Всё, что бывает в первый раз

Как бы фантастически не шли дела у них с Папирусом, Меттатон не был настолько наивен, чтобы понять очевидное, что не всегда всё будет прекрасно. У них, определённо, были разногласия по разным поводам, например, когда Меттатону предложили контракт на фильм, который включал горячую любовную сцену, и Папирус озаботился тем, что Меттатон мог переусердствовать, или когда Папирусу пришлось отменить три свидания подряд, чтобы отработать дополнительные смены, а Меттатон впал в истерику при разговоре об этом с Папирусом, сказав что это ПЕРЕБОР, поэтому в какой-то момент скелету пришлось противостоять эксплуататору Марко и потребовать выходные, ради всего святого! Но подобные вещи вряд ли были настоящим СПОРОМ… это всего лишь разногласия, опасения, которые они обсуждали и шли на компромисс. Первый СПОР произошёл в декабре за неделю до Рождества, когда Меттатона пригласили на большую вечеринку, посвящённую знаменитостям. Это была отличная возможность пообщаться, и Меттатон принял приглашение, взволнованно рассказав Папирусу об этом в видеочате. — И там будет самый ИЗВЕСТНЫЙ продюсер в шоубизнесе, Папи! — он тараторил, радуясь. — О, если я смогу просто пожать ему руку и познакомиться, то даже не ПРЕДСТАВЛЯЮ себе двери, которые это откроет! — потребовалось мгновение, чтобы понять, что Папирус не поздравил его и даже НИЧЕГО не сказал за последние несколько минут. — Папирус, связь в порядке? У Папируса было странное выражение лица, которого МТТ раньше не видел, а руки он стал заламывать перед собой. — Меттатон… — медленно произнёс Папс. — Это же Сочельник. — Да, дорогой, я знаю. Это будет Рождественская вечеринка, — робот нахмурился и наклонился вперёд. — Папирус, что случилось? Папс вздохнул, потирая череп. — Меттатон, ты ЗНАЕШЬ, что Азгор каждый год устраивает вечеринку в Сочельник. Ты посещал ВСЕ из них каждый год. Почему бы тебе не придти и в ЭТОМ году? Меттатон моргнул, нахмурив брови. — Папи, милый… тут другое дело, — сказал он, складывая руки на груди. — Я собираюсь попасть в элиту Голливуда! Это будет ОГРОМНЫМ стимулом для моей карьеры! Я смогу пойти на вечеринку к Азгору в следующем году… — Это НЕ ТОЛЬКО вечеринка Азгора, Меттатон! — резко сказал Папирус, застигнув МТТ врасплох. — Это НАША вечеринка. А Рождество — время для семьи и друзей, но СОВСЕМ НЕ для тех, кто будет на вечеринке знаменитостей! — Папирус, ты смешон! — рявкнул Меттатон, сузив глаза. — Если речь идёт о том, чтобы пойти вместе, я могу пригласить тебя… — Забудь это! — Папирус прервал его, потянувшись к экрану. — Увидимся в Новом году. Экран потемнел. Меттатон откинулся на спинку стула, его челюсть отвисла от шока. Папирус просто выключил видеочат. Он НИКОГДА не делал этого раньше, НИКОГДА! Робот подхватился со стула, волна гнева накатила изнутри, когда он вышел из своей комнаты в тренажерный зал отеля, желая подавить инстинктивную потребность этого тела УНИЧТОЖАТЬ, прежде чем он взорвёт весь отель.

***

МТТ проверял свой телефон, по крайней мере, пятьдесят раз в день, но от Папируса не было ни звонков, ни сообщений. Меттатон попытался мыслить здраво: Папирус сошёл с ума! Это была просто вечеринка! МТТ ЛЕГКО мог взять с собой гостя! Ух, если Папирус по-детски реагирует из-за такого, тогда лучше не брать его! Ну, если подумать, раз уж у Папса не причин ТАК расстраиваться, то ПОЧЕМУ скелет так расстроился? Ох, может, позвонить и спросить… Ох, зачем это делать, если Папирус за последние пять дней даже не отправил смайликов? МТТ ходил взад и вперёд, упорно заставляя себя положить телефон и ОСТАВИТЬ всё как есть. И тут раздался звонок. МТТ ответил за долю секунды. — Привет?! — сказал он погромче и тревожнее, чем когда-либо в своей жизни. — О-о, привет, Меттатон… Ох, это была Альфис. Меттатон снова рухнул на диван, потирая висок. — Привет, Альфис… — сказал робот, пытаясь, но безуспешно, сдержать расстройство в своем голосе. — Как ты, милая? — Я в порядке, Меттатон, — сказала Альфис, и в её голосе было почти слышно хмурое выражение. — Как ТЫ там? — Хорошо, просто отлично, никогда не было лучше! — ответил МТТ, заставив себя улыбнуться. — С чего бы мне грустить? — Меттатон… — Это так очевидно? — Когда Папирус выглядит так, будто его голову сунули в дождевое облако, то чертовски очевидно, — вздохнула Альфис. — Он даже не хочет бегать с Андайн. Просто ходит на работу, приходит домой и спит. Санса это как-то пугает. Меттатон застонал, ударив себя ладонью по лицу. — О, боже… — пробормотал МТТ, садясь. — Всё настолько ужасно? — Если это заставляет Андайн с тревогой быстро грызть ногти, то это плохо, — Альфис вздохнула. — Не хочешь рассказать нам, несведущим, что происходит? Меттатон потёр лицо, рассказав обо всём случившемся Альфис именно так, как это произошло. — А потом он повесил трубку, Альфис! Он НИКОГДА не бросал трубку! Я просто… Я не понимаю, что сделал НЕПРАВИЛЬНО! Альфис замолчала на другом конце провода, но МТТ слышал, как она задумчиво постукивает когтями по столу, за которым сидела. — Меттатон, он сказал тебе, ПОЧЕМУ расстроился из-за этого мероприятия? — спросила она. МТТ вздохнул, потирая глаза. — Он сказал, что Рождество — время для друзей и семьи, и что меня не будет рядом, — ответил робот. — Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО предлагал взять его с собой, но… он просто повесил трубку. — Я думаю, он решил, что ты хочешь быть на другой вечеринке больше, чем с нами. — Ох, Альфис, это смешно… — Меттатон. Он думал, что ты хочешь остаться ТАМ. Вместо ЗДЕСЬ. С НИМ. День, который он ценит как тот, чтобы провести его с людьми, которых любит. Меттатон на мгновение задумался над этими словами, прежде чем уяснил суть. — Ой, — сказал он, с трудом откинувшись на спинку кресла. — О, Альфис, ты знаешь, что я не… — Меттатон, я знаю, что ты больше не самовлюбленный, и что у тебя более широкий взгляд на мир и больше знакомых людей, которым ты придаешь значение… Но для такого домоседа, как Папирус… такие вещи стоят жертв. Они могут показаться простыми, но для него это всё. И быть частью ЕГО круга… его НАСТОЯЩЕГО круга — редкость и особенность, — последовала тяжелая пауза. — Послушай, я не пытаюсь тебя упрекать или что-то подобное. Я ЗНАЮ, насколько важна ЭТА вечеринка для ТЕБЯ, для твоей карьеры и связей, и ты лично столько раз позволял карьерным приоритетам Папируса сдвинуться с мёртвой точки, то думаю, что Папс мог бы уступить. Просто сейчас очень неудачный момент, но я правда думаю, что он это преодолеет. Меттатон закрыл глаза и вздохнул. — Спасибо, Альфис, — тихо сказал он. — Не могла бы ты… не могла бы ты сказать ему, что я передал: «Привет»? Думаю, что он не возьмёт трубку, если позвоню. — Вероятно, нет, — согласилась Альфис. — Трудно проникнуться Смертельной обидой, но когда ты преодолеваешь такое, то люди ценят это. Даже Папирус. Но когда всё закончится, тебе лучше ПОГОВОРИТЬ с ним, ты понял? Он рациональный парень. — Спасибо, — снова сказал Меттатон, его губы сложились в улыбку. — Увидимся в канун Нового года, Альфис. Передай привет от меня Андайн, — робот попрощался и повесил трубку, тихо сидя в гостиничном номере, без каких-либо ожиданий на завтрашней вечеринке.

***

Несмотря на то, что он был ключевым членом обширной «семьи», только двое из неё могли отличить подлинное счастье Папируса от притворного. Он просто ТАК хорошо играл, что настоящая его часть — та часть, которая действительно не хотела никого беспокоить и поддерживать веселье в толпе — заставляла его улыбаться. Санс и Фриск знали, когда Папирус притворялся. Санс это понимал, потому что сам твёрдо придерживался такого взгляда в течение многих лет, а Фриск потому, что она очень чутко относилась к настроению всех членов своей семьи. Не говоря уже о том, что она подслушала неудачный разговор в видеочате через дверь Папируса, когда рано вернулась домой после похода в магазин. Слышать, что Папирус расстроен всегда плохо, и на прошлой неделе она хотела отвести Папса в сторонку и сказать ему, что расстраиваться — это нормально. Однако из-за подготовки к вечеринке и того, что Папирус работал в ресторане в две смены, у неё не было времени на это. Что Фриск СМОГЛА сделать, так это удержать Санса от разжигания распри, зная, что старший из братьев искал ЛЮБЫЕ причины, чтобы бросить Меттатона в ближайший уплотнитель для мусора. Она рассказала остальным не всю правду о том, что знала, вроде того, что Папирус просто переутомился и «немного расстроился» из-за того, что Меттатона не будет впервые на Сочельник, и это, похоже, успокоило Санса. На время. Все собрались в доме Азгора на традиционную вечеринку и прекрасно проводили время, обмениваясь сплетнями и подарками, которые будут открыты позже — хотя некоторые монстры открыли их сразу — и настроение улучшилось. Несмотря на это, Папирус был немного менее шумным и восторженным, чем в прошлом году, что не осталось незамеченным некоторыми. Немного пообщавшись, Папирус вышел на улицу, все еще слишком привыкший к погоде Сноудина, чтобы его вообще беспокоила прохлада. Некоторое время спустя Альфис вышла тоже, закутанная не только в свое пальто, но и в куртку Андайн, чтобы согреться. — Привет, Папирус, — сказала она, садясь рядом с ним. Папс, слишком измученный своими переживаниями за всю неделю, в ответ склонил голову. Альфис плотнее обернула шарф вокруг шеи, немного поеживаясь от холода. — Ты хочешь поговорить об этом? Папирус вздохнул, скрестив руки на груди. — Он ЗНАЕТ, как это важно для меня… — ответил он нехарактерно жёстким и мрачным голосом. — Я собирался представить его всем как своего парня… это наше первое Рождество как пары, и… Его здесь нет. Альфис похлопала его по руке. — Папирус… ты ЗНАЕШЬ, что это не значит, что ему всё равно, — сказала она. — Он поступил так не для того, чтобы причинить тебе боль. Папирус фыркнул, откинувшись на скамейке. — Но это так ОЩУЩАЕТСЯ, — пробормотал он, хотя в голосе было больше обиды, чем раздражения. — Я просто подумал, что… он всё ПОНИМАЕТ, Альфис! — Он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО понимает, Папирус, — сказала Альфис. — Но это не значит, что ты тоже должен обидеть ЕГО чувства. И не звонить, и не писать ему всю неделю — всё-таки обидно. — Ну, он тоже не пытался, — ответил скелет. Альфис вздохнула, потирая лицо. Её кожа начала мёрзнуть. — Он попросил меня передать тебе привет, — сказала она, вскакивая со скамейки. Как бы она ни старалась держаться, такая погода действительно ей мешала. — МТТ не позвонил, так как подумал, что ты всё равно не возьмёшь трубку… но, похоже, у него была такая же дрянная неделя, как и у тебя, от того, как сильно скучает по тебе, — она положила руку на дверную ручку. — Позвони ему. Будь взрослым монстром в этом вопросе, и всё закончится быстрее. Хорошо? — она улыбнулась ему перед тем, как уйти. Папирус сидел в тишине несколько долгих минут, прежде чем вытащил мобильный телефон из кармана и набрал номер Меттатона, прислушиваясь к гудку, прежде чем тот перешёл на голосовую почту. На этот раз у Папса получилось что-то сказать, но он прослушал запись около восьми секунд, прежде чем удалить её. Меттатон, вероятно, был прямо сейчас на той вечеринке и даже не слышал звонка своего мобильного, если вообще его взял. Папирус сунул телефон обратно в карман, глубоко вздохнул и приготовился ещё несколько часов провести со всеми, прежде чем нужно будет идти домой.

***

Рождественское утро было таким же весёлым как всегда. У Фриска и Папируса существовала общая традиция вставать на рассвете, заглядывать через перила на ёлку, а затем будить Санса и Ториель самым неприятным из возможных способов. В прошлом году это были водные шары. Папирус и Фриск оказались наказаны домашним арестом на неделю. В этом году Папс запустил Фриск в комнату, и они вместе закричали: «БОНЗАЙ», но Санс ЕДИНСТВЕННЫЙ проснулся вовремя и использовал свою магию, чтобы не дать Фриск врезаться в кровать. — Ты слишком взрослая, чтобы сделать это, не сломав ребро, малая, — сказал Санс, вылезая из постели и выходя из спальни, но только чтобы получить снежок от Папируса в глазницу. — Может быть, — сказала Фриск, проходя мимо него. — Но ТВОИ рефлексы замедляются, Старые кости! После того, как был убран снег и заварен кофе, все сели открывать подарки. Ториель проскользнула на кухню, чтобы сделать традиционные булочки с корицей и ирисковой глазурью, в то время как Папирус собрал обёрточную бумагу и все крупинки конфетти, вырвавшиеся из его подарка от Санса. — Эй, — сказал Санс, привлекая внимание Папируса. — У тебя всё в порядке, бро? Папирус вздохнул, но улыбнулся Сансу. — Вполне… — ответил он. — Спасибо, Санс. Он закончил складывать обертку, когда в дверь тихо постучали. — Я открою, — сказала Фриск, завернув за угол, чтобы открыть дверь. Прежде чем она вернулась, наступила тишина, её улыбка выглядела хитрой. — Эй, Папирус, — сказала она. — У двери большой блестящий подарок, адресованный тебе. — Для меня? — спросил Папирус, улыбаясь. — О, интересно, от кого это может быть! — он прошёл мимо Фриск и завернул за угол, остановившись, когда увидел, что там было. Меттатон стоял на пороге, одетый в маленькое красное платье с белой отделкой, соответствующую шляпку, чёрные перчатки и туфли на шпильках, держал в руках несколько коробок и выглядел более чем нерешительно. — Привет, — сказал МТТ, немного помявшись на пороге. — Я… рано ушёл с вечеринки… чтобы прилететь сюда… пропустил твой звонок в самолёте и вообще всё… — его щёки порозовели. — Я принёс всем подарки… если всё в поря… Коробки чуть не взлетели в воздух, когда Папирус подбежал и крепко обнял робота и засиял ярче, чем дом, который Санс обильно украсил в начале декабря. Меттатон переместил подарки в одну руку, а другую крепко обвил вокруг тела Папируса и нежно поцеловал его. — Мне очень жаль, Папи, — сказал МТТ. — В следующем году я весь твой и составлю письменное обещание, если хочешь… Папирус уткнулся ему в лицо, улыбаясь. — Подари мне Сочельник или Рождество, да и все другие дни, если захочешь, — ответил он. — Мне жаль, что ты рано покинул вечеринку. — Не стоит, — сказал Меттатон. — Я сейчас там, где хочу быть.