вернёт платье к родной длине до колена. Джинни в ответ, что было вполне ожидаемо, отправила брата в путешествие сквозь Запретный Лес.       Когда, спустя минуту после того, как Джинни закончила нарезать круги вдоль стены, они всё так же смотрели на пустой и гладкий бетон, Гермиона негромко предположила:       — Возможно, это знак, что нам не стоит...       — Ага! — вскрикнула младшая Уизли, указав на появляющуюся в стене металлическую дверь, похожую на ту, что обычно скрывает чёрный вход в маггловских клубах. Джинни хлопнула в ладоши и повернулась к скептично настроенной подруге.       — Всё будет в порядке. Я, наверное, просто слишком быстро пробормотала пароль. Чтобы попасть внутрь нужно было трижды подумать «оставь надежду, всяк сюда входящий», — поймав на себе изумлённые взгляды друзей, она закатила глаза. — Это же слизеринцы, чего вы ожидали? Идёмте.       Расправив плечи, Джинни схватилась за прямую металлическую ручку и опустила её вниз, открывая дверь и делая шаг в узкий тёмный проход. Гермиона глубоко вдохнула, почувствовав, как Рон сжал её пальцы, и последовала за подругой.       Ещё с пятого курса Грейнджер знала о магической звукоизоляции Выручай-Комнаты, потому что за всё время тренировок Отряда Дамблдора никто из учеников Хогвартса ни разу так и не услышал грохот разбивающихся тренировочных снарядов и взрывов от «Редукто» Джинни. Однако Гермиона даже не предполагала, насколько она может быть феноменальной.       Пока они ступали по тёмному коридору, наподобие того, что был на площади Гриммо с зеркалами вместо картин, вокруг сохранялась тишина, но как только дверь за их спинами захлопнулась, коридор закончился и они очутились в огромном помещении с бившей по ушам ритмичной музыкой.       Гермиону окутали неоновые огни и шум множества голосов, что разговаривали, пели, спорили или просто пытались перекричать музыку. Здесь и правда находились только старшекурсники. Само помещение походило на одну из тех модных лофт-студий, что набирали популярность у современной молодёжи – много открытого пространства, ярких красок в виде разбросанных по периметру диванов и пуфов, барная стойка, несколько столов, танцпол и, Мерлин милостивый, даже установка с микрофоном. Гермиона искренне надеялась, что никто из присутствующих не захочет проявить свой певческий талант в течение ночи.       Грейнджер почувствовала, как тугой узел беспокойства, что камнем лежал в её желудке, медленно развязался. Комната выглядела безопасно, музыка была приятная и, в целом, здесь было… неплохо. Гораздо приятнее, чем она ожидала, учитывая организаторов данного мероприятия.       — Это. Просто. Улёт, — выпалила Джинни, просканировав помещение горящими глазами. В приглушённом импульсном свете Комнаты она выглядела поистине сногсшибательно.       — Джин! — раздался визгливый оклик из толпы танцующих старшекурсников.       Гермиона присмотрелась и увидела Парвати, продиравшуюся сквозь комок дрыгающихся конечностей. Отпихнув наступившего ей на ногу пуффендуйца, Патил поспешила к только что прибывшим однокурсникам, взмахивая влажными от пота волосами.       — Ох, Мерлин, всего пятнадцать минут, а я уже умираю, — выдохнула она, обмахивая лицо ладонями. Её тёмные глаза округлились, когда она посмотрела на Грейнджер. — Боже, Гермиона! Ты шикарно выглядишь!       Она протянула руку и коснулась её каштановых локонов, что густым полотном струились по плечам и груди. Джинни действительно постаралась, собирая именинницу «в свет», и повседневная Гермиона – староста девочек, боевая подруга Поттера – не имела практически ничего общего с девушкой, что стояла сейчас перед ними.       Платье, которое младшая Уизли вытащила из закромов чемодана Грейнджер, было преимущественно летним и лёгким, белого цвета, и в свете неоновых огней выглядело кислотно и ярко. Приталенное, с лёгкой струящейся юбкой выше колена и воздушными рукавами-фонариками до самых кистей, что воспринимались, как отдельный предмет гардероба. Её плечи были открытыми и без украшений, а лиф выгодно подчёркивал изящные ключицы и шею. Макияж был простым, с подкрученными магией и тушью ресницами, выделенными глазами и мягкими розовыми губами.       Гермиона улыбнулась.       — Спасибо, Парвати. Ты тоже.       — Ну да, после трёх-то песен на танцполе, — фыркнула девушка.       Она потащила их вглубь, в сторону бара, и Гермиона осматривалась, пытаясь лавировать между снующими от танцпола до диванов учениками. Народу было много, и подавляющее большинство лиц было ей знакомо. Некоторых шестикурсников с соседних факультетов она не знала, но это было неважно. Грейнджер нашла глазами танцующих Падму с Симусом, заметила Ханну и Эрни на диванчиках, Лайзу Турпин и Сьюзен Боунс. Вокруг то и дело мелькали чьи-то конечности – руки, ноги, головы – и Гермиона едва ли могла разглядеть кого-то ещё.       За барной стойкой стоял высокий темноволосый парень с Пуффендуя, который на шестом курсе играл за команду в качестве запасного ловца. Кажется, его звали Дастин, но Гермиона не была в этом уверена.       Перегнувшись через стойку и попытавшись перекричать шум музыки, Джинни спросила бармена об ассортименте алкоголя и, удовлетворившись ответом, заказала четыре шота. Парень понятливо кивнул, вскинул ладонь с выставленным большим пальцем и принялся за исполнение. Гарри и Рон, что вели себя непривычно молчаливо с того момента, как Джинни сообщила о намерении прийти на вечеринку, устроились на стульях справа от Гермионы. И если Поттер по большей части был без настроения из-за натянутых отношений с младшей Уизли, то Рон, похоже, просто не испытывал радости, находясь в одном помещении со слизеринцами.       Гермиона хотела вновь осмотреться, чтобы найти кого-нибудь со змеиного факультета, но как только её взгляд скользнул по макушкам танцующих, этот «кто-нибудь» сам появился в поле её зрения.       И если бы только в нём.       — Гре-ейнджер, — протянул Блейз Забини, подходя к барной стойке. На нём была та же одежда, что и на патрулировании, и Гермиона сделала вывод, что он пришел сюда сразу после него, — какие люди. Я, видимо, забыл уточнить до какой именно пятницы имел в виду.       Он говорил негромко, однако его слова каким-то абсолютно волшебным образом долетали до неё цельными предложениями.       Гермиона закатила глаза. В её жизни стало слишком много коммуникации с итальянцем.       — Очень остроумно.       — Ты, наконец, решила вспомнить о существовании косметики и расчёски? — его тёмные брови изогнулись в неверии. — Я поражён, и это даже приятно.       — Как это мило, Забини, — вклинилась в разговор Джинни. — Держишь свой гадкий язык в тонусе, чтобы, не дай Мерлин, не скатиться до уровня нормальных людей?       Один уголок полных губ Блейза дернулся вверх в мимолётной улыбке. Развернувшись к девушке всем корпусом, он окинул гриффиндорку внимательным, оценивающим взглядом, прокатившись слегка сощуренными глазами по её фигуре, – вниз и вверх – а затем остановился на нежной улыбке её накрашенных губ, что буквально сверкала в неоновом свете.       — Уизли. Сегодня ночь внезапных встреч и открытий, я погляжу, — обсидиановые глаза опасно блеснули, когда Блейз склонил голову набок, наблюдая за девушкой. — Скалишь зубки на старосту?       — На всех, кто мнит себя лучше, — невинно проворковала Джинни, вздёргивая подбородок и встречаясь с Забини взглядом, совсем не сочетающимся со сладким тоном её голоса.       — Тогда понятно, почему Поттер такой убитый, — проронил Блейз, усмехаясь. — С удовольствием поболтал бы с вами ещё, но, к счастью, умею сваливать без ненужных оправданий, — протянув руку за стойку, он вытащил запечатанную бутылку огневиски и, отсалютовав, затерялся среди танцующих.       Джинни закатила глаза, выражая раздражение, но Гермиона заметила непонятную улыбку, что тонкой змейкой дребезжала в уголках её губ.       — Позёр, — пробормотала рыжая, разворачиваясь на барном стуле к друзьям.       Паренёк за стойкой со стуком поставил четыре высокие рюмки на столешницу и с улыбкой подмигнул поблагодарившей его Джинни. Девушка передала их Гермионе, Рону и Гарри, подтянув свою за толстое дно. Внутри прозрачного стекла переливалась ярко-пурпурная жидкость, на ободок каждой рюмки были нанизаны ломтики лайма, а над самим напитком мерцал полупрозрачный дымок.       Грейнджер недоверчиво покосилась на подругу, потянув носом сладкий ягодный аромат.       — Что ты заказала?       Джинни обвела их компанию шальным, таинственным взглядом и вытянула руку с напитком чуть вперед.       — До дна, — она дождалась, пока все трое повторят её жест, и громко провозгласила: — За Гермиону Грейнджер!       Её настрой был заразителен, и Гермиона решила позволить себе расслабиться. Некоторые ребята, что находились поблизости, услышали слова Джинни и повернулись, поднимая свои бокалы с напитками и присоединяясь к поздравлениям. Среди них были знакомые лица Терри Бута, Мэнди Броклхерст и Дина Томаса. Грейнджер улыбнулась, чувствуя, как давно забытое чувство радости и спокойствия, словно маленькое внутреннее солнце разливалось в её груди.       Гарри и Рон в один голос повторили тост, и Гермиона, мысленно пообещав разобраться со всеми последствиями завтра, одновременно с друзьями опрокинула в себя шот.

***

      — Это издевательство, Мерлин! — простонала Пэнси, откинув короткие чёрные пряди с лица выверенным движением пальцев. — Почему здесь так душно?       Драко лениво посмотрел в сторону однокурсницы, слегка склонив голову вбок; большой и средний пальцы начали неметь от холода, исходившего от стенок стакана с огневиски. Пять минут назад слизеринка вернулась с танцпола, где провела последние полчаса, пытаясь завлечь Теодора и Блейза на разрисованные тёмно-синим квадраты, которые очерчивали зону для танцев. Малфой никогда в жизни не вышел бы в то месиво, что устроили шестикурсники и пуффендуйцы, собравшись в одну большую кучу и настойчиво отбивая непонятный ритм набойками каблуков.       Пэнси толкалась в этой мясорубке до тех пор, пока не выдохлась от нескончаемых «восьмёрок» округлыми бёдрами и навязчивого желания старшекурсников танцевать как можно ближе к её заднице. Что, в принципе, было вполне закономерно.       Краем глаза Драко заметил обходящую их стол фигуру.       — Салазар, меня не было всего минуту, а над нашим столом уже погребальные фонари вместо света, — вздохнул Тео, падая на диван и укладывая ноги на стоящий рядом пуф. Драко вновь резануло глаза при взгляде на ярко-жёлтую бархатную обивку. Что за безвкусица, боже. — Грегори, ты опять рассказывал всем историю о чудном свидании с Амелией из Когтеврана?       Гойл произнёс нечто нечленораздельное, зыркнув на однокурсника из-под насупленных бровей.       — Я, конечно, понимаю, что ты точно так же, как и мы, был поражён тем, насколько недобросовестно Шляпа отнеслась к её распределению шесть лет назад, – пойти с тобой на свидание, будучи когтевранкой, это сильно – но прошу тебя, прекрати повторять это по сотому кругу.       Астория хихикнула. Сидящая рядом с ней Дафна сощурилась, наблюдая за тем, как Блейз ловко маневрировал между снующими по помещению старшекурсниками, приближаясь к их столу.       — У Грегори травма, не будь таким злым, — укоризненно произнесла она. Её длинные светлые волосы переливались подобно шёлковым нитям, что обрамляли узкое бледное лицо.       — У Грегори травма, потому что он неотёсанный мужлан, который не умеет общаться с женщинами, — закатил глаза Нотт. — Сказать девушке, что она как лист бубонтюбера в предрассветной росе… Запишу на пергамент, в рамку и на стену – такой подъёб оценит даже Спраут, хотя бы за то, что ты в курсе, что мы проходили бубонтюберов.       — Ну, я же не знал, что у них листы тоже гнойные, — возмутился Грег, сцепив зубы. — Кто вообще это знал?       Подоспевший с новой бутылкой Блейз обошёл диван, на котором сидел Драко и, перешагнув через вытянутые ноги Тео, приземлился рядом с другом.       — Надеюсь, это не то, о чём я думаю, потому что если я услышу эту историю ещё раз, то натурально ёбнусь, — серьезно сказал Забини, распечатывая бутылку огневиски и наполняя стакан жидкой бронзой с дымчатым ароматом корицы. — На пятый раз я точно воспользуюсь Силенцио. Драко?       Малфой приподнял стакан, показав недопитую порцию. Блейз усмехнулся. После празднования начала нового учебного года, которое они устроили на первых выходных, Драко опасался перегибать с алкоголем. Желудок до сих пор скручивало от воспоминания чудовищного похмелья, что мучило его по меньшей мере до вторника.       — Здесь довольно недурно, — заметила Астория, осмотрев помещение. Драко без лишнего энтузиазма оглядел низкий стол из тёмного дерева, который напоминал те, что стояли в гостиной Слизерина, светлую плитку на полу, парящие с помощью магии световые шары, что отбрасывали яркие неоновые лучи на каждого присутствующего, тёмно-синие диваны, угол бара.       Недурно.       Будь здесь Нарцисса, она бы получила инфаркт от одного лишь вида пуфов.       — Почему ты раньше не рассказывал нам об этом месте, Драко? — поинтересовалась младшая Гринграсс, изогнув губы в мягкой улыбке и обратив на Малфоя кокетливый взгляд голубых глаз.       Блейз издевательски хмыкнул, спрятав улыбку за стаканом. Драко почувствовал непреодолимое желание огреть его оглушающим.       С самого начала года Астория не слишком изящно, а моментами и вовсе весьма прямолинейно, пыталась флиртовать с Малфоем, каждый раз находя мало-мальски правдоподобный предлог, чтобы задержаться в его компании. Ежегодные отборочные в команду по квиддичу? Астория всегда мечтала узнать об устройстве спортивного мира, а к кому же ещё обратиться за увлекательным рассказом, кроме как не к Драко? Сплетни про Снейпа и его нынешние отношения с руководством школы, учениками и Скитер? Подвиньтесь – Астория первая, кто прочёл все свежие новости в журнале «Ведьмин досуг»! Прогулка до Хогсмида в компании парней? Младшая Гринграсс как раз собиралась купить новую мантию и пару перьев – как же удачно, что она встретила Малфоя в вестибюле!       Драко знал, откуда росли ноги у интереса Астории – этим летом Нарцисса частенько приглашала чету Гринграсс в Малфой-Мэнор, чтобы скрасить будни сына и свои собственные на время домашнего ареста. Как узнал Драко позже, светские беседы о новых тенденциях в моде и музыке были нужны лишь для отвода глаз – мама пыталась познакомиться ближе с возможной невесткой и ненавязчиво подготовить Малфоя к новости о желании породниться с такой же влиятельной в магической Британии семьёй. Астория, как и Дафна, – одна из «священных двадцати восьми», и её союз с Драко стал бы выгодной сделкой для обеих семей.       Новой, мать его, сделкой. Без его, Драко, на то желания.       И если Малфой был в бешенстве, узнав об интригах Нарциссы и миссис Гринграсс, то Астория восприняла последний ужин в Мэноре как сигнал к активным действиям.       Вот и сегодня (по совершенно случайному стечению обстоятельств, разумеется) она сидела напротив него на ультрамариновом диване и неспешно накручивала тёмные локоны на пальцы, ведь только на этом месте ей не было так душно, как на остальных.       — Когда я в последний раз был в Выручай-Комнате, Астория, то едва не сгорел заживо, — сухо напомнил ей Драко, пригубив янтарную жидкость из стакана. — Зал Забытых Вещей – единственное воплощение Комнаты, в котором я бывал. У меня не было времени на поиск других помещений, если ты помнишь.       Узкое лицо Астории вспыхнуло, окрасив аристократически-бледные щёки в пунцовый. Драко успел насладиться выражением стыдливой растерянности в её глазах, прежде чем получил ощутимый пинок по голени от Блейза. Мулат одними губами прошептал «полегче», чем вызвал у Малфоя желание злорадно рассмеяться.       — А по мне так здесь слишком... по-маггловски, — сморщила носик Дафна.       — Мне напомнить, кто именно визуализировал предпочтения интерьера? — будто невзначай проронил Драко.       — Душнила, — фыркнул Нотт под смешок друга.       Дафна сделала вид, что не заметила их словесную пикировку, делая осторожный глоток огневиски и обводя прищуренными глазами дальнюю часть Комнаты.       — Я видела нечто похожее в Лондоне этим летом, когда Миллисента затащила меня в один из этих ужасных маггловских райо... Салазар милостивый, это что, Грейнджер?       Драко мысленно закатил глаза.       Чёртова Грейнджер. От упоминания её имени планка его настроения стремительно опустилась на несколько значений вниз. За последние две с лишним недели он едва ли оказывался с ней лицом к лицу, за исключением той идиотской стычки пару дней назад, но даже без прямого непосредственного контакта она умудрялась раздражать его до рези в висках. Она не лезла к нему со старостатом, общаясь и передавая все важные поручения для префектов Слизерина через Блейза, не попадалась ему в коридорах, не бесила на совместных лекциях, не высовывалась особо даже. Она не делала ничего такого, если подумать.       За исключением того, что постоянно на него смотрела.       В Большом Зале за завтраком, за ужином, во время лекций, в коридорах, на улице, во дворах. Она, блять, пялилась на него абсолютно везде. Драко начал замечать её взгляды примерно к концу первой недели, когда однажды на ужине наткнулся на направленные в его сторону карие радужки, что сканировали его лицо с завидным, даже для такой прилипалы, как она, упорством. Она отвела глаза лишь тогда, когда Малфой вздёрнул бровь и скривил губы, показав, что заметил, и без слов выразив своё отношение к её разглядыванию.       С тех пор Грейнджер стала осторожнее, как она сама, вероятно, думала, потому что он-то продолжал ловить её взгляды. Спокойные, иногда робкие, хмурые, прямые, недовольные, изучающие, злые, задумчивые – они все бесили его до трясучки. Драко понятия не имел, какого хрена она пялилась на него.       И хотел, чтобы это прекратилось.       — Что здесь делает эта выскочка? — нахмурилась Пэнси, поворачиваясь на диване и упираясь болотно-зелёными глазами в ту сторону, куда смотрела Дафна. — Ещё и со своей сворой, Мерлин. Кто их сюда пустил?       Тео безразлично дёрнул плечом, потянувшись за бутылкой.       — На входе нет фейс-контроля, Пэнс, — заметил он насмешливо. «А жаль», — мысленно добавил Драко, — сюда может войти любой, кто знает пароль.       — Возмутительно, — фыркнула Пэнси, продолжив буравить взглядом противоположный конец комнаты. Драко был уверен, что даже если все ученики соберутся и встанут перед ней стеной, слизеринка всё равно будет смотреть на Грейнджер сквозь них до тех пор, пока не прожжёт. — Надо было учесть это при организации. Почему она вечно таскает этих придурков с собой?       — Примерно по той же причине, почему ты постоянно крутишься рядом с Драко, — хохотнул Нотт, закатив глаза, когда Пэнси окатила его волной негодования, красноречиво отразившейся на лице. — Ох, Салазар, тебе разве не похуй? Она же даже не за соседним столом. Сидит себе у бара, пьёт «Пурпурного дракона»... Вы же тоже это видите или мне стоит повременить с новой порцией огневиски?       Малфой нехотя повернул голову в сторону бара. Несмотря на толкучку на танцполе, что мешала нормально разглядеть всех собравшихся у стойки, взгляд практически сразу выцепил невысокую девичью фигуру, сидевшую на барном стуле. Её белое платье резало глаза не хуже тошнотных пуфов в ногах у Тео с одной единственной разницей, что платье Грейнджер люминесцировало, раздражая только сетчатку, а ярко-жёлтая обивка бесила самой сутью. Драко на полном серьёзе подумывал использовать «Колорум», чтобы вернуть себе душевное спокойствие.       Её волосы выглядели иначе. Обычно небрежно растрёпанные или собранные в высокий хвост, сейчас они спускались вдоль её хрупкой спины крупными кольцами кудрей. Густой срез почти касался талии и Драко отметил, что за прошедший год её волосы здорово отросли.       Она сидела к нему боком, прислонившись ягодицами к кожаной подушке стула и вытянув скрещённые в лодыжках ноги. Стройные голые ноги, словно выставленные исключительно для того, чтобы собирать взгляды. Жадные. Внимательные. Драко медленно отследил линию бедра её правой ноги, скользнул глазами на худую коленку, очертив плавный изгиб сухожилия под ней. Перевёл взгляд на левую голень, лежащую поверх правой, сощурился, глядя на узкую щиколотку и аккуратный подъём стопы в чёрной босоножке на плоской подошве. Подумал, что с такими ногами куда лучше смотрелся бы каблук, но быстро пресёк подобное направление мысли. Моргнул.       И прежде чем отвернуться, заметил, как тонкая рука в объёмном рукаве поднялась вверх, поднеся к губам высокую рюмку с ярко-фиолетовой жидкостью и характерным мерцающим дымком. «Пурпурный дракон».       Вот вам и умница-Грейнджер.       — Убожество, — вынесла вердикт Пэнси, закончив, наконец, испепелять гриффиндорку глазами. Смахнув кончиками пальцев зацепившуюся за длинные ресницы прядку, она обвела взглядом их компанию, словно проверяя на чьё-то отсутствие.       — Грэхэм бы с тобой поспорил, — хмыкнул Блейз, делая глоток огневиски и закидывая левую голень на колено.       Драко скривился.       Монтегю, сидевший за соседним столом в компании Вейзи и Блетчли, в этом году проявлял к Грейнджер нездоровый интерес, который в минувшую среду вылился в апогей мерзости. Малфой знал, что капитан команды по квиддичу был далеко не самым приятным человеком на Слизерине, но не подозревал, что абсолютно конченым.       Когда Драко увидел, что во дворе собралась толпа зевак, то уже знал, что в деле не обошлось без участия гриффиндорцев. За шесть лет в Хогвартсе стычки с красно-золотыми стали привычными, но не вызывали того азарта, что был на младших и средних курсах, а потому настроение резко упало вниз, когда Малфой заметил, как из-за плеч Блейза и Гойла выглядывала кудрявая макушка Грейнджер и двух придурков, которых она называла друзьями.       На самом деле, несмотря на ненависть к гриффиндорцам, что была выбита на подкорке у каждого слизеринца подобно клейму, большинство семей, значительно пострадавших под гнётом Тёмного Лорда, были втайне благодарны Святому Поттеру за освобождение Британии от его диктатуры.       Драко не был исключением. И возвращаться к детской вражде и взаимному презрению после всего пережитого не желал.       Грейнджер стояла посреди залитой солнцем лужайки и тянула Уизли и Поттера за рукава мятых рубашек, пытаясь удержать от опрометчивых решений, но, судя по их перекошенным от злобы лицам, пыталась она тщетно. Потому что появись Драко чуть позже – оттаскивал бы идиотов от Монтегю под улюлюканье слизеринцев. Едва Малфой вышел вперёд, чтобы оценить обстановку, она снова вперила в него взгляд своих ярко-карих глаз, раздражая. Стояла и смотрела, нахмурившись то ли от солнца, что светило ей прямо в глаза, то ли от ситуации.       Когда Грэхэм, в ответ на успокаивающий шёпот Грейнджер, сказал про «оплату», Драко не догнал, что он имел в виду. Когда гриффиндорка, услышав его слова, напряглась, сжав зубы едва ли не до скрежета в скулах, насторожился, но виду не подал. Когда в разговор вмешался Блейз, напряжённый от того, какой оборот принимал конфликт, понял, что дело дрянь. Забини был из тех людей, кто практически никогда не нервничал. Факт того, что он был напряжён, уже говорил о многом.       Но когда Монтегю прижался к Грейнджер со спины, выстанывая какую-то пошлую дичь ей в спутанные волосы, пазл в голове Драко со щелчком собрался в цельную картинку. И ему было искренне жаль, что Блейз остановил девушку от использования стихийной магии, что требовала выхода от клокочущей в груди ярости.       В последний раз Драко видел её такой разъярённой на третьем курсе. Растрёпанная, перегнавшая по интенсивности гневного румянца даже Уизли, она походила на огнедышащего дракона в школьной юбке, который запросто испепелил бы Забини и Монтегю взглядом, если бы умел смотреть чуть более пристально. Когда Грейнджер сняла с их факультета тридцать очков, Драко даже разочаровался в скудности её фантазии – карие глаза слишком многообещающе расчленяли Грэхэма.       Уже во время тренировки на поле, когда после шутки Уоррингтона о том, что Грейнджер никогда не даст Монтегю ни добровольно, ни за оплату, Грэхэм с усмешкой ответил, что мнение грязнокровки в этом вопросе не учитывается, Драко осознал, что если услышит ещё хоть одну подобную фразу вновь, то без единого сомнения сбросит Грэхэма с метлы. Или трибун. По ситуации. Потому что это было самое отвратительное из того, что он когда-либо слышал. И поощрять подобные высказывания даже в сторону Грейнджер он не собирался.       — Всё равно, — фыркнула Пэнси, вздёрнув курносый нос и вернув Драко обратно за их стол, — я не представляю, как эту выскочку ещё не прикончили. Как ты терпишь её, Блейз? Она же зануда.       Итальянец безразлично пожал плечами, сделав очередной глоток.       — Грейнджер вполне сносная, если пропускать мимо ушей всё то, что она обычно заливает. Мозги она ебёт в разы меньше, чем МакГонагалл, а в остальном… она не так плоха.       — Салазар, завалите уже со своей Грейнджер, — простонал Нотт. — Какого чёрта вы все тут трётесь, если так любите о ней трепаться?       — Тео прав, — вклинилась в разговор Дафна. — Так, — она хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание. — Предлагаю тост!       Разлив с помощью беспалочковой магии остатки огневиски по стаканам, Гринграсс выпрямилась на диване, обведя блестящим взглядом их компанию, и, смахнув за левое плечо копну белокурых волос, приподняла правую руку, с улыбкой произнеся:       — За Теодора Нотта – самого весёлого, милого, отзывчивого, очаровательного и...       — И я страшно польщён, Дафна, но я слишком сильно дорожу дружбой с Блейзом, чтобы отблагодарить тебя, как следует, — протянул Тео, откинув со лба завитки тёмных кудрей. — Однако чисто гипотетически…       Дафна закатила глаза, хихикнув.       — С Днём Рождения, Тео! — воскликнула она, протягивая руку со стаканом, безмолвно призывая присоединиться к поздравлению.       Драко усмехнулся уголком губ, наблюдая за расползающейся довольной улыбкой на лице Нотта.       А затем был стройный хор из пяти голосов, переливчатый звон встречающихся стеклянных стенок и долгое пряно-терпкое послевкусие на языке.