Дитя тьмы и света

Это был самый знаменательный вечер за пару месяцев. София, как любой другой ребёнок, любила праздники за весёлую музыку и горы сладостей на столах. Маленькой букашкой она лавировала между толпами гостей. На девочке красовалось нежно-голубое платье. Ей нравилось думать, что цвет похож на синий. И это была своеобразная похвала от Жени с Зоей за усердные тренировки. От подобной догадки даже тугая шнуровка особо не чувствовалась, более того она никак не могла помешать Софии съесть ромовую бабу с шоколадной начинкой, пока няня не видела. Тесто сдобной булочки таяло во рту. Сегодня сладости казались особенно вкусными, да и всё вокруг выглядело по-особенному. Софа нашла взглядом Зою в парадном кафтане. Шквальная оставляла после себя восторженные взгляды мужчин и женщин. В другом конце зала Женя пыталась уговорить Давида выйти из укрытия в виде пирамиды из бокалов с игристым. Николая весь вечер донимали гости разговорами, а потом он их. По очереди. Храня свою маленькую тайну между собой и этой четвёркой, София чувствовала себя самой счастливой. И нелепые насмешки со стороны не испортили настроение. Она проглотила последний кусочек и учтиво показала язык Эрику, который не мог урвать лакомую сладость со стола. Весь вечер мальчишка провёл в обществе матери, которая решила вспомнить о своей роли и всевозможно расхваливала дитятко перед другими матушками. Когда заиграла заветная музыка, девочка сразу подскочила. Где-то в толпе её наверняка ждал Николай, а она легко могла затеряться среди дам. Их юбки напоминали пирамиду шампанского, из которой Женя всё-таки вытащила Давида. Пробежав пол бального зала, Софии удалось найти Николая. Король всё также энергично жестикулировал, острый взгляд скользил с одного гостя на другого. Камзол с золотой вышивкой сидел как влитой и подчёркивал постоянную собранность и прямую спину Ланцова. Внезапно что-то не даёт подойти ближе. Ворчливый голос Мицкевич смешивается с ритмичной музыкой. Постепенно звуки становятся медленными и смазанными. Незатейливые движения девочки с подолом платья и тёплая улыбка Николая почему-то отдают тревожностью. Всё вокруг специально замедляется, желая оттянуть момент. Софа поспешно идёт под руку с няней. Наказы воспитательницы отдаются глухим эхом, их совсем не разобрать. Уже в спальне Софа останавливается, чтоб вслушаться в непонятные фразы. Тонкие губы няни отчетливо складываются в знакомое слово: — Беги. Щелчок, и время возобновляет свой ход. Теперь было видно, как одним резким движением незнакомый мужчина вонзает кинжал в грудь воспитательницы. Её тело подпрыгивает от сильного удара, Мицкевич еле касается плитки носками туфель. Спустя мгновение они уже безвольно болтаются в миллиметре от пола. Крупные красные пятна звучно закапали, как в начале весеннего дождя, но то, что творилось дальше, было настоящим бедствием. Широкая ладонь зажала рот девочки, руки стальной хваткой заломили со спины. Через мозолистую ладонь не то что кричать, дышать было тяжело. И всё же девочка отчаянно мотыляла ногами в надежде вырваться. Ей удалось наступить на противника, но он даже не почувствовал. Двое мужчин стали переговариваться на чужом языке. Грубые короткие фразы — фьерданский. Одежда нападавших не выдавала в них жителей севера, но высокий рост и крепкое телосложение говорили сами за себя. К их разговору добавился ещё один голос. Он обращался к убийце напротив. Тот, будто не заметив, что его кинжал ещё вколочен в жертву, вынул остриё. Няня глухо упала в густую лужу под собой. От страха Софа сжалась, ощущая себя ещё меньше под натиском захватчика. Она никогда не видела мёртвых, не видела, как убивают. А самой страшной раной казалось стёсанное колено от падения. Она не знала, зачем на них напали. Что, если от бального зала уже осталось кровавое месиво, и убийцы теперь рыщут по комнатам в поисках новых жертв? Софию резко развернули к выходу, хватка разомкнулась. Прежде чем получилось сделать хоть один шаг, оковы легли на прежнее место, а нос зажали сальной тряпкой. Окружение вновь замедлилось, стало расплывчатым и туманным. Софии захотелось сесть. Да, она очень устала за весь вечер. Даже опора в виде напавшего фьерданца не смущала девочку. Она начала сползать вниз. Обмякшее тело подхватили и закинули на плечо. В этот момент дверь слетела с петель, носа коснулся химический запах. — Убийцы! Слова принадлежали силуэту в сломанном проёме. Голос казался знакомым. От него когда-то было спокойно и приятно, безопасно. Фьерданец под девочкой сдавлено захрипел и упал навзничь, вместе с ним Софа. Жёсткое падение отрезвило. Она резко вскочила, не оборачиваясь, побежала вперёд на голос. Над головой пролетел знакомый нож. Остриё рассекло белую ленту в волосах Софии и вонзилось в девушку. Боль исказила её лицо, но сердцебитка продолжала стоять на месте с вытянутыми руками. Позади упал второй нападающий. Софа спряталась за по́лами красного кафтана. Средцебитка покачнулась, опираясь на дверной проём. На кафтане кровавое пятно казалось почти незаметным, зато широкое лезвие отчётливо вошло наполовину. — Беги вниз, к Зое, через западное крыло. — Сердцебитка попыталась замедлить последнего фьерданца. — А как же ты? — София схватилась за край кафтана. — Бежим вместе. — Я пойду за тобой, как только разберусь. — Девушка медленно сжала кулак, глядя на рослого мужчину. — Мерзкая дрюсье, — процедил тот сквозь зубы. — Варвар — дрюскель, — вторила сердцебитка. Незнакомые слова прозвучали как проклятье. Вопреки наказу, девочка не сдвинулась с места. Фьерданец был больше двух метров. В ледяном, убийственном взгляде и светлых волосах по плечи отражалась жестокая натура северного народа. Как с ним могла бороться девушка на грани возможностей? — Прошу, пошли вместе, — умоляла Софи, прикрывая её собой. Фьернандец помедлил на секунду, встретив маленькую преграду. Многолетние навыки взяли верх, и в сторону его жертв одним отточенным движением полетела ловушка. — Глупая, уходи. — Сердцебитке пришлось вытолкнуть девочку из проема. Тут же запястья обвила жёсткая верёвка. София бежала что есть силы к западной лестнице, из головы не выходила сердцебитка-спасительница. Именно её сейчас оставила Софа с убийцей. Но что она могла поделать. В мыслях вертелась одна цель — найти Зою, и тогда шквальная обязательно поможет. Девочка всё бежала, пока ей вновь не преградили путь.

***

У Софии не было сил погружаться в воспоминания вновь. Как только она прикрывала веки, сознание рисовало застывшее лицо няни и образ решительной сердцебитки с ножом в боку. Софи провела пальцем по тёмному пятну на голубом платье. Она запачкала его, когда в последний раз умоляла её бежать. Девочка встрепенулась и забилась в дальний угол повозки, напротив неё появились те же холодные глаза убийцы. — Что ты с ней сделал? — За время в пути Софа набралась немного храбрости и задала волнующий вопрос. Она как могла молилась святым, чтоб спасительница была жива. Ни один мускул на лице мужчины не дрогнул. Он пришёл, чтобы нести пост и не собирался разговаривать. — Ты убил её? — Вопрос остался без ответа. София не знала ровным счётом ничего. Она пришла в себя уже в монотонно покачивающейся повозке. Узкие щели деревянных стен пропускали скудное свечение. Через них даже дороги не разобрать, а если и была такая возможность, то девочке это ничем особо не помогло. Кроме Ос Альты она не знала других клочков земли и не смогла бы определить: в Равке она сейчас или нет. Одно понимала точно — столица давно позади. Фьерданец медленно приблизился к Софии. Та вжалась ещё сильнее в угол, стараясь не зажмуриться от страха. На пол рядом упали свёрток с хлебом и ворох одежды. Мужчина уже собирался отступить, как пленница слегка тряхнула завязанными руками. Остриё сверкнуло в полумраке. Софа забыла как дышать. Лёгкие наполнились воздухом, лишь когда бечёвка упала с рук, а надзиратель отступил к выходу. Всё его нутро подсказывало смотреть внимательней за маленькой дрюсье. Её ручонки теперь были на время свободны. Никто из отряда не знал, какое зло она может ими творить. Меньше недели оставалось до границы. Совсем скоро это исчадье познакомится с законами Джеля. Софа потёрла затёкшие запястья. Кожу запекло от возобновившегося кровотока. Она потянулась к одежде, которая была больше похожа на тряпьё. Широкие штаны сели поверх колготок и панталончиков, шёлковые туфельки заменили растоптанные ботинки. С рубашкой пришлось повозиться. Тугое платье никак не расстегнуть со спины самостоятельно, ещё и под вездесущим взглядом фьерданца. Девочка так и осталась стоять растерянная, не зная, что делать. Угрюмый вид мужчины стал ещё мрачнее. Он проворчал что-то себе под нос и направился к пленнице. — Только не ножом! — пискнула Софа, сжимая от страха рубашку. Сердце бешено колотилось, когда мозолистые пальцы едва коснулись сутулой спины. Движения были резкими и неуклюжими. Фьерданцу ещё не приходилось иметь дело с корсетами, пусть даже детскими, которые были не особо замысловатыми. Его самого передёргивало от прикосновения к противоестественному бесёнку. Но что не делалось — всё во благо. Девчонку не должны заметить в дорогом наряде, тем более перепачканном кровью. Если всё пойдёт и дальше по плану, то её вообще никто не увидит до границы. Мужчина задержал взгляд на засохшем пятне — напоминанье его слабости. По возможности он сам сожжёт эту тряпку. — Делай всё быстро и не смей использовать своё колдовство, — на ломаном равкианском пригрозил захватчик, поворачиваясь спиной к Софии. Всё тело содрогалось, пока она пыталась разобраться с пышными подъюбниками. Пальцы казались ватными, но было невозможно ослушаться приказа. Поверх белой сорочки легла грязно-коричневая рубаха. Теперь лишь обрывок белой ленточки в наспех заплетённой косе напоминал о былом наряде. Повозка плавно качнулась. Фьерданец не подал виду, значит, эта остановка запланирована. — Ты всё? — пробурчал тот. — Да. — Без платья стало легче дышать, но теперь остатки еды просились наружу. От страха Софа не обращала внимания на дурноту. Со вздохом освобождения чувство рвоты усилилось. — Как тебя зовут? — Дрюсье незачем знать моё имя. — Кто такие дрюсье и дрюскели? Ты дрюскель? Молчание и неохотный кивок. Больше Софа не могла искать точки соприкосновения. — Мне нужно в туалет, — прошептала девочка. — Очень. После тяжёлого сопения мужчина жестом указал пленнице на выход. У порога он остановил её, чтоб снова завязать верёвку. — Как же я тогда буду всё делать? — уловив, что многочисленные вопросы начали раздражать фьерданца, она сразу начала оправдываться: — Я ничего такого не умею. — Лгунья. Все ведьмы лгуньи. — С этими словами надзиратель толкнул её в спину. Взору открылась кромка густого леса. Такого дремучего Софа никогда не видела. Спустя пару минут ходьбы в нём можно потеряться. Не успев наглядеться на него, внимание переключилось на отряд захватчиков. Все дела и разговоры стихли, враждебные взоры обратились на девочку. Она буквально осязала ненависть фьерданцев. В своих меховых накидках она выглядели ещё устрашающе, подобно хищникам. Опустив голову, пленница побрела к лесу, постовой перекинулся парой фраз с отрядом и продолжил сопровождать девчонку. Пройдя достаточное расстояние, Софа согнулась пополам возле дерева. Её сразу стошнило. Мерзкие капельки запачкали ботинки, но сейчас совсем не до этого. Будь она во дворце, то по правилам сразу потянулась бы за платочком, чтоб смахнуть даже обычные крошки с уголкового рта. Сейчас в распоряжении лишь широкий рукав рубашки. Новый порыв, не такой сильный, снова заставил девочку согнуться. Лес зашуршал, в глазах темнело от давления, широкие стволы деревьев стали раскачиваться. Просветы между ними чем-то заполнялись. Нужно собраться, сейчас должно стать лучше. Софа пыталась подбодрить себя. Мышцы заныли, она не могла встать и разогнуть спину. Хватка за плечо спасла от падения в жижу. Это напомнило недавний захват, и уже инстинктивно девочка постаралась извернуться, но неудачно поскользнулась и упала благо рядом с месивом. — Я просто … — Она запнулась, не зная, как объяснить. Наверно, Софа выглядела совсем жалко и изнеможенно, что дрюскель подхватил её на руки и донёс до кромки леса. Перед ней он опустил девочку и довёл до повозки. — Она жива, — буркнул дрюскель, пока завязывал узел на тонких руках. Через минуту его сменил другой. Сердцебитка жива! Девочка ощутила слабое облегчение за последнее время. В глазах наравне с искажённым лицом няни, снова стоял образ девушки: грива каштановых волос разметалась во все стороны, лоб покрылся потом от чрезмерного использования силы. Сердцебитка выглядела младше Зои с Женей, но по силам едва ли им уступала. А что до Софы? Она лишь боялась, кричала и плакала, прям как сейчас. Влажные дорожки текли до самого подбородка и спускались к шее. Поток не прекращался, как и неровные всхлипы. Какой же она была жалкой и бесполезной. Если бы она лучше тренировалась и попыталась призвать тени в тот злосчастный момент. Но это просто не пришло девочке на ум. Вместо этого позволила себя дважды схватить и беспомощно тулиться в плену врага. Что бы на это сказала Зоя? Ещё одна волна тревоги опрокинулась на девочку. Она не знала, что стало с Зоей, Женей, Николаем и Давидом. Живы ли они, придут ли на помощь? Постепенно запас слёз иссяк, оставив после себя красные опухшие глаза. Под монотонное покачивание Софа заснула с воспоминаниями о них. Ей снились зимние прогулки на санях, балы в замке, мягкая лужайка напротив дворца. Разве Софа могла жаловаться на такую жизнь? Вот она тренируется в своей уютной спальне. На удивление, одна из теней оживилась. — Я помогу тебе, — маняще шептала та. — Зачем мне помогать? — Софа заворожено смотрела, как чёрная полоса скользит по высоким стенам. — Ты звала, и я пришёл. — Тень затихла и замерла, продолжила она уже не так спокойно. — Они думают, что знают, как с тобой обращаться. Но они только всё испортили. — Кто? — Девочка вскинула голову за полосой. — Все. Только я знаю, как будет лучше. — Хм… Ты про Женю и Николая? — Софа нахмурилась от нелестных высказываний. — Они мои друзья, а о тебе я ничего не знаю. — Они тебя боятся! — Тень резко спуталась вниз. — Ты меня знаешь, просто забыла. Я помогу. — Не понимаю… Софа умолкла, следуя бурлящим потокам сознания. Один за другим они ворошили закоулки памяти. Стали возникать мутные, немного искажённые образы то Николая, то Жени, лицо Давида совсем тусклое, что не разглядеть. Оно потонуло в чёрных пятнах. На пути выросла непроглядная стена. Софа билась об неё, стучала, но материя возвращала все удары с двойной отдачей. Однако девочка чувствовала, что ей необходимо преодолеть эту завесу. Понять тень. Девичья ладошка легонько коснулась тёмной стены, будто собираясь погладить котёнка, и ждет его реакции, не зашипит ли тот. Стена покорно пропустила кисть, её окутало приятной прохладой, и Софа спокойно шагнула в объятья тьмы. Её уже ждал новый образ. Блестящие чёрные волосы, гладкая светлая кожа, тонкие черты лица, светло-серые глаза смотрят с надеждой. — Как ты похож на меня, — искренне удивилась Софа. — Это ты похожа на меня. Образ хотел сказать что-то ещё, но превратился в кляксы и исчез. Повозку резко тряхнуло, сон сразу прервался. Постовой достал оружие и пригрозил пленнице, чтоб та не смела даже пискнуть. Стоило ему приоткрыть дверь, ворвался поток воздуха, сбив с ног и проломив стенку напротив. Из бывшего выхода показались два фьерданца, и, не дожидаясь, когда её снова схватят, Софа скользнула в дыру напротив. Вокруг развернулась бойня. Лошади панически ржали и вставали на дыбы, со всех сторон раздавался звон металла и мешанина криков, потоки воздуха гоняли столбы пыли, врезаясь в дрюскелей. Рядом с девочкой рухнул фьерданец, из его спины торчала рукоять топора, причём знакомого. — Тамара! Шуханка сразу признала девочку и заняла оборонительную позицию. Из-за спины со всевозможным оружием серые глаза беспокойно искали остальных. Софа не задавала лишних вопросов, чтоб не сбить Тамару. В подтверждение первой догадки, Зоя сцепилась с двумя противниками в разваленной повозке. На самой опушке леса Николай и Толя давали отпор нападавшим, по очереди прикрывая друг друга. В груди Софы поднялось воодушевление. За ней пришли! Значит, она не такая ненужная. — Чёрт! Их должно было быть в два раза меньше! — Тамара вытащила топор из бездыханного тела и обратилась к девочке: — Иди за мной, я отведу тебя в безопасное место. Софе хотелось спросить за остальных: смогут ли они выбраться. Но вопросы оборвались, когда Тамара рассекла ножом верёвку и вручила его же в маленькие ладошки. — Под ребро и бедро бей со всей силы и поворачивай, нож вынуть не забудь. Шея, под коленом и сухожилие — рассекай поперёк. — Краткий экскурс сопровождался быстрыми наглядными ударами. После чего они сразу двинулись вдоль повозки, к её концу. Внезапный приток адреналина заставил девочку быстрей соображать, она пригнулась, как шуханка, и крепче сжала рукоять оружия. С увесистым ножом чувствовалась небольшая уверенность. Когда они вышли из укрытия, два нападающих кинулись на сердцебитку, пытаясь сразу заломить ей руки. — Беги к лесу, не теряй время, — приказала Тамара, заваливая противников набок одним весом тела. Софа молниеносно побежала, теперь она знала, насколько дорога каждая секунда. Расстояние было небольшим. Если сделать всё быстро, то, возможно, её не заметят. Она бежала напрямик, огибая преграды тел без разбора. До цели оставалось несколько метров. Ей снова помешали, в этот раз жёстко сбив с ног. Была бы она лучшей сноровки, то могла легко извернуться и ударить в бедро при падении. Но Софа — маленькая девчонка, которую и гришем язык не поворачивался назвать. Над лицом навис перепачканный бородатый фьерданец. От удара затылком разливалась тупая боль, через смятие долетали обрывки его фраз: — …убить, и не будет проблем. Остриё топора двоилось над головой противника. Взмах — и хлипкая грудная клетка проломится насквозь, или голова покатится подальше от тела. Тут на усмотрение врага. Ситуация вновь оказалась отпущена. Бледные щёки окропились кровью. К удивлению для себя, девочка ещё дышала, а вот фьерданец рухнул рядом. На его месте Николай вынимал меч из мёртвого тела. — Не ранена? Идти можешь? — Ланцов подал Софе руку, быстро оглядывая на предмет увечий. — Могу, — только и смогла ответить девочка, а сама не отводила взгляда от Николая. Куда-то подевался весь лоск. Было странно видеть его в порванной и грязной от сражения солдатской форме. Гладкая кожа вспотела, золотистые волосы перепачкались и прилипли ко лбу. Пыль смешалась со следами свежей крови. Лишь бы она не принадлежала ему. Только улыбка выдавала прежнего Николая, но и в ней Софа стала сомневаться. — Секунда, и в путь. — Оптимизм в голосе Ланцова граничил с иронией. Софа отступила вбок. За спиной Николая кипело движение. Пятеро фьерданцев наступали прямо на них. Толя с Тамарой сражались слишком далеко, Зоя на грани сил перешла в рукопашную вперемешку с воздухом. Они не успеют, у них не хватит сил, у Николая тоже. Чуя наступление, Ланцов вскинул меч и развернулся, Софа оказалась за его спиной. На что он надеялся? — Хватай нож и беги. Святые, опять. Сколько раз ей шептали, кричали, приказывали бежать. И она постоянно повиновалась. Всегда неудачно. Разум уже не мог вынести столько событий. Хотелось сесть и расплакаться, закрыться от всего этого кошмара. Чтоб боль во всех проявлениях хоть на минуту отступила. Почему никто не бежит с ней, а лишь остаётся позади? Она не хотела мириться со словами Николая. Просто не выдержит метаний в неведенье, как с молодой сердцебиткой. Софа даже не знала её имени, но была готова оплакивать днями и ночами. Если пострадает Николай… её друг, которому можно доверить любой секрет, который всегда становился на её сторону, мог поднять настроение в самый плохой день! — Ну же… Ланцов уже хотел подтолкнуть онемевшую девочку, как та вырвалась вперёд. Её окружили путы тьмы, за спиной клубилось что-то непонятное, или Николай не хотел принимать то, чем это может быть. Толпа фьерданцев была готова бежать обратно и молиться Джелю о спасении. Слишком поздно. Звериная лапа с когтями острее бритв легко раскромсала сначала одного, затем второго беженца. Ни вздоха, ни крика. На землю попадали рваные куски плоти. Двое других поплатились оторванными головами. Последний, самый быстрый, повалился, когда когти обрубили ему ноги до колен. Он единственный мучился от боли, пока увесистая лапа не наступила на голову, проломив череп. Среди истерзанных тел стояло существо с конечностями и крыльями неведомого зверя. Лишь тело и лицо выдавали в нём Софу, которая недавно пряталась от врагов за спиной Ланцова. До конца не осознавая действия, она побрела к Николаю через горы тел. Ланцов стоял как восковая фигура, не смея шелохнуться, все застыли в смятении и ужасе, следя за каждым движением переменившейся девочки. — Николай, я, — начала она, но заметила, как король медленно попятился. Может, ему стало плохо? — Я только хотела… Софа вытянула руку вперёд, будто могла предотвратить падение Николая. Вместо пальчиков высунулась жилистая чёрная лапа в крови. — Они тебя боятся! — Всё испортили. От науськивающих слов, стали закрадываться сомнения. Неужели всё сказанное правда? Девочка начала постепенно понимать смысл фраз тени, но совершенно не хотела в них верить. Один растерянный шаг когтистой лапы вперёд. Николая всего передёрнуло от приближения существа из собственных кошмаров. Софа остановилась на полпути, её ощущения напряглись, выдавая страх окружающих. Огорчение, обида, боль завязались в тугой узел внутри. Поведение её спасителей ранило куда больше, чем все недавние события. Она хотела их защитить, стать сильной и нужной, но вместо этого провинилась по-крупному. — Я помогу тебе. — Простите, — прошептала Софа, поворачиваясь к лесу. Николай будто опомнился, часто заморгал и подался вперёд. Взмах. — Постой! — Он перешёл на бег. Хрупкие мгновения оказались безвозвратно утеряны ранее. Николаю удалось урвать белую ленточку, как напоминание о ком-то важном, кого он теперь не увидит.