Дитя тьмы и света

— Может отложим до вечера? — отговаривала Старкова Софию, взяла её под локоть, пытаясь отвести от Давида. Софа только сильней придвинулась к больному. — Всё будет хорошо. Справлюсь. Внутри неё разливалось столько света! С каждым ударом сердца он разносил по телу энергию и, пронизывая с ног до головы, возвращался. Сейчас свет просился наружу, слишком долго он томился взаперти под личиной из скверны с тенью. Ладони непривычно приятно пекло, легкое свечение скапливалось на пальцах. Взгляд Старковой метнулся к Жене за поддержкой. Сафина виновато закусила губу, не став возражать. Проклятие подвело её к грани. На свой страх и риск она уже собиралась просить у Зои флакон с противоядием от скверны. Страшнее непредсказуемого эффекта было сутками сидеть у койки Давида без возможности облегчить ему страдания. Когда новый шанс на спасение оказался так близко, ожидание стало невыносимым. Внезапная уверенность Софии отметала лишние сомнения. Она говорила так, будто точно знала исход, а не полагалась только на надежду. — Тебя под мою ответственность оставили. С меня же Зоя и Николай спросят! Алина сто раз пожалела, что согласилась посидеть с Софией, пока остальные отлучились к Толе. Казалось, Софа устала за долгие вечер и ночь, ей бы провалиться в глубокий сон, на утро встать и заново провернуть бурные события, хорошенько всё обдумать. Старкова сама была готова так сделать. Всего-то оставалось дождаться Тамару и можно идти к Малу. Алина почти задремала в чужой спальне, но вместо сна её потащили в Малый дворец. София накрыла ладонями безвольную руку прочника. Место соприкосновения легонько засветилось. С прошлого раза чёрные полосы на теле не появлялись. Остатки проклятия засели глубоко внутри. Как паразит, скверна медленно пожирала жизненные силы Давида. — Скоро всё закончится, — шептала ему Софа. Она крепко зажмурилась, представила, как отдает свой свет, как он проникает в каждую клеточку тела и выжигает скверну. Давид лежал неподвижно, никак не реагируя, будто ничего не происходило. Касание разорвалось. София отступила, села рядом на стул. В глазах замелькали точки, вдоль позвоночника пробежал холодок. Свет больше не представлялся заполненной до краёв чашей. — Всё хорошо? — Алина сразу придержала её за плечи. — Слышишь меня? — Ох… Милый! — восклицает Женя и срывается к постели. — Видели? Вы видели? Через силу Софа открывает глаза. Победная улыбка сразу озаряет вымученное лицо. Кончики пальцев Давида легонько дрожат. Он проснулся, задышал глубже, живее. Мутный взгляд стал осознанным. Прочник медленно повернул голову к Жене, узнал её. — Я рядом, — сквозь слезы всхлипнула она и трепетно погладила впалую щёку любимого. В ответ Давид легонько кивнул, затем повернулся к Софии, попытался что-то сказать. Получился только тихий неразборчивый звук. Сафина сразу освободила челюсть от повязки. Мышцы пришли в норму, значит со связками тоже всё будет хорошо. — Подожди, не спеши. Дай телу восстановится, сознанию проясниться, — сказала Софа после второй попытки Давида заговорить. Теперь ей самой нужно хорошо отдохнуть. Внутри разлилось новое тепло от исцелённого Давида, от заботливой Жени рядом, от того, что Софа смогла сделать что-то по-настоящему важное для дорогих людей. Лучшее событие под конец ночи или уже настало утро?

***

Судно причалило к заброшенной бухте Ос Керво. Здесь на километры от дикого берега дно покрывалось склизким илом, вода превращалась в густую массу из-за цветущих водорослей. Даже корабли с контрабандой обходили место стороной, чтоб не застрять в вязкой массе. Незавидная участь постигла судно без опознавательных знаков, оно брошено осталось стоять на мели, пока члены его немногочисленного экипажа пробирались вглубь портового города. На весь путь ушло пол дня. Нина, Матиас и маленькая Руна разместились в неприметном гостевом доме. В нём останавливались моряки перед очередным отплытием. Долго укрываться в комнате не получится — утром слух о неизвестном фьерданце расползётся по доброй половине побережья. Пока Матиас с Руной пережидали вечер в четырёх стенах, Нина поспешила к городскому управляющему Второй армии. Лучше объясниться в одиночку, иначе неожиданное появление пропавшей шпионки с одним из дрюскелей могло вызвать дополнительные вопросы. Едва у Хельвара получится сдержать и скрыть настороженное отношение к посторонним гришам. — Я выполняю приказ Зои Наязельской, — в который раз повторила сердцебитка самый сильный аргумент. — Есть письменное распоряжения? — бесстрастно спросил глава гришей. — Ваша компетентность, Нина Зеник, тоже пока остаётся под вопросом. После подтверждения от Наязельской, будете вольны выполнять всё согласно приказу. Мы не станем препятствовать. Нина стиснула зубы, стараясь не огрызаться себе во вред. Инферн Аллария, на редкость для огненного, был консервативным и строгим. Отсюда неуклонное следствие всем предписаниям. Для такого большого города, может, оно и к лучшему, но никак в случае с Ниной. Однако то, что её принял лично Аллария в своем кабинете под конец рабочего дня, оставляло надежду на расположение и возможность договориться. Зеник была на слуху у гришей, но в Ос Керво не служили солдаты с границ Фьерды — некому поручиться за сердцебитку. — Это потеря времени. Пока письмо доставят, и придёт ответ. Возможно, командир Второй армии будет не в лучшем расположении духа, когда узнает, что её прямой подчинённой препятствуют. Аллария сухо кашлянул в кулак. Получить выговор от Наязельской не входило в планы карьерного роста. Пока он дал слабину, Нина быстро продолжила: — Я действую открыто! Мне нужно добраться в столицу как можно скорее. Поэтому прямо прошу у вас экипаж. Можете приставить солдат, сколько хотите. — Завтра я лично переговорю с Хельваром, — сдался инферн. — А… Руна да? — Она гриш и по праву может поехать для дальнейшего обучения, — стала горой за малышку Нина. — Хорошо. — Здесь у Алларии не было никаких нареканий. — Оставьте ваш адрес и координаты корабля. Расположение инферна означало начало круглосуточного наблюдения. Нина черканула нужную информацию, но помедлила, не отдавая клочок бумажки. — Что-то ещё? — Да. При самом лучшем раскладе, когда мы сможем выехать? Командир тучно вздохнул. Терпение начинало заканчиваться. — Через два дня. Надо собрать дополнительных людей, если придётся вас сопровождать. — А запрос Наязельской вы когда планировали отослать? — Учитывая, как вы говорите: «неотложность дела» — завтра рано утром, — скрипя зубами ответил Аллария. — Тогда я могу предать своё письмо во дворец? Как связаться с посыльным? Взгляд Нины тут же заблестел. Вот он самый быстрый вариант! Нужно только завуалировать письмо, чтоб на случай перехвата не было понятно о ком шла речь. — Вас будут ждать в любое время. Это все? — Да! Спасибо, спасибо! — на эмоциях поблагодарила Зеник. Не тратя остатки терпения инферна, она покинула кабинет. Вечерние улицы Ос Керво ещё пестрели палатками с изобилием товаров. Нина бы обязательно остановилась у пряностей из Нового Зема. Ей не довелось их попробовать, может, никогда и не получится. До сих пор становилось плохо от запаха еды и приема пищи. События вечер настолько увлекли, что юрда-парем отошла на второй план. Или Нина не давала себе поблажек, вытягивая последние силы. Сейчас ноги сами неслись по уже узким улочкам города. Как только она переступит порог номера тяжесть опять ляжет на плечи, голова закружится и сведёт живот. Благодаря непомерной поддержке Матиаса получилось частично побороть ломку. Больше в голове не сидела навязчивая идея о новой дозе. Кроме того, после призыва морских чудовищ, скверна будто насытилась и отступила. Прежние способности не вернулись, браться за практику новых Нина опасалась. Власть над мёртвыми не встречалась в обычных учебниках, и никто из ныне живущих гришей не обладал подобными способностями. Во многих спальнях гостевого дома ещё горел свет. В их комнате на втором этаже не было и тусклого свечения. Но там точно не спали. Переведя распаленное дыхание, Нина вошла в маленькую столовую для постояльцев. — Стакан воды, — заказала Нина, положив монетку на стойку. Прохлада разлилась по пересохшему горлу. Хоть вода не просилась сразу наружу. Без вкуса, без запаха. Стакан быстро опустел, Нина замерла в пол оборота, услышав громкие перешёптывания компании из трех мужчин за столиком рядом. — Совсем страх потеряли, разгуливают как дома. Куда патруль смотрит! — ворчал сидящий спиной к Нине гость. — Аглая твоя только языком трепать может, — подключился второй. — Так послушаешь: у неё каждый день новая напасть. А тут всего-то торговец. Надо разузнать с какого судна. — Под два метра ростом, плечи шириной с сажень, взгляд колкий, холодный. Разве такие торгаши? Беда от него будет помяните моё слово. — Может, дело говоришь, — согласился третий мужчина. — С прошлого случая считай четыре месяца прошло. И ни слуху, ни духу от солдат с гришами. Чернее тучи становятся, как услышат разговоры о волке с ледяных земель. — Да… Так парня изуродовать. Я ведь его знал. — Плечи сидящего спиной понуро опустились. На пол тона тише он зашептал: — Сгинул через день, видать ненароком слишком много узнал. — Всем тогда было его жаль… — Полно мне тут разводить непонятно что! — оборвала всех троих женщина с подносом. — Сейчас гриши в нашем районе. Хотите с ними языками почесать? — Не серчай хозяйка… Нина тенью проскользнула наверх. Больше задерживаться ни к чему. О таинственном происшествии она, конечно, не знала. Если в нём замешаны фьерданцы — дела плохи. Поэтому Аллария тянет с решением — хочет выведать информацию у Матиаса.  — Нина пришла! — следом за писком Руны, по полу разлилась вода. — Ой… — А ты время зря не теряешь, — похвала Нина девочку. — Попробуй собрать всё обратно. Пока Руна пыталась поднять в воздух растекающуюся лужу, сердцебитка подошла к столу, за которым сидел Матиас. — Больше нет смысла прятаться. Пришлось рассказать, где мы, — обратилась Нина к нему и подожгла фитилек. — Теперь будет постоянная слежка. Завтра тебе тоже придётся явиться к управляющему. Тогда всё решится. Радость от возвращения живой и невредимой Нины сразу покинула фьерданца. — Поговорим об этом позже. — Сердцебитка успокаивающе погладила Матиаса по плечу. — Сейчас нужно как можно скорее написать во дворец. Внизу ждут письмо. — Только половина набралась. — Руна огорченно показала чашу Нине. — Придётся долго упражняться, чтоб суметь извлекать воду из вещей. Тут помогут только проливные, как ты. — А что ещё они могут? — девочка устало потёрла глаза. — Узнаешь от них сама, как только мы приедем во дворец. Для этого нужно хорошо выспаться. Пойдём, я тебя уложу. Нина укрыла одеялом Руну. Сквозь дремоту девочка спросила: — Про маму во дворце тоже знают? Она уже там? — Мы обязательно спросим. Руна быстро уснула. Хорошая еда и регулярное применение силы пошли на пользу маленькой проливной. Правда о захвате матери могла всё испортить. Скрипя сердцем, Зеник молчала, не смея рушить надежды. Перед Ниной с Матиасом лежал чистый лист. За дни в море они обговорили каждую деталь, пытаясь выйти на след шпиона. Их информация может стать подсказкой Триумвирату. — Ты уверен в фамилиях и должностях, приехавших в тот день к канцлеру? — Нина остановилась на половине строчки. — Да, — подтвердил Матиас. — Я же был на официальной части. Только после неё состоялся разговор без охраны. Тот день Хельвар помнил во всех подробностях. Была очередь его отряда нести пост на главной площади и центральных улицах. В конце смены Матиас и Нина условились встретиться, как раз тогда заканчивался обход квартала. Вместо этого Хельвара немедленно вызывал Ярл Брум для замены. Случайность — подвернутая нога командира другого отряда. Хоть дрюскель внешне держался хорошо, Ярл решил заменить его. Переговоры канцлера с членами Торгового совета должны быть идеальны во всём. Только спустя пару часов после завершения переговоров Матиас узнает — Нину схватили. Она и Ярл почти одновременно расскажут об объявившейся Заклинательницы теней. Сопоставив время и место, сомнений не оставалось — именно при приватном разговора Брум узнал о Софии. Кто-то из Торгового совета передал информацию. Расплачивались ли они таким образом за услуги Фьерды или сами ожидали плату за ценные данные, уже не важно. Главное, Заклинательница теней больше не тайна. Нина быстро перечитала записку, затем аккуратно сложила. — Похоже, всё. Скоро вернусь. — Зеник спрятала бумажку в потаённый кармашек. Однако выходить не спешила. Слова сами напрашивались именно сейчас: — Четыре месяца назад Фьерда не планировала отправить сюда дрюскелей с волками? Редкое удивление отразилось на лице Матиаса. — Мы никогда не берём их с собой. Волки священны, их не пускают дальше пограничных территорий. — Точно, надо же про такое забыть, — облегченно выдохнула сердцебитка. — Значит завтра нам нечего бояться, всё пройдет отлично. Нина уверенно направилась к гришам на улице. Оставалось надеяться, что письмо дойдет до Зои как можно раньше и замыслу фьерданцев не суждено сбыться.

***

С утра Мал, как заведённый, собирал вещи в дорогу. Покинуть дворец хотелось прежде, чем в голову Ланцову ударит очередная гениальная идея. — Уедем в обед, — решил Оретцев. — Скажу Толе приготовить лошадей. — Я бы хотела остаться ещё на день-два, — тихо отозвалась Алина. Она перебирала одежду шкафу, не торопясь переодеваться в дорожное платье. Копошение Мала прекратилось. Всего одна фраза окончательно испортила и без того паршивое начало дня. Ночью Толя привёз его от Крыгина. Пока Алины не было, о сне ни шло и речи. Мал ждал и проклинал всех и вся, за то, что дал Зое себя уговорить, за то, что Алина шаталась с Дарклингом непонятно где. Вернулась она только под утро и сразу побежала к девчонке. Всё это Мал стерпел. За дорогу до Керамзина ещё успеется поговорить и всё расставить по местам. Так думалось Оретцеву, пока его глаз не стал дёргаться от отвратно заявления. — Не вижу причин задерживаться. Если ещё не на общалась со своими друзьями — пригласи их на зимние праздники в Кермазин. — Мне подробней хочется узнать что с Софой. Утром Давид пришёл в себя и скоро многое сможет объяснить, — сказала правду Алина. После визита Софии в конце лета Старковой часто вспоминалась прежняя жизнь. Не долго она провела в Малом дворце. Однако успела подчинить свет, завести союзников и найти общий язык с Багрой. С их помощью возглавила армию Равки и свергла Чёрного еретика. А перед этим успела влюбиться в него и наделать кучу ошибок. София пришла не просто расспросить о Дарклинге. Ей нужен опыт противиться чарам, а самое главное — связи. Поняла это Старкова слишком поздно и не успела дать по-настоящему важные наставления. Вихрь Зои унёс Софу в Ос Альту. — Зачем она тебе? — допытывался Мал. — Ни София, ни её силы к тебе не относятся. — Относятся, — выпалила Алина и отвернулась обратно к шкафу. Сложенная одежда превратилась в ворох тряпья, пока она бесцельно рылась по полкам и пыталась унять внезапную досаду от слов Мала. — Что это значит? — Оретцев перехватил руки Алины, разворачивая обратно к себе. — В этом я и хочу разобраться. Не нужно ничего надумывать раньше времени. — Ты без меня воображаешь много интересного. Поделись, о чём болтала с Дарклингом? Алину бросило в жар, будто Мал поймал её с поличным на месте преступления. Только она не виновна, хотя сложно будет это доказать. — Давай закончим… В комнату постучали громче обычного. Кажется их спор было слышно даже из коридора. — В шестом часу состоится собрание Триумвирата, — объявил Толя. — Вы приглашены. — Замечательно! — Быстро ответил Оретцев. — Передай всем — мы обязательно будем. — Мал, хватит! Будто Алина снова в амплуа Заклинательницы солнца, а Мал — глава её охраны, которому надлежит выполнять все указания. Он отшатнулся, больше не сказав ни слова. Кое-как Оретцев вытерпел до вечера. Толя провел их в зал заседаний Малого дворца. В центре стоял круглый стол с семью креслами. — Пригласили кого-то ещё кроме нас, — озвучил мысли Мал. Одновременно с его догадкой в зал вошла София в сопровождении Тамары. — Ну, конечно. — Привет, ещё раз, — Софа улыбнулась Алине. — Думала, это я приду раньше всех. — Садись рядом, — предложила Старкова, указывая по левую сторону от себя. Софа с охотой согласилась, но перед тем обратилась к Малу: — Извини за прошлый раз. Быстро колено прошло? Ты хотел как лучше, теперь я понимаю. Брови Оретцева сдвинулись в кучу. Он быстро вспомнил о каком случае шла речь. Да, в том, что его за минуту уложили на лопатки приятного мало. — Забыли. Не бери в голову. Пятнадцать минут в ожидании казались целой вечностью. Все предпочли помолчать перед важным собранием, привести мысли в порядок. Пару раз Софа порывалась что-то сказать Алине, но быстро закусывала губу и принималась изучать убранство зала. Усидеть на стуле было сложно, хотелось встать, намотать пару десятков кругов. Весь день Софа отсыпалась, а по пробуждению старалась быть при деле: переставила флакончики на туалетном столике, сама уложила волосы, попросила Тамару поупражняться с ножом, даже перечитала несколько глав из учебника истории гришей, по которому занималась в детстве. Давно она не чувствовала себя такой окрыленной, будто открылось второе дыхание, а всё плохое отступило. Считанные часы до собрания отдавались приятным волнением. Настораживал лишь один вопрос. Его следует задать после. Голова сразу становится пустой при виде Давида, опирающегося на трость под руку с Женей. Шаги медленные, неуверенные, и все же он решил прийти лично. — Инсценировал небольшой взрыв в лаборатории. Все решат, что восстанавливаюсь от него. Думаю, пары дней хватит, — наперёд пояснил Давид. За ним вошли Николай с Зоей. Члены Триумвирата заняли места — можно начинать. Как обычно, Ланцов взял первое слово на себя: — На повестке дня у нас важная тема. Я посчитал нужным ваше присутствие, — обратился он к приглашенной тройке. — Дело напрямую касается вас. Опустим остальные формальные части, кому они здесь нужны. Давид, расскажи нам всё. Все взоры разом устремились на него. Прочник отпил воды из стакана. Речь предстояла немалая. — С самого детства я изучал тебя София, как бы это странно не звучало. Многое покажется резким, но таков язык фактов, — предупредил Давид, в частности, Софу. Она понимающе кивнула, готовая слушать. — В первую очередь, задача касалась скверны. За всю историю мы, гриши, не рассматривали её с точки зрения малой науки, но опыт работы с Дарклингом во многом помог. Я ассистировал в экспериментах до нападения на Ос Альту. К созданию Софии я не успел приложить руки. Зато подсказку я нашёл в одном из своих старых изобретений. Перед сражением в Каньоне у Дарклинга появилось сильное оружие — свет Алины. Именно он стал основой для люминесценции скифов и ключевым фактором в создании Софии. Костюк выдержал паузу для небольшой передышки, снова глотнул воды, чтоб успокоить саднящее после проклятья горло. Остальные слушатели отреагировали молчанием. Николай кивнул в такт словам прочника. Зоя оставалась бесстрастной, только скрещенные руки на груди говорили о скрытом напряжении. Женя с жалостью посмотрела на Софию, если бы портниха могла, то непременно крепко-крепко обняла её. Сама Софа держалась отстранённо, будто речь Давида переносила в первые минуты сотворения, когда она была лишь сгустком, переплетением, казалось, несовместимых сил. Наглухо закрытая Заклинателем теней дверь уже не просто открылась — слетела с петель. Ланцов едва заметно нахмурился, не понимая реакции Софии. Каково ей от всей правды? Зато на лице Мала эмоции сменялись одна за другой. Сначала он тупо уставился на Давида, вероятно, не восприняв его всерьез, затем, поняв, что шутки и Костюк слова не совместимые, повернулся к Алине. Она, склонив голову, смотрела на одну точку в середине стола, игнорируя с каждой секундой набирающие недовольство Мала. Давид откашлялся и продолжил: — Соединение света Алины и тьмы со скверной от Дарклинга посещала меня раньше интуитивно. Поэтому теория не имела серьёзного развития. Дельная формулировка и доказательства к ней отсутствовали. Так было до одного момента. «Другая, чужая», «ты — есть смерь» — такова реакция ничегоя на Софию. По логике он должен подчиняться, как самому Дарклингу. Тогда новая догадка задала верное направление: что может стать смертью для ничегоя — порождения тьмы и скверны, что было для него чужим? — Свет, — сразу ответила Алина. — Да, именно. Когда ничегой благодаря Николаю обрел способности говорить и относительно мыслить, он первым определил что с Софией «не так», учуял угрозу и воспротивился любым приказам. — Значит, Софию можно считать новоиспеченной Заклинательницей солнца? — спросила Зоя. Прочник отрицательно покачал головой. — Я бы не стал давать такое определение. Свет не случайно относится к святым и считается нечто большим, чем одна из сторон малой науки. Пришлось обратиться к священным писаниям, через вымысел половины легенд отыскать сущность света. Она заключается в исцеляющих свойствах — «одно из чудес», как говорят в народе и устроена иначе, чем у наших целителей. Соединив всю информацию, я пришёл к выводу: с помощью теней и скверны Дарклинг создал сосуд, свет — стал самой жизнью. От него появился человеческий облик, чувства и разум. — У меня тоже были подсказки, — неожиданно заговорила София. Голос её был ровным, спокойным. — Только я упорно не обращала внимания. Когда думала о вещах противоречивых наставлениям Дарклинга — в груди начинало странно болеть, как-то давить. Думала, это угрызения за мою неблагодарность, ведь Дарклинг был для меня всем. Надеюсь, вы поймёте. Он первый объяснял кто я на самом деле, раскрыл способности и, хоть во мне есть доля от света Алины, именно он создал меня. Идти наперекор Дарклингу было как перевернуть мир с ног на голову. Иногда этого хотелось, но подобные мысли пугали, и я убеждала себя в их неправильности. А оказалось, это пытался проявиться свет, подсказывал, что я на верном пути. Продолжить дальше не давал тугой ком в горле. Было уже слишком. Столько разных эмоций накопилось внутри, что они вот-вот прорвут слабую защиту. — Ты стала слишком самостоятельной. Средство достижения целей не должно себя так вести, по мнению Дарклинга, — на помощь пришла Алина, кому как ни ей зреть в корень мотивов Заклинателя теней. — Видимо так. На этот случай он подготовился, чтоб не повторять ошибок, — с нескрываемой горечью сказала Софа. Средство для уничтожения скверны. Как яро Заклинатель теней хотел получить заветный флакон. Отправил Софию прислать свою же смерть. Более ему не прикрыться умелыми речами. — Хочу тебя предупредить, — напрямую обратился Давид к Софии. — Я благодарен за моё скорое исцеление. Но вернусь к сути твоего света. Он находится в хрупком балансе с тьмой и скверной. Его главная функция — поддержание жизни. Чрезмерное использование нарушит равновесие, и свет испепелит тело. Софа инстинктивно потерла ладони, вспоминая тепло, жар, приятное покалывание и холодок. Новые ощущения усиливали интерес. — Но иногда он сам просится. — Это небольшие естественные выбросы от слишком долгого воздержания. Я же говорю о драке, сражениях. — Или вдруг ты захочешь осветить ночью весь Большой дворец. Да-да придётся пользоваться нашими обыденными средствами, — приподнятый голос Николая разбавил настораживающие советы Давида. — Ланцов, как обычно не к месту, — фыркнула Зоя. Николай воздержался от препираний со шквальной. Однако, по его мнению, самое время немного взбодрить Софию. От предостережений Давида она совсем поникла. Пусть ей не дано светить подобно солнцу на ясном небе, звёздочка в ночи выглядит не менее прекрасно. Конечно, Ланцов не мог при всех так сказать, поэтому выразился в рамках дозволенного. Уголки тонких губ слегка дрогнули. Николай победно откинулся на спинку стула. — Алина, можно тебя попросить дать мне пару уроков? — Я… хорошо, — согласилась Старкова на предложения Софы. Тяжелый вздох Мала остался для всех в стороне. — София, расскажи нам: что сейчас с Дарклингом? — Зоя… — Женя укоризненно шикнула. — Я понимаю ситуацию. Но нужно понимать, как действовать дальше, — парировала шквальная. — Всё в порядке, — заверила Софа. — Зоя права — вам нужно знать. Думаю, когда я приняла свет, наша связь нарушилась, и он больше не сможет легко проникать в моё сознание, тем более управлять им. Пока его сущность значительно ослабла и привязана к сердцу Тенистого каньона. — Значит, нужно уничтожить каньон, и больше никаких угроз. — Не так просто, — Софии не понравилось предложение шквальной. Исчезновение Тенистого каньона грозило Дарклингу окончательной смертью. — Дайте мне возможность решить проблему самой. Пока рано говорить о точном плане, у вас он тоже вряд ли быстрой найдется. — Поддерживаю. София больше всех имеет представление о каньоне и сможет найти верный подход. Конечно, мы окажем любое содействие, какое потребуется, — сразу подхватил Ланцов. — Не слишком быстро решил? — Зоя недовольно изогнула бровь. — Кроме тебя есть ещё три представителя. — Мы согласны, — проголосовала Женя за себя с Давидом. — Вопрос закрыт, — развёл руками Николай. — Обжаловать можно, но бесполезно. — Тогда обжалую твоё членство в Совете, — сердито, но не в серьёз огрызнулась Зоя. — У меня, между прочим, царская неприкосновенность. — На мои молнии она не распространяется. Склока Николая с Зоей растормошила остальных. Женя недолго понаблюдала за тем, кто же одержит победу, однако, уход за Давидом был важнее. Она помогла прочнику подняться и покинуть зал. Следом поспешили Мал с Алиной, хотя теперь скорый отъезд точно откладывался. — Прибереги фразочки для Совета, вот им можно легко заливать в уши. А у меня есть дела более важные. Кто-то же должен держать всё под контролем, — резким потоком воздуха Зоя захлопнула за собой двери. — Искренне жаль шквальных. У них сейчас тренировка с Зоей, — усмешка Николая испарилась, стоило наткнуть по прохладные серые глаза. Хорошего всегда понемногу. На сегодня лимит исчерпался, осталось перейти к менее приятной части, ибо София не могла дать нормальных объяснений вчерашнему состоянию Николая. Они остались наедине. Можно переходить в наступление: — Как ты понял обо мне? Дарклинг специально проклял Давида, чтоб он не смог рассказать правду. Ланцов проигнорировал излишнюю строгость Софии, встал, направившись в её сторону. — Спасибо, Николай, твой план удался. А я до последнего не верила. Признаю, тебя всегда нужно слушать с первого раза, — скопировал Ланцов девичий голос, медленно приближаясь. — В начале хотелось бы чего-то подобного. В который раз Николай оказался прав. Прежде следовало поблагодарить его, хотя простое «спасибо» казалось жалким на фоне всего что он сделал для Софы. Но больше она не могла откладывать разговор. Если Николай при всех не объяснился, то всё плохо. — Обязательно поблагодарю после твоего занимательного рассказа. Можешь начинать, — манерно сказала София подобно Ланцову, когда он начинал собрание. Он картинно подкатил глаза, мол: «вышло совсем не похоже». Маленькая игра между ними закончилась. Дальше глупо тянуть, тем более Николай обещал в скором времени объясниться. Только думал, что всё произойдет в более мягкой обстановке. Хотя реакция Софы уже была понятна: опять примет на свой счёт и станет обещать всё исправить. Как же не хотелось портить её первый день свободы. Ланцов опёрся рядом на край стола, скрестил ноги и задумался, будто вспоминал какую-то глупую историю из прошлого. — Дело в старом приятеле. В последнее время он немного поумнел, вот и удалось вытащить из него нужную информацию. Дальше хватило своих мозгов, чтоб повторить логическую цепочку Давида. — В это я ещё могу поверить. Но твои недо перевоплощения. Как такое возможно? — Помнишь ночь, когда ничегой особенно взбесился, и нам пришлось сделать приличный марш-бросок по половине Равки? — Николай неоднозначно понизил голос, любуясь мимолётным смущением на девичьих щеках. — Ты предложила с ним договорится. Зен оказался сговорчивым. — Зен? Кто… Ты дал имя ничегою?! — Он сам выбрал, — пожал плечами Ланцов. — Без меня это было слишком рискованно. — Прости, не получилось навестить тебя в каньоне и спросить совета — в клетке особо не разгуляешься, а моё предложение для Зена оказалось интересней очередной попытки протаранить решётку. В общем он будет относительно подчиняться, придется иногда удовлетворять его инстинкты, зато согласился обойтись без человечины. И Зен пообещал больше не пожирать меня изнутри. Всё складно вышло, — с жаром протараторил Ланцов. С Софией или без любое решение сулило риск. Что же оставалось? Сидеть в бездействии, ждать очередного хода от Заклинателя теней? Действовал он в интересах Равки — обезопасил народ от нападений ничегоя и на время устранил Дарклинга, действовал в интересах Софии — дал ей свободу. Наконец. Она же сама хотела, только язык скорей проглотит, чем станет что-то просить. И за это Николай получил упрёк. Многие из «верхушки» принимали в штыки царские методы. Ланцову хватало самодовольно кичиться выигрышным результатом перед неверующими. С Софией по-другому. Натянутая как струна, с редкой морщинкой меж бровей и поджатыми губами она выводила его из колеи. Редко кому такое удавалось. Николай будто прокажённый искал вину. Но он, чёрт возьми, поступил правильно! — Что взамен? — Зен заберёт моё тело, когда я состарюсь, — вышло сухо, прискорбно. Всё из-за Софии мрачнее тучи. Николай поспешил реабилитироваться: — Моя красота быстротеч… Шлепок. Только по ноющей боли Николай понял, что на первый взгляд хрупкая ладошка, обожгла его скулу. Кресло валяется вверх ногами в стороне. Тягостный серый взгляд замер в жалких миллиметрах. — Дурак! Глупый! Ты ему душу отдашь! — в отрывистых восклицаниях смешались и злость, и страх с отчаяньем. Сделка на жизнь со скверной! Николаю не избавиться от заразы до конца дней. Пока будут сменяться десятки лет ничегой впитает все его знания, поведение, характер. У Софии дыхание перехватило, стоило представить кошмар наяву. — Оно того не стоило! — Никогда так не думай. В ответ Софа лишь снова замахнулась на этот раз куда-то в грудь. Хотелось вдоволь поколотить и накричать на этого умника. Она устала давиться переживаниями в одиночестве, так тяжелее и толка никакого. Тонкую руку Ланцов без усилий перехватил. От ладони вправду веяло осязаемым теплом. София отшатнулась, пытаясь вырваться из белой перчатки, за что Николай притянул её вплотную к себе. Тыльную сторону ладони обдало дыханием, на коже застыло прикосновение губ. Близость разом выбила боевой настрой. Софа притихла, наблюдая, за каждым жестом Николая. Никто никогда не целовал её руку настолько интимно. Вдоль пальцев заскользил кончик языка. Николай нарочито медленно проводил по каждой фаланге, неотрывно наблюдая за Софой. Карие глаза потемнели подобно кипящему мёду. Во рту осел привкус сладости. «Стоило. Стоило. Стоило» — читалось в полуприкрытых глазах вместо тысячи аргументов. Николай склонил голову на бок. На открытой скуле проступил налитый красным отпечаток. В мыслях Софы не было оставлять размашистый алый след. — Прости, я не специально, — София виновато провела по светлой коже рядом. — Случайно ударила меня по лицу? — иронично спросил Николай, поддаваясь приятным поглаживаниям. — Нет. Это ты заслужил. Я про ожог. Не придумав ничего лучше, Софа подула на стянутую кожу. Конечно, лучше приложить холод, обработать ожог. Крыло целителей недалеко, но Ланцов не спешил, довольствуясь прохладным дыханием. — А дальше? На больное место нужно подуть, затем поцеловать. Только тогда всё пройдет. — Сейчас придумал? — Софа ехидно прикусила нижнюю губу. Скоро он у неё допроситься. — Сейчас. Специально, — нагло заявил Николай. Ожог запекло с новой силой, когда Софа прикоснулась к его краю губами, без особой нежности. — Не совсем то, — зашипел Ланцов, отклоняясь. — Но ты сам говорил — слушать тебя. Всё правильно я сделала. Теперь София будет припоминать Николаю сделку до конца дней. Успеется ещё сто раз её перетереть. Сейчас хотелось совершенно другого. — Есть ещё одно выражение. Ты наверняка слышала. — Ланцов склонился над девичьим ушком. — Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Резкий глубокий поцелуй не оставлял шансов к отступлению. Ловким движением Ланцова София оказалась придвинута к краю стола, а затем в спину уперлась твёрдая поверхность. Бледная шея быстро порозовела под быстрыми, рваными ласками. В паху заныло от очередного сдерживания. Опять придётся ограничиться только поцелуями. Снаружи ждали Толя с Тамарой. Ланцов отдал приказ не входить, но лишить их слуха не мог. Меньше получаса оставалось до собрания в Большом дворце. Да, на царе тоже многое держится. А пока он предпочитал сжимать девичью талию под собой. — Они точно не дерутся? Может нам стоит вмешаться? — грохот в зале настораживал Толю. — Уж поверь в это тебе вмешиваться не стоит, — подмигнула Тамара. — О чем ты? , — Толя искренне не понимал: почему Тамара и пальцем не собирается пошевелить. — Да, нужно тебе другие книжки дать почитать.