Погоня за золотом

Июль. 2024 год. Париж, Франция. У Ивайзуми лучшие дни, честно говоря. Выбраться из Олимпийской деревни так же сложно, как и попасть внутрь — Хаджиме уже отстаёт от графика, чуть не заблудившись где-то между охраняемым выходом и рекой Сеной, изо всех сил пытаясь найти свой путь. Его английский оставляет желать лучшего. К счастью, он не единственный иностранец, приехавший на экскурсию. Ему удаётся с точностью определить количество спортсменов, которые, как он уверен, прибыли в Деревню одновременно с ними, только потому, что те яростно махали Хинате, стоя в очереди на регистрацию. Хаджиме осторожно следует за ним и в конце концов находит свой путь. Немного похоже на прогулку, погода хорошая, и Хаджиме наслаждается, игнорируя постоянное гудение своего телефона. Это почти приятно. Вероятно, это снова был Ойкава, который прибыл в Париж за несколько дней до команды Японии и имел больше возможностей, чтобы осмотреть город, но всё же почему-то ожидал, что Хаджиме найдёт знаменитую Эйфелеву башню сразу по прибытии. — Мы ДОЛЖНЫ встретиться там, — настаивал Ойкава. — Это будет прямо как в фильме! Ивайзуми захотелось закатить глаза. Но он всё ещё помнит, как три года назад вышел со станции Сибуя, чтобы найти Ойкаву, и почувствовал, что мир вдруг замедлился. Прямо как в кино. Так что, может быть, это не так уж и глупо. Это ощущается ещё меньше, когда Хаджиме стоит под возвышающимся сооружением, большие и грандиознее тем, что он видел по телевизору. Семьи, туристы и пары толпятся вокруг него, погруженные в создание своих собственных воспоминаний. Ивайзуми напрягается, когда сильные руки обнимают его сзади. — Ещё раз привет, mon amour, — выдыхает Ойкава, прижимаясь губами к его уху. Хаджиме закатывает глаза, поворачиваясь в его объятиях. — Это единственное на французском, что ты знаешь. — А большего мне и не надо, — смеётся Ойкава, а затем наклоняется, чтобы поцеловать его. Хаджиме позволяет ему. Поцелуй становится страстным, хотя длится всего несколько секунд. Когда они отстраняются, Ивайзуми продолжает смотреть в лицо своему другу детства, своему парню, своей второй половине. Ойкава великолепен в том, в чём только можно. Его кожа светится, а волосы идеально развеваются на ветру. Но дело не только в этом. Это грань умиротворения в его кривой улыбке или розовый луч на его скулах. Слабая искорка озорства, без которой его лицо не обходилось. То, как уверенно он держится, убеждённый в собственной неминуемой победе. Обещание детства, от которого он никогда не отказывался, и которое даже сейчас определяет каждый аспект его личности, его мечты. Эти золотые крапинки, которые блестят в его глазах, тёплые и карамелизованные под солнцем. Глаза Ойкавы карие и освещены солнцем, как мёд. Как будто сам золотой солнечный свет сиял внутри него. Хаджиме улыбается Ойкаве. Его собственный золотой мальчик.