Сигнал начала конца

      Хорошо, хоть дали вздремнуть и вымыться!       Прямо у входа в Убежище нас ожидали с десяток службистов из военизированной охраны и трое сотрудников лаборатории во главе с доцентом Клаусом. Последний сунул Алексу под нос какую-то бумажку, и тот безропотно передал упряжку встречающим. Одновременно Итан получил на пип-бой некое распоряжение своего начальства, отдал нам честь, подмигнул и отчалил. Мы с Алексом тоскливо проводили его завистливыми взглядами, желая так же энергично разместиться по койкам и отоспаться.       Рано завидовали. Как оказалось.       С учётом нашего полночного явления руководство снизошло к потребности молодых организмов в отдыхе и милостиво дозволило явиться с отчётом к началу рабочего дня. Однако сначала с нас взяли внушительную пачку подписок о неразглашении вообще ничего. Очень захотелось убежать сразу, чтобы мне не зашили рот для полной уверенности, но всё-таки пришлось задержаться и кратко поведать свою часть наблюдений.       — Да, сэр, эмофон был. Да, сэр, читаемый. Конечно, запомнила, сэр.       — Поняла, сэр, никаких записей.       — Отчёт утром, ровно в восемь. Да, сэр.       — Спокойной ночи, сэр!       Чуть на автомате тоже не откозыряла Клаусу.

***

      Перед сном Мэг разнежилась, и её потянуло на обобщения.       Всё-таки здорово налажена жизнь в Убежище! Каждый знает, что он может, и делает то, к чему склонен, и чётко понимает своё жизненное предназначение. Все потребности обитателей Убежища обеспечиваются точными расчётами специалистов (подготовленных из его же обитателей) и уникальными технологиями, разработанными тоже здесь. Любая проблема решается в течение пяти минут, к услугам ищущих — огромные книгарии с бесконечным количеством книго- и голофильмов. Здесь даже воздух вырабатывается свой, независимый от внешнего мира. Есть люди, которые ни разу за свою жизнь не выходили на Пустоши, — да и что им там делать, неподготовленным? А в принципе что делать?       Профессор Кеннет говорит (и у Мэг Шелтон нет оснований ему не верить), что в последней ядерной войне погибли почти все люди и большая часть достижений цивилизации растворилась во взрывах. Но то лучшее, что удалось спасти, находится здесь, в единственном уцелевшем Убежище. На Пустошах же и в развалинах стран и городов цепляются за жизнь жалкие остатки человечества, занятые борьбой за выживание и подвергающиеся постоянному радиационному облучению. Постепенно они мутируют и полностью теряют человеческий облик.       Какая жалость, что идеальный мир возможен лишь в отдельно взятом месте!

***

      В кабинете профессора Кеннета, кроме участников исследовательской партии, находился ещё один человек. Что было весьма странно, потому что уровень секретности информации, по мнению Мэг, зашкаливал. Более того, профессор даже не представил его.       Незнакомец со скучающим видом стоял у окна, заложив руки за спину, и казался погружённым в свои мысли. Чёрный комбинезон военного образца с защитными элементами, напрочь лишённый каких-либо знаков различия. Чёрная же пилотка, кокетливо надетая набекрень. Черные с проседью косые виски. Черные узкие очки, скрывающие глаза, но не скрывающие почти сросшиеся густые брови. Человек-загадка. Человек-мороз. Важный человек.       Если Мэг вовсю пялилась на странного незнакомца, вполуха слушая доклад руководителя группы, то Итан Торрес при виде чужого вытянулся во весь рост. Было похоже, что он перестал дышать. Мэг показалось, что их боевой товарищ сейчас прищёлкнет каблуками. Но увы, на бахилах каблуки не предусмотрены, поэтому он всего лишь замер по стойке «смирно».       — Кто это? — улучив момент, шепнула Мэг.       — Потом, — не разжимая губ, ответил Итан, так же прямо глядя перед собой и вид имея лихой и придурковатый.       «Понятно, — подумала Мэг, — начальство. Вероятно, прямое… Что это всё-таки за тип?»       Алекс тем временем довёл повествование до логического конца. Во время рассказа он всё время косился на загадочного анонима, а прежде, чем начать делиться гипотезами, не выдержав интриги, прямо уточнил:       — Могу я узнать уровень допуска нашего гостя, профессор?       Гость усмехнулся и повёл рукой в разрешающем жесте. Мэг округлила глаза.       — Конечно, мистер Гринфилд. — «Проф» даже растерялся, к изумлению юных сотрудников лаборатории по контактам. — Позвольте представить вам нашего… э-э-э… независимого консультанта мистера Джона Смита. У него достаточный уровень допуска даже для принятия решений. Вы удовлетворены?       Алекс смущённо откашлялся:       — Да, спасибо, профессор. Итак, карта…

***

      Нет, вот надо было мне ещё раз толкнуть Итана!       Он, разумеется, точно знает, кто этот тип в чёрном. Потому что, когда профессор Кеннет назвал его имя, Итан странно хрюкнул. Это самый мистер Смит аж дёрнулся, но промолчал. Выслушал Алекса. Отошел с профессором к окошку что-то обсудить. И тут я потеряла голову от любопытства и снова решила узнать, кто у нас в гостях.       Итан, конечно, не сдался. Даже не пошевелился. А вот чёрный человек всё-таки заметил мои манёвры и громко сообщил:       — Думаю, профессор, майора Тореса мы можем отпустить. Его версию инцидента я уже слышал.       Ого, майор! И молчал, как пленный партизан. Ну, Итан!       Торес строго последовал протоколу. «Разрешите идти, сэр?» — «Идите, Торрес, вы свободны». — «Есть, сэр!».       Развернулся — и печатным шагом к выходу. Но всё-таки рассекреченный майор успел взглянуть на меня. Скосил мимолётно глаза на пип-бой и испарился, только мы его и видели.       Как-то даже неуютно без него стало.

***

      К удивлению Мэг, на неё упорно не обращали внимания, лишь позволили сесть — видимо, чтобы не маячить посреди кабинета немым укором патриархату. Присутствующие в помещении мужчины всесторонне обсудили и столкновение, и оружие улитов, и найденную карту. Уже Алекс высказал все возможные предположения относительно природы улиточной слизи, уже «мистер Смит» отдавал какие-то распоряжения по своему коммуникатору, а профессор Кеннет с подозрительно довольным видом пожимал Алексу руку. А девушка всё сидела, прижавшись к тёплой спинке стула и ждала, когда к ней обратятся.       Невероятно, но мужчины похлопали друг друга по плечам — и вышли в коридор.       Мэг так расстроилась, что вынуждена была посидеть ещё немного, чтобы остановить набегающие злые слёзы. В чём дело? Почему её проигнорировали? Неужели мысли и чувства доставленных с таким трудом мутантов никого не интересуют? «Пожалуй, вышестоящее руководство уже приняло решение, — думала Мэг, пытаясь успокоиться. — Может быть, ещё до нашей вылазки. Что-то мы подтвердили, когда изловили этих несчастных улиток. Но ведь они хотели что-то сказать, хотели выйти на контакт — неужели меня так и не выслушают?.. И записать нельзя, чтобы передать в письменном виде… Что же теперь — всё забыть, как и не было?»       Горестные размышления прервал сигнал пришедшего сообщения. Мэг поднесла к глазам пип-бой и прочитала расплывшуюся из-за слёз короткую строчку: «В два часа ночи в архиве 23-С».       И подпись — «Испанец».