Любовный треугольник

Баязед вот уже который день проводит в бездействии. Конечно, делает кое-что, но ничего существенного, только устраивает праздники в гареме, приглашает танцевать к себе девушек и попивает сладкий щербет, лежа на софе. Но несмотря на довольно-таки беззаботное и праздное времяпрепровождение, его моральное состояние оставляет желать лучшего. Именно поэтому дурные мысли он отгоняет весёлой музыкой, воспоминания, мелькающие перед глазами–красивыми танцами, а бессонные ночи коротает с наложницами. Сколько девушек он принял у себя за это время? Сколько примет ещё и как долго это будет продолжаться он и сам не знает. Но ясно одно–шехзаде сильно болен и уже ничем не залечить эти душевные раны, остаётся только ждать, но нет никакой гарантии, что это пройдёт само собой. Баязед бродит по пустой комнате в надежде отыскать ответ, найти какое-то решение, но в голове ничего кроме пустоты, перед глазами стелится тьма, а в сердце разгорается такое адское пламя, что, кажется, его ничем не затушить, остаётся только ждать, когда он само догорит и затухнет, не оставив ничего после себя; подобно тому, как догорали в руках Баязеда письма Селима, также сгорит и его сердце. Перед глазами шехзаде вновь и вновь всплывают размытые строчки из писем брата, мелькают воспоминания о той роковой ночи и Баязед вновь задаётся вопросом: как это началось? Казалось неприязнь между братьями существует с самого рождения, но также давно между ними зародилась любовь. Баязед всегда хотел быть достойным шехзаде, а Селим жаждал хоть капли одобрения, но оба нуждались в любви, нуждались друг в друге. Вот и теперь, когда они оказались так далеко друг от друга, на сколько это только было возможно, теперь Баязед ощутил, как нуждался в нем все это время. Не расстояние между столицей Кютахьей мучило шехзаде , а огромная пропасть в их отношениях. Только сейчас он осознал, что упустил шанс быть любимым, быть вместе с Селимом, и своим отъездом разбил ему сердце, так трусливо сбежал, а что теперь? Никакие празднества не заглушат его боль. Он оставил Селима одного, когда как тот, впервые за долгое время смог признать, что так отчаянно нуждается в нем... Но все это уже не важно, разбитое сердце не склеить жалкими извинениями, делать вид, что все хорошо–ужасно утомляет, остаётся только смириться или же... Вернуться? Как молнией пролетела мысль в голове шехзаде. Что если не все потеряно, вдруг Селим не откажет ему, и тогда...От этой мысли перехватило дыхание, и как он раньше не додумался? Наверно, потому, что просто боялся об этом подумать. Решено. Больше нет страха и сомнений, хватит прятаться и избегать разговора , рано или поздно нужно принять решение и это решение за ним. Баязед возвращается в столицу.

***

А тем временем столице ни слухом ни духом про скорый приезд многострадального шехзаде. Все заняты своими делами, жизнь в гареме кипит, и не останавливается ни на секунду. Все выполняет свои обязанности и все как всегда, за исключением одной маленькой детали... А именно–отношения Мустафы и Селима.

***

—Селим, я рада, что ты наконец набрал вес, в связи с болезнью ты почти ничего не ел, исхудал, что смотреть страшно.–Михримах была взволнована, но виду не подавала. И все же, несмотря на все заковырки в их отношениях, госпожа любила своего брата и всегда старалась быть рядом в трудную минуту. Хотя Селим был твёрдо уверен, что главное и первое место в её сердце навсегда останется за Баязедом. Дабы отогнать навязчивые и болезненные мысли о брате, он спешно отвечает. —Спасибо за заботу. Право, не стоило так переживать, всего лишь небольшое переутомление. —Матушка чуть с ума не сошла. И все же, позволь узнать, что же с тобой такого приключилось? —Ничего серьезного, как я уже сказал, простая усталость. Ты пришла меня поведать, так ведь? Так что давай опустим эти бессмысленные расспросы, я просто рад тебя видеть, Михримах...Поговорим о чем-нибудь другом. —Хорошо, я согласна. О Мустафе, к примеру. Последнее время вы прекрасно наладили отношения. Однажды я даже видела, как ты чуть ли не во вприпрыжку выходил из своих покоев, вместе с Мустафой. Настолько приятна его компания?–В это раз Михримах не придавала словам скрытого смысла и большого значения, просто ей было интересно узнать, что же такого между ними случилось, что они так сблизились. Но Селим держал ухо в остро. Ему показались странными подобные вопросы, а потому, отвечал он сдержанно и однозначно. —Да, ты права. Мы хорошо проводим время. Мустафа интересный собеседник, да ты и сама знаешь. А по поводу такой внезапной дружбы –не переживай. Мы всегда были в хороших отношениях. —Вот как? Мне казалось вы поругались в зале заседания советов буквально давеча. —Это было не по его и не по моей вине. Если ты вспомнишь ту ситуацию, то сообразишь что к чему и кто настоящее яблоко раздора. Если бы Баязед не начал, ничего бы этого не было и Мустафе не пришлось вмешиваться.—последние слова он говорил с нарастающей злостью, потаенной обидой и грустью, ведь после того, как он это сказал, усмотрел в них скрытый смысл. —Так, значит, Баязед во всем виноват.—Селим сразу уловил нотки сарказма и напрягся.–Ну хорошо, раз вам так хорошо вдвоем, без Баязеда, да будет так. Сейчас он в отъезде, не известно, когда вернётся, но ты не переживай...хотя, что я говорю, тебе ведь все равно. Ну хорошо, мне пора. Обращайся, если что.–и Михримах ушла с таким видом, что казалось, лучше не обращаться к ней, по крайней мере сегодня. Разговор о Баязеде её явно задел, как и его преждевременный отъезд. Но опустим эти подробности, вскоре они вновь воссоединятся, правда, не в такой спокойной обстановке. Скоро людям в этом гареме, покой будет только сниться, ну а пока можно наслаждаться тишиной. Сразу после завтрака с Михримах Селим отправился прогуляться по дворцовому саду, больше всего, надеясь, встретить там Мустафу, однако сам понимал, что это невозможно, так как тот сегодня целый день был занят, а через несколько дней Мустафа вынужден отлучиться из дворца на сутки, дабы разобраться с беспорядком в народе; об этом и не только, Селим узнал от самого Мустафы, еще вчера, когда они лежали в кровати в обнимку. Рыжик не раз намекал брату пересмотреть своё решение, потому как регенту не рекомендуется покидать дворец, да и вообще, мало ли, что может случиться. "Уж лучше лишний раз предостеречься и предоставить эту работу янычарам и Ташлыджалы. "–говорил Селим, но разве его послушали? Нет. Блуждая по саду, рыжик задумался: "Он хоть иногда прислушивается к советам или нет?" Ответ был очевиден. Его старший брат слишком самостоятельный и решительный, что делает его даже своевольным. С одной стороны Селима это подбешивало, а с другой завораживало, заставляло восхищаться его уверенностью. После 20-ти минутной прогулки Селим вернулся во дворец. Правду говорят: скучен день до вечера, коли делать нечего. "Мустафа освободится не скоро,"–думал Селим–"вот было бы здорово постоянно быть окруженным вниманием, чтобы ни на секунду от тебя не могли оторвать глаз. Но кому я нужен, кроме Мустафы? Правильно– ни-ко-му. Ах, если бы меня любили все, прямо как Мустафу, тогда бы он узнал, что значит ревновать его даже к слугам...Пф..Что за бредовые мысли...Разве может быть кто-то кроме меня? И разве может быть кто-то кроме него? Я схожу с ума от скуки."–рассуждал рыжик, сидя в своих покоях в ожидании конца этого дня. К счастью, время пролетело для него незаметно, ведь пока он ждал–уснул.

***

Проснулся рыжик в тёплой кровати, накрытый одеялом. По ощущениям, на дворе непроглядная ночь, ведь комнату освещают факелы. Рыжик приподнялся на кровати и смотрелся вокруг, увидев знакомые покои. Знал бы их отец сколько "нехороших вещей" происходило в этих покоях, на этой кровати–сердце б прихватило. К великой радости, его здесь нет, есть только Мустафа, который, кажется, решил заняться самолюбованием и встал перед зеркалом спиной к Селиму, разглядывая своё отражение. Рыжик радостно соскочил с кровати и аккуратно подошел к Мустафе сзади, нежно обнимая его со спины. По правде говоря, ему уже давно хотелось так сделать, но случая не предоставлялось, а сейчас этот момент казался идеальным. Старший накрыл руки младшего своими и прошептал. —Ты уснул на софе, я принес тебя сюда. Впредь не переутомляй себя. Отдыхай побольше, если нужно. Ты еще не окреп после болезни. —Я скучал.–Селим провел рукой по ночной рубашке брата, спускаясь к широким штанам. Мустафа уже был готов ко сну.–А ты? Шехзаде с опаской посмотрел на дверь и вздохнул. —Да. Я тоже скучал. —Хм, а по вам и не скажешь, шехзаде. –обиженно пролепетал Селим.—Я каждый день мучаюсь в ожидании нашей встречи, а ты, кажется, не рад меня видеть. Ты чем то опечален. Мне казалось, что мы...–Селим почувствовал лёгкую дрожь в теле старшего и осекся.–А, впрочем, неважно. Забудь всё, что я сказал, не хочу расстраивать тебя почем зря. —Я боюсь ночей, Селим. —Что? О чем это ты?–удивлённо спросил шехзаде. Мустафа повернулся к нему лицом и обнял. —Мы с тобой ходим по тонкому льду....Если кто-то узнает о том, чем мы занимаемся. –Мустафа грустно вздохнул и с горькой улыбкой добавил.–Повелитель нам головы отрубит. Селим резко отпрянул от любимого. –К чему ты это все говоришь, уж не думаешь ли... —Нет-нет-нет. Селим, что ты. Я никогда тебя не отпущу. –Мустафа прижал к себе рыжика, поглаживая по спине.–Не стоит расстраиваться...Я ни за что не сделаю тебе больно. —Разумеется...Я верю тебе...Но ты в последнее время какой-то странный. Молчишь все время, хмуришься чаще, чем обычно...А когда я пытаюсь заглянуть тебе в глаза, отводишь взгляд куда-то в сторону и продолжаешь молчать...Скажи, что у тебя на уме, Мустафа, что за камень лежит на сердце? —Все хорошо, Селим, поверь мне, тебе не о чем беспокоиться. —И вот опять! Ты снова отводишь взгляд. —Уже довольно поздно, мы можем поспать, а можем заняться чем-то более интересным, если ты не против.—Мустафа проигнорировал все вопросы Селима и заглянув ему в глаза улыбнулся. —Чем бы ты хотел заняться?–шехзаде переплел их пальцы вместе и поцеловал рыжика. —Нет!Да это просто невыносимо!!—Селим выдернул руку и отошёл к столу, повернувшись спиной к Мустафе.–Если продолжить скрывать своё состояние, то никакого хальвета не будет. Мустафа слабо посмеялся , осознавая всю абсурдность ситуации, которая, глазами Селима, была в то же время самой серьёзной. —Скажи, неужели ты правда боишься?–уже чуть тише, но все тем же возмущённым тоном говорил Селим .—Думаешь, отец сразу догадается...Он даже вообразить не сможет...Это ведь...Немыслимо. Сумасшествие...—Селим сделал акцент на последнем слове, произнося его с какой-то радостью или восхищением, ведь для него их тайные встречи уже стали настолько правильными, что казалось, без них всё потеряет смысл. Он не сомневался в подлинности своей любви, но все было далеко не так просто, как ему казалось. Отъезд Баязеда пошел Селиму на пользу, рыжик стал потихоньку забывать свою жгучую любовь к младшему брату, хотя вечерами часто думал о нем, любое воспоминание, в котором так или иначе присутствовал Баязед больно кололо сердце. Селим раз за разом убеждал себя, что навсегда вычеркнул его из своей жизни и уже не испытывает к нему решительно ничего, ведь теперь у него есть Мустафа. И нет, Мустафа вовсе не является заменой Баязеду, разве можно заменять одного человека другим? Всё это казалось правдивым, однако в глубине души все еще теплилось воспоминание о том роковом поцелуе, о той ужасной ночи и о той губительной любви–эти воспоминания время от времени всплывали наружу и больно терзали рыжика по ночам и утешение он находил в Мустафе. Но ведь это же нормально? Это не значит, что Мустафа нужен ему, только для того, чтобы заглушить боль от тоски по Баязеду? Ведь так? Рыжик старался об этом не думать, потому как ответа на этот вопрос, он просто-напросто не знал, а Мустафа ни о чем не догадывался, у него своих тараканов в голове в избытке, ведь на его легла тяжёлая ноша спасателя, в коем находил утешение Селим. После небольшой паузы Мустафа всё же решился подойти к Селиму, а затем положил ему руку на плечо. —Душа моя. С тобой мне ничего не страшно. Я готов ответить за все свои поступки. Если меня что и тревожит, так это твоё грустное личико. Да, бывает, я могу призадуматься, отвести взгляд, но это никак не связано с нашими отношениями. —Неужели. А с чем же тогда это связано? А может...–Селим резко повернулся лицом к Мустафе–Твои мысли занимает другая? А? Она причина твоих раздумий? Скажи, Мустафа, ты влюблён ведь так? Я тебя раскусил, ну правда же, а?–Шехзаде жалобно и в то же время возмущённо вглядывался в неприступно холодные темно-карие глаза брата и еще больше утопал в своей печали, но Мустафа неожиданно расплылся в радостной, непринуждённой улыбке, будто что-то его рассмешило. Он ласково коснулся ладонью горячей щеки рыжика и, выдержав паузу, прошептал. —Мой шехзаде. До чего же ты неспокойный, словно дитя малое. —Это не смешно, Мустафа, я хочу знать пра....– не успел он договорить, как вдруг Мустафа жадно впился в тонкие губки рыжика и вот уже сильные руки старшего подхватывают его стройное тело и несут прямиком на кровать, где Мустафа тут же нависает сверху, исключая все попытки Селима приподняться с кровати своей тяжестью. Старший нежно водил рукой под кафтаном, изредка дотрагиваясь до шнуровки штанов, и одновременно усыпал шею множеством поцелуев, всё бормоча себе под нос какие-то ласковые слова, дабы успокоить его. —Мой Селим. Мой шехзаде Селим. Рыжик недовольно жмурился и ерзал под Мустафой, пытаясь высвободиться из его крепких объятий, но ничего не выходило. Мустафа расстегнул все пуговицы на его кафтане и очень аккуратно приспустил штаны. —Мустафа, пожалуйста...Я не хочу сейчас...Ну...Мустафа...–Селим отталкивал его и уворачивался от поцелуев, недовольно бурча себе что-то под нос. Старший отстранился и сел на кровати между ног Селима. —Почему?–многозначно улыбнулся шехзаде. —Потому что я хотел с тобой поговорить, а ты увиливаешь от разговора. Что с тобой не так? Неужели так сложно рассказать о чем думаешь?–шехзаде тоже приподнялся на кровати и прислонился к Мустафе лбом ко лбу. —Ты меня любишь? Или тебе нравится только коротать со мной ночь? Мустафа горько усмехнулся. "Уж точно не второе"–промелькнуло в голове.–"Но, к сожалению, и не первое."–шехзаде заглянул в глаза Селиму и виновато прошептал. —Я люблю и тебя, и наши совместные ночи. Но тебя люблю, определённо, больше. Просто в последнее время в государстве возникли некоторые проблемы, я боюсь, что не справлюсь... Возможно отец зря доверил мне регентство. —Что ты такое говоришь!!!–чуть ли не подскочил на кровати Селим.–Ты отлично справляешься! Не нужно было держать это в себе, в следующий раз рассказывай если что не так. Я ведь тоже шехзаде. Могу дать совет. Мустафа благодарно кивнул и улыбнулся, а Селим радостно и игриво произнёс. —Конечно, если от меня требуется другого рода помощь, то я не против. Помогу тебе расслабиться. Мустафа опрокинул Селима на кровать и провел руками по телу. "Сколько же с ним хлопот. Мне казалось он с самого начала хотел заняться любовью..Зачем тогда весь этот разговор? Если разговор, то это уже аудиенция. А если любовь, то это уже хальвет. Зачем совмещать эти два занятия?"–думал Мустафа и беспорядочно водил руками по обнаженному телу рыжика. Шехзаде случайно задел рукой половой орган и Селим прикусил губу. Мустафа это заметил и улыбнулся. —Селим, что мне для тебя сделать? Я хочу сделать тебе приятно.—старший спустился вниз к шнуровке штанов, целуя нежную кожу. Селим инстинктивно втянул живот и неровно и резко вдохнул, но вскоре успокоился и погладил старшего по голове, пока тот старательно покрывал низ его живота мокрым поцелуями, находясь в опасной близости от члена младшего. —Не понимаю о чем ты, мне н-ничего такого не надо... –шехзаде неловко улыбнулся. —Я подумал, может ты захочешь чего-нибудь необычного? Мустафа медленно спустился к достоинству младшего и размашистым движением языка провёл от основания к головке, а затем, обхватив губами его член принялся за дело. Селим резко вдохнул, сминая в руках простынь, и выдал несдержанный стон. Мустафа между тем не останавливался, помогая себе руками доводить рыжика до откровенных стонов. Через некоторое время старший отстранился, чтобы взять масло, которое он специально приготовил заранее(именно это масло было его любимым, ему нравился его запах) Обильно смазав им пальцы, шехзаде продолжил водить руками по члену младшего, лишь изредка дотрагиваясь до напряжённого колечка мышц, слегка надавливая и как бы дразня. Селиму оставалось только часто вздыхать и шире раздвигать ноги. —Мустафаа...—жалобно позвал он, пытаясь обратить на себя внимание. —Да, душа моя? Я здесь.—шехзаде наклонился к лицу младшего и поцеловал его в уголок губ.—Что с тобой? —Почему ты не...Не входишь..—Селим взял его за плечи и притянул к себе, тут же обхватывая ногами поперёк талии. —Мы все успеем, Селим, у нас целая ночь вперед. Нужно проявить всего капельку терпения и...—шехзаде вошел в него двумя пальцами, и, добавив еще масла, тут же слился с ним в долгом поцелуе. Селим довольно промычал прямо в губы старшему, и Мустафа начал активнее двигать пальцами внутри извивающего любовника. После небольшой подготовки Мустафа наконец приподнял его ноги, закинул из себе на плечи и плавно вошел с тихим стоном. Селим закинул голову назад, повиснув на шее старшего, а Мустафа в свою очередь прихватил его за талию и стал набирать темп. Селим всячески извивался, пытаясь найти нужный угол, и Мустафа как мог ему в этом помогал, но вот через некоторое время они нашли идеальное положения, Мустафа сделал передышку. Селим закусил губу, тяжело дыша, выжидающе глядя на старшего сквозь пелену желания. —Готов продолжать?–Мустафа слегка качнулся вперед. —Д-да ...Да, пожалуйста. –пролепетал Селим, поддаваясь навстречу. Мустафа улыбнулся и слился с ним в нежном поцелуе, обнимая его и одновременно с этим возобновляя движение. Старший действовал напористо, стараясь выжимать из себя максимум, и иногда это напоминало некую грубость или не сдержанность. Но Селим был не против, даже грубые, временами, толчки и усталость во всем теле не приносили дискомфорт. Тяжёлое, прерывистое дыхание старшего, которое обдавало теплом нежную кожу лица, колючая щетина, сильные, огрубевшие от рукояти меча руки, сжимающие тонкие кисти рыжика, терпкий аромат любимого, тяжесть его тела–всё это безумно нравилось рыжику, настолько, что все неприятные ощущения отходили на второй план, и он уже не обращал внимание ни на свое потное тело, ни на громкие шлепки, разносящиеся по всей комнате, ни на свои собственные тревожные мысли, которые так навязчиво преследовали его по ночам, и в дневное время, когда он оставался наедине с собой. Когда эти мысли отступали, именно в это время, Селим испытывал высшую степень наслаждения, и именно к этому состоянию так отчаянно стремился Мустафа, выжимая из себя последние силы так, чтобы не оставалось ни шанса на какое-либо размышление, и чтобы все что он чувствовал –это блаженное чувство усталости от долгого наслаждения. В конце концов шехзаде почти одновременно подошли к разрядке и старший обессиленно упал на подушки, облегчённо вздохнув, ведь сейчас в его голове не было ни малейшего намёка на размышления, и все что он чувствовал –это усталость, а от того и чувство удовлетворения и радости, и между прочим то же самое испытывал и Селим. Они лежали в обнимку, потеряв счет времени, наслаждаясь теми редкими беззаботными минутами в их беспокойной жизни. Селим уткнулся в грудь старшего, слушая его сердцебиение, но в какой-то момент рыжик решил поговорить. —Мустафа?–Селим приподнял голову, пытаясь заглянуть в лицо старшему. Мустафа находился в полусонном состоянии и лежал с закрытыми глазами, но вопрос Селима расслышал. —Мм?–слабо промычал шехзаде и попытался открыть глаза, но не вышло. —Вот бы каждый день проводить вместе, было бы здорово, правда же? —Мгм...–слабо кивнул старший. —Когда мы вместе мне так спокойно. Я не хочу ни на секунду оставаться один. Мы можем завтра провести день вместе? –Мм..–старший уже хотел ответить "мгм", но задумался. В голове все де возникла мысль и шехзаде недовольно скривил лицо от осознания, что нужно было объяснить Селиму одну важную вещь по поводу завтрашнего дня. Шехзаде вдохнул побольше воздуха, напряг голосовые связки и даже приоткрыл глаза. —Селим..Понимаешь, завтра мы не сможем встретится, потому что меня не будет во дворце целый день. —А? А где же ты будешь? Если хочешь поехать на охоту, возьми меня с собой! Я не совсем пропащий, я умею охотится и не буду тебе мешать. —Нет же, ты не понял. Меня вообще в столице не будет. Как я уже говорил, ситуация в государстве сложная... —Да, но ты говорил, что уедешь разбираться с этим через несколько дней, но никак не завтра. К тому же и речи не шло о том, что ты покинешь столицу. Ты регент! Разве можно самовольно покидать столицу, да еще и в такое время. Скажи хотя бы где тебя искать в случае чего? —Тебе не за чем вникать в подробности этого дела. Ситуация обострилась, мне нужно уехать завтра. Это не займёт много времени, если все пойдет так, как я рассчитывал уже через 3-4 дня я вернусь. —Речь шла об одном дне! К чему был этот обман?–Селим возмущенно вскочил, оттолкнув Мустафу. Шехзаде устало помассировал переносицу. –Изначально я не планировал тебя предупреждать, но вчера мы разговорились и ты начал догадываться. Я сказал тебе, что уеду чуть погодя и ненадолго, чтобы ты успокоился, но сейчас я подумал...Аргх..Черт знает о чем я думал, не стоило говорить тебе правду...Я бы уехал завтра на рассвете и вернулся через 4 дня, а потом придумал бы байку о том, что по каким-либо специфическим обстоятельствам карету задержали в пути и пришлось остаться в охотничьем домике. По мере развития рассказа Селим начинал злиться все больше и больше, и под конец не выдержал. —И ты так просто об этом говоришь? Собирался соврать мне, да еще и жалеешь, что не сделал этого? —Это была бы ложь во благо. Если бы ты ничего этого не знал, то не волновался бы раньше времени и не устраивал бы мне сейчас скандал. Я надеялся отдохнуть в спокойной, умиротворяющей обстановке, но, видимо, нам предстоит долгий содержательный спор. Мустафа встал с кровати и взял его за плечи, глядя в глаза. —Послушай, шехзаде, я осознаю, что ты не моя наложница и имеешь право высказывать свою точку зрения и я обязан прислушиваться к твоему мнению, более того, как шехзаде ты можешь давать мне советы касаемые государственных дел, и по сути дела ты даёшь правильные советы, да, Селим, ты во многом прав, но не забывай, что ты не можешь меня контролировать. Я волен делать что хочу и не подчиняюсь воле советников, надо мной имеет власть только повелитель этого государства, султан Сулейман хан хазретлери, но как видишь его здесь нет, а ты не он. Ты просто мой младший брат. И я не собираюсь потакать всем твоим капризам. Так было так есть и так будет, а теперь, вместо того чтобы ругаться я предлагаю провести остаток ночи в тишине. Селим раздражённо фыркнул и закрыл лицо руками,будто умываясь. —Ты никого не слушаешь. Это невыносимо. –Я регент этого государства. И имею право принимать решения без посторонней помощи. —Твоя самоуверенность тебя погубит, шехзаде!–в сердцах выкрикнул Селим в надежде вызывать у Мустафы хоть каплю эмоций, но тот лишь спокойно отчеканил одну единственную фразу. —Что ж, значит так тому и быть. Это была последняя капля. Селим молча вскочил с кровати и начал спешно одеваться. Тут все спокойствие старшего вмиг улетучилось. Он тоже спешно встал с кровати и схватил Селима за запястье, глядя ему в глаза с некой мольбой и даже испугом. —Ты куда?–спросил старший, но Селим лишь отдёрнул руку и отрезал короткое: —Подальше отсюда. —Подожди.–Мустафа попытался вложить в это слово как можно больше сожаления о случившемся, он и сам теперь не понимал, к чему были все эти грубые самонадеянные слова , и сейчас он не знал что сказать, ему ничего не оставалось как давить на жалость.—Я не хотел тебя обидеть.–это была правда, но, к сожалению, бесполезная.–Прости. Селим на секунду замешкался, заглянув в глаза старшему. В них можно было увидеть и сожаление, и тревогу, и даже страх, но как ни старался, Селим всё не мог разглядеть в них искренних светлых чувств, казалось, все эти переживания только из-за того, что Селим его младший брат. Вот чего так не хватало Селиму в этих карих глазах–настоящей, искренней любви. "Всё же он волен делать , что хочет. Если советы мудрых нашей близких друзей для ничего не значат, то я и подавно. Но если бы он правда любил меня, послушал бы? Почему я всегда вижу в его глазах только печаль, тревогу и сожаление. Почему не могу найти хоть каплю подлинной любви? Он будто из жалости возится со мной. Возможно я надумываю, или схожу с ума, но глаза–зеркало души, и как тогда объяснить этот взгляд? Наверно, он всегда один и тот же, вот почему он так часто отводит взгляд..."—Селим покачал головой и мягко улыбнулся. –Позволь мне уйти. Так будет лучше. Мы поговорим после твоего приезда.–Шехзаде аккуратно вытянул свою руку. —Селим..–Мустафа хотел идти за ним, но младший был уже на пороге покоев. —Доброй ночи, шехзаде. Да хранит тебя Аллах. Надеюсь ты вскоре вернёшься.–вздохнул шехзаде и не дожидаясь ответа вышел из покоев Мустафа стоял посередине комнаты не зная что и думать. Это была его ошибка, но он знал, что они скоро помирятся, следовательно, ему не стоило волноваться, однако в этот раз что-то изменилось. Шехзаде вдруг почувствовал невообразимую тоску– тут же испугавшись этого чувства, он быстро подавил его в себе. "Я, кажется, задел его чем-то. Видимо он просто боится за меня, но это же глупо. А ещё глупее тот факт, что я начал придавать мелочам слишком много значения. Ведь он просто пошел спать в свои покои, пожелав мне спокойной ночи. Не за чем о нем больше думать, завтра я уеду из этой золотой клетки, и надеюсь не напрасно. Хотя...Может Селим прав, и ехать не стоит....Нет, нужно поскорее покончить с этим делом, потому что помимо этого я обещал Селиму...–но шехзаде вновь осекся. Снова Селим. Уж лучше вообще не думать, но рыжий шехзаде уже возбудил в нем умственную деятельность и теперь остаток ночи он проведёт в глубоких раздумьях, ведь уж не первый раз он замечает за собой навязчивые мысли и брате, а раньше такого не было. Мустафа не помнит когда это началось, в какой момент все изменилось, вероятно, недавно, а может и сегодня, но не может же быть такого, что он слишком сильно вжился в свою роль влюблённого человека. "Я всего лишь заигрался. Все эти разговоры о любви фальшивые, кажется и Селим об этом догадывается. Зачем он так пристально смотрит мне в глаза, такое ощущение, что он глядит мне в душу. Но и отворачиваться не вариант, он тоже заметил. Рано или поздно он поймет, что тогда? Тогда...Тогда я придумаю что-нибудь. Обязательно придумаю выход, мой дорогой братец Селим. А до тех пор спи спокойно. Я постараюсь больше не допускать подобных...инцидентов. В ту ночь не спали оба. Мустафа не хотел признавать, но тосковал по Селиму, который находился в ближайших покоях, и Селим тосковал, убеждая себя, что скучает по Мустафе, но на деле не мог определить по ком из братьев тоскует больше, по Мустафе, до которого рукой подать или же Баязеду, мысли о котором Селим так усердно гнал прочь...