Сигнал начала конца

      — Вы что, оглохли там оба? Зову, зову… Вон, ползут...       Со стрекочущим Крысем на плече Торрес спрыгнул со второго этажа — прямо на задумавшуюся девушку. Та не удержалась, шлепнулась на спину и взвизгнула. Посыпались из рук игрушки. Алекс оторвался от диктофона, сфокусировал взгляд. Тем временем Торрес уже спрятал Крыся за пазуху и осторожно выглянул из-за стены.       — Ш-ш-ш, чего орёшь, дура? — зашипел он. — Вон они, насторожились уже… Ого, какие здоровые!       — Покажи, — встрял Алекс, высматривая искомые объекты через другой проём. — А, вижу. Напротив стоят, не двигаются.       — Они как будто искали что-то, а как вопли Рыжей услышали, так и зависли. Бошками вертят. — Торрес снова шикарно сплюнул. — Чем вы их там ловить собирались?       — Сетью.       — Может, просто подойти и взять? Это ж улитки, они бегать не умеют, — неуклюже попытался подколоть Итан.       — Бегать? Умеют, умеют, — в том же тоне отвечал Алекс, — к ним нужно незаметно подходить. Подождём, когда отвернутся и сеть накинем. Приготовься!       Странная громоздкая конструкция, которую Торрес тащил на спине вместе с рюкзаком, оказалась здоровенным сеткомётом. Выждав подходящий момент, боец выстрелил. Сеть эффектно развернулась, накрыв улиток. Одновременно издав радостный возглас победы: «Да!» — парни открыто двинулись к добыче.       Но тут произошло то самое, что во всех историях называют «внезапно».

***

      Когда у тебя на глазах две улитки, по полтора метра в холке каждая, становятся на хвосты и из брюха отращивают по руке — это, конечно, неожиданно. Можно понять, если от увиденного ты начнёшь махать руками и орать нецензурно всего одно слово, потому что все остальные слова куда-то потеряются. Да, Алекс, я тебя пойму. Хотя примерно такого я и ожидала, а потому не завизжала. Мне удалось сохранить лицо и получить длинный взгляд из подозрительного прищура Торреса.       Что, съел, мачо?       Но когда в этих руках из ниоткуда появляются заточенные металлические ножи, практически сабли… Когда чудовища начинают разрезать сети вокруг себя этими саблями, одновременно делая в твою сторону угрожающие выпады… Когда одна из улитищ перехватывает нож за лезвие, размахивается и метко швыряет им в тебя...       Нет, Алекс, ты не удивишь меня своей неподвижностью. Вот и схлопотал рукояткой в голову, вот и упал, вот и лежишь.       Надеюсь, ты упал от изумления. Шок, понятное дело.       Итан — этот да, профессионал. Он вовремя пригнулся и откатился под прикрытие нависшей над «проспектом» части надземной дороги. И слов у него осталось больше, хотя приличные из них — только предлоги. Конечно, он же раньше не видел, как объекты типа У отращивают конечности. Это только я такая глазастая. Значит, и последнее слово тоже за мной.       Делать-то что? Уйдут ведь…

***

      Мэг бросилась на поле боя, отчаянно визжа и зачем-то крепко сжимая в руках старую кастрюлю. Во все времена женский визг был самым убойным психическим оружием, и не ожидавшие подобной атаки улиты машинально выронили своё оружие и чисто по-человечески присели. Ну как присели? Брюшками расползлись по поверхности. «Хорошо, хоть головы руками своими не накрыли, — успела подумать Мэг, — а то бы я обиделась».       Вместо того, чтобы обидеться, она что было сил запустила в улиток кастрюлей. Ржавая посудина внезапно увеличилась до такой степени, что накрыла противников, противно гремя о вывороченные временем камни. Увеличившийся, видимо, вес кастрюли не давал пойманным в западню улиткам выбраться — было лишь слышно, как они толклись в стенки кастрюли и шуршали под ней.              Торрес осторожно выглянул из своего укрытия, подобрался ближе: — Слышь, Рыжая, что это было? - прохрипел он. — А я знаю? - Мэг присела около Алекса, пощупала ему пульс: жив. — Как ты это сделала? — Да не знаю я… Я думала только об одном: как поймать их. Ну, и… поймала. — Вот ты даёшь, Рыжая! - восхитился Торрес. - Прям волшебница какая! — Ты только… Не говори никому, ладно? - попросила Мэг. - Я хочу сначала разобраться, что это. И Алексу не говори.       Итан с довольным видом прислушался к попыткам улитищ выбраться и встал, отряхиваясь:       — Что там разбираться… Мутация же. Признавайся, погрызла корочек из буфета в том доме?       — Вроде нет... Я в игрушках ковырялась. Там, знаешь...       — Ладно, потом разберёмся. Пошли рогатых пеленать.

***

      Во-от. Психическая атака — наше всё. И — кастрюля? Почему нет, собственно? Классическое женское оружие. Если бы ещё ответная атака была потише — эмоции пойманных заполняют мою голову до отказа. Как бы мозги не взорвались!       Стоп! У них не только страх. Обреченность («Опя-ать!»), попытка успокоить («Без паники, мы знали, на что шли...»), раздражение («Да гори оно огнём!») и — надежда. Это самая странная эмоция, вот уж чего не ожидала. Прислушиваюсь — да, именно она: «Может, в этот раз они нас услышат и поймут?»       Не поняла, улитищи что — на контакт хотят выйти? «В этот раз» — значит, были и другие разы. Так, так… А наша лаборатория называется «по контактам». Точно, Алекс же говорил про восемнадцатую улитку.       Это становится совсем интересно.

***

      Пока Мэг прислушивалась к шуршанию попавших в ловушку улитищ, Итан Торрес профессионально обшарил поле боя. Поднял саблю, валявшуюся рядом с лежащим без движения Гринфилдом, взвесил на руке, присвистнул с уважением. Затем подошёл к кастрюле, напряг слух. — Шебуршат? — Шебуршат, — шепотом согласилась Мэг. — Ну-ка, закрой уши. — Что? — Мэг озадаченно взглянула на парня. — Уши закрой, говорю, — снизошёл до повторения Торрес, размахнулся и что было сил ударил по кастрюльному боку.       Раздавшийся звон прозвучал в пустынном безлюдье бывшего города Иерихонской трубой. Мэг вскрикнула и присела, закрыв уши руками. Звон долго несся над Пустошами, постепенно затихая. Торрес довольно ухмыльнулся и аккуратно сложил саблю в рюкзак. «Трофей, чё?» — пожал он плечами на немой вопрос приходящей в себя девушки. Гринфилд слегка шевельнулся.       — Ну, как? Шебуршат? — случайно повторил он вопрос.       — а вроде перестали, - Мэг снова прислушалась: в эмофоне было тихо, как в классе на перемене.       — Тогда берёмся. Что? — Итан развёл руками в ответ на два вопросительных лица, обращённых к нему. — За ручки этого бункера берёмся. Надо ж их как-то вытащить оттуда.

***

      Думаете, на этом финал и все, счастливые, разошлись? Как бы не так!       Как только мы с Итаном взялись за ручки кастрюлищи, чтобы поднять её и как-то собрать в кучу наших пленников, как кастрюля скрипнула, хрюкнула — и вернулась к прежним размерам. Наверное, я очень глупо выглядела, стоя посреди развалин Доннер-сити с пятилитровой кастрюлей в руках, но, честное слово, вид ошеломлённого Торреса доставил ни с чем не сравнимое удовольствие.       Однако надо признать, что он быстро справился с очередной неожиданностью. Пробурчал только: «Ну, Рыжая, ты даёшь! С тобой только по Миссисипи сплавляться…» И деловито, умело замотал отключившуюся добычу в остатки сетей. Потом выгреб из рюкзака прочные полимерные тросы и пошёл вокруг улитищ, подготавливая их к транспортировке. Вытащил из-за пазухи Крыся, пустил его побегать, и тот очумело принялся наматывать круги вокруг неподвижных мутантов.       Пока я пыталась осознать свои новые способности и как-то сформулировать их (учёный я или нет? терминология рулит!), пришёл в себя Алекс. Сел, покрутил головой, подтянул коленки к груди:       — Ребята, как вы их одолели? Это же ходячий кошмар.       Я напряглась.       — Как, как… — сплюнул Итан. — Подошли и по бошкам настучали. Тоже мне, страшные противники. Монстры, ёпта.       — Ты знаешь, мне показалось, что эти улитки… Что у них были руки. И холодное оружие. Вы тоже это видели?       — Видели, видели, мы всё видели, всё знаем, — бубнил Итан, продолжая возиться с тросами. — Я уже доложил Профу по рации, он ждёт всю группу сразу по возвращении для рапорта. Или как там у вас называется? Для отчёта. Пошли, что ли? Давай, Гринфилд, впрягайся. И Рыжую не забудь.

***

      Получается, я теперь могу прикосновением изменять размер предметов?       Кто ты, Мэг?