По законам чувств

Вторая сладкая смесь мороженого почти была съедена под каждое довольное мычание. И только тёмные, как две бусинки, глаза наблюдали за чужим удовольствием с определённой недовольной оценкой. Последняя ложка была успешно съедена, словно ярким салютом расплываясь во рту. Ужасно вкусно. Цукаса даже надул щёки, слегка облизнувшись, как довольный молоком кот. А затем этот пристальный параллельный взгляд заставляет все вкусовые салюты вмиг угаснуть. — Да что-о?! Мне просто понравилось мороженое. — сказал Цукаса, щурясь в «противостоянии» взглядов. — Ты уже вторую порцию сметаешь, вот не дай Бог за добавкой пойдёшь, то я… Речь девушки прерывается, когда парень решил подняться с места. Она сразу невольно схватила того за рукав, пытаясь лишить его шанса на ещё одну добавку. — Да я не пойду, не пойду! Не переживай. Я поел и наконец можем пойти куда-нибудь ещё. По магазинам походим. — ответил Юги. — Мне бессмысленно ходить с тобой по магазинам. — пробубнила Мизуки, напоминая о «статусах» обоих. — Могу тебе что-нибудь купить. — хитро улыбнулся тот. Но Хосино этот ответ явно не удовлетворил, а, кажется, наоборот — разозлил. Она нахмурилась и в привычной манере сунула руки в карманы шорт, молча направляясь в совершенно неизвестную ей сторону. — Э-эй! Ты куда так рванула? — опешил тёмноволосый и поспешил догнать подругу. — Почему сразу обиделась-то? — Я не обиделась. Просто не нуждаюсь в чьих-то подачках. — ответила та. — Но это не подачки… Я просто хотел… Ну… Я просто предложил точнее. Мизуки притормозила и затем повернулась к однокласснику. — Когда придёт моё время, то я сама заработаю на все эти дорогие вещи. И не надо каждый раз специально выставлять свою…обеспеченность. Я знаю, что не я не богачка, как ты, поэтому… На её плечи крепкой хваткой ложатся мужские ладони, заставляя девушку взглянуть в янтарные серьёзные глаза. — Я никак не выставляю тебя какой-то нищей или как-то пытаюсь выделываться перед тобой. Мне просто хотелось… Хотелось… — Цукаса явно засмущался. — Хотелось порадовать тебя и… сделать приятно. Мизуки медленно опустила глаза и отвела в сторону, заметно смягчившись и как-то замявшись. В груди приятно кольнуло. Ох уж этот Цукаса… Умеет подбирать слова тогда, когда окажется в неудобном положении. — Всё…хорошо. Проехали. Пойдём просто походим. Между ними уже не было той непривычной тишины, что раньше. Сейчас каждый из них раз за разом становился более свободным в общении и мог раскрыть частичку себя, тем самым демонстрируя доверие друг к другу. Цукасе удалось узнать о её прошлом. О начале её музыкальной карьеры. Но иногда Хосино старалась как можно меньше упоминать о маме. Он понимал, что тема про дорогого ей человека — слабое место, — и потому, как только девушка заикалась и вновь становилась жертвой тяжёлого прошлого, Юги тут же грамотно перебивал, переключая всё внимание на себя и рассказывая много историй из его и Аманэ детства. — …И когда на него заполз жук, то он так завизжал, что его телефон вылетел из окна! — задорно рассказывал смешной момент Цукаса, надеясь, что этой небольшой историей рассмешит девушку. — О-ого… Получается у него он разбился вдребезги. — поддерживая тему, ответила Хосино. — Это да. Аманэ пришлось две недели ходить без него, пока наша мама, оказывается, так и не смогла до него дозвониться. А дальше оказалось, что она звонила ему около десяти раз, когда Аманэ спокойно где-то гулял. — Ох. Я бы ни за что не взяла телефон больше, хотя… — и снова этот момент, из-за чего Цукаса вновь дал себе по лицу. — Если бы это была мама, то… Она вдруг видит перед собой крепкую мужскую грудь, которая была в пару сантиметрах от её лица, и ощущает этот сладковатый запах духов, что сразу ударили в нос. Мизуки опешила и от этого замерла, пытаясь понять, почему Цукаса решил внезапно обнять, и причём без доли сомнения. — Ч-что такое… — Чш-ш… Мизуки-чан. — перебил Юги, — Не думай ни о чём постыдном. Девушка поняла всё без объяснений и вдруг её щёки слегка зарумянились. Непривычная ей забота вдруг оказалась чем-то важным и нужным для неё. Эта твёрдая холодная стена закрытых чувств начала сильнее трескаться, но характер оказался сильнее, и здесь Мизуки струсила и не смогла ответить на столь приятные объятия бывшего врага школы. Иногда враг может стать самым близким тебе человеком, другом и напарником, и в этом она убедилась. — Хорошо. — игнорируя большое скопление людей, карие глаза прикрылись в лёгком блаженстве. Всё же соблюдая рамки, Цукаса, может даже не хотя, разомкнул руки и ладони плавно соскользнули с маленькой спины. — Супер! А теперь двигаем дальше. Кто бы только знал, что в совершенно обычном торговом центре Мизуки по пути наткнётся на то, от чего не сможет оторвать глаз. И пальцы вновь в нетерпении начнут мяться. — Всё в порядке? — юноша обеспокоено посмотрел на подругу. — Там… — Мизуки сделала паузу. — Нет, я не смогу, кажется… — Что не сможешь? — Цукаса активно начал мотать головой в поиске объекта чужой заинтересованности, пока сам не упал взором на стоящий нетронутый рояль с закрытой клавиатурой. — А…Он… — Он огорожен, но я думаю, что на нём можно всё равно играть. — бубнила себе под нос та, с горящими глазами пронзительно смотря на идеальный музыкальный инструмент. — Так сыграй. Что?.. Он сейчас серьёзно? — А п-причём здесь я? — внезапная смена мимики на волнительную заставляет Цукасу в одну лишь секунду сделать много выводов. Впервые он видел её настолько нервной. — Ты же играешь у себя дома и ходишь на занятия. Почему бы и не попрактиковаться? Безумно прав, но безумно не знает всех скелетов в шкафу. — Я…не знаю. Странное ощущение. — она делает шаг в сторону, начиная невольно приближаться к столь тянущему роялю. — Будто бы у меня мало опыта, будто бы… — И уже сама подошла к нему. — ответил Цукаса, мягко улыбнувшись и где-то понимая чувства, которые сейчас испытывала Хосино. Неуверенность, но одновременно сильное желание, борющиеся с несмелостью. Что же она выберет? Девичья ладонь прошлась по гладкой чистой поверхности. Приятный холод инструмента пробил до мурашек. Нет расписанных нужных нот, но они есть и живут в голове. Какую мелодию выбрать? Насколько хватит опыта и смелости? Хватит ли вообще? — Ты же собралась стать пианистом, поэтому это ценный опыт сыграть на людях, но в первую очередь — для себя. — подталкивал Юги и придавал больше уверенности. Мизуки плавно садится на банкетку и поднимает клавиатурный клап. Слегка скрипит, но это нестрашно. Главное, что открыта крышка рояля. Нотам и самой мелодии нужно дать свободу везде, где только можно было представить. Подушечки пальцев проходятся по белым и чёрным клавишам. Какие же приятные и столь излюбленные. Поверить только, что в будущем она благодаря им будет получать бурные аплодисменты, а душа будет получать своё исцеление благодаря разнообразным мелодиям и идеям. Мизуки знает, к чему рвалась душа. Знает, что именно она хотела сыграть. Она знает, чем можно удивить людей, но… Но… Эти заинтересованные лица, эти взгляды… Косящиеся и прямо смотрящие на неё. Всё внимание, всё давление вдруг резко нахлынуло на Мизуки. И даже от Цукасы, глаза которого горели будто бы пламенем, как цвет его радужек. Пальцы вот-вот могли коснуться, как вдруг дрогнули и отступились. Огонёк в центре сознания погас, голова мигом потяжелела и заболела. Стыд нахлынул горой, словно пропасть под ногами. — Н-нет. — прошептала она. — Я не смогу… Не сегодня. — Что? — растерялся Цукаса, наклоняясь к Мизуки. — Ты сможешь! Не обращай внимания, что на тебя смотрят… — Нет. — Хватит загоняться. Хватит трусить! Это последняя капля. — Я сказала — НЕТ! Клап вдруг хлопнул, голоса рядом утихли, тело задрожало. Так отвратительно, так ничтожно Мизуки чувствовала себя сейчас. Ей хотелось снова убежать. Далеко-далеко туда, где её никто не найдёт, не услышит. И эта грубость по отношению к предмету, от которого в принципе зависит её будущее… — Простите-простите. — натянув самую фальшивую улыбку, Хосино сделала поклон в качестве извинения и уважения к тем, кто заинтересовался и ждал её небольшого выступления. А затем зашагала так быстро, как не шагала никогда прежде, в мандраже разыскивая выход отсюда и порой спотыкаясь. — Стой! Мизуки-чан! — Цукаса быстро догнал убегающую, — Прости, если что-то не так сказал! Я просто… Он увидел её слёзы. И будто бы его сердце резко кольнули иглой. Эти слёзы невозможно спутать с самой душевной болью, которую сейчас терпела Хосино. Она молча вышла, нет, даже выбежала на улицу, где по прежнему стояли хмурые облака, закрывая ясное небо. — Вот и песенка спета. Ха-ха. — ущербно усмехнулась девушка, давясь в собственном бессилии. — И слёзы ни к чему. Сама виновата. — этот стержень, строгость к себе заставили слёзы мигом высохнуть. — Мизуки-чан… — Юги не мог попусту стоять и наблюдать. Он подошёл сбоку, аккуратно заглядывая в лицо юного подавленного музыканта. — У тебя будет ещё уйму возможностей сыграть на людях. Прости, если надавил… Где-то всё же я далёк от понимания. — Забудь. Это уже не имеет значения. Я струсила и это факт. — отвечала Хосино, запрокинув голову вверх и смотря усталыми глазами на серую пучину. — Зря я вообще сюда пошла. Зря я вообще когда-либо захотела играть! — Успокойся! Большие ладони ложатся на столь нежные и слегка впалые щёки, заставляя мигом посмотреть в строгие глаза, которые несли сейчас в себе кучу огней. Цукаса не позволит ей вот так просто опустить руки. С каких он пор начал так заботиться и волноваться о подруге — не знал. Не понимал, какие чувства испытывал. Но эти слёзы… Этот убитый уставший взгляд… — Нельзя так! Понимаешь? Много чего получаться не будет… Вот у меня с английским не получалось! Но я держусь… Хоть он мне нафиг не сдался! — парень говорил всё то, что только приходило на ум, но только такие столь спонтанные фразы в сравнении помогали Мизуки прийти в себя и выбраться из оков тёмных мыслей. — Я не могу долго убегать… Я должна показывать результаты. Я же обещала… М-маме я… — она зажмурила глаза и уткнулась лицом в чужую футболку, вновь не контролируя новый поток слёз. — Я обещала маме! Возможно, где-то там она…так ждала! А я…я… — Она всегда… Всегда-всегда будет ждать твоего феерического выступления! Каждое твоё пройдённое испытание будет радостью для неё. Я уверен! Мизуки-чан, для себя или же для мамы, для меня или же для других… Но ты должна сыграть. Ты же…блин…я вижу как ты живёшь этим! Как ты постоянно таращилась на рояль и как постоянно рисовала свои закорючки в тетради. — Юги крепко держал у себя в объятиях девушку, по ладоням ощущая, как её плечи переставали дрожать. Мизуки пару раз всхлипнула и позже мягко отпрянула, быстро проведя красноватое лицо в порядок. — П-прости… Сорвалась просто… Но ты прав. Безгранично прав. — тёмные бусинки радужек взглянули на Цукасу, будто бы анализируя каждый сантиметр его лица и этих пронзительных глаз. — Спасибо тебе. Ха-ха, ещё раз спасибо. Уголки розоватых губ приподнялись и Мизуки одарила друга искренней маленькой улыбкой. Дождь прекращал моросить, хоть девушка и любила такую погоду. Как и гром, который по её мнению успокаивал своим громыханием. Неважно что — дождь или солнце, день или ночь, — но сейчас она вновь смотрит на человека перед собой столь особенным взглядом и вновь не понимает, почему она слышит в ушах непослушное быстрое биение собственного сердца. Мизуки вдруг приметила, насколько Цукаса был симпатичным. И вдруг резко отвернулась, пытаясь унять такую неизвестную ей дрожь в груди. — «Да о чём я думаю!» — слегка нахмурилась Мизуки, надеясь, что Юги не особо обратил на это внимание. — Мизуки-чан. Так ласково произнёс имя, так гладко, так… Так… — Тебе здесь мешает. — его тонкие длинные пальцы, почти прямо как у неё, дотронулись до выбившийся пряди волос на лице, которая мешала видеть. — Вот. — он задел скулу и вскоре быстро убрал руку. Хосино пыталась прийти в себя. Пыталась не быть столь очарованной моментом. Она пыталась спуститься с облаков на землю, перестать выдумывать, пытаться вновь окунуться в серые реалии. Но в такой атмосфере рядом с ним она не могла вновь приобрести свой невозмутимый и холодный облик. — Что ты делаешь, Цукаса-кун? — задаёт она весьма неожиданный и странный вопрос. — А что я делаю? — спокойно отвечает вопросом на вопрос тот. — Ничего… Сдалась. — Слушай, а у меня идея появилась. — юноша улыбнулся, осторожно подбирая слова. — Это поможет тебе быть смелее. — В каком смысле? — кареглазая удивилась. — Сыграй мне.

***

С каким замиранием сердца Аманэ ждал, пока свет в зале погаснет, и он провалится в виртуальный космос, нельзя было описать словами. Его, по сути, детское желание сбылось благодаря только одному человеку, который сидел рядом и которого так хотелось взять за руку, почему-то. — Сейчас начнётся. — улыбнулась Нэнэ, откидываясь спинкой сиденья назад, поскольку так намного удобнее было углубиться в бесконечность космоса. — Боже. Поверить не могу. Каждая фраза юноши источала искорки счастья, предвкушения и нетерпеливости, что не могло не радовать Ясиро. У всегда серьёзного и хладнокровного Аманэ Юги девушка смогла хотя бы сегодня понаблюдать на совершенно почти незнакомую его другую сторону. И вот наконец зал темнеет, некоторые дети пищат и смеются от восторга и предстоящего сеанса, который длился приличных полтора часа. Аманэ почти тоже пропищал, но понимал, что уже не того возраста, чтобы вести себя, как остальные дети, сидящие здесь. Наконец огромный экран принимает цвет, который Юги никогда не спутает — чёрный, бездонный цвет Вселенной, которая резко заливается белыми яркими точками, что назывались звёздами. — В-вау! — не сдержался он, потому что такое юноша мог представлять у себя в голове при прочтении книги по астрономии или в лучшем случае — видеть во снах. — Ха-ха. И вправду красиво. — Нэнэ не могла оторвать взгляд от каждой яркой реакции друга, что так пленительно смотрел своими большими янтарными глазами на потолок, осыпанный галактиками и сверкающими огнями. Затрагивалась тема и про эти самые галактики и созвездия, и почти про каждую планету, и иногда электронный автоматический голос, рассказывающий каждый пункт, отставал от рассказа Аманэ, который решил немного наперёд поделиться своими знаниями с Нэнэ, тихо говоря ей что-то на ухо. И та была совсем не против, потому что она, честно говоря, наслаждалась такой открытостью со стороны Аманэ. Если он так может насладиться своей мечтой и много улыбаться сегодня — то это будет лучшим днём в её жизни, проведённый с другом. Аманэ вновь повернулся к ней лицом, на этот раз заглядывая в рубиновые глаза. В них отражался свет от экрана и создавалось ощущение, что Нэнэ являлась обладательницей звёздных радужек с малиновым цветом галактик или же какого-то сияния. Он не видел, как в этот момент её щёки загорались алым цветом и как вообще она сидела и почти смущалась его столь внимательного бесстыдного взгляда. Аманэ Юги, который не имел интерес к окружающим, вдруг был привязан к единственным глазам напротив, которые тоже с особым энтузиазмом смотрели на него в ответ. — Нэнэ… Девушка оцепенела и взглотнула ком от бушующего волнения. — Д-да? — Спасибо. Не умея осознанно контролировать собственные эмоции, она вдруг кладёт свою ладонь поверх его, ощутив, как она вздрогнула. Неважно, как мог подумать о её действиях Аманэ, но Нэнэ казалось, что она должна была это сделать именно сегодня, именно сейчас, именно под этим сиянием звёзд, хоть и ненастоящих, но всё равно столь чудесных. — Я буду рядом, Аманэ-кун! Я очень рада, что познакомилась с тобой. — она одарила его широкой и счастливой улыбкой. — Ха-ха, бывает же судьба в жизни. Судьба… Судьба… Как много значений имело это слово. Юги глянул на их ладони и начал медленно переплетать их пальцы, но Ясиро отвлекается на рассказ сверху и, не замечая движений юноши, убирает руку, кладя на себя. Аманэ тоже отворачивается и весь оставшийся сеанс не мог забыть эту картину, когда увидел в глазах Нэнэ яркие белые огни. Вечерело. Ближе к семи часам погода окончательно успокоилась и оставила за осадками прохладный заключительный ветерок. Нэнэ поправила свои слегка взлохмаченные волосы после дневного дождя и прикрыла блаженно глаза. — Тебе понравился сеанс? — решила поинтересоваться мнением юноши. — Ты и сама всё видела, хах. До сих пор вспоминая каждую реакцию Аманэ, Нэнэ усмехнулась. — Я рада. Мне тоже понравилось. И почему я раньше не начала изучать астрономию… — Это по-своему сложная наука. Порой где-то нудная в бесконечных терминах, но картинки всегда интересные. — Картинки всегда интереснее. Они остановились недалеко от остановки, где по удачному случаю скоро должен был подъехать автобус, который довезёт Нэнэ до нужного места. В душе Аманэ немного приуныл, потому что их активная и оставившая много впечатлений прогулка подходит к концу. И он надеялся, что Нэнэ тоже не особо горит желанием быстро скрыться из виду. — Спасибо за сегодня. Было весело. — повернулась к нему пепельноволосая, заглядывая в глаза. Она выглядела забавной, маленькой и слегка лохматой девочкой сейчас. Аманэ вдруг захотелось её проводить. — Может мне с тобой доехать? Она удивилась. — Н-нет! Всё хорошо, Аманэ-кун. Тебя тоже ждут дома. — из вежливости отказалась она. — Ждут дома… Ну… — Да, Аманэ-кун, дома всегда кто-то ждёт. Парень ненадолго задумался над этой фразой. — А…ты? — тихо спросил он. — Я? — Ясиро чуть ли не покраснела. Какие многозначные вопросы Аманэ задавал сегодня. Ей почему-то это даже нравилось. — Я…Ну… Тоже. Иногда жду, когда мы… Мы… Вновь встретимся. Аманэ расплылся в мягкой улыбке и медленно протянул к ней руку, касаясь непослушной пряди волос, а затем, по секрету насладившись их гладкостью, заправил за ухо. Нэнэ прижала руки к своей груди, не унимая тепло внутри. Это приятное растекающиеся тепло, которое ей хотелось чувствовать снова и снова, и только из-за одного человека. Но эти все чувства она не могла выплеснуть наружу. Не сейчас. Она прекрасно понимает, что Аманэ навряд ли ощущал то же самое. Навряд ли вообще мог подозревать Ясиро в чём-то далеко особенном. Но почему так хочется сказать… — А-аманэ-кун… Я кое-что хочу… — Ой, Ясиро, твой автобус! — Ой! Не успев нормально попрощаться, девушка, не думая, влетела в автобус, иначе бы ей пришлось ждать в лучшем случае ещё минут пятнадцать. Она до самого конца провожала глазами отдаляющийся из-за движения автобуса силуэт Аманэ. Как долго придётся ждать новой встречи? Будет ли она вообще? Но на сегодня ей достаточно, иначе сердце разорвётся на части от переполняющих эмоций, которое оно несло в себе. Но так просто она не могла успокоиться и потому схватилась за телефон и, пища внутри от радости и от много чего ещё, набрала номер Мизуки, с дрожью прикладывая к уху. — «Да?» — Мизуки-чан! Ты не представляешь, что сегодня было… — Нэнэ слегка согнулась, прикладывая ладонь к горящему лбу, — Господи, ты не поверишь, но… Но я многое поняла… Я больше не могу это скрывать. — «Что именно?» — вопрос кареглазой звучал явно с интересом. — Можно ли считать, что я...Влюбилась? — «Ч-что?..»

***

— Да сколько можно?! — уже рыкнул Аманэ, устремив гневные глаза на раздражающую Юки Окамото, — Да НЕ нравится она мне! НЕ нравилась! И НЕ будет нравится! Все замерли. И время будто бы остановилось. Цукаса, еле выйдя из шока, ударил близнеца в спину, чтобы усмирить. Окамото не совсем ожидала такой взрывной реакции для столь сдержанного Аманэ, но… — Боже, это звучало как-то грубо, Юги-сан. — проговорила она, с маленьким сочувствием глянув на замершую Нэнэ, у которой упало любимое мороженое. Мизуки, приоткрыв рот от такого же шокового состояния, перевела тёмные радужки и их зрачки тут же сузились, увидев тихо текущие слёзы из-под опущенных ресниц Ясиро. И только она протянула руку, чтобы увести подругу подальше от этого ужаса, как Нэнэ со всхлипом молча со всех ног рванула от компании, даже не оборачиваясь и проглатывая тысячу отвратительных давящих комков в горле, словно осколки. Она не достойна никакой любви! Она не достойна ничего, о чём она могла только мечтать! Она не достойна спокойно жить, спокойно мечтать, спокойно любить! Спокойно быть любимой! Не думала она, что лето, которое она так трепетно ждала, закончится на такой ноте. Ужасный последний день лета, ужасное тридцать первое августа!