Сигнал начала конца

      — 10-24. Конец эксперимента.       Наступившая тишина и невозмутимый голос доктора Гарольда вернул Мэг в реальность. Конвейер остановился, металлический занавес с шуршанием опустился к полу, отсекая исследуемое существо от сотрудников лаборатории. Но прежде Мэг заметила, что У-18 чисто по-человечески откинулась назад. Ещё стажёрка уловила эмоцию недовольства. Недовольство собой, чуть сдобренное терпеливым принятием ситуации, — никто, кроме улитки, не мог испустить эту эмоцию.       — Спасибо всем за работу, — продолжил доктор Гарольд. — Приглашаю к обсуждению. Мисс Шелтон!       — Э-э-э… Да, сэр?       — Ваши записи, мисс Шелтон, — учёный нетерпеливо протянул руку.       Мэг нерешительно вложила планшет в длинные пальцы руководителя. Тот принялся просматривать кривые значки, изображённые новой сотрудницей на зелёных листках:       — Поясните ваши пометки, мисс Шелтон, — не меняя интонации, предложил доктор Гарольд. — Я впервые сталкиваюсь с подобным способом шифрования.       — Это… Это перечень, м-м-м, эмоциональных реакций объекта на предъявляемые раздражители, — нашлась Мэг и почувствовала вдохновение. — Некоторые предметы, оказываясь в поле зрения объекта, вызывали несомненное узнавание и однозначно связанный с этим узнаванием эмоциональный отклик.       — «Однозначно связанный»? Вы хотите сказать, что реакция объекта была осознанной? У улитки-мутанта? — впервые за всё утро в голосе доктора Гарольда появились нотки удивления. Лысый за терминалом привстал, но сейчас Мэг некогда было его рассматривать.       — Именно это я и хочу сказать, сэр, — отчеканила Мэг, — более того, я настаиваю, что реакции подопытного существа (кем бы оно ни было) были почти человеческими. Я даже подумала, — девушка улыбнулась, — что вы меня разыгрываете, а эта здоровенная улитина — голографическое изображение, за которым прячется обычный человек.       Доктор Гарольд поправил виднеющийся из-под халата галстук, потрогал себя за ухо:       — Я похож на человека, склонного к розыгрышам на рабочем месте, мисс Шелтон?       — Н-нет. Не очень. Не похожи, сэр, — погасила улыбку Мэг.       — Тогда поясните вашу мысль относительно раздражителей. Почему вы решили, что демонстрируемые предметы вызывают у объекта У-18 эмоциональные реакции, идентичные человеческим?       Произнося эту тираду, доктор Гарольд отошел к своему столу, уселся и методично, неспешно принялся подшивать каракули Мэг к лабораторному журналу. Лысый ассистент опомнился и, отвернувшись, занялся распечаткой результатов собственных наблюдений.       Мэг задумалась, осторожно подбирая слова:       — Понимаете, доктор, я лишь недавно освоила курс мимического выражения эмоций. Однако те хаотичные движения плоти под основными рогами объекта У-18, думаю, можно назвать именно мимическими сокращениями, несущими дополнительное содержание. Да можно на видеорегистраторе посмотреть ещё раз! Вот, например, реакция на кислоту — я бы прочитала её как: «О, это очень полезная штука!» То же — на батарейку. Стекло вызвало явный страх и отвращение, а медпрепараты — настоящую радость. Более того, мне показалось…       — Что же вы замолчали, мисс Шелтон? — доктор Гарольд, прищурившись, смотрел на стажёрку, насунувшись на стол так, будто хотел её съесть.       — Нет… Нет, ничего. Глупости…       — Мисс Шелтон, — железо в голосе доктора Гарольда звенело предвестником кандалов на алмазных рудниках, — самые безумные ваши предположения должны остаться в этом помещении. Отсюда ничего (это слово он произнёс с особым нажимом) нельзя выносить, вы помните?       — Да, сэр, конечно, — Мэг собралась с духом: с таким прессингом не так-то просто решить, что озвучить, а что оставить при себе. — Мне показалось, что объект что-то скрывает. На себе. Что-то материальное, какой-то важный предмет.       Из-за терминала хрюкнул лысый ассистент:       — Где скрывает, под брюхом?       Мэг повернулась и встретилась с ясным взглядом Алекса Гринфилда, друга детства, добрейшего парня. Стилягу, непонятным образом лишившегося шикарной шевелюры. Подлую скотину, которая никогда не упоминала о месте работы. Девушка тут же рассердилась на его коварство:       — Откуда я знаю, где улитки прячут своё барахло? Вшивают в мозг, если он у них есть.       Доктор постучал карандашиком по столу.       — Неплохо, мисс Шелтон. Ваши результаты и предположения, Гринфилд?       Алекс огладил вспотевшую макушку, походил по кабинету:       — В результате эксперимента установлено следующее: объект реагирует на строго определённые предметы, поддающиеся классификации. Объект интересуется: а) химикатами, б) механизмами и инструментами и в) энергоносителями. Интерес объекта выражается в химических и физических реакциях организма, что зафиксировано датчиками и выведено в отдельный файл. Результаты я распечатал, вот они. Наблюдения стажёра дополняют данные расшифровкой эмоционального спектра подопытного. Я думаю, что если рассмотреть результаты в полном объёме, то чувственные реакции совпадут с данными датчиков. Тогда можно будет делать выводы о намерениях и возможностях подопытного существа и, возможно, группировке существ, подобных объекту.       Доктор Гарольд довольно откинулся на стуле:       — Как всегда, чётко и обоснованно. Благодарю, Гринфилд! Мисс Шелтон, я вынужден сделать вам замечание!       Удивлённая, Мэг оставила попытки привлечь внимание Алекса и выразить ему своё «фе» за скрытность (уж с ней-то мог поделиться, шпион хренов!). Доктор Гарольд монотонно продолжал:       — Принимая во внимание личное обаяние ассистента Гринфилда и ваши внешние данные, я настоятельно довожу до вашего сведения, что романы между сотрудниками лаборатории категорически запрещены. Тем более — флирт на рабочем месте. Не разочаровывайте меня, мисс Шелтон! Если вам придётся покинуть нашу исследовательскую группу, ваше будущее незавидно. Подумайте об этом!       — Вот ещё, — Мэг фыркнула, — очень надо, — и она показала Алексу язык, затем отвернулась и остаток совещания игнорировала двуличного ассистента.

***

Лабораторный журнал от 15 мая:       — Вопрос ко всем участникам эксперимента: можем ли мы на основании полученных данных сделать вывод о наличии зачатков разума у существа У-18?       — Да, круто! (Ш.)       — Нет. (Г.) (Ответы стажёра и ассистента звучат одновременно.)       — Вопрос номер два: можем ли мы сделать вывод о наличии зачатков разума у всех существ вида? У большинства существ? У части существ?       — Да, ведь это очевидно. (Ш.)       — Нет. (Г.)       — Третий вопрос: почему именно эти группы предметов вызывают у объекта У-18 нестандартную реакцию?       — Видимо, эти предметы необходимы для выживания. Уж очень специфичный набор. (Ш.)       — Для выживания ли? Слишком мало данных для однозначного вывода. (Г.)       — Вопрос номер четыре. Проанализирован состав и функциональные особенности групп отобранных существом У-18 предметов. Вероятность того, что существа типа У создают рукотворные объекты, связанные с химическим воздействием на окружающий мир, более пятидесяти процентов. Принимаем ли мы подобное допущение как дополнительное направление для исследований?       — Химическим воздействием? Это как: оружие, что ли, делают? (Ш.)       — Нужны дополнительные данные. Как гипотезу принять можно. (Г.)

***

      — Не нравится мне… — доктор мрачно покачал головой. — Как бы Проф не оказался прав относительно… Ваша правда, Гринфилд. Данных мало. Но, с учётом наблюдений мисс Шелтон, я думаю, мы можем продолжить логическую цепочку из обнаруженных связей. Хорошо, примем эти выводы как гипотезу.       Доктор Гарольд встал у окна спиной и заговорил, не поворачиваясь к внимающим сотрудникам:       — Итак. Гринфилд, вы поведёте ещё одну группу на поиск дополнительных данных. Группа минимальная — вы, мисс Шелтон, охрана. Подойдёт объект любого размера, но не меньше У-18. Выход назначается на завтра. Подробные инструкции получите вечером по своему каналу, и настройте также пип-бой мисс Шелтон на канал лаборатории). Мисс Шелтон, после совещания пройдите к мисс Уотс — она покажет, где у нас принимают пищу. Ваша задача на сегодня: расшифровать свои записи, заполнить таблицы по принятому у нас стандарту и добавить собственные комментарии в соответствии с задачей эксперимента. За помощью обращайтесь к Гринфилду, меня не беспокоить ни под каким видом. Если нет вопросов…       — Есть, — дрожащим голоском прервала Мэг. — Я что, пойду наружу?       — Это проблема? — Кажется, доктор Гарольд удивился второй раз за сегодня.       — Но я никогда не выходила из Убежища, — просительно проговорила Мэг, прижав руки к груди. — Вот прям завтра? Без подготовки, без ничего?       — Вы отказываетесь?       — Нет, что вы, сэр! — она снова испугалась, теперь перспективы увольнения. — Я, пойду, конечно, раз надо для дела. Просто… Вот так сразу… Одна…       — Почему одна? С вами пойдет Гринфилд как руководитель группы. Для него этот выход пятнадцатый, и, как видите, ничего с ним не случилось. В качестве охраны к группе прикрепляю Итана Торреса из обоймы защиты Внешнего Периметра. («Опять тот тип! Только не он!» — прошипел Гринфилд.) Ваши стенания, — повернулся доктор к ассистенту, — совершенно неуместны. — Торрес — отличный боец, хорошо себя зарекомендовавший. И больше от него ничего не потребуется. Больше вопросов нет?       — Больше нет, — вздохнула Мэг, размышляя о завтрашнем дне.       Доктор Гарольд, не поворачиваясь, жестом отпустил сотрудников. Пользуясь разрешением, Алекс схватил девушку за руку и потащил из кабинета, призывая к молчанию. «Выйти наружу? Вот это я влипла!» — думала Мэг, шагая следом.