Kenopsia

      Последний день ноября выдался на удивление солнечным, хоть и морозным. Кэти вальяжно потянулась, открывая сонные глаза и крепче сжала подушку руками, волоча к себе одеяло пятками. Плохих снов не было, голова почти не болела, а все плохое словно выдуло в трещины на подоконнике. В теле была такая легкость и нега, что вставать не хотелось вовсе, казалось здесь, на мягких облачках кровати невообразимо хорошо и правильно, а там за окном в неприветливом и мрачном мире - все чужое… Девушка цокнула и дотянулась до дребезжащего телефона:       — Зачем ты издаешь эти жуткие звуки?       — Ты закрылась на цепочку, я не могу войти.       — Так я от тебя закрылась! — заорала на входную дверь Кэти, нажимая сброс звонка.       Пришлось вылезать из спокойствия и по холодному полу босиком бежать встречать гостью, снова игнорирующую все установленные ранее правила посещения.       Замок щелкнул, а цепочка только ударилась об край косяка, когда Олив уже наполовину лезла внутрь квартиры, словно спасаясь от нашествия зомби.       — Ты как? — подруга вцепилась в лицо Кэти, как змея в кролика. — Жива? Испугалась? Твой начальник мне все рассказал ещё вчера вечером, но я была на работе, а ты трубку не брала. Все нормально? Ты в порядке?       — Я в порядке. Проспала весь день и ночь.       — Боже милостивый, да что ты за человек такой, меня озноб берет с этих равнодушных реплик. Это ведь ограбление было? С оружием? Йен сказал весь пол был залит кровью.       — Я не ранена, пострадал только светильник, банка с соленьями и ещё один парень. Вот это была его кровь.       — Он жив?       — Живее нас с тобой, — усмехнулась девушка, отходя и забираясь с ногами на диван, подальше от сквозняка, тянущего по полу.       — Ого, — выгнула бровь азиатка. — Симпатичный?       — Возможно.       Этого “возможно” было достаточно, ведь никто за все время не удосужился получить от Кэти высокой оценки. У неё не было ни личной жизни, ни общественной, не было и предпочтений в музыке или еде, мисс Корн всегда оставалась чистым листом для всех, кто её знал, поэтому небольшое "возможно" открывало дверь в доселе неизведанные территории. Возможно симпатичный, возможно хотелось бы познакомится с ним ближе, а возможно просто бесил и всё это такая чепуха...       Дело было даже не в короткой биографии. Кэти всегда ощущала себя белой вороной среди толпы людей. Ей казалось будто это не её жизнь, не её тело, не её проблемы. Если появлялся хоть малейший интерес к этом странной, чужой реальности - девушка себя останавливала. Зачем ей груз переживаний? Для чего эти нервотрепки? Это как строить дом без фундамента, бессмысленно и энергозатратно. А возможно и нет...       — Я захватила курочку с цукатами из Китайского Дракона, так что сейчас расскажешь мне обо всем в подробностях.       До вечера девушки говорили о всякой чепухе и работе. Олив практически не вылезала из офиса, ей поручили вести дело одно из мародеров, обобравших театр оперетты на Вуд Айленд. Десятки гардин, мозаичные образа, бархатные портьеры; эти ублюдки выкорчевали даже паркетные доски сцены, пока мир приходил в себя после потери половины населения. В общем, дел было невпроворот.       Засидевшись до темна за болтовней, подруги решили нарядится и пойти в ближайший ресторан выпить за жизнь, которая полна опасностей, но без них - была бы скучной и однообразной. Выбрав небольшой столик у окна самой приличной местной забегаловки, они только устроились, как официант в белом накрахмаленном переднике уже положил перед ними яркое меню и винную карту. Олив задумалась:       — Может французское? Молодое вино не так вяжет.       — Я все равно не разбираюсь. Бери любое дешевле двадцатки.       — Две бутылки итальянского Барбареско, высокие бокалы и закуски, пожалуйста запиши на мой счет, — около Кэти материализовался дополнительный стул, а в него приземлился вычищенный до блеска Уилл Уинтерс с гладко уложенными, вкусно пахнущими волосами.       — Прошу прощения, что вторгаюсь в ваше пространство, девушки. Увидел вас с улицы и не смог пройти мимо.       Странно, но Кэти практически не удивилась. Словно чувствовала, что что-то подобное могло произойти. Так бывает, когда не купила понравившуюся вещь, а потом постоянно натыкаешься на неё то в интернете, то на улице. Уильям Уинтерс очень гармонично вписался во всё то безумное, что происходило вокруг, так что появись он из под кровати в общежитии - это не вызвало бы никаких реакций. Черт знает на что он еще был способен после того, как уложил на лопатки грабителя и смылся из плат интенсивной терапии.       Светловолосый мужчина сгреб все карточки на столе в одну кучу, бросая её на соседний столик и, расстегнув манжеты рубашки, принялся закатывать рукава, на что обе подруги засмотрелись, как на премьеру в кинотеатре.       — Я вас смущаю? — герой премьеры остановился.       — Уильям, это Оливия, моя подруга. Оливия, это тот чья кровь залила всю кафешку, его зовут Уильям Джей Уинтерс.       — Приятно познакомится, Оливия.       — И мне, — зарумянилась азиатка, продолжая глазами изучать вены на руках нового знакомого. — Кэти сказала, что вы были ранены. Вы хорошо себя чувствуете?       — Меня ранили дважды в тот вечер, боюсь, что одна из ран окажется смертельной.       Кэти скривила глупую рожицу в ответ на подколку:       — Помянем, — сказала она забирая бокал с подноса официанта и отпивая глоток. Вино и правда было невероятным на вкус. Таким жгучим, плотным и едва сладким.       Никто не разделил сарказма девушки, поэтому Олив перевела тему, обращаясь к Уиллу:       — У вас британский акцент.       — Я из Лондона. Работаю в центральной библиотеке города, а по вечерам супергеройствую.       — Ненавижу супергероев.       — Почему же?       Кэти снова скуксилась, потому что знала куда могла привести эта дорожка. Она любила Олив, но только не в те моменты, когда она бросалась грудью на амбразуру справедливости, вещая из всех рупоров о проблеме, которую невозможно было решить. Просто невозможно. Супергерои никуда не денутся, захватчики тоже, когда-нибудь все просто сгорят в пламени воин дружно взявшись за руки.       Мисс Корн налегла на сырную тарелку.       — Я работаю над законом, запрещающим супергероям жить в тени и проворачивать свои делишки без согласования с гражданами нашей страны. Мы хотим остановить моду на спасение тех, кто этого не просил ценой тысячи невинных жизней. Поправка Старка, вы должны были слышать.       — Я слышал, — отхлебнул вино Уилл, смакуя терпкий вкус тосканского винограда. — Вами движет страх истребления не инопланетными захватчиками, а теми, кто просто превосходит вас по силе и умениям. Вы слышали об эволюции?       — Мутанты – это ошибка, а не ветвь эволюции, а суперсолдаты – лабораторный эксперимент. Нам не грозит вымирание из-за них, скорее всего, мы все погибнем, если будем потакать их желанию считать себя исключительными. Разве нет?       Оливия в отчаянии посмотрела на жующую Кэти, но та только пожала плечами.       Умоляю, поговорите о чем-нибудь другом. О погоде, о еде, о приближающихся зимних праздниках. Только не споры о Мстителях!       — А боги? — усмехнулся Уилл, откусывая галету с утиным паштетом. — Вы хотите регистрировать богов? Ставить им условия? Как вы их накажете за непослушание? В угол что ли поставите.       — Чертов идеалист, — стукнула кулаком по столу уже закипающая девушка. — Тор и Локи не боги вовсе. Так только в детских сказочках их называют.       — А кто же они?       — Убийцы!       — Кажется у вас есть свои боги и их много. Тот, что устроил потоп, убив все живое, ваш любимчик? — Уилл указал на крестик, висящий на груди Олив. — Кажется люди прибили его сына к кресту за то, что он хотел их научить состраданию и любви.       — Ты ничего не знаешь.       — Я знаю, вот что: чем кровожадней бог, тем больше у него последователей.       Подруга Кэти уже буквально багровела от злости. Хватило бы одного слова от Уинтерса, чтобы она залепила ему пощечину и, к сожалению, это слово вырвалось на свободу:       — Читуари были детской шалостью по сравнению со всем, что творили люди...       — Так значит? — Олив встала и подняла край блузки обнажив уродливый шрам от ключиц до края брюк. — Из-за них я на всю жизнь останусь калекой. Не смогу иметь детей. Твои боги отняли у меня всё, заигравшись в свои игры. Сможет Тор сотворить чудо и исправить это? А Локи? Ах, ну да, — прыснула девушка, хватая сумочку и куртку. — Не смогут они ничерта. Они не боги, а клоуны!       — Постой, — Кэти хотела было перехватить запястье подруги, но та уже развернулась в сторону выхода. — Ну нет! Снова, твою мать.       Можно было и не наблюдать удаляющуюся спину расстроенной Олив, но Кэти остановило от погони только лицо Уинтерса, разглядывающего бордовый осадок на дне бокала. Казалось ему больно. Не так как от раны двумя днями ранее, намного, намного больнее чем тогда. Он физически ощущал дурноту, подкатившую к горлу после слов азиатки, а зрачки мужчины сузились до игольного ушка.       — Она не пережила нападение читаури, — села обратно брюнетка. — Её двое суток под завалами держала балка парковки, пережавшая внутренние органы, ребенок в животе немного сдержал удар, но не выжил. Начался некроз, операции; мы познакомились в госпитале.       Вздохнув, Уилл повесил голову, сжимая виски руками.       Это было страшное время. В больницу раненые поступали сплошной кровавой рекой. Старики, дети, женщины, мужчины. Оторванные конечности, ожоги, раны, увечья. Стены палат стонали несколько недель, обезболивающих не хватало, а врачи валились с ног забывая об уколах. Нянечки сутками дежурили, вынося ведра нечистот и рвоты, а хуже всего было то, что сама Корн лежала в больнице просто для обследования, поэтому её быстро попросили освободить помещение, но девушка не смогла остаться равнодушной почти месяц бесплатно проработав санитаркой. Так они с Олив и познакомились. Плачущая женщина, которой вырезали половину брюшной полости буквально не находила смысла открывать глаза и дышать. Кэти сидела с ней ночами и гладила по спине, успокаивая, рассказывая свою историю, читая сводки новостей. Понемногу, по капле горе отступало и с объявления Тони Старка о создании реестра супергероев - Олив ожила. Она видела смысл своей жизни в том, чтобы наказать всех, кто причинил ей боль и убил её малыша. Её новой мечтой стало предотвратить новую катастрофу, которую за собой по всюду несли Мстители.       — Пойдем подышим, тебе нужно на воздух.       Кэти не без труда, но мягко подняла мужчину со стула, но он не дал надеть на себя пальто.       — Мне нужно остыть. Жарко.       Так они и пошли дальше от города, к набережной. Безмолвно и медленно, как в дурацком сериале, где главные герои должны смириться со своей жуткой судьбой, разделяющей их и без того жуткие жизни навсегда. Мисс Корн любила сериалы, поэтому ей в голову всегда приходили всякие глупости, смешиваясь с реальностью. Возможно, Уилл просто сочувствовал её подруге или же сам пострадал от чего-то подобного, и эти тяжелые воспоминания от вдруг просочились через занавес равнодушия всегда холодного и спокойного персонажа. А может быть ему просто вино не понравилось или живот разболелся. В любом случае чувствительность – не порок, даже для мужчин. Если он хотел показать свои хорошие стороны, то это как раз была одна из таких. Брюнетка мысленно улыбнулась и потопала быстрее, поспевая за высоким силуэтом, освещенным лишь окнами бизнес-центров.       Кутаясь в теплое мужское пальто, Кэти всматривалась в очертания разрушенной башни вдалеке и думала том, что такой монумент могли и привести порядок за столько месяцев, но видимо у акционеров Старк Индастрис не хватало духу трогать эту часть истории. Народ все еще помнил о том, кому они обязаны своим возвращением и свято чтил память Железного Человека - именно поэтому поправка об обязательной регистрации супергероев должна была выстрелить со дня на день. Олив на это очень рассчитывала.       Это ведь так в духе людей: признать правоту человека, только после его смерти. А в духе Кэти – идти по ночному городу с парнем уже больше полу часа и не перемолвится с ним ни словом.       — Я знаю одну игру, — прикусила язык девушка, видя, что взгляд Уилла, направленный на неё, недобро блеснул. — Правда или действие.       — И как играть?       — Ты должен выбирать не более двух раз, а на третий обязательно нужно выполнить какое-нибудь действие, которое тебе загадают.       — И как победить?       — В этой игре нет победителей и проигравших, — улыбнулась брюнетка. — Хотя, если струсишь, то можно считать это проигрышем.       — Согласен, начинай.       — Выбираю правду.       Ухмыльнувшись, Уильям остановился у фонаря и оперся локтями о балюстраду набережной, напряженно смотря в черные воды залива. Он сомневался с каких именно вопросов стоит начинать играть, потому что их количество росло в мыслях с геометрической прогрессией.       — Какой твой любимый цвет?       Кэти даже скривилась от наивности в голосе мужчины, она придвинулась ближе и наморщила носик.       — Синий. Только не как небо, не такой теплый. Такой мрачный синий, пугающий, словно в нем утонул весь этот проклятый мир, а на поверхности воды осталась только серая пена. Океанский синий.       Уинтерс выдохнул со смешком, а из его рта вырвался клубок белесого пара.       — Теперь твоя очередь, правда или действие?       — Действие.       Кэти задумалась. Нужно было придумать что-то такое что бы не спугнуло угрюмого мужчину, но и не было бы слишком легким. Холод уже давно щекотал девчачий нос, но Кэти и не думала сдаваться.       — Удиви меня.       — Удивить значит, — повернулся Уилл. — Хорошо. Дай мне свои руки.       Брюнетка протянула холодные ладошки, а Уинтерс накрыл их своими. Что-то закололо кожу и прошлось мурашками до самой шеи, а между пальцами засверкали золотые огоньки. Кэти одернула руки и громко охнула, когда увидела, как несколько блестящих стрекоз вырвались на свободу и беззвучно взлетели, не давая на себя насмотреться сполна. Ветер снес их к Манхеттену и через несколько метров в непроглядной тьме их огоньки погасли.       — Я думала ты просто один из солдат Щита или служил в специальных подразделениях… — отступив на шаг со страху, девушка так и осталась с открытым ртом, наблюдая, как вместо знакомого светловолосого мужчины рядом с ней стоит не менее знакомая она сама. — Проклятье.       — Правда или действие?       — Правда.       — Ты меня боишься?       — Я не боюсь ни тебя, ни твоих фокусов, кем бы ты ни был.       Моргнув всего лишь на долю секунды, Кэти сама не поняла в какой момент, но Уилл снова оказался в своем обычном облике. Подбоченившись, он смерил взглядом дрожащий напротив силуэт в плаще с чужого плеча и недовольно фыркнул:       — Ты соврала.       — Мне просто холодно, мне не страшно.       — Твоя подруга считает таких как я убийцами.       — Ты создал блестящих насекомых, а не инопланетное вторжение, — оступилась Кэти, но вовремя ухватилась за локоть спутника. — Черт, ноги не ходят.       — Нужно ехать домой, иначе ты заболеешь, — попытался проявить заботу мужчина, поднимая шерстяной воротник, чтобы закрыть шею своей спутницы.       — Выбирай…       — Я скажу любую правду, какую хочешь, если после этого ты отправишься в тепло.       — Тогда такой вопрос, — уже не попадала зуб на зуб Кэти, наблюдая, как желваки под кожей напарника по игре напряглись. — Твой любимый цвет?       — Синий, — прозвучало тяжелый, горький голос с нотками облегчения. — Моя мать любила синий.

…

      Будучи английским джентльменом, Уилльям Уинтерс отвез Кэти до общежития на такси, по пути брезгливо подметив, что она выбрала для проживания не самое подходящее место. Прощание было коротким и молчаливым, а Кэти только у двери поняла, что до сих пор была одета в мужское пальто. Такси давно уехало, поэтому волноваться было бессмысленно и девушка провела следующий час за приготовлениями ко сну, пока не услышала щелчок, оповещающий о приходе сообщения.       На голубом экране в белом окошечке сообщения был незнакомый номер, но Кэти открыла послание:       — Правда или действие?       Нахмурившись, брюнетка стала клацать пальчиками по экрану.       — Действие.       — Раз ты такая бесстрашная, то сходи со мной на свидание завтра. Эштон роуд, ресторан отеля Вэрвик, семь вечера.       Зажав кнопку блокировки, Кэти плюхнулась на кровать и натянула простыню аж на голову, прячась от мира и сдавливая вопль ужаса подушкой.       А на улице, прямо под окнами, выходящими на парковку, неподвижно стоял мужчина, сжимающий в одной руке мобильник, а в другой тлеющую ароматную сигарету. Он смотрел словно сквозь стены, затягиваясь ментоловым дымом и всё еще не находя в себе сил уйти.

…

      После короткого, но очень беспокойного сна, Кэти приподнялась на влажных простынях и дала себе время отдышаться. Грудь девушки вздымалась так, словно она бежала марафон, а пульс стучал в ушах церковным набатом. Очертания комнаты плыли перед глазами, поэтому на ощупь приподнявшись с кровати, Кэти прошлепала по прохладному полу к небольшой раковине и набрала себе стакан воды, которого оказалось ничтожно мало, чтобы затушить агонию внутри. Сухо сглотнув, девушка снова подставила тару к струе, подняв взгляд на маленькое зеркальце перед собой, а по стенам прошелся гулкий звон разлетевшегося в стороны стекла.       На неё смотрело не её же собственное отражение, а лицо Уилла Уинтерса. Ладони что секунду назад держали стакан - были мужскими. Стопы явно были большего размера чем раньше. Голова заболела так, будто ее сжали тисками, пытаясь разломить надвое, а из носа багровой струйкой на губы стала стекать густая кровь. Чьи-то руки подхватили девушку в последний момент перед тем, как она потеряла сознание.