По законам чувств

      — Мизуки-чан сегодня придёт? — спросил Аманэ, сидя рядом с Нэнэ.       Сегодня утром он заметил подругу одну на остановке и снова предложил подвезти. Ясиро сначала отмахивалась, но внимательный Аманэ сразу понял — она просто стеснялась.       — Не знаю… Она до сих пор не писала… — грустным, беспокойным шёпотом ответила девушка, сжимая в пальцах телефон в ожидании хотя бы одного сообщения.       Пепельноволосая почувствовала ладонь на своей макушке. Повернув голову, она увидела спокойное лицо, но уверенные янтарные глаза Аманэ.       — Аманэ-кун?..       — Не переживай. Она придёт, — кивнул он.       Сидящий в другом конце Цукаса повёл глазами, на губах мелькнула лёгкая ухмылка.       «Долго ещё братец будет флиртовать с Нэнэ?»       Клыкастый прикрыл глаза, погружаясь в мысли, высчитывая вероятность сегодняшнего появления Хосино.       До звонка оставалось пять минут, и только одно место оставалось пустым. Нэнэ перебирала пальцы, не отрывая пристального взгляда от коридора. Она уже хотела написать или позвонить подруге, но отвлеклась, заметив знакомую каштановую макушку, показывающуюся из-за поворота лестницы. Ясиро привстала.       — П-пришла! — прошептала она, и на её лице расцвела расслабленная, приветливая улыбка.       Хосино переступила порог класса и замедлила шаг. Сразу стало тяжело и не по себе.       Девушка замялась, быстрым взглядом окинув помещение. Сначала косые взгляды, затем ожидающий — Нэнэ, Аманэ… и самый, пожалуй, пристальный и внимательный — Цукасы.       Мизуки прикрыла глаза, жалея, что вообще решила осмотреться, потому что столкнулась взглядом… с ним. Снова.       Она натянула рукава длинной кофты, что выглядело нелепо в такую жару, и бесшумно села на своё место, чувствуя давление чужих глаз со спины.       «Он мне сейчас спину просверлит», — подумала Мизуки, обернувшись к подруге. — Привет, Нэнэ-чан.       — Мизуки-чан!.. — Ясиро крепко обняла её. — Ты как будто пропала… Не могла дозвониться…       — О-ох… Извини… Просто неважно себя чувствовала, — осторожно погладила Мизуки подругу по волосам.       — Обязательно предупреждай в следующий раз. А то я вся на нервах. И очень скучно и одиноко, не с кем посплетничать и просто поговорить. Ты же мне ближе всех! — надула щёки Нэнэ.       — Кхм! — подал звук Аманэ, слегка обидевшись.       — Что? — повернулась к нему Ясиро. — Только не надо обижаться, Аманэ-кун! Это… женские дела!       — Но поговорить и посплетничать и я могу. Вспомни вчера, — тут он многозначительно улыбнулся, привлекая любопытные взгляды. — Вчера мы с тобой о-очень хорошо поговорили. Мне даже понравилось.       Цукаса выпучил глаза от удивления. Мизуки покосилась на Нэнэ, взглядом требуя объяснений. А бедная Нэнэ залилась густым румянцем и тут же разозлилась, замахнувшись на друга.       — Дурак! Дурак! — пыталась она достать до парня, но тот ловко уворачивался.       Мизуки и Цукаса быстро переглянулись, но первая отвела взгляд, всем видом показывая, что не желает с ним контактировать.       — Так вот почему вы так долго торчали в медпункте, — прищурился Юги-младший.       — Н-нет! — запротестовала Нэнэ, размахивая руками.       — Нэнэ-чан… Так вы с ним… — не успела договорить Мизуки, как ей на рот легла ладонь подруги.       — Что за бред! Я? С ним? Ни за что! Он болван и пошляк, только и умеет, что думать о «том самом»! — вскипела пепельноволосая, но своими словами задела гордость Аманэ.       — А… а сама-то! С тобой только встречаться, у которой ноги, как редько-пни! Пожалуй, откажусь. Любому парню посочувствую, кому ты в будущем понравишься.       Ясиро внезапно потеряла дар речи, в недоумении посмотрела на Аманэ, затем медленно — на свои ноги. Малиновые глаза помутнели и стали опасными. Мизуки заметно напряглась, но вмешиваться не стала, зная, что Аманэ задел самый болезненный для Нэнэ комплекс. Цукаса задержал дыхание, чтобы не прыснуть со смеху, терпеливо ожидая развязки.       На удивление рубиновоглазая спокойно села на стул, предварительно набрав в лёгкие воздух…       — Иди в жопу, — коротко и ясно бросила она, отворачиваясь.       После этих слов прозвенел звонок, который сопроводили задыхающийся смех Клыкастого, шок Аманэ и Мизуки, и нулевое настроение Нэнэ.

***

      Кое-как улизнув от шумного общества, Мизуки вышла на задний двор школы и с нетерпением достала из кармана юбки пачку сигарет. Держаться было трудно, и она это прекрасно понимала. Терпела больше суток, чтобы не попасться отцу, иначе беды не миновать. Как и сейчас: попадётся учителю — исключение неминуемо.       Но… разве её это волнует? В этом обществе она так и не прижилась как следует. Снова те же интриги, конфликты, снова интриги… Бесконечный замкнутый круг.       Мизуки облокотилась о стену, наконец сделав глубокую затяжку после долгого перерыва, чувствуя в горле терпкий привкус табака с мятой. Тело слегка расслабилось, и сразу потянуло в сон. Хосино все эти дни плохо спала, почти не смыкая глаз. На душе лежала колючая тяжесть от той несправедливости, что произошла в какую-то там среду.       И это была лишь одна из причин. Хотя зря она вообще ввязалась во весь этот балаган. Приоткрыв глаза и скосив взгляд вбок, ученица вздрогнула, сразу узнав ту самую «причину», о которой только что думала.       «Только не он…» — в отчаянии поджала она губы.       И ещё с сигаретой в руках. Отлично. Теперь он обо всём расскажет.       — Не ожидал тебя здесь увидеть, — начал издалека Цукаса, медленно приближаясь и выдерживая дистанцию.       Каштановолосая незаметно повела глазами, мягко отворачиваясь, пытаясь показать, что не настроена на разговор. Янтарные глаза скользнули по её безэмоциональному лицу, затем опустились на бледную ладонь, сжимающую дымящуюся сигарету.       — Всё-таки куришь. В принципе, я догадывался, — констатировал черноволосый, не получая в ответ ни звука.       — Зачем ты здесь?.. — спустя несколько секунд спросила кареглазая, делая новую затяжку.       — Хотел покурить, а потом и с тобой поговорить кое о чём, — признался он. — Как раз ты тут, поэтому…       — Мне не о чём с тобой разговаривать, — Мизуки повернула к нему голову. — В тот раз ты мне уже всё сказал.       Кинув сигарету на асфальт и наступив на неё, она направилась назад, стремясь поскорее скрыться. Однако путь ей преградил Цукаса, и Мизуки едва не врезалась в него, но тут же отбила его руку, которая потянулась, чтобы её остановить.       — Не смей ко мне прикасаться, — нахмурилась она, держа руку наготове.       Сначала Юги оторопел, затем его растерянность лишь усилилась, когда он заметил её тонкое, бледное запястье.       — Что это?.. — спросил он, постепенно хмурясь.       Мизуки сразу поняла, в чём дело, и резко сдёрнула рукава, засовывая руки в карманы.       — Не твоё дело, — грубо ответила она.       Терпение парня лопнуло. Цукаса оказался вплотную к ней, схватил за руку и закатал рукав кофты. В тех местах, где бинт неплотно прилегал к коже, виднелись свежие, неглубокие порезы.       — Ты резалась? Совсем ебанулась? — выругался он, пытаясь схватить её вторую руку для сравнения. — А если бы померла?       Хосино стиснула зубы, отталкивая одноклассника, готовая ударить при необходимости.       — Сказала же, не твоё дело.       — Чтобы такое делать, надо думать о родителях и друзьях, не говоря уже о себе, — твёрдо сказал Цукаса, глядя ей в глаза.       — После экзаменов я уйду из этой школы, — ответила Мизуки. Сердце Цукасы неожиданно сжалось.       — У… уйдёшь? — он впал в лёгкий шок. — Только не говори, что это из-за той сраной ситуации.       — Да, именно из-за неё! — не выдержала Мизуки, повышая голос. — В первую очередь избавлюсь от тебя — мудака, который повёлся на тупые сплетни. Не хочу с тобой больше пересекаться.       На этот раз ей удалось пройти мимо, с трудом сдерживая слёзы и выпуская вокруг себя мрачную, тяжёлую ауру.

***

      — Урок в саду был… вчера? — вопросительно посмотрела на Нэнэ Мизуки, сидя в школьной раздевалке.       — Да. Я тебе как раз писала, чтобы ты взяла физкультурную форму! Но ты не прочитала… — переодевая шорты, ответила пепельноволосая и взглянула на свои ноги.       — Извини ещё раз. Я неважно себя чувствовала, поэтому… — карие глаза встретились с обиженным взглядом подруги. — Нэнэ-чан?..       — Редько-пни, редько-пни, редько-пни-и-и-и… — страшно бубнила та, затем с досадой плюхнулась на скамейку рядом. — Да ну Аманэ-куна нахер. Дурак! Козёл! Не пойду на урок.       Она хотела переодеться обратно, но Мизуки остановила её.       — Не надо. У тебя нормальные, блин, ноги. Никогда не слушай никого. Не нравится — пусть не смотрят. А ты должна любить себя. Знаешь… идти на поводу чужих слов — большая ошибка. Ты милая девочка, и в этом твоя уникальность, — слабо улыбнулась Мизуки, видя, как Ясиро смягчается.       — Правда?.. — с надеждой взглянула Нэнэ.       — Разумеется. Аманэ-кун, может, и будет специально тебя провоцировать, но он сам не красавчик, знаешь ли, — пожала плечами Мизуки.       — Именно! Дед-девственник! — в больших глазах пепельноволосой вспыхнули огоньки. — Спасибо тебе, Мизуки-чан. — Девушка нежно обняла дорогую подругу, единственную, кто всегда на её стороне. — Что бы я без тебя делала…       Брови Мизуки изогнулись в выражении грусти и неловкости. Неловкости перед Нэнэ и за свои слова, сказанные Цукасе.       — Не за что, Нэнэ-чан…       Она неуверенно обняла Нэнэ в ответ, раздумывая о своих дальнейших шагах. До экзаменов оставались считанные недели.

***

      В спортивном зале царили гвалт и грохот волейбольного мяча об пол. Мизуки думала, что будет единственным «изгоем» на скамейке, но ошиблась. Некоторые ученицы нашли (или придумали) веские причины, обычно «этих дней», чтобы избежать нагрузки. Хосино больше всего волновало, с кем встанет в пару Нэнэ.       Но долго ждать не пришлось: пепельноволосая объединилась со старостой класса — Асукой Хаяси — и они начали перебрасываться мячом. Братья Юги встали друг с другом, что было неудивительно. Иногда и вправду удобно иметь близнеца.       Теперь можно было не беспокоиться, и любопытные карие глаза принялись наблюдать за движением в зале. Но первым делом Мизуки заметила другие любопытные взгляды одноклассниц, не отрывающихся от близнецов. Они же школьные авторитеты, да и за пределами школы тоже, поэтому симпатий было не избежать...       — Так, теперь объединяемся в два круга и начинаем играть! — прокричал учитель.              «Сейчас будет весело», — подумала про себя Хосино, прикрыв глаза.       Резкий хлопок раздался прямо у её уха, и девушка вздрогнула, распахнув глаза. Сердце на миг замерло от неожиданности. Пока она соображала, что произошло, рядом оказался Цукаса, подбирая с пола мяч.       — Прости… Я сильно подал, — тихо проговорил он, взглянув на одноклассницу, но не получив в ответ ни взгляда, ни кивка.       Нэнэ, принявшая подачу от Цукасы, хоть и криво, отбила мяч другой девушке, та подала Аманэ. Тот не стал медлить и издалека, одной рукой, решил подать обратно Ясиро, но, кажется, специально целился в её полные голени, ударив мячом прямо по ним. Рубиновоглазая не ожидала, растерянно подняв глаза на одноклассника.       — Прости! Нечаянно, — на его губах играла хитрая улыбка.       Нэнэ заподозрила неладное.       И через полминуты с тем же смачным хлопком мяч снова прилетел ей в голени. На этот раз Ясиро не выдержала и вскрикнула:       — Да ты издеваешься?! — разозлилась она, хватая мяч.       Юги-старший отвернулся, тихо посмеиваясь.       — Нет, почему? Опять нечаянно, — как ни в чём не бывало, пожал он плечами.       — Так, ладно, теперь разделяйтесь на две команды! — прервал их учитель, засвистев в свисток.       Пока Нэнэ думала, к кому пристроиться, к ней подошёл Аманэ, свысока улыбаясь с ноткой издёвки.       — Знаешь, я словно в боулинге. Твои ноги ещё напоминают кегли, — не удержавшись, он рассмеялся, вытирая выступившую слезу.       Даже Цукаса нахмурился, толкнув брата локтем.       — Это слишком, Аманэ, — сказал он, но тот, видимо, не видел границ, гордо удаляясь. — Нэнэ-чан, ты как? — Клыкастый посмотрел на напряжённую подругу, сжимавшую в руках мяч.       «Не обращать внимания. Не обращать внимания…» — пыталась внушить себе Нэнэ, а затем резко посмотрела на обидчика. — Эй, Аманэ-кун… — сухо позвала она.       Как только тот обернулся, волейбольный мяч со всей силы прилетел ему в щёку, обжигая кожу и вызывая искры в глазах.       — Получай леща, дед-девственник, — почти прорычала Ясиро, тут же отвесив ему такую же издевательскую улыбку.       Цукасу постиг приступ неудержимого смеха, а Мизуки в душе гордилась подругой — даже это дерзкое действие про себя рассмешило её. Аманэ приложил ладонь к ушибленному месту, удивлённо смотря на Нэнэ.       — Дед-девственник, значит… — прошептал он и, дождавшись, когда внимание немного рассеется, подошёл к Ясиро и наклонился к её уху. — Ещё раз меня так назовёшь — сама же на себе убедишься в неправоте своих слов.       — Ты мне не угрожай. Окей? Ты не имеешь права меня трогать, — невозмутимо парировала она. — Лучше за своими словами следи, чем крутого из себя строить. Ноги у меня нормальные, и я так считаю. Поэтому ты не можешь меня теперь задеть. И у меня будет парень, обязательно. А ты будешь в сторонке стоять и завидовать!       Она развернулась к нему спиной, а сидящей подруге показала широкую, гордую улыбку. Хосино одобрительно подняла большой палец.

***

      Покуривая сигарету и слегка пиная стену ботинком, Цукаса хотел поскорее уйти домой, но для этого требовалось потратить немало нервов, чтобы разобраться с одним человеком, из-за которого его доверие и самоуважение порвались, как гнилая нить.       «Где же она…» — Юги начинал раздражаться.       Наконец он дождался, завидев вдалеке знакомые черты и, о боже, эти уже ядовитые для него зелёные глаза, смотревшие на него с приторной невинностью.       — Привет, милый. Ты хотел меня видеть? — подошла Юко.       Она потянулась, чтобы обнять его, но остановилась, когда Цукаса мягко отступил назад. Окамото сначала не поняла, но глаза, которые она сейчас увидела, были холодными и чужими.       — Это правда, Юко? — начал он без предисловий.       — Что именно? Я не понимаю, — блондинка старалась сохранять спокойствие. Но теперь это было бесполезно.       — В один из дней направлялась в один отель… с кем-то. Это правда? — его губы искривились от брезгливости.       — Ч-что?..       Цукаса не выдержал, неаккуратно вытащив телефон из кармана. Открыв фотографию, он почти ткнул экраном ей в лицо.       — И теперь ты скажешь, что это не ты? Или подделка? Да? — его глаза опасно сверкнули.       Холодная капля пота скатилась по виску. Тело онемело. Юко не понимала, что чувствует — то резкий жар, то леденящий холод.       Страх. Провал.       — Э-это… — она путалась в словах, не зная, что ответить.       Она больше не могла смотреть на снимок.       — Убери её… — тихо попросила девушка.       — Стой и смотри, — отказался Цукаса.       — Я сказала, убери! — она замахнулась, чтобы выбить телефон, но он ловко увернулся.       — И сколько же ты молчала, сколько врала мне, глядя в глаза... — его голос был тяжёлым, сам он ещё не до конца осознавал реальность.       На зелёных глазах выступили слёзы, но Юко изо всех сил пыталась их сдержать.       — Да, я изменила тебе, — наконец подтвердила она, понимая, что отмазаться не получится.       Цукаса нервно хмыкнул, несколько раз матерно выругавшись.       — Продалась, как шлюха, ЕМУ! Если он попадётся мне на глаза, то…       — Не трожь его! — заступилась блондинка. — Изменила я, да! И причину могу назвать!       — Ну давай. Удиви меня!       — Ему не только секс от меня нужен, в отличие от тебя! Он заботится обо мне, покупает даже то, что я не прошу. И вообще… он обещал помочь с компанией моих родителей… — ответила Окамото. — Ну а ты что?! Всё равно по клубам шатаешься, небось, других баб в уголках…       — Заткнись! Фу, боже, тебя, оказывается, только пальцем помани — и ты сразу в ноги упадёшь или… нет… в штаны полезешь, — с тем же отвращением проговорил Цукаса, доставая новую сигарету. — Не понимаешь, с кем связалась, дура.       — В штаны если, то уже не к тебе, мудак. И я знаю, с кем связалась, — уверенно парировала Юко. — Подкаблучник!       — Шлюха, которую теперь стыдно к себе подпускать. Теперь жалею, что вообще с тобой связался. Ещё как трусливо повела себя, прикрывшись Курносой, — сплюнул Юги почти на её обувь.       — Взаимно, придурок! — Окамото показала ему средний палец.       — Чтобы на глаза мои больше не попадалась, иначе лично набью твоему сосунку его смазливую рожу. Надеюсь, он тебя сегодня же кинет. Аривидерчи!       Закончив на этой ноте, Цукаса почувствовал, будто один груз с плеч упал. Он разобрался с лицемерной сучкой, но даже это не принесло полного спокойствия. Теперь у него сложилось новое мнение о девушках, и с этой минуты он решил поступать так же, как они: использовать и бросать.       Лишь один человек стал невольным свидетелем конца этого разговора, провожая шоколадными глазами уходящего к выходу разъярённого Цукасу.