По законам чувств

Никто не успел и глазом моргнуть, как за окном покоился конец августа. Такой солнечный, но почему-то грустный. Будто бы лето даже не начиналось. Словно не хватило его красок и тепла. Ещё полгода и они будут на последнем году старшей школы. И от этой мысли становилось печально, потому что создавалось впечатление, что никто не был готов к взрослой, с кучей обязанностей, ступени. Длинные тонкие пальцы плавно пробегаются по последним нотам, удерживая финальную, и через пару секунд больше ничего не касалось клавиатуры рояля. Эта была последняя сыгранная мелодия этим летом, словно провожая и говоря «спасибо» за тёплые подаренные дни. Мизуки мягко поднялась с места, распахивая окна, чтобы успеть насладиться летней тишиной и вкусно пахнущим ветром по её мнению. Цветы, запах скошенной травы, и вообще — природы — так успокаивало. Что-то родное чувствовалось в этой атмосфере. Особенной и такой редкой. Девушка могла бы и дальше углубляться и углубляться в свои мысли, пока её не отвлекло уведомление в телефоне. — «Цукаса…» — пронеслось автоматически и без стеснения. Она уже давно привыкла к нему, самой этого не успев заметить. Они решили собраться все вместе. Аманэ, Цукаса, Нэнэ и она. Хосино на мгновенье улыбнулась и поспешила привести себя в порядок. Время не ждёт и быстрым потоком приближает каждого к новому испытанию. Но сегодня Мизуки не станет столь много думать об этом. Ведь пока такие уже породнившиеся ей люди рядом, то… Почему бы времени немножко не подождать?

***

Зрачки тёмно-шоколадных глаз становятся шире, расслабленно смотря на улыбающееся яркое лицо юноши. Глаза успели рассмотреть каждую деталь его сегодняшнего имиджа, а затем эмоции в бурных глазах, которые смотрели на неё, казалось, с постоянной радостью. Он слишком много ей улыбался, и потому Мизуки грамотно прервала их взаимные взгляды и переключилась на остальных. Аманэ стал приветливее с Нэнэ. И карие радужки тоже это видели. Зрачки снова расслабляются. Как же с ними спокойно. И в объятиях подруги, казалось, можно заснуть. — И тебе привет. Привет всем. — Мизуки обняла ту в ответ, впервые не отстраняясь через каких-то пару секунд. Наконец-то их долгожданная прогулка началась. Как ни странно, но рядом по обычному случаю шёл Цукаса, будто бы всё не решаясь завести с ней беседу. Ведь Ясиро и её активным разговорам никто не мог помешать. И ей точно мало простого общения через телефон. — Я активнее буду ходить на кружок рисования, а затем… — она ставила себе цель за целью в новом учебном семестре, словно стремясь выделиться среди учащихся. — А как же твоя перспектива врача? — спрашивает Аманэ, с тех пор не забыв, кем хотела стать Нэнэ. — Порой и будущему врачу полезно заняться каким-нибудь хобби. Не только же зубрить химию, да биологию. — Ой, да ну эту химию! Я вообще не представляю, как её умудрился сдать. — вздохнул Цукаса, поглядывая на до сих пор молчаливую Мизуки. О чём она думала сейчас, смотря вот так просто вперёд? — Да, но зато выше, чем я. — ответила Нэнэ, странно улыбнувшись. Ей не было обидно, и этот провал она давно забыла. Но почему-то ей… — Не делай выводы раньше времени. Большая, но лёгкая ладонь Аманэ ненадолго ложится на пепельноволосую макушку, стараясь не начать перебирать эти гладкие пряди пальцами. Рубиновые глаза смотрят удивлённо, в самый центр души, словно показывая, как девушка нуждалась в этих словах. Тем более… Тем более от Аманэ Юги. — Кхм… — притворно кашлянула Нэнэ, смущённо опуская голову и поворачивая к Мизуки. И только одному Богу было известно, какие эмоции вторая увидела на лице первой. Юноша расплылся в мягкой улыбке. Этот день будет и вправду самым приятным. Погода решила порадовать жителей города своей довольно высокой температурой, и потому ближе к часу дня скромная компания расположилась под густым деревом, где тенёк одаривал приятной прохладой. Расположился кто как мог, ведь никто не взял с собой плед, чтобы постелить на траву. Только Цукаса каким-то образом смог отыскать широкую газету, и теперь он мог не беспокоиться насчёт своих светло-бежевых шорт. Он взглянул на ещё мявшуюся Мизуки и поэтому решил слегка сместиться в сторону, обращая внимание той на себя. — Садись тоже. — Нет. Сказала, как отрезала. Такое только в её манере. — Почему?! — Юги резко удивился. Даже слишком. — Я…не хочу. Я постоять хочу. — она отвернула голову, чем сильнее загнала друга в заблуждение. Но Цукаса мог точно догадаться, в чём дело. Чтобы вывести Мизуки на чистую воду — надо быть слегка понаглее. Почти месяц прошёл, когда он осмелился попросить её о том, отчего чужие глаза наполнились до краёв удивлением и даже некоторым страхом. Цукаса тогда не успел что-либо добавить, как получил громкий «кхм», и больше эта тема не поднималась. И по сей день Мизуки грамотно продолжает отлынивать, старательно делая вид, что ничего не слышала и не видела. И будто бы она не была никаким пианистом, поскольку после просьбы Цукасы сыграть ему что-то — она больше не заикалась ни о чём подобном. Даже попросту о своих продвижениях в изучении. Когда она вспоминала об этом моменте, когда вспомнила его взгляд, голос, улыбку…то желание играть резко прекращалось. Как бы это грубо не звучало. И сейчас девушка ощутила мужскую хватку на своём запястье и начала рефлекторно сопротивляться, что-то выкрикивая на упрямство друга. И через несколько минут бесполезного сопротивления Хосино сидела где-то на уголке постеленной газеты, стараясь ни в коем случае не смотреть на Цукасу. — И как это понимать? — пробурчала она, догадываясь, о чём он может начать разговор. — Просто ты стояла, как над душой. И вот я подумал, что мне надо уступить. — без колебаний ответил тот, выставляя себя в роли джентльмена. — Я отказалась, но ты сразу же меня схватил. — спорила та. — Да, потому что ты над душой стояла. Она кинула на него осуждающий взгляд, словно спицы, брошенные в сторону невинного юноши. — Издеваешься? — спросила Мизуки. — Ухаживаю. Девушка замерла. Ухаживает? В каком смысле…ухаживает? Только не этот поганый румянец на щеках. — «Прекрати надумывать…» — бранила себя каштановолосая, пытаясь отвлечься от совсем «не тех» мыслей, молча наблюдая за другой парой, которая давно привлекла интерес. — «Они смотрятся гармонично. Нэнэ-чан, неужели ты не видишь, как он на тебя смотрит?» Любовь — слишком далёкое от понимая слово для неё. Любовь, которая не будет иметь к ней никакого отношения. И почему сейчас ей стало как-то…пусто? — Эй! Ну, ты чего там? Улетела в дыру мыслей? — помахал тот ладонью в нескольких сантиметрах от лица Мизуки, приводя в чувства. — А…Ой. Задумалась просто. — и снова притихла. Юги недовольно промычал и цыкнул, на сей раз наклоняя к ней свою голову. Она ошарашенно посмотрела тому в зрачки и готова была поклясться, что увидела, как те сузились вместе с радужками. И его смех волной пронёсся по её лицу, отчего Мизуки откинулась спиной назад. — О-ого! Видела бы ты своё лицо, когда я на тебя… Ха-ха! Посмотрел! — никак не мог успокоиться Цукаса, — А посмотрел и резко твои глаза такие! Ой мамочки! — Ой, да иди ты… Мизуки резко поднялась, услышав за спиной удивлённое «эй», но проигнорировала его, уйдя за дерево и обнаружив необычные цветы, растущие на высоких кустах. И пахнули они невероятно нежно и приятно. Она слышала, как её шаги отдавались звуком чужих совсем близко за ней, но Мизуки старательно пыталась не обращать на них внимание. Затем ушла за куст и аккуратно прислонилась кончиком носа к одной из веток, вдыхая аромат и на какое-то особенное мгновенье прикрывая глаза. На какое-то особое мгновенье ощущая, как к её пряди волос притронулись пальцы Цукасы, перебирая между собой. Она молча повернулась полубоком, оценив его высокий рост и выразительное серьёзное лицо, которое было серьёзным почему-то именно сейчас. Мизуки Хосино до сих пор не понимала, почему не может оторваться от ярких чужих глаз. — Я хотел сказать, что ты так мне и не сыграла на пианино. — На рояле. — автоматически поправляет девушка. — И всё же. Я сказал, что оно у меня есть дома и… — Я пока что привыкла только к своему. Пока что… Оно мне куда роднее… И оба прекрасно знали причину. — Но хоть когда-нибудь ты сможешь мне сыграть? — всё же стоял на своём Юги. — Когда-нибудь — это когда? — Когда научишься быть смелее. Она отвела взгляд и нахмурилась. — Я трус в твоих глазах? — Мизуки решила отвлечься на цветы. Цукаса сжал одну ладонь в кулак и поджал губы. Грубо получилось. — Нет. Но мы все и трусы, и герои. Он протянул к ней свою руку, ловя на ладонь толстую прядь волос, колеблющуюся на ветру, сразу проводя вдоль всей длины. Гладкие и, видно что, ухоженные. Цукаса отчётливо чувствовал особенную связь. Особенно когда она такая тихая и скромная. Но как же он её до сих пор не прочитает… — Цукаса-кун? — Почему ты такая? Девушка вздрагивает и отчётливо слышит, как дрогнуло и сбилось её дыхание. Сейчас Хосино казалось, что юноша стал будто бы ещё выше, опаснее и… И… — С самого начала, когда увидел твоё молчаливое лицо, то не мог понять, что со мной… То есть, что с тобой не так. — А ч-что со мной не так? — та слегка сжала веточку куста, пытаясь прикрыться листьями и цветами на ней. — Я не знаю. До сих пор не могу понять. Все такие скучными мне казались, но ты… Через пару шагов он уже возвышался над ней так, что девушка оказалась в его собственной тени. Её мягкие нежные на взгляд губы были приоткрыты, а бездонные глаза смотрели в самую душу, с каким-то ожиданием, будто видя, будто зная, что Цукаса что-то хотел сказать ещё. — Ты совсем не такая. — договорил он, медленно отпуская её волосы. — Ты играешься со мной? Её искра в глазах, казалось, потухла и приобрела равнодушный оттенок. Брови слегка подрагивали и вскоре опустились к переносице, с каждой эмоцией заставляя Юги теряться. Она всё время так думала? — Да почему?! Почему сразу играюсь-то?! Его резко накрыла злость и он достаточно грубо взял ту за плечи, наклоняясь лицом достаточно близко. — То, что я богат, моя семья богата — значит я тварь, мудак, козёл и не умеющий ценить?! Не умеющий дружить?! — ругался, выкрикивал, шипел Юги, пытаясь донести в своих словах искренность. Заставить её обратить на себя внимание. Он хотел её внимания, он думал о её внимании, он ждал её внимания. Пожалуй, Цукаса Юги умеет слишком сильно привязываться. — Ц-цукаса-кун… — Мизуки не смогла найти подходящих слов. В груди всё встало. Казалось, трудно даже вдохнуть кислород, который сейчас будто бы не был столь нужен, как открытость стоящего совсем близко. — Почему ты не можешь посмотреть на меня по-другому? Мизуки не показалось, что тот улыбнулся с грустной и скромной интонацией в голосе, понемногу ослабляя хватку на девичьих плечах. Он не мог позволить ей испугаться. Почему-то в ней проскользнуло ощущение, словно это какой-то роман. Хосино сама сделала шаг назад и опустила голову, слыша в ушах собственное сердцебиение. Она не такая. Она не умеет любить. Она не знает, что значит эта «любовь» или «симпатия», или «привязанность». И Цукаса стал каким-то странно-другим. Мизуки не умеет ошибаться в этой ситуации, она не имеет права на ошибку. Она не понимает сейчас действий, слов, взглядов друга. Друга. — Хорошо, я… Но она… — Думаю, что я смогу тебе сыграть. Она не может отвернуться. — Хех. Наконец-то я услышал это. — облегчённо вздохнул Юги и задумчиво посмотрел в ноги, не прекращая держать маленькую улыбку, наполненная теперь радостью. — «Намного лучше, чем ничего». Мизуки Хосино хочет смотреть на Цукасу Юги.

***

— Может вместе сядем в новом семестре? Нэнэ чуть не выронила только что купленное мороженое, ошарашенно уставившись на Аманэ. Как это понимать?! — В-в...В каком смысле? Вместе… — Ну, в таком. Просто поменяться местами. Цукаса с Мизуки-чан, а мы с тобой. — тот вскинул одну бровь, когда увидел, что та отвернула голову. — «Боже, боже!..» — пищала в мыслях Ясиро, игнорируя уже таявшее мороженое в руках. — «Аманэ-кун, ты — просто ужасен!» В хорошем смысле. — Ау-у… Ясиро, ты чего встала, как дуб в поле? Ой! Мороженое же течёт! Парень взял салфетки и аккуратно начал пытаться вытереть сливки с пальцев девушки. Но та резко отпрыгнула, выхватив у Аманэ салфетки. — Я с-сама! Всё. — А…Хорошо. — Аманэ приметил подозрительное поведение одноклассницы. — Так что насчёт того, чтобы… — Я…Не хочу. — слишком холодно ответила Нэнэ. — П-почему? — запнулся тот, ожидая с большей вероятностью противоположный ответ. — Потому что. Она порой невыносима, но забавна. — Это не ответ. — спорил Аманэ, пытаясь настаивать. — Мизуки-чан обидится. — А мы её спросим. — Не спросим. — снова недосказанность. — Почему?! Ясиро твёрдо посмотрела на Аманэ, выставляя себя, как непробиваемую стену. — Потому что. — Агрх! Но Аманэ — не Аманэ, если не выведет Нэнэ из себя и не заставит её признаться. Эта девчушка совсем не умела врать. Её вечно эмоциональные мимика и глаза всегда выдавали. — Но мне хочется… Хочется посидеть с тобой. — проговорил Аманэ, с надеждой в глазах посмотрев на спину девушки. Нэнэ поджала губы, незаметно улыбнувшись. — Почему? — Потому что. — усмехнулся Юги, поскольку Нэнэ попалась на свою же удочку. — А если серьёзно? Вот это уже вопрос посложнее. Аманэ заметно смутился. — М-м… Ты смешная. — коротко и по делу. — И всё? — пепельноволосая понадеялась на большее. — И ещё потому что… Мы столько раз гуляли вместе и…почему бы нам не сесть вместе? Ясиро заметно покраснела и теперь не отнекаешься, что это из-за жары. Где-то она уже читала подобный сюжет из какого-то романа, где отношения между героями начинались с глубокой разделяющей их бездны. И где так же их шаги начинались с соседних парт, затем с прогулок, а затем… — О. Какие люди. А затем появлялась снова преграда. Аманэ скептически повернулся в сторону чересчур знакомого приторного голоса, заметив блондинистые волосы и ядовитые зелёные глаза, смело смотрящие из-под чёрных солнечных очков. — Как дела? Вижу, вы уже гуляете вместе. — Юко Окамото колко ухмыльнулась, но несложно понять, с каким умыслом. — Всё было просто замечательно. — начала Нэнэ, пытаясь так же колко улыбнуться. — Пока тебя не увидели. — Хмф. Наши чувства взаимны, э… Как тебя там… — Юко притворно начала вспоминать. — Ясиро Нэнэ она. Уж могла бы запомнить. — вступился Аманэ, как-то немного оградив собой обладательницу имени. Рубиновые глаза со скрытой нежностью и теплом посмотрели на широкую мужскую спину. Окамото лишь это было на руку, чтобы пытаться внушить обратное. Что-то здесь было не так, и зелёные изумрудные глаза сразу это заметили. — Смотрю, вы стали близки. Как мило. — с сарказмом проговорила та и покосилась куда-то в сторону от обоих. — А нет. Не одни. Сразу прибежали, как только меня увидели? Её глаза пересеклись с пылающими строгими радужками Цукасы, которые теперь смотрели на нее отрешённо и холодно. Без всякого интереса, как раньше. И Юко сразу заметила главную причину. Девчонку, которая не успела стать новенькой в школе, как уже перевернула всё верх дном. Чёртова лицемерная пианистка. — И тебе привет. — блондинка повела глазами, не особо желая обмениваться словами с бывшим любимым человеком. — Специально нашла, чтобы что-то гавкнуть? — спросил достаточно грубо Цукаса, а Нэнэ в это время ликовала в душе, потому что благодаря лишь одному Цукасе, можно было быстро избавиться от Юко и не портить всем заключительный день лета. Та взмахнула длинными волосами, собранные в хвост. Слишком уверенно. — Нет. Просто столкнулась с этими голубками и теперь жду, пока поползут о вас сплетни. А еще хуже — слухи. — Юко глянула на оторопевшую Нэнэ. — Достаточно плохо для тех, кто не имеет никакого статуса. — Уж больно ты-то имеешь. — вмешалась Мизуки, скользнув оценивающим взглядом от головы до пят по противной личности. — Каким только образом. — Не тебе говорить, Курносая. — да, Юко смела напомнить о неприятной кличке. Всё так и начиналось с появлением новеньких, так блондинка и запомнила. Хосино хотела ответить что-либо еще, но её плечи обвила рука Цукасы, которая расслабленно повисла на ней. — Завались, Юко. Уж лучше беги к тому, под кем ты прогнулась, чтобы получить большее. — Цукаса с высокомерной улыбкой посмотрел сверху-вниз на Юко. — Тебе ли знать, что такое любить? Живешь только одним. И твой брат тоже. Неужели вы забыли, где шатались и как обращались со всеми? Отношения для вас и рядом не стояли. Лишь так — для забавы ради. Но с тобой то уж ладно, но… Юко переключилась на Ясиро. — Но она...Удивляет. Он тебе нравится? — зелёные глаза прищурились. — Ты и вправду, как собака, суёшь свой нос, куда не надо. — ответила Нэнэ. — Не твоё собачье дело. — Пф-ф. Всё и так ясно. Неужели Юги-сан-старший так же думает? — Тебе уже сказали всё. Можешь идти, куда шла. — с каменным лицом ответил Аманэ, уже намереваясь уйти. Но этот смех, как яд, не давал просто так закрыть глаза. — Тогда будет интересно понаблюдать за этим жалким зрелищем. Братья Юги научились любить. Хотя на уме только клубы, деньги и ещё раз клубы. Братья Юги запали на Курносую и Редьконогую. — Блять, заткнись. — Цукаса сделал крупный шаг в сторону дрогнувшей Юко, но Мизуки обхватила ладонями предплечье того. У Аманэ и Юко Окамото была битва взглядов. Как же он ее терпеть не мог… — Что, Аманэ, неужели родители позволили? — Ну, всё, сучка! — вскрикнула Ясиро, моментально бросив в ту мороженое, к сожалению, задевая только край чужой юбки. У Аманэ сдали нервы. И разум вдруг отключился. Порой ошибки, сделанные на эмоциях, могут нести за собой необратимые последствия. День испортился. — Да сколько можно?! — рыкнул Аманэ, устремив гневные глаза на раздражающую Юко Окамото, — Да НЕ нравится она мне! НЕ нравилась! И НЕ будет нравится! И тонкая рука Нэнэ, которая хотела дотронуться до спины друга, медленно упала вниз. Все замерли. И время будто бы остановилось. Цукаса, еле выйдя из шока после услышанного, ударил близнеца в спину, чтобы усмирить. Окамото не совсем ожидала такой взрывной реакции для столь сдержанного Аманэ, но… — Боже, это звучало как-то обидно, Юги-сан. — проговорила она, с маленьким сочувствием глянув на замершую Нэнэ, у которой упало второе любимое мороженое, купленное для подруги. Мизуки, приоткрыв рот, перевела тёмные радужки и их зрачки тут же сузились, увидев текущие слёзы из-под опущенных ресниц Ясиро. И только она потянулась к той, чтобы увести подальше от этого ужаса, как Нэнэ со всхлипом молча со всех ног рванула от компании, даже не оборачиваясь и проглатывая тысячу отвратительных давящих комков в горле, словно осколки. Опозорена перед какой-то никчемной Юко Окамото. Перед всеми, кто был свидетелем этой стычки. — Твою мать, Аманэ. Какой же ты мудак. — Цукаса положил руку себе на лицо, помотав головой. Но затем он вплотную подошёл к Юко, вскинув брови и страшно-пусто посмотрев той в глаза. — Тебе это так просто с рук не сойдет, моя дорогая. И та нервно сжала ладони в кулаки, поспешив гордо уйти. Не успел Цукаса сказать пару ласковых близнецу, как тот резко рванул вслед за Нэнэ, выругавшись еще пару раз. — Ясиро, стой! Она не могла его видеть. — Да стой, подожди. Послушай меня! Пожалуйста, пусть он уйдёт. Аманэ делает рывок и хватает тонкое трясущиеся запястье, потянув на себя. — НЕТ! ПУСТИЛ МЕНЯ! — выкрикнула в лицо плачущая Нэнэ, уже не держа бурные эмоции в себе. — НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! ЛИЦЕМЕР! — ЯСИРО! ЯСИРО, ТЫ НЕПРАВИЛЬНО ПОНЯЛА! И вправду. Порой действия, сделанные необдуманно, могут иметь необратимые последствия. — Ясиро… Ясиро…Нэнэ... Он кладёт ладонь на её затылок, а второй рукой обхватывает девичью спину. Перед тем, как сделать столь неописуемое, Аманэ увидел распахнутые рубиновые глаза, и юноше показалось, что Нэнэ неожиданно притихла. Его лицо в роковых сантиметрах от ее губ. А затем хлёсткая пощечина проходится по щеке Аманэ, и его грубо отталкивают. Шокированная Ясиро гордо вытерла слёзы, пытаясь сдержать новый поток. Ей надоело играть в романтику. Ей надоело всё, что связано с Аманэ Юги. — Я ненавижу тебя, Аманэ. — без эмоций проговорила Ясиро, но затем нервно хмыкнула. Она очень устала. Нэнэ ненавидела богатых. Они не знают, что такое ценить. В этот момент у Аманэ что-то треснуло в груди и заболело, что аж начало тошнить. А затем он понял, что опустил важное для него. Ту, которая делала для него то, о чем он мечтал в далеком детстве. Ту, которая учила его ценить. Ту, которая помогала ему понимать этот мир и смотреть на него с другой стороны. Та Ясиро Нэнэ, которая в один прекрасный день начала ему нравиться. А теперь этот луч покинул его, потому что Аманэ отнесся к нему пренебрежительно, ужасно и непростительно. Аманэ Юги ненавидит себя. Ясиро Нэнэ не хочет смотреть на Аманэ Юги.