Ломаясь

Маки перехватывает Юуту на пути к городку, обозначенному местом проведения игры. Он останавливается в простеньком мотеле с одной кроватью и креслом в небольшом помещении, скидывает с себя вещмешок и, не отнимая от плеча чехол с катаной, двигается на ресепшен. Там просит принести ему в номер минимальный ужин, оплачивает его оставшейся у него наличкой и возвращается обратно в комнату. Там он всё же убирает катану в сторону, потягивается, прикидывает, сколько ему до нужного города и думает о том, что стоит принять душ. Именно в этот момент он слышит голос. - Догнала. Юута оборачивается резко, порывисто; не признай он голос Маки, наверное, рефлекторно бы вызвал Рику. Но голос он узнаёт, потому лишь таращится возволновано, застигнуто врасплох. Он даже не почувствовал... Маки стоит у открытого окна, которое собственноручно закрывает. Она стоит спиной, но на плечах накидки уже нет - Юута видит не плотную ткань формы, а крепкие плечи, перекатывающиеся мышцы под кожей и напряжённую шею, которую щекочут короткие тёмные волосы. И - клинок на поясе. Незнакомый. Маки оборачивается сразу, как щёлкает закрытое окно, и Юута ощущает, как тут же из самых глубин тела поднимается волнительная, страшная дрожь. Потому что у Маки теперь не только ожоги на лице - длинный шрам, тянущийся через правый глаз. И мёртвый взгляд. - Думала о том, что должна была прибыть на игру как можно раньше, - говорит Маки, словно бы не обращая внимания на реакцию Юуты. Она ведёт плечами, разминая их, и усаживается в старенькое кресло напротив кровати. - А после решила, что лучше будет влетать туда вдвоём. Втягиваться будет проще, если будем действовать в кооперации на начальных этапах. Потому я здесь, как видишь. Юута слушает её внимательно, но едва ли смысл улавливает. Он просто смотрит на Маки - Маки, которая сидит, закинув одну ногу на другую, поглаживая пальцами эфес незнакомого Юуте клинка и смотрит при этом словно бы на Юуту и не на Юуту одновременно. Словно бы теперь она... видит больше. Хотя очков на ней нет - даже намёка. И ощущение, распространяемое от Маки, совсем другое, нежели обычно. Юута видит её, но совсем, совсем не чувствует её присутствия - проклятая энергия словно бы теперь игнорирует присутствие Маки, обтекая её фигуру, не трогая, будто бы она была неживым предметом. Даже те слабые отголоски, какие были в ней раньше, исчезли. Даже у обычных людей Юута не видел такого никогда. И подача Маки тоже изменилась - она была более уверенной, расслабленной; словно бы груз, взваленный собственноручно на её плечи, растворился, оставив после себя лишь глубокую тень на лице. - Что произошло? - спрашивает Юута осторожно, боясь услышать прямой ответ. - Что произошло в клане Зенин, что ты вдруг так... изменилась? Маки сосредотачивает на нём свой взгляд и скользит им по фигуре Юуты. Она оглаживает взглядом контуры его тела, выцепляет что-то для себя, но молчит. Вместо пояснений она говорит: - Я уничтожила клан Зенин. Она говорит это спокойно, ровно; равнодушно. В словах нет запала, нет торжества, нет гнева; Юута хочет услышать хоть что-то, но не получается. Равнодушная констатация факта, так отличная от так просто вспыхивающей Маки. Которая больше ничего не говорит; словно бы потеряв к этой теме интерес. Внутри энергию снова штормит; сейчас, заключённая в теле Юуты, она бушует, бьётся о внутреннюю сторону рёбер и рвётся наружу; он удерживает её только голыми психологическими усилиями, потому что знает - нельзя выпускать её сейчас. Нельзя демонстрировать своё присутствие так ярко. А Маки наблюдает за ним с блёклым исследовательским интересом, словно бы способна видеть то, что происходит внутри Юуты сейчас. Но она не может видеть - не только потому, что без очков она не способна видеть проклятую энергию, но и потому что сам Юута даже толком не знает, что с ним происходит. Он волнуется, беспокоится... боится. Снова. - Уничтожила? - повторяет Юута за ней. - Весь клан? - Ну, Мегуми не тронула, - пожимает плечами Маки, которая прикрывает единственный глаз и расслабленно подпирает голову рукой. Её движения сейчас тоже другие - словно бы неспешнее. - Всех остальных, кто был в резиденции, прирезала. Холодная дрожь касается плеч Юуты, спускается вдоль позвоночника и эхом отдаётся где-то в грудной клетке. Внутренности скручивает предчувствием чего-то нехорошего, мрачного и грустного. Нет, думает Юута, Маки жива, а, значит, всё хорошо. Пока Маки жива, всё не так страшно, как может казаться, потому что пока она дышит... Пока она дышит, всё ещё можно исправить; Юута бросит на это все силы, если потребуется. Юута помнит, что в резиденции Зенин всегда находится хотя бы двое из высшего кланового эшелона - шаманы Первого Специального уровня. Юута помнит, что у Маки есть сестра-близнец. Юута помнит всё это и чувствует, как органы внутри скручивает узлами. Но раз Маки жива... - А Май-сан?.. Пальцы Маки, до сих пор поглаживающие эфес её клинка, замирают, дрогнув на секунду. Лишь на короткую секунду, после которой Маки медленно открывает глаз и смотрит вниз, на собственные обожжённые руки. Словно бы на них были ответы; или следы. - Со мной, - говорит Маки бесцветно, проводя длинными и гибкими пальцами по всей длине ручки клинка, задевая лезвие, чуть надавливая. - Но номинально - мертва. И взгляд - всё такой же мёртвый, пустой; посеревший. Такой, что Юуту в свои объятия заключает ласковый, мягкий и приглушённый ужас. Маки бы ни за что не убила кого-то важного для себя, так неужели... - Это, - чуть дрогнувшим голосом спрашивает Юута. - Сделал ваш клан? - Сложно объяснить, - вдумчиво проговаривает Маки. - Из-за клана мы оказались в ситуации, в которой Май пришлось жертвовать собой. Она сделала это ради меня, так что... - Маки усмехается вдруг, пожимая плечами. - Наверное, мы все убили её. Коллективными усилиями. Юута кивает бездумно, а после - делает шаг ближе к креслу, на котором сидит Маки. Она стреляет в его сторону взглядом, наблюдая за тем, как Юута шаг за шагом подходит ближе и ближе, замирает у самого кресла и поджимает болезненно губы, заламывая брови и сминая пальцами рукава своей одежды. У него вид такой, будто бы ему самому очень, очень больно. Маки не выглядит такой; Юута думает, что сейчас он не против испытывать эту страшную тоску и боль за двоих. Если бы так было, взгляд Маки был бы другим? Ей самой стало бы легче? - Что ты будешь делать? - спрашивает Юута, не отрывая взгляда от лица Маки. Та вскидывает бровь. - Ха-а? - непонимающе-негодующе тянет она; почти привычно, почти так, как раньше. - Конечно же, помогу вам с игрой. В этом же заключался наш пл- - Я не об этом, - мотает Юута головой, присаживаясь на корточки, прямо перед Маки. Он заглядывает в её единственный уцелевший глаз, пытается выискать там хоть что-то, но чёрт, как же сложно за непроницаемой матовой радужкой сейчас выцепить хотя бы какие-то эмоции. - Я про то, что ты будешь делать после этого? Когда мы разберёмся с игрой, когда вытащим Годжо-сенсея... Что ты будешь делать после этого, Маки? Маки отвечает на его взгляд - смотрит в ответ, чуть щурится, опуская для удобства голову. Они смотрят друг на друга, и Юута вдруг замечает что-то сверкнувшее в глубине зрачка; что-то не привычно-упрямое, не сильное, не яркое. Что-то совсем, совсем другое, как если бы снова... - Я не знаю. Юута вздрагивает. - Я не знаю, Оккоцу, - вздыхает Маки, чуть наклоняя голову вбок и позволяя лохматым волосам скрыть за собой почти всё её лицо. - По ходу дела сориентируюсь, а пока - чёрт его знает. Даже идей нет. Маки опускает взгляд, и лицо её не меняется никак, равно как и поза - расслабленные, непринуждённые. И Юута теперь понимает, отчего так; потому что Маки не только освободилась неожиданно от гнёта ненавистного клана Зенин, но и потому что она лишилась той цели, что всегда вела её вперёд. Потому что Маки сейчас похожа на дрейфующую лодку, которая потеряла привычные ориентиры, потому что сигналящий ей на протяжении всей жизни маяк просто взял и потух. Потому что Маки больше не выглядит так, будто бы вперёд её подталкивает хоть что-то. Она выглядит потерянной. Юута кусает внутреннюю сторону щеки до боли, до металлического привкуса на языке. Кусает и тянет руки вперёд, накрывая собственными ладонями свободную руку Маки и сжимая её в собственных пальцах. Кожа у Маки привычно-тёплая, огрубевшая на внутренней стороне ладони, измозоленная. И эта привычная черта в непривычном образе - то, за что Юута отчаянно цепляется, боясь упустить даже крохотный осколок того, что осталось от старой, знакомой ему Маки. От теперь сломанной, сломанной Маки.