Во сне и наяву

      — Опять ты, — сказал бета, сцепив пальцы, замыкая Калеба в своих руках, и альфа сразу расслабился, чувствуя успокаивающее тепло его тела спиной. — Тебя как вообще, не напрягает всегда быть третьим лишним?       — В этом случае ты — третий лишний, — выплюнул Райли, сведя брови, отчего его милые голубые глаза стали ледяными.       — Да ну? Давай спросим Калеба.       — Я уже ответил, — сказал он, накрывая ладонями холодные кисти рук на своей груди.       — Почему ты выбираешь его?       — Потому что он мне нравится, а ты ведёшь себя мерзко. Что насчёт того альфы, который тебе засосов наставил? — нахмурившись, спросил Калеб, а омега потёр шею, будто хотел убрать эти пятна с кожи.       — Это ерунда, ничего серьезного.       — А он об этом знает?       Райли промолчал достаточно долго, чтобы любые дальнейшие слова звучали как неумелая ложь.       — Бесплатный совет, Райли, — сказал Барри, поставив подбородок на плечо альфы. — Береги своё, а чужое не трогай. В следующий раз я не буду таким милым.       Омега сжал зубы в ответ, а бета потянул своего парня назад, Калеб послушно последовал за ним через кухню, наконец вдыхая полной грудью воздух, не пропитанный феромонами.       — Ты с ним не справишься, — бросил Райли им в спину, — просто не сможешь.       Но бета не удостоил его ответом. Барри распахнул незапертую входную дверь и зашёл внутрь, а альфа чуть оттянул джинсы вниз, чтоб не давили между ног, прежде чем шагнуть через порог. Он был почти готов увидеть нахмуренные рыжие брови, но лицо беты оставалось спокойным. Даже когда он прижал Калеба к обратной стороне двери. Альфа чуть наклонил голову для поцелуя и дёрнулся от искры, что прошила тело, стоило Барри прижаться бёдрами к его возбуждению. Его прохладная ладонь скользнула под пояс и резинку трусов, обхватывая член у основания. Пальцы сжались кольцом и сдавили так, что Калеб задохнулся и уткнулся в чужое плечо, касаясь губами ключицы через тонкую ткань футболки. Но он слишком рано расслабился. Одно движение — и альфа аж завыл от боли между ног, которая даже близко не была приятной, и отпихнул бету от себя на шаг. Тот поднял руки, показывая ладони в беззащитном жесте, а рыжие брови на секунду сошлись, но Барри снова натянул маску безразличия на лицо.       — Сука, ты ущипнул меня, — пожаловался Калеб, но бету явно не проняло.       — Квиты?       "Ясно, блять", — подумал альфа, запихивая обмякший член обратно в джинсы, — "он выбесился, что у меня встал на эту маленькую шлюховатую омегу".       Хоть он это никак не контролировал, но кивнул в ответ. Ссориться или выяснять отношения сейчас желания особого не было, так что альфа просто пробубнил в оправдание:       — Это всё омежьи феромоны. В гон тяжело их воспринимать. Он мне совсем не нравится. Я весь день только о тебе думал, трубы уже горят.       — Ну ладно, — милостиво остыл бета, — сегодня буду за пожарного. Бери, что хотел, и пошли.       Калеб подхватил уже собранную спортивную сумку из спальни и ещё раз оглянулся, прикидывая, что важного можно было забыть, а потом, поддавшись паранойе, открыл молнию и проверил содержимое. Он же спал, блять! И снова ходил во сне! Мало ли какую хуйню успел вытворить? Альфа почти забыл про боковой карман, ведь сам туда ничего не клал, поэтому просто хлопнул сверху для галочки, но не зря — он оказался не пустой.       "Ох уж эта игра в прятки с самим собой!" — покачал головой он и, вжикнув синей молнией, достал оттуда два тюбика смазки — с вишней и с клубникой. "Опа, здрасьте!"       Даже без откручивания крышки было понятно по наполненности, что оба продукта уже использовались, а не он решил во сне заглянуть в ближайший секс-шоп. Вот ведь реально прятки! Тюбики же лежали где-то здесь, в квартире, но о их расположении знал только лунатик, а не бодрствующий. Сколько ещё есть тайников, о которых не спящий он ничего не знает? Блять! Калеб спрятал смазку на место и закинул сумку на плечо, но благополучно уронил её на сгиб локтя, когда вышел и увидел Барри опирающимся на стойку в мини-кухне.       — Это для меня? — полуутвердительно сказал он и склонил голову набок так, что венок слегка съехал влево.       Оранжевые цветы с открытыми бутонами горели словно маленькие огоньки, но ничего не могло быть ярче его волос, и, казалось, главная задача венка подчеркнуть это. Альфа не помнил как плел его и откуда взял цветы. Может, он купил готовый? Но нет, кое-где на полу лежали зелёные с белым налетом листья. Барри улыбнулся и поправил венок, выглядя словно озорное божество: потрясающе красивый, усыпанный веснушками с горящими изумрудными глазами. Калебу вдруг так захотелось остановить это мгновение, насладиться видом и вдруг захлестнувшими чувствами. Сердце быстро застучало в груди, будто отзываясь на оклик, и всё тело наполнилось радостью. Он ни за что не смог бы подавить эту улыбку, это счастье, которое вдруг поднялось откуда-то из глубин и накрыло с головой так, что альфа едва устоял на ногах. И смутился нахлынувших эмоций, оправдываясь:       — Я заснул.       — И решил сплести мне венок? — переспросил бета, продолжая улыбаться, а Калеб лишь пожал плечами. — Очень мило. Мне нравится, спасибо. Можем идти?       Альфа изо всех сил старался скрыть волнение, но казалось, что бета видит его насквозь — так Барри смотрел, оглядываясь через плечо, пока они шли по ступенькам вниз. Видно, у него все на лице было написано. Дорога в два этажа была пройдена будто скоростной спринт, и Калеб помялся в прихожей, снимая кроссы и пристраивая сумку, а после показал пальцем в сторону ванной.       — Ну, я руки помою, а то инструменты трогал, все дела, — пробубнил альфа, а Барри кивнул в ответ.       — Иди-иди, джентльмен.       Калеб скрылся за матовой стеклянной дверью в точно такой же ванной, как и у него в квартире. Ну, почти. Кислотно-зеленая корзина для белья примостилась в другом углу, а перед душевой кабиной лежал фиолетовый коврик в виде баклажана с милым листочком. На полочке под зеркалом разместились флаконы с типично-альфовской лабудой типа пены для бритья, дезодоранта и геля для душа с морской свежестью, а рядом с ними омежья хрень вроде кремов, лосьонов и какой-то штуки для волос. Вообще бы и ему надо таким пользоваться, а то в тридцать можно будет монетки в морщины в уголках глаз закладывать. Калеб столкнулся со своим взглядом в отражении и поморщился — карие глаза испуганные.       "Да соберись ты, тряпка!" — приказал себе альфа и, открутив вентиль холодной воды, сложил руки лодочкой, чтобы плеснуть на лицо и освежиться.       Розовое жидкое мыло пахло какими-то цветами и плохо пенилось, пока Калеб остервенело тёр ладони друг о друга, а в голове стучало — второй. Барри будет у него вторым, вернее уже был, но...       Альфа снова посмотрел в отражение. Он готов, он уже этим занимался, он все сделает как надо. Калеб кивнул сам себе для успокоения нервов.       Барри появился в ванной в одном белом белье и сразу шагнул в душевую кабину. Альфа хотел было что-то сказать, но захлопнул рот как от сквозняка, когда боксеры полетели в корзину для белья мимо него. Гон как жадный обжора зашевелился в нём, прося обернуться и хотя бы посмотреть на привлекательного бету, дать хоть что-то. Он завис, не зная как поступить, и впал в транс, продолжая вытирать уже сухие руки пурпурным полотенцем.       — Калеб, — вывел его из оцепенения Барри и включил воду.       — А?       — Иди в спальню.       — Окей.       Альфа прикрыл за собой дверь и, оказавшись в нужной комнате, замялся на пороге. Что делать? Раздеваться? Или подождать его? Или как вообще..?       "Так, ладно, не паникуй, это не помогает", — сказал себе альфа и, откинув одеяло, поправил простынь и подушки.       Он решился снять футболку и носки, они ему точно не будут нужны, и заметил небольшую зелёную свечу в стакане с краями как лепестки цветка на полке рядом с книгами. Этикетка на дне обещала наполнить комнату ароматом жасмина. Заебись! Калеб нашёл зажигалку на кухне и зажёг три фитиля, предпочтя полностью погасить свет. Причудливые тени заплясали по стенам, а вкусный запах побуждал дышать глубже, так что альфа немного расслабился. Гон тёк раскаленным металлом по венам, он горел, а членом можно было стены крушить, но этот пожар был на диво контролируемым, не таким, как когда поблизости омега. Сейчас инстинкты не брали верх, он мог думать, хотя и только об одном. Зацепившись взглядом за чёрное зеркало открытого ноута, альфа малодушно пожалел, что не попросил показать порно со своим участием. Так он хотя бы знал... что-то.       Немного подумав, он снял и джинсы, отправив их к футболке, чтобы сесть на постель. Вот так, смущённо сидящим на краю кровати с оттягивающим трусы членом, бета и застал его. Он появился в белом полотенце настолько низко повязанным на бедрах, что кажется только острые тазовые кости не дают тому упасть. Пока он оглядывался, альфа залип на слегка влажной, покрытой веснушками груди, маленьких сосках и рыжей дорожке волос, которая делила стальные пластины преса надвое. Ко всей этой открытой коже хотелось прижаться губами, а уж к тому, что скрыто полотенцем... Рот мгновенно наполнился слюной, и Калеб шумно сглотнул.       Рыжие брови поднялись в удивлении, когда бета огляделся, а потом он хитро прищурился и поднял указательный палец:       — Один момент.       Он исчез на минуту, а вернулся сжав что-то в кулаках. Поставив колено между ног альфы, Барри бросил это "что-то" ему за плечо, а потом толкнул в грудь, укладывая на спину и с улыбкой нависая сверху. Поначалу Калеб залип в изумрудных глазах, точеных приоткрытых губах и мятном дыхании на лице, слишком увлеченный близостью беты, чтобы обращать внимание на что-либо ещё. Он жаждал поцелуя и тянулся навстречу, но Барри подарил ему только лёгкое прикосновение к нижней губе, прежде чем спуститься на шею. Бета ласкал языком зачастившую точку пульса, и альфа с удовольствием повернул голову в обратную сторону, подставляясь под ласку. Он выдохнул и чуть двинулся, когда понял, что к щеке что-то прилипло.       — Да ла-а-адно, — протянул он, а Барри хмыкнул ему в ключицу и заскользил губами вниз по груди, заглушив все дальнейшие слова, сжав сосок между зубами.       Калеб дернулся и смял простынь в кулаках, а бета продолжал работать с его грудью, словно он был омегой, но соски и вправду вдруг оказались очень чувствительными. Такого он о себе не знал. Приливы жара заставляли потеть и ерзать на месте, а чувствительная кожа каждый прилипший к ней лепесток розы ощущала лёгким поцелуем. Он был будто омега, которую лишали невинности, — ароматная свеча, красные лепестки на простыне и ласкающие грудь губы. Барри абсолютно точно знал, что делает, знал его тело, все чувствительные места, о которых альфа и не догадывался. Оставив напряжённые соски, бета задел зубами края рёбер и слез на пол, обдавая горячим дыханием пах. Он обхватил ствол поперёк через ткань и двинулся вверх к головке, прижимая её языком. Калеб застонал и раздвинул ноги, подчиняясь пальцам, гладящим паховые складки, чуть залезая под кромки трусов. Барри всё не торопился снимать с партнёра бельё, а тот горел всем телом, особенно лицом, где прохладным поцелуем на щеке пристал лепесток. По сравнению с утром бета ласкал его до боли медленно, но это ощущалось правильнее, чем быстрое совокупление с омегой. Никому из них не хватило бы на такое терпения из-за феромонов.       Когда он потянул за резинку, альфа буквально выскочил из белья, никто в мире так быстро не раздевался, и зажал руками рот, позволив вырываться только низкому мычанию, когда губы наконец коснулись разгоряченной плоти напрямую, без преград. Член дернулся вверх, будто потянулся следом за прикосновением, но Барри не стал брать его в рот, только водя губами, спускаясь к корню. Он подхватил альфу под бёдра, закинув ноги себе на спину, и Калеба снова обожгло, когда он засосал оба яйца в рот. Сильные руки держали его трясущиеся ноги открытыми, а альфа неловко скользил пятками чуть выше поясницы, теряясь в том, как вести себя в подобной позе, пока Барри окончательно не усугубил ситуацию, схватив его под коленями, и буквально сложил пополам. Калеб вздрогнул, почувствовав прикосновение к промежности, и зажмурился, когда бета засосал там кожу, будто хотел оставить след в самом интимном месте. Сердце заколотилось так, будто это его собственные моральные устрои стучали в грудную клетку, ведь хуже того, что Барри ласкал его почти как омегу то, что ему это понравилось. Калеб вдруг вспомнил, что тот так и не дал чёткого ответа было ли у них...       — Не буду я трогать твою задницу, успокойся.       Альфа приподнялся на локтях, заглядывая вниз, где бета устроился между его задранными ногами. С такого ракурса поза казалась ещё более развратной, и он вспыхнул пуще прежнего, выдавив из себя:       — Я напрягся?       — Ты охереть как напрягся, — сообщил Барри и, склонив голову набок, добавил. — Пока идём только по проверенному маршруту.       — Ладно.       — Выдохни, расслабься, — посоветовал бета, погладив его бедро кончиками пальцев вокруг прилипшего лепестка розы, а потом скользнул обратно к промежности. — Во время гона ты очень чувствительный здесь, и уязвимая поза тебя заводит.       — Всё-то ты знаешь, — выдохнул Калеб. — Может... может, я тоже хочу узнать, что тебе нравится.       — Мне нравится, как ты дрожишь, когда я лижу тебя там.       — Я не... я не дрожал, — заспорил альфа, стараясь скрыть смущение.       — Дай мне время.       Барри мило улыбнулся, но твёрдо надавил ему на грудь, укладывая обратно, а чужие ноги снова поставил себе на спину. Теперь, когда Калеб точно знал, что бета вовсе не претендует на его анальную невинность, расслабиться было куда легче, и Барри вернулся вниз, оттягивая яйца вверх, чтобы не мешались.       Альфа очень старался, в самом деле, он не издавал ни звука, но это было и не нужно, ведь его член дёргался как стрелка индикатора, которая показывала отметки "хорошо", "очень хорошо" и "великолепно". И да, он дрожал, дрожал как сучка, ещё больше возбуждаясь, когда представлял как между ног всё покрыто метками Барри. Бета касался его члена не дольше чем необходимо, чтобы передернуть затвор дробовика, но "выстрелил" Калеб ничуть не слабее с громким стоном. Его ещё трясло, пока Барри выдавливал из уретры последние капли спермы. Сорвано дыша, он принял чужую заботу — бета вытер его грудь белыми салфетками. Барри бросил скомканую бумагу на пол и лег на живот рядом, спрятав руки под небесно-голубой подушкой. Альфа подвинул своё неподатливое, мокрое от пота тело вверх и плюхнулся рядом, кулаком смяв подушку под плечом, чтобы удобнее улечься боком. Он рассматривал бету из-под полуприкрытых ресниц, избегая лица и сияющего как изумруд глаза, любовался линиями его тела, прекрасной розовой кожей, раскрашенной тонкой кисточкой. Веснушки собирались на плечах, шли к лопаткам и посередине спины к покрытым пухом ягодицам. Красные лепестки прилипли и к его коже, а Калеб желал каждый снять своими губами, заменить следом от поцелуя. Он провел ладонью по ярким волосам, путаясь пальцами в огненных прядях, Барри жмурился в ответ, напоминая домашнего рыжего кота, греющегося в лучах солнца. Гон сделал пару шагов назад и теперь стоял поодаль, отпуская тело, давая отдохнуть, не подстегивая чужими феромонами.       — А ты... Ну... — замялся альфа, подвигаясь чуть ближе, и сжал голое плечо, наслаждаясь упругостью мышц под ладонью. — Скажи мне хоть что-то. Подскажи. Я очень хочу сделать тебе приятно.       — Ты такой милый, — улыбнулся бета и погладил его лицо, а Калеб потерся о ласковую руку, царапая короткой щетиной кожу. — Я берегу силы. Как хороший спортсмен на длинной дистанции, ведь бежать мне с тобой ещё долго.       —Я... Не обязательно так. Я не хочу быть проблемой, которую надо решать.       — Ох, как драматично! — выдохнул Барри и похлопал альфу по щеке. — Я уже давно тебя решил. Ты мой маленький нежный цундэрэ.       — Пошёл ты, — огрызнулся Калеб, мысленно перебирая в уме всех аниме-омежек, которых обычно имели в виду, и сравнивая себя с ними. Это заняло какое-то время, а потом он добавил: — Я не скрывал чувства, я о них не знал.       — Скрывал от самого себя, — парировал бета и перевернулся на спину, стряхивая лепестки с груди. — Иди сюда.       Альфа переключился в один миг, скользя взглядом по его телу, вслед за рукой, убирающей алые поцелуи с пресса и бёдер. Его член был расслаблен, в отличие от Калеба, что уже завелся с полоборота и устроился между приглашающе разведенными ногами. Барри потянул его на себя и в прикосновении губ альфа вздрогнул, когда прижался к чужой груди — кожа оказалась ощутимо холоднее. Или это он такой горячий? Руки скользили по спине вниз, поглаживая, и спустились на ягодицы, прижимая его ближе в паху. Калеб чувствовал как сильно ноги обхватили его бёдра, насколько плотно он прижат к груди Барри.       Он так его захватил, просто в один миг. Горячие манящие губы двигались в унисон с его, а жар тела передавался партнёру. Альфа зарылся пальцами в огненные волосы и тащился от запаха и вкуса мяты на языке, который неотрывно шёл в комплекте с бетой. Он тёрся между ног, совершая беспорядочные толчки, и оторвался от губ, чтобы припасть к кадыку, засасывая нежную кожу.       — Двигайся вниз, но не торопись. Медленно, — подсказал Барри, прерывисто дыша.       И Калеб слушал, задавив привычную спешку гона. Он ласкал горло, трогая языком точки пульса, и прикусывал кадык. Уделил внимание впадинке между ключицами, гладя живот и раскрытые для него бёдра. Барри уже затвердел и приподнялся на локтях, когда альфа спустился на живот и языком обводил кубики, хотя уже так хотелось сделать бете не просто хорошо, а очень хорошо. Он следил за Калебом и выдохнул, запрокинув голову, от прикосновения языка к головке. Чем больше альфа над ним трудился, тем больше Барри краснел лицом и чаще дышал, а Калеб не торопился, ещё даже в рот не брал как следует, только облизывал и не забывал посматривать вверх, зная, как бету это заводит. Наконец он поймал ртом головку, обсасывая и чмокая вокруг. Слюна блестела на члене, и от ласки чуть шершавого языка Барри вздрагивал, со свистом втягивая воздух от каждого умелого движения. Изумрудные глаза закрывались и закатывались, когда альфа брал всё глубже, осторожно пуская в горло, пока слезы не выступили в уголках глаз. Тогда он вытащил изо рта блестящий от слюны ствол, лизнул багровую как ягодный леденец головку и пустил немного слюны, чтобы улучшить скольжение. Калеба так шпарило от подобной интимной близости, от ощущения нежной кожи на языке, аж сердце колотилось, и он работал ещё усерднее, сглатывая вокруг члена беты и посматривая вверх, пока тот не толкнул его ладонью в лоб, вынуждая выпустить "вкусняшку". Тонкая ниточка слюны протянулась между его ртом и блестящей головкой.       — Чёрт, — сказал он, стирая мокрые дорожки с щек, и провёл большим пальцем по красным натруженным губам, — ты слишком хорош в этом.       — О да?       — Ты даже не представляешь.       Барри потянул его за шею вверх, но вовсе не для поцелуя — потрясающие сильные ноги оказались на его плечах, а всё манящее и желанное внезапно оказалось крайне доступным, осталось сделать только одно движение. Однако альфа замялся, подался назад, стараясь заглянуть сквозь дрожащие тени между их бёдер.       — Я готов, — объявил бета и, словно фокусник, извлёк из щели между матрасом и изголовьем кровати прозрачный тюбик с синей крышкой. — Добавь смазки себе и начинай, мне уже не терпится.       С колотящимся сердцем альфа принял тюбик и неспешно открутил крышку, полностью сосредотачиваясь на процессе, чтобы глаза на лоб не лезли. В руках не было привычной твердости, но он старался держать лицо, не обращая внимания на волны жара и дрожи, перед которыми даже гон отступал. Ведь он никогда, то есть, в сознании, никогда не смазывал кожу перед сексом, только латекс, барьер, преграду между ним и партнёром. Теперь никакой преграды не было, они станут едиными целым в полном смысле этого слова, без всяких оговорок.       Калеб бросил взгляд вверх, сталкиваясь с мерцающими в переменчивом свете свечи изумрудами, которые, казалось, видят его насквозь, так что он поспешил склонить голову, разорвав короткий контакт. Растерев остатки смазки по чужой промежности, альфа встал в исходную точку, прижимаясь головкой в нужном месте, и затрепетал, почувствовав как задрожали ноги на его плечах, будто бета томился и не мог дождаться желанной близости. И Калеб отдал ему себя.       Он не успел дойти до конца, остановившись на половине, иначе закончился бы, не успев и начать. Внутри Барри оказался таким же как и снаружи — упругим, жёстким, доводящим до белого каления минимальными усилиями. Альфа выдохнул, поцеловав левое колено, скользя по нежной коже под ним большим пальцем, стараясь отвлечься, но это не особо помогало, при том, что он начал двигаться, чтобы не выдавать себя. Хотя он был не быстрее чем капля, катящаяся по стеклу во время дождя, но от полного контакта, тесноты и жара внутри, яйца поджимались, а сердце гулко стучало в ушах, подсказывая, что уже скоро. Узел начал расти, и остановить его по ощущениям было не проще, чем грузовой поезд, что мчится на всех парах.       "Пиздец", — подумал про себя альфа, — "какой позор".       Калеб весь задеревенел от напряжения и дышал сквозь стиснутые зубы, когда бета вдруг неожиданно грубо сжал его челюсть и привел к своему лицу. Не очень-то довольному лицу, кстати, со сведенными рыжими бровями, и альфу обдало волной жара от волнения.       — Ты знаешь, как я это не люблю... — начал он, а потом его лицо резко расслабилось, он выдохнул и исправился. — Ты не знаешь. Я забыл.       Он подался назад и, альфа выскользнул со вздохом и облегчением, а Барри вытащил из тумбы у кровати какой-то черный запутанный провод. Вернее, что-то похожее на провод, при ближайшем рассмотрении.       — Что это? — спросил Калеб, садясь на пятки.       — Рычаг твоего контроля, — с улыбкой ответил бета и обхватил блестящий от смазки ствол, задавая привычный средний темп дрочки, а Калеб снова сосредоточился на узле, который рос, несмотря на его усилия.       — Вот это я и не люблю.       Он вдруг резко сдавил узел, заставив альфу замычать и согнуться в спине так, что они соприкоснулись лбами. Калеб закусил губу, и короткими вдохами тянул через нос воздух, будто тот стал густым. Барри дышал на него свежестью перечной мяты и пульсировал пальцами вокруг, размазывая смазку.       — Узел — важная твоя часть, — начал он, не обращая внимание на то, что альфа не то, чтобы способен сейчас воспринимать информацию, ведь движения рукой оставались такими же ритмичными, — и он мне нравится, но он требует слишком много твоего внимания.       — Я... — задохнулся Калеб и схватил бету за запястье, чтобы тот хоть продохнуть дал для ответа, — я стараюсь подольше продержатся.       — Знаю. Кажется, у всех альф такая проблема. К счастью, придумали это.       И пазл сложился. Никакой это не запутанный провод, это просто странно спаянные соединения, которые каким-то образом надеваются на член. Шестерёнки в голове Калеба закрутились, но Барри метафорически вставил между ними палку своими словами, не давая развить мысль.       — Пока ты не начал расстраиваться, что тебе в твои-то годы нужно эрекционное кольцо, скажу — я хочу, чтобы ты спокойно кайфовал от моего тела, а не думал как справиться со своим. И я не надевал эту штуку на какого-то другого альфу. Кольцо очень дорогое, потому что сделано на заказ, специально для твоего члена, Калеб. На другой оно просто не налезет, ну, или будет болтаться, то есть не выполнять свою функцию.       Бета вложил ему в ладонь эту кучу проводов, и альфа сжал кулак на пробу. Кольцо оказалось очень мягким и гибким из силикона, со сглаженными заполированными краями. Казалось, что только со всех сторон торчат одни концы, а как их связать непонятно. Мудреная штука.       — Хочешь попробовать? — мягко спросил Барри и наклонился ближе, чтобы потереться носом о щёку. Он щекотал волосами висок, обдавая мятным дыханием.       — Но я ведь уже пробовал.       — Я думаю, лучше получить все разрешения заново.       — Как мило, — буркнул Калеб, — лучше бы ты об этом вспомнил, когда по члену меня херачил. Мы всегда пользуемся этой штукой что ли?       — Пф-ф-ф, нет, конечно. Только во время гона, когда ты слишком чувствительный. Ну что? Не доверяешь мне?       И альфа на миг ощутил себя Гарри Поттером, но ведь, в отличие от Джинни, Барри предлагал ему вовсе не печеньки. Но это и неважно, кому-кому, а Барри он доверял, так что зажёгся и ответил:       — Ладно, давай.       Особого приглашения бета не стал ждать, а отточенными движениями застегнул эту уздечку так быстро, что Калеб и понять ничего не успел. Кольцо обхватило член перед узлом, четыре провода тянулись вдоль узла к кольцу, сдавившему корень, и соединялось с нижним, обнимающим яйца с мошонкой. Это казалось невозможным, но уздечка была прямо в пору и нигде не давила. Не соврал бета, похоже, в самом деле под заказ. Альфа осмотрел ее со всех сторон, чёрную, блестящую от смазки, и констатировал факт:       — Я не вижу застёжек.       — Гений инженерной мысли.       — Не понимаю, как это снять.       — Знаю, милый, в этом вся прелесть, — с улыбкой ответил Барри, и Калеба ошпарило горячей волной, а член дернулся в узах, выдавая заинтересованность таким развитием сюжета.       А бета только подливал масла в огонь — повернулся спиной и выгнулся, опираясь на колени и локти. Сзади он выглядел ещё соблазнительнее с выделяющимися мышцами спины и выпяченными подкачанными ягодицами. Альфа пристроился, глядя на свой член в черной "клетке", изрядно потемневший от прекращения оттока крови, и снова погрузился в Барри с таким наслаждением, словно перетрудившийся спортсмен в ванну со льдом. Простых слов здесь будет мало.       Калеб двигался в неспешном темпе, поддерживая ритм, входя до узла, который кольцо держало в средней величине. Он видел как исчезает внутри беты, как тот раскрывается, впуская его, как напрягаются мышцы и сжимается-разжимается грудная клетка. Барри не стонал, как и он сам, только шумно дышал, и по сбивавшемуся ритму вдохов альфа нашёл нужный угол, теперь придерживая партнёра за бёдра, чтобы ни одного движения мимо. Дыхание беты стало совсем хриплым, а костяшки пальцев побелели — настолько сильно тот сжал простынь в кулаках, безвозвратно сминая ткань.       — Ещё, — выдохнул он, подаваясь назад, — сильнее.       Альфа резче задвигал бёдрами и запрокинул его голову назад, придерживая за подбородок, чтобы найти распахнутые губы, поймать сбившееся дыхание. Калеб обхватил рукой шею, ощущая безумно быстрый ток крови, капли пота в ложбинке между ключицами. Барри летал в райском наслаждении вместе с ним, качаясь на руках, попадая в такт толчкам. Альфа с ума сходил от непрекращающейся пульсации внизу, где игрушка зажала самое дорогое. Она была мягкой и не впивалась в кожу, но сжимала крепко, удерживая на краю, не давая переступить черту.       Когда бета схватился за изголовье кровати и подтянулся, Калеб с сожалением выскользнул из него, почти болезненно ощущая прикосновения холодного воздуха к раскаленному стволу. Он снова не успел рассмотреть как Барри снял путы и застонал, когда тот наконец освободил его. Рыжий лег на спину и как раньше закинул ноги ему на плечи, а альфа толкнулся вслепую, ведь не мог оторвать взгляда от его лица — алого, влажного, искажённого гримасой наслаждения. Глаза-изумруды блестели, а сухие губы приоткрыты с желанием, которое ни с чем не спутаешь. Он немыслимо дрожал, особенно ногами, когда Калеб стал потихоньку толкаться узлом, открывая его для себя. И бета принял его.       Это было слишком. Он не мог думать ни о чём кроме скольжения внутри своего друга, парня, любовника, который стал сосредоточением всего приятного, нежного и безопасного в этом мире. Дыхание захватывало, он шумно и прерывисто глотал воздух, выпивая тот словно солёную воду, от которой нет утоления жажде. Он взмок до предела, даже волосы стали влажными, капли катились вдоль позвоночника к пояснице, а руки на которых он замер в причудливой планке задрожали, сгибаясь, отказываясь держать его. Внутри что-то распирало, пыталось потеснить колотящееся сердце, захватывало его, оставляя беспомощным, словно выброшенная на берег рыба. В глазах защипало, потянуло, и влага покинула их, заструилась по щекам двумя маленькими ручейками, которые тут же закончились, но то чувство не ушло. Он попытался вздохнуть, но не смог, ведь оно заняло собой всю грудь, и альфа испугался, вздрогнул, когда теплые руки погладил его волосы, прижали к себе, а ноги сомкнулись за спиной.       — Я знаю, знаю, ты влюблён в меня, Калеб, — зашептал он на ухо и всё внутри отозвалось — правда, правда, правда! — Ты ощущаешь всё слишком остро, как в первый раз, это сейчас пройдёт.       Бета гладил его по спине, успокаивая, будто так и надо, будто совсем не странно, что он так расклеился от близости с любимым. Любимым. Альфа беззвучно покатал это слово на языке, чувствуя его правильность, хотя был полностью уверен, что не произносил его вслух. Не называл Барри своим любимым, хотя чувства лились через край, и он не мог их удержать, спрятать, задавить, но всё равно делал эту хорошую мину при плохой игре. Не говорил, делал вид, казался, а не был, просто не мог. Уже не из-за Нила, из-за самого себя, потому что боялся, и страх настолько поглотил его, что ни во сне, ни наяву он не способен был его преодолеть. До сего дня.       — Барри, — позвал он и ощутил, как застучало сердце в груди, прижатой к его собственной, — я тебя люблю.       — И я тебя люблю, — выдохнул бета, не в силах скрыть ни радость, ни удивление в голосе.       Эти слова были как заклинание, что разрушило злые чары, последнюю преграду между их сердцами, позволило им биться в унисон спустя столько времени. И они льнули друг к другу, словно возлюбленные после долгой разлуки, что наконец соединились, чтобы больше не расставаться.       Калеб целовал любимого с невиданной нежностью, гладя его лицо, двигая бёдрами едва-едва, но заставляя дрожать в сладкой неге их обоих. Барри цеплялся за его плечи и жмурился от удовольствия, подставляясь под ласку, под слова, что шептал альфа ему на ухо. Слова такие честные, кристально чистые, о чувствах, о которых до этого тот мог лишь подозревать. Он нежился в них как в теплых солнечных лучах до конца вязки, пока снова не перехватил весь контроль.       Райли оказался охереть как неправ насчёт их совместимости, ведь бета на самом деле прекрасно знал, что с ним делать и без того, чтобы постоянно давать пристроить узел внутри себя. Когда альфа наконец выскользнул из него уменьшающимся узлом, стараясь скрыть новое возбуждение, Барри придавил его к постели и снова стал двигать бедрами. Калеб пытался сказать что-то, но бета зажал ему рот ладонью и зажмурился, будто старался настроиться на какие-то ощущения, а альфа не так уж сильно хотел это остановить, так что с радостью заткнулся, обхватив Барри между ног, чтобы тот снова завелся. Общими усилиями, поцелуями и трением они оба снова кончили, растянув близость на невероятное время благодаря сильным ногам беты, который так умело заездил его от начала и до конца. Калеб и без подсказок сообразил, что здесь обойдётся без узла, поэтому просто сжал рыжего в объятиях и целовал шею, плечи и грудь пока не отрубился. Утром Барри хорошо и с оттяжкой ему подрочил, сняв напряжение ровно на полдня, а так же забежал в обед, и Калеб лежал свесившись головой с кровати, поедая его член, который бета погружал ему в горло, толкаясь бёдрами. Альфа кончил первым, и Барри всё проглотил, а потом освободил рот, заменив тот рукой, чтобы со всей пошлостью и не стесняясь в выражениях, застыдить Калеба, ведь он так бурно кончает, оттого, что бета трахает его рот. Он вытащил член и водил им по щекам, размазывая слюну, пока не приказал открыть рот пошире и выставить язык, постукивая по нему головкой, второй рукой надрачивая ствол. Калеб так перевозбудился от этого явно порнушного действа и своего места в нем, что кончил на пару секунд позже, чем бета, который забрызгал его губы и погрузился до самых яиц, выпуская семя прямо в глотку. Этого хватило до самого вечера, пока Барри не вернулся с работы, и всё пошло по-новой.       В этом и был весь секрет. То, что омега делал феромонами, сливая всё происходящее в один непрерывный неразделимый поток, бета создавал своим поведением, делая каждую близость различимой, яркой и незабываемой вспышкой. За время гона у Калеба не раз появлялось ощущение дежавю, будто Барри что-то такое уже делал, только поэтому он решился на уретральный плаг и снова позволил надеть эрекционное кольцо, отдаваясь во власть более опытного партнёра, и без сожалений в дальнейшем.       А потом гон закончился, но жизнь не вернулась в привычное русло, да и слава богу. Теперь альфа каждую ночь осознанно ночевал с Барри то оставаясь у него, то затаскивая к себе. Их близость стала более крепкой, тягучей и нежной, её хотелось смаковать, поэтому, удовлетворив острую потребность, они часами просто целовались, бережно касаясь языками, и трогали друг друга через одежду как подростки. Но ведь они совсем пропустили этот этап, и Калеб был только рад, что получилось к нему вернуться, а то как бы он узнал, что у беты очень чувствительные уши. И он сильно заводится, если обсасывать его пальцы, лаская подушечки языком, и касаться губами костяшек, будто пытаясь собрать с них веснушки. Теперь альфа знал как его целовать, как гладить и как завести с пол оборота, но все "новые" знания ощущались, будто он не изучал с нуля, а вспоминал, ведь всё казалось знакомым.       И бета ждал его три недели спустя там, где заканчивались ступени к величественно-белому зданию суда с высокими резными колоннами в греческом стиле. Его личный спокойный зелёный островок с рыжей вулканической верхушкой посреди бушующего океана жизни. Он что-то смотрел в телефоне, гоняя за щекой леденец и качаясь на светлых носках зелёных кед.       "Голубой".       Пожав руку адвокату, которого выбрал Донни, он вовсе не спешил к своему парню, разглядывая того издалека. Яркие волосы стояли торчком будто огненные вихри, тонкая губа закушена, а поверх черной куртки небрежно завязан слизеринский шарфик, который Калеб ему подарил. Совсем ведь не неожиданно, что тест "Распределяющая шляпа" отправил его на змеиный факультет? Сам альфа, конечно, оказался в красно-золотой команде и получил аналогичный подарок спустя пару дней, но сегодня оставил тот дома. Они уже сошлись во мнении, что настоящая любовь с первого взгляда была у Драко и Гарри, Джинни же и тупость Поттера их отношениям только мешали, а все проделки Малфоя лишь следствие его задетой гордости, когда мальчик-который-тупица отверг то самое рукопожатие. К счастью, Калеб оказался умнее его и своего слизеринца не упустил, хотя и не без помощи. От самого себя.       Однако он больше не ходил во сне. Барри следил за ним и проверял время от времени, даже когда альфа вставал посреди ночи, чтобы просто поссать. Лунатик исчез, словно самурай, что выполнил своё предназначение. Калеб был ему благодарен, но не скучал — дальше он справится сам.       — Привет, — улыбаясь сказал альфа, с удовольствием принимая лёгкий чмок в губы в ответ.       — Ну что, — начал бета, просвистев голубой конфетой, демонстрируя синий кончик языка, — увидимся через пару лет?       Он угадывал всё чаще и уже перестал этому удивляться, просто отвечая на вопрос, не обращая внимания на ветер, треплющий его светлые волосы, будто взрослый, который хвалит ребёнка:       — Штраф и общественные работы.       — Да ладно?! Ты же напал на него! Слушай, мне нужен номер твоего адвоката, так, на всякий случай.       — Контакты у моего брата, но он сказал, дело в том, что я — везучий ублюдок. Мой судья — набожный омега, который верит во вторые шансы. Ему не очень-то понравилась вся эта история с изменой. И вишенка на торте — Нил тоже получил штраф, за неуважение к суду. Дебил, что и говорить, он начал орать во время оглашения приговора и не остановился после предупреждения, — закончил историю альфа и, заметив за чужим плечом парочку врагов вместе с адвокатом, потащил своего бету за колонну, пряча их обоих.       Барри выглянул из укрытия, обернулся и прищурился, чтобы попытаться разглядеть Нила и шкафа-альфу, — оказывается бета плохо видит вдаль, а потом снова спрятался и шагнул ближе, прижимаясь грудью, устроив руки на плечах.       — Прячешь меня, а?       — Да они на говно изойдут, если узнают, что я счастлив. Это ж немыслимо.       Но игра в прятки не уберегла бету от встречи с будущими молодожёнами — они появились вместе такие же желанные как вестники чумы. Дик держался чуть поодаль и с закрытым ртом, чтобы не показывать отсутствие присутствия чего-то очень важного — передних зубов, вернее заменяющей их конструкции. Отчего-то её нельзя было просто так поставить обратно, и это не могло не радовать. Альфа едва сдержал улыбку. А Барри вдруг набычился, сжав губы в тонкую полоску и сунув руки в карманы. Калеб смотрел на него и Нила, этого холодного, злобного гоблина, что был ниже на целую голову, не в силах даже вспомнить почему омега так ему нравился.       — Хочу, чтоб ты знал — мы будем подавать апелляцию, — заявил он.       — Удачи, — пожал плечами альфа.       — А это кто? Неужели...       — Тот, кто вас близнецами сделает, — перебил Барри и вдруг в его сжатом кулаке что-то блеснуло.       Калеба прошиб холодный пот — это был кастет. Дик выпучил глаза и замер словно огромный шкаф, забыв напрочь, что вроде как должен защищать своего омегу, а Нил нахмурился, но на всякий случай отступил назад и начал звучать гораздо менее уверенно.       — Ты не станешь нападать на пороге здания суда.       — На самом деле, ты меня не знаешь, так что понятия не имеешь, что я стану делать. Тем более учитывая то, как оказалось легко отмазаться, выбив уроду пару зубов.       — Это ещё не конец, — зловеще ответил Нил своему бывшему, подхватив жениха под локоть.       — Конец будет, когда ты ещё раз к нему подойдёшь, — отрезал бета, не давая альфе даже возможности поучаствовать в этом разговоре. — Вали уже, не позорься. Никто тебя не боится.       Пара развернулась и стала спускаться по лестнице, а уже в середине омега ткнул Дика, заставив альфу пошатнуться, видно, сетуя на его нерасторопность. Калебу бывшего босса было совсем не жаль, а вот за Нила можно было и попереживать, ведь по тому как его рыцарь в сияющих доспехах провожал омегу взглядом, казалось, что он-таки не удовлетворится словесной перепалкой и отправится следом, но Барри лишь сжал зубы, поиграв желваками, а кастет упал обратно в карман.       — Блять, откуда у тебя кастет? — прошипел альфа.       — А откуда у тебя такой мерзкий бывший? Я думал, мы будем хоть немного похожи, должен же у тебя быть типаж. Но сейчас я просто поражаюсь — должен же у тебя быть вкус!       — Его не было, но он появился, — парировал альфа и добавил, — красавчик.       — Подлиза.       Но выкрутился он ловко — Барри расправил плечи и заметно повеселел, беря его за руку, переплетая пальцы. Чужая улыбка была отражением его собственной, и Калеб не смог удержаться от того, чтобы поцеловать её.       — Вот вы где! — воскликнул Донни откуда-то из-за спины, разрушая идиллию.       Альфа летящей походкой спешил к ним, а люди, мимо которых он проходил, смотрели ему вслед, и дело здесь было не только в приятном терпком одеколоне. Сегодня он выглядел представительнее некуда — уложенные гелем светлые волосы, синий с отливом костюм, голубой галстук, дорогие на вид часы и начищенные до сияния коричневые туфли. Барри подал своему парню знак чуть наклониться и негромко сказал ему на ухо:       — Хочу увидеть тебя в костюме.       — Оу, ну, у меня такого нет, и он... он не будет сидеть на мне так же, как на брате.       — Уверен, что в нужных местах, он будет сидеть как надо, — ответил бета и похлопал Калеба по заднице, а потом протянул эту же руку Донни и с невинностью ангела сказал: — Привет, дорогой, рад видеть. Скажи, у тебя найдется костюм для Калеба? Мы должны быть при параде на выходных, а ему нечего надеть.       "Точно Слизерин".       — Как это нечего?! — возмутился Донни до такой степени, что у него аж глаза на лоб полезли. — А где тот дорогущий костюм, что я подарил на Рождество?       — А-а-а, — вымученно протянул альфа, расстроенный, что брат вот так сразу его сдал, — он мне не подходит.       — Глупости! — отмахнулся брат и заговорил уже с бетой. — Ты бы видел! Шотландская клетка на красной основе, алый узкий галстук.       — М-м-м, — заинтересованно протянул Барри и поиграл бровями, а Калеб понял, что даже запиханный в самый дальний угол шкафа костюм от беты не спрячется.       — Он мне мал, — вклинился альфа, предприняв последнюю попытку.       — Это зауженная модель.       — Да, Калеб, это зауженная модель. Как ты можешь не надевать подарок брата? Ещё и дорогой!       — Совершенно правильно! — поддакнул брат и похлопал бету по плечу. — Как ты мне всё-таки нравишься.       — Спасибо, Донни, это взаимно.       — И когда вы спелись? — буркнул Калеб, уже представля себя позже вечером в этом канареечно-ярком обтягивающем костюме. — Нам не пора уже ехать?       — Да-да, всё верно, ужин нас уже ждёт! И Мартин, конечно, тоже. Он прислал мне фото — выглядит до ужаса аппетитно. С того момента, как ты посоветовал ему завести кулинарный блог, я только и делаю, что обжираюсь всякими вкусностями. Уже два килограмма набрал!       — Извини, но мир заслуживает увидеть кулинарные шедевры твоего мужа, — ответил бета и немного отстал, спускаясь по ступенькам, задерживая и своего парня, чтобы сказать в полголоса. — Алый галстук, надо же. Угадай, о чем я сейчас думаю.       В голове тотчас замелькали картинки, и альфа сглотнул, представляя галстук завязанный вокруг рук, вокруг члена, на шее, как кляп во рту и как повязку на глаза.       — Вариантов слишком много, — прочистив горло, ответил он.       — Именно. Ух, ещё и красный костюм! Напомни мне отказаться от десерта, ведь когда мы вернёмся домой, я съем тебя.       Калеб взял Барри за руку и ответил:       — Как скажешь, любимый.       Бета мгновенно просиял, заулыбался и сжал его ладонь, а альфа подумал вдруг, что сделать любимого человека счастливым очень просто, надо только начать с себя. fin.