The end of adolescence

       — Ты неправильно ставишь пальцы на лады, — бархатистый голос Сириуса раздаётся прямо над ухом, и Гарри всеми силами старается не дрожать, когда чувствует прохладное прикосновение к своей руке.        Блэк осторожно меняет положение его окаменевших пальцев на грифе и продолжает объяснять:        — Кисть должна быть в расслабленном состоянии, иначе рука быстро устанет. Не напрягай её.        Гарри косит глаза на мужчину и видит тонкое колечко сережки с подвеской в виде креста в его ухе. Она мягко поблескивает среди чёрных кудрей. Чуть ниже в треугольном вырезе растянутой чёрной футболки так же поблескивает цепочка, красивой змейкой ложась на выступающие ключицы. Гарри скользит взглядом еще ниже на запястье, затянутое кожаным браслетом, на ногти, покрытые черным лаком.        Сириус Блэк был другом его отца и матери со школьной скамьи, а ещё самым горячим мужчиной в мире по скромному мнению Гарри. И плевать, что он старше в два раза.        — Гарри, ты не слушаешь, — шепот Сириуса вырывает парня из его мыслей и заставляет поднять голову, и Гарри шумно сглатывает скопившуюся слюну, когда видит синие глаза Блэка совсем рядом с собой. — Ты сам просил научить тебя играть эту песню.        Ещё бы он не попросил.        С тех пор, как он увидел Сириуса в том баре в Долстоне, он только и мог думать, как бы остаться с ним наедине.        Блэк стоял на небольшой сцене насквозь прокуренного бара, высокий, худой, с небрежно зачесанными назад кудрями. Он и еще пара парней копошились в проводах, пока подключали инструменты, настраивали финально их и усилители, периодически переговариваясь друг с другом. Толпа шумела и даже не смотрела на сцену, пока Сириус не хмыкнул в микрофон, привлекая внимание.        Гарри заметил, что Блэк не волновался. По крайней мере, внешне этого не было видно. Он задумчиво смотрел поверх толпы, длинные пальцы с короткими черными ногтями порхали над струнами, не касаясь их, как будто мужчина таким образом помогал себе собраться с мыслями.        Однако он так и не сказал ни слова, прежде чем вступить с начальными аккордами. Сочный объемный звук ритм-гитары, извлекаемый Сириусом, заставил толпу угомониться. Следом за ним, спустя десять секунд, вступила бас-гитара и ударные. И полился хрипловатый баритон Блэка:

— See my face when I slide through Every place I will find you…*

       Гарри не мог отвести от него взгляд. Было что-то магически притягательное и неоспоримо сексуальное в том, как губы Сириуса почти вплотную прижимались к шершавой поверхности микрофона, как он изредка улыбался одним уголком рта, как смотрел на толпу из-под опущенных ресниц. Даже сережка в его ухе, бросающая блики в свете софитов, казалась Гарри особо сексуальной.

— Don't you know you're so sexy The way you move your body up and down…**

       Конечно, он не придумал ничего лучше, чем попросить Блэка дать ему пару уроков. Правда, пришлось ждать около месяца, прежде чем Джеймс пригласил Сириуса к ним на ужин. А потом терпеть ворчливые причитания отца о том, что музыка никого не прокормит, когда Гарри все же озвучил свою просьбу, а Сириус предложил не откладывать это в долгий ящик и подняться в комнату парня сразу после ужина.        Но все гаррины мучения сполна окупились, как только они опустились на кровать. Левое плечо Гарри упиралось в плечо Сириуса, а в ноздри забился тяжёлый резкий древесно-шипровый аромат его парфюма. Как только Гарри почувствовал этот запах, его мозг отключился.        — Начинаем с ми мажор, Гарри, — шёпот Сириуса на ухо и холодное касание к руке вовсе не помогают сосредоточиться. Наоборот пальцы немилосердно начинают дрожать, так что Гарри никак не может зажать нужные струны. Он чувствует дыхание Сириуса на своей шее, его взгляд на себе, тепло его колена. Чувствует, как от стыда начинают краснеть щёки.        — Расслабься, — голос Блэка имеет ровно противоположное его словам действие. Гарри не может сдержать дрожь во всём теле, когда чувствует влажный воздух на своей мочке. И почти вскрикивает, когда холодные пальцы хватают его за подбородок и насильно поворачивают голову влево. Гарри не смеет встретиться взглядом с Блэком, поэтому смотрит на его подбородок и губы, запоздало понимая, как это может выглядеть со стороны.        — Эй, малыш, с тобой все в порядке? — в голосе Сириуса, тихом и хрипловатом, звучит тревога и совсем капелька насмешки. Большим пальцем он рисует круги на коже Гарри, и это место горит адским пламенем, как и ухо. Гарри с трудом заставляет себя посмотреть в глаза мужчине и почти задыхается, когда видит в них любопытство, понимание и благосклонность.        — Ты точно хочешь научиться играть эту песню?        — Дда, — Гарри едва может шевелить губами.        — Ты уверен, что хочешь именно этого?        Уголок губ Сириуса приподнимается, как на концерте, а синие глаза медленно опускаются на губы Гарри.        Гарри забывает, как дышать. Забывает, что на первом этаже мать и отец убирают со стола после ужина. Забывает, что между ним и этим мужчиной лежит более десяти лет разницы. У него больше нет сил сдерживаться, поэтому он несмело тянется к губам Сириуса и оставляет на них целомудренный поцелуй, впрочем тут же отстраняется и утыкается взглядом в их соприкасающиеся колени.        — Как ты понял, что я не выпотрошу из тебя душу, если ты такое сделаешь? — в голосе Блэка нет злости, лишь любопытство и веселье.        — Я видел тебя после концерта в Долстоне. Ты обнимал какого-то парня на входе. А потом поцеловал.        Сириус снова заставляет его поднять голову. На этот раз пальцы достаточно жестко фиксируют его подбородок, так что нижняя губа Гарри слегка оттопыривается.        — Значит, ты следил за мной, Гарри? — синие глаза внимательно наблюдают за тем, как Гарри секундным жестом облизывает нижнюю губу, успевшую пересохнуть.        — Нет! Нет, я просто был там с друзьями, честно!        — Я предпочитаю не связываться с неопытными малолетками, — честно заявляет Сириус, пока его большой палец касается полной губы подростка и ещё сильнее оттягивает её ниже, обнажая ровный ряд зубов и розовые десны. — Но ради тебя сделаю исключение. Но только на этот раз. За добавкой приходи, когда повзрослеешь.        С этими словами Сириус наклоняется к нему и осторожно касается языком нижней губы, проскальзывает между разомкнутых зубов к его языку и легко облизывает его. Гарри отвечает сначала робко, но с каждой секундой включается в поцелуй сильнее. Он не сдерживает короткие вздохи, когда зубы Сириуса прикусывают его язык и губы, и даже сам отвечает укусом, отчего пальцы на его подбородке оживают и переползают на затылок, чтобы сжать волосы на загривке и с силой оттянуть голову назад.        — Полегче, мальчик, иначе я за себя не ручаюсь, — бормочет Сириус и облизывает его шею от ключиц и до подбородка, затем прикусывает кадык, и Гарри скулит, как собака.        Парень напрочь забывает о гитаре, поэтому она скользит из его ослабевших пальцев и громогласно падает на паркет. Струны издают протяжный плач, и Гарри почти отскакивает от Блэка, когда слышит обеспокоенный голос матери, доносящийся снизу:        — Гарри, у вас все в порядке?        Он не успевает ничего ответить, когда Сириус притягивает его вплотную к себе. Одна рука на талии, другая скользит вниз, пока не оказывается на вздыбленной ширинке джинс. Его голос с придыханием шепчет на ухо:        — Скажи матери, что все в норме. Ты же не хочешь, чтобы она увидела, как ее сыночек кончает в руках взрослого мужчины?        Гарри спешит крикнуть, что случайно уронил инструмент, отчаянно надеясь, что голос звучит нормально.        — Твои родители будут не в восторге, поверь, если узнают, что я приложил руку к твоему половому взрослению. В прямом смысле, — насмешливое фырканье на ухо не может отвлечь Гарри от мягких касаний внизу. Ладонь Блэка потирает его скованный член через ткань джинсов, нежно и медленно, и Гарри скулит в голос.        — Тихо, малыш. Расстегни ширинку, — приказывает Сириус. И Гарри спешит выполнить приказ.        — Вот так, молодец. Ты очень горячий мальчик. Я буду ждать, когда ты вырастешь. Хочу попробовать тебя на вкус, спереди и сзади. Уверен, тебе понравится.        Гарри прячет лицо в шее Сириуса и присасывается к его трапецевидной мышце, чтобы сдержать стоны. Пальцы Блэка уже высвободили его член из трусов и теперь со знанием дела скользят вверх-вниз в медленном ритме. Гарри не знает, что действует на него сильнее — уверенные движения руки или же горячий шепот на ухо, но он определенно близок к тому, чтобы взорваться. В конце концов, ему шестнадцать и это его первый раз.        — А потом я возьму тебя, взломаю твою невинную попку, заберу твою девственность. И ты до конца жизни будешь помнить меня, как своего первого мужчину. Обещай, что я буду первым.        Гарри дышит, как загнанная лошадь. Он протяжно, тихо и остро, стонет на ухо мужчины, перемежая звук с шепотом:        — Да… да… Только ты.        — Уверен, тебе понравится сосать мой член не меньше, чем принимать его. У тебя идеальный маленький ротик и губки бантиком, как у капризной барышни. Ты будешь прекрасно выглядеть с моей спермой на губах.        Гарри не успевает переварить сказанное, но фантазия уже рисует ему картину, где он на коленях перед Блэком, слизывает остатки семени с губ широкими круговыми движениями языка.        — Да, дда… Я бы хотел попробовать.        — Ещё бы, Гарри. Горячие мальчики, вроде тебя, любят быть снизу и приносить удовольствие. Надеюсь, ты отплатишь мне за сегодняшнюю услугу.        Гарри не успевает произнести что-то в знак согласия, когда перед глазами все чернеет и мир как будто взрывается сверхновой. Он смутно осознаёт, что теплая рука прижимается к его рту, помогая приглушить звуки, рвущиеся из него.        — Что ж, малыш, буду ждать, когда ты сдержишь свои обещания, — шепчет на ухо Сириус и добавляет, — И разучи песню.