Такси-такси, хочу в такси~

      Взгляды двух мужчин встретились.       Стасян не считал, что отлично умеет читать по лицам и глазам, однако в раскосых очах напротив без труда увидел страх и неуверенность. Но в то же самое время Ванёк не торопился отпрянуть и продолжал разглядывать своего знакомого, взволнованно поджав тонкие, красиво очерченные губы.       — …Я кончил.       — Что?.. — Стасян сказал это таким хриплым голосом, что сам едва расслышал свой вопрос.       — Я сказал, что кончил обрабатывать твои ссадины, — отпрянув и отвернувшись, пояснил Ванёк, только сейчас осознав, насколько двусмысленно прозвучало его заявление. Да, можно было бы сказать, что его тело при такой странной и неестественной близости с этим здоровенным красивым малым повело себя несколько странно, но все же профессор не был очарован до той степени, чтобы не контролировать себя. — Кхм. Теперь, я думаю, мне пора.       — Ты уходишь? — подскочил на ноги Стасян, не желая отпускать своего гостя. — А… А поужинать?       Ванёк какое-то время молчал, будто бы обдумывал, как ему быть.       — Ты ведь не ждал гостей. Поэтому мне неловко было бы оставаться.       — Это ерунда! К тому же… — с этими словами он обошел напряженную фигуру профессора и совсем как маленький ребенок начал жаловаться: — К тому же мне может стать хуже в любую секунду. Ты ведь сам сказал, что у меня могло быть сотрясение, как ты можешь оставить меня одного?       Ванёк перестал хмуриться и обеспокоенно покосился на хозяина. Не зная, дурит ли его Стасян, придумывая на ходу причину, чтобы не отпустить его, или же действительно переживает за свое состояние, но обличать его не стал.       — В таком случае мне и вправду лучше остаться, — будто бы нехотя сдался мужчина. — Пусть я и не просил тебя драться с теми идиотами, но раз уж ты попал в переделку из-за меня, то…       — Отлично! Просто здорово! Тогда пойдем на кухню! — потянул своего собеседника за запястье молодой человек. К слову, весь оставшийся вечер он совершенно не походил на больного умирающего…       — У тебя есть чай? — спросил Ванёк, желая помочь хоть в чем-то, пока Стасян со счастливой улыбкой на лице метался от одного стеллажа к другому, от плиты к холодильнику и обратно, со столь ярым воодушевлением продолжая увлеченно готовить.       — Можешь пока просто присесть в гостиной и отдохнуть, я все сделаю, — убедил хозяин своего гостя, с трудом выпроводив его с кухни.       В этот самый момент в его голову закралась одна крамольная идея.       А что если взять, допустим, чашку чая, и…       И если совсем немного добавить «волшебного зелья»?       «Волшебным зельем» Стасян называл афродизиаки. И он очень любил играть подобными вещами со своими друзьями, эффект всегда был бурный и непредсказуемый. Так уж скверно он поступит, если добавит в чашку Ванька всего пару капель?       Тихо заглянув за угол, этот достопочтенный хозяин окинул взором стройную фигуру молодого профессора, что стоял у окна и разглядывал улицу.       «Хочу его…»       Стасян прекрасно понимал, что если он предложит нечто постыдное подобному человеку — тот сбежит от него быстрее, чем юноша напротив успеет расстегнуть ширинку. Вариант использовать вспомогательные вещества был очень хорошим в данном случае, но… впервые таксисту не хотелось подличать, даже если Ванёк явно проникся к нему ответной симпатией.       — Всего одну ложечку… Это, возможно, и не подействует, — раскрасневшись с ног до головы, принялся убеждать сам себя Стасян, капнув «волшебного зелья» в чашку с милым белым котенком, которая была определена для гостя.       Как раз в это мгновение на кухню заявился Ванёк.       — Ну что?       — Садись, пожалуйста, за стол, уже все готово! — с улыбкой предложил для него стул Стасян, придвинув поближе тарелку с борщом.       Немного погодя, хозяин придвинул к нему и чашку черного чая.       — Как твоя голова? Не болит? Рана на лбу больше не щипала? — прихлебывая угощение, поинтересовался Ванёк.       — Нет…       Чувство вины снова захлестнуло сердце Стасяна, и старательно убаюканная совесть тотчас дала о себе знать. Даже аппетит пропал...       Этот человек так переживает о нем! Искренне беспокоится и, конечно, доверяет, раз остался у незнакомца дома. И вот как он, Стасян, поступает с ним? Тайком поит афродизиаками?!       С тяжелым сердцем молодой человек придвинул чашку Ванька к своей тарелке.       — ...?       — А… — Стасян заварил чай для одного лишь гостя, а для себя налил стакан воды. Теперь, отобрав у Ванька предложенный чай, он почувствовал себя идиотом. — Чайку что-то захотелось! Ты же не против, если я выпью твой?       — Вообще-то…       — Спасибо! — с этими словами он за один присест осушил чашку. — Я… я заварю тебе новый.       — Не нужно, я попью воды, — озадаченно произнес Ванёк, подсмеиваясь про себя над таким забавным ребячеством. Разумеется, он и подумать не мог, что его хотели опоить не пойми чем.       — И все же я сделаю, — подскочил на ноги Стасян, и его гость снова попытался остановить хозяина.       В результате недоеденный борщик, опасно расположившийся скраю, перевернулся на белоснежную рубашку молодого профессора.       — …       — …       — …Я провожу тебя в ванную, Ванёк.       — Не нужно, я помню дорогу, — пресек его действия мужчина. Немного поколебавшись, он спросил, уже стоя в пороге: — Если у тебя есть ненужная рубашка или футболка — …       — Конечно! Сейчас я принесу, — снова сорвался с места Стасян, прошмыгнув в свою темную спальню. Пока хозяин скрупулезно выбирал чистое облачение для своего гостя, Ванёк в задумчивости изучал бойлер.       Он уже успел раздеться и залезть в душевую кабину, думая о том, что проблем с горячей водой не возникнет. Однако мужчина ждал уже не менее пяти минут, дрожал от холода, но душ будто бы и не думал становиться хоть на градус теплее. Ванёк был достаточно выносливым и терпеливым человеком, но против холода был абсолютно бессилен. В отчаянии ему пришлось позвать Стасяна:       — Жень, почему нет горячей воды?       Хозяин тотчас бесцеремонно ввалился в ванную, будто бы все это время стоял под дверью.       — Наверное, бойлер не сработал. Я сейчас… исправлю… — в это мгновение он увидел обнаженного мужчину, соблазнительные изгибы которого были слегка размыты мутным стеклом. — А…       Ванёк не ожидал, что хозяин просто зайдет в ванну без предупреждения, и, мягко говоря, опешил. Он сумел успокоить себя мыслью о том, что они оба мужчины, поэтому стесняться нечего, а потом, осознав, что Стасян — любитель продолговатых предметов, тихо запаниковал.       Стасян тем временем вспомнил, что выпил чай, предназначенный вовсе не для утоления жажды. По крайней мере, не в прямом смысле этого слова…       Его мужское начало скрутило в болезненной агонии, лицо запылало, а ноги онемели. Молодой человек не мог проглотить слюну, не мог взять себя в руки, на мгновение совершенно забыв, кто он такой и что здесь делает. Будучи человеком легковоспламеняемым, ему никогда прежде не доводилось принимать афродизиаки. В этом просто не было смысла. Теперь он понял, что это было бы даже опасно, потому что теперь влечение стало почти неуправляемым, а стояк отдавал болью.       Если бы Ванёк смог разглядеть выражение лица хозяина — он бы потерял сознание от страха. Этот щенок в одно мгновение превратился в свирепого волка, беспрепятственно пробравшегося к незапертому вольеру с беззащитной овечкой. А овечкой в данном случае был никто иной, как профессор.       — Жень, я… мне всё ещё холодно, — решил подать голос Ванёк, обняв себя руками под струей ледяной воды.       Стасян одеревенело развернулся к бойлеру и нажал пару кнопок на оборудовании.       — Так достаточно горячо?       — Нет, еще… Я люблю, когда погорячее.       — …       «…Еб твою мать, Ванёк!!! Ты не видишь, что я на грани?!» — с силой ущипнул себя Стасян, дабы отвлечься и не представлять себе обнаженного мужчину, прижатого к влажным простыням, умоляющим его быть с ним погорячее.       Скорее всего, профессор был не настолько испорчен, чтобы в любых словосочетаниях видеть интимный подтекст. Но что было делать Стасяну, с жадностью осушившему чашку чая с афродизиаком? Влажные фантазии и в нормальном состоянии не давали ему покоя, но сейчас, в плену обстоятельств, он просто потерял голову и остатки стыда.       Хозяин не знал, о чем думает его гость, пока украдкой наблюдал за ним, оставшись под предлогом простирнуть его испачканную рубашку, и стоял совсем близко.       — Подай полотенце, — едва слышно молвил Ванёк, едва шум воды прекратился. И Стасян неспешно исполнил его просьбу, на ватных ногах приблизившись к душевой. Он показательно отвернулся, и раскрыл перед собой полотенце. — Спасибо.       Смущенный профессор торопливо шагнул навстречу Стасяну, желая поскорее закутаться и спрятаться, но в волнении совершенно забыл, что стоит быть осторожнее, пока перемещаешься по скользкому кафелю. Человек, смутивший его, лишь успел расслышать слабое «ой!», а в следующую секунду Ванёк уже плюхнулся Стасяну прямиком в объятия.       — Осторожно!..       Стасян тоже был босиком, поэтому врезавшийся в него мужчина без особенного труда сбил эту высоченную гору мышц прямо на пол, накрыв собой. Легкая растерянность этого достопочтенного хозяина в миг сменилась удивлением, а затем и воодушевленным трепетом. Именно это чувство ощутил бы любой, имеющий удовольствие обнимать на себе обнаженный объект своих влажных фантазий.       — Ванёк…       — …       Их лица были слишком близко. А желание Стасяна — слишком неуправляемым. До того момента, пока Ванёк сам не плюхнулся на него, вожделение молодого человека представляло собой большой кувшин, почти до краев наполненный водой, сам же Стасян в данном случае страдал от жесточайшей жажды. В тот момент, когда горячее, хорошо сложенное тело вжалось в него сверху, эта губительная влага непоправимо расплескалась, но не для того, чтобы затушить огонь страсти и ослабить тиски похоти. Это было равносильно попаданию бензина на тлеющие угли. Теперь Стасян даже если бы очень постарался — не смог бы отказать себе в удовольствии хотя бы поцеловать Ванька, подмяв его под себя.       Профессор, почти сразу был скинут на пол и прижат сильным телом. Таким образом они в одну секунду поменялись местами. Ванёк запаниковал и уперся в могучую грудь двумя руками. Понимая, что сейчас произойдет, он мог лишь сдавленно требовать освободить его и прекратить бесстыдство. Стасян его будто бы не слышал:       — Ванёк, просто позволь мне сделать это, ладно? Если… если тебе не понравится, я сразу отпущу тебя… Я обещаю, что отпущу, только позволь сделать это…       Он продолжал увещевать мужчину, гладить подушечками пальцев его лицо и плечи, продолжая пугать Ванька своими помутневшими глазами и хриплым голосом. Он явно не собирался отпускать его! Разумеется, такой человек, как молодой профессор, никогда не опустился бы до тихой покорности.       — Прекрати! Если ты сейчас же не…       Ванёк невовремя осознал, что это был первый раз, когда его заткнули поцелуем.       А если говорить начистоту — это вообще был первый поцелуй в его жизни, и… несмотря на непрекращающееся сопротивление с его стороны, несмотря на то, что человек, истязающий его, был мужчиной, этот поцелуй был прекрасен. Профессору всегда казались подобные вещи противными и отвратительными, особенно когда его возраст перевалил за ту самую черту, когда про себя решаешь, что без отношений, вообще-то, не так уж и плохо, и начерта вообще их заводить. Сейчас этот мужчина с досадой убедился, что его теория позорно провалилась, а целоваться — до безумия приятно. Он невольно ощутил себя подростком, который убеждает себя в том, что не станет пробовать курить, что он выше слабостей и пороков, и даже приводит себя в пример своим товарищам, надеясь наставить их на путь истинный; однако, затянувшись тайком по-пьяни, становится самым злостным курильщиком из всех своих знакомых.       Возможно, дело было в умениях Стасяна, или всему виной стал вкус его губ, но через какое-то время Ванёк осознал, что его кулаки, прижатые смуглыми ладонями к напольной плитке, разжались, а вместо уничижительных эпитетов, затушенных чужим ртом, на смену пришли легкие взволнованные стоны…       «…Что это со мной?! — в ужасе подумал мужчина, ошарашенный реакцией своего тела. — Я в один миг потерял все свои силы и достоинство? Почему я так расслаблен?..»       — Ванёк, в этом нет ничего плохого, не нужно бояться, — всего на мгновение отпрянул Стасян, дабы дать возможность своей жертве перевести дух. А так же оценить состояние своего гостя. Раскрасневшийся профессор с истерзанными распухшими губами и рассеянным взглядом очень ему понравился.       — Кто тут по-твоему боится?..       Стасян усмехнулся, снова припав к сладким устам. Сейчас, понимая, что раунд, очевидно, закончился в его пользу, он позволил себе быть немного внимательнее и обходительнее. Теперь его язык не стал бесцеремонно врываться в рот Ванька, а аккуратно, почти кокетливо принялся изучать его глубины, время от времени покусывая то верхнюю, то нижнюю губу. В тот самый миг, когда в области своих бедер Стасян почувствовал итог возбуждения своего гостя, победоносно ухмыльнулся и отпустил руки профессора, самодовольно забросив их себе на плечи.       — Ванёк, ты должен понять меня… Как я могу отступить сейчас? Как я могу отпустить человека, из-за которого потерял голову почти сразу, как увидел?       — Какое бесстыдство!       — Но разве ты сам не виноват в том, что происходит со мной? — с хитрой ухмылкой спрашивал Стасян.       — Я?!       — Если бы ты не был таким красивым, таким заботливым и чутким, разве я прилип бы к тебе?       Пока Стасян делился своими срамными мыслями, Ванёк в ужасе внимал ему. Но это был шок от самого признания, и от попытки обвинить профессора в том, чего он не делал, а не страх перед тем, что могло ждать его в объятиях озабоченного водилы. Проблема была в том, что всё случилось слишком внезапно. У профессора не было шанса переварить озвученное и спокойно принять.       — Я бы все сделал, чтобы доставить тебе удовольствие, — прошептал Стасян ему прямо на ухо, заставив сжаться от охватившей всё тело дрожи. — Я бы очень постарался…       Молодой человек в подтверждение своих слов мягко прикусил белоснежную шею профессора, неосознанно вжимаясь в его тело все сильнее. В какой-то момент это начало доставлять не удовольствие, а реальную боль.       — В таком случае, ты мог делать все это в более подобающем месте, — сухо поделился Ванёк. — На полу холодно и жёстко…       Стасян суетливо подскочил, схватив Ванька в охапку, уже по пути в комнату, на бегу, подтянув его повыше к своей груди. Эта импульсивность даже рассмешила профессора, но, вспомнив, что сейчас не самое подходящее время для смеха, сдержался.       — Вот, так тебе будет удобнее, — аккуратно положив свою жертву посередине белоснежного покрывала, сказал Стасян, поспешно снимая рубашку прямо через голову, не желая тратить время на расстегивание пуговиц. — Сейчас, я только… — он хотел пойти принять быстрый душ, но, опасаясь, что Ванёк придет в себя и сбежит — предусмотрительно остался. — Не волнуйся. Все будет хорошо.       — С чего ты взял, что я во… волнуюсь? — срывающимся голосом пролепетал профессор, практически себе под нос. Он все еще пытался храбриться, не желая признаваться самому себе в том, что испытывает самое настоящее потрясение.       Когда горячее сильное тело снова накрыло его сверху — надобность притворяться и далее — отпала.       — Не прижимайся так сильно!       Стасян рассмеялся, все себя от умиления и восторга. Такой любовник у него впервые, нет никаких сомнений. Но Ванёк не разделял его веселья, продолжая проклинать и слать к черту, пока одна из его коленок не коснулась того самого места, что выражает мужское возбуждение как нельзя сильно.       — Это…       Язык смущенного мужчины отказывался произносить столь постыдные вопросы вслух. Стасян перестал ласкать левое ушко Ванька, чтобы понять, почему его гость вдруг так резко окаменел, и, осознав причину, снова похабно усмехнулся.       — Хочешь потрогать? — Стасян спрашивал это таким невинным голосом, что Ванёк не сразу понял, о чем он толкует.       — Нет!       — Давай, тебе понравится, — перехватил тонкую ладонь профессора в свою властную лапу Стасян как раз в тот момент, когда тот собирался отвесить ему оплеуху, и притянул ее к паху. Едва аккуратные пальчики коснулись его причинного места, как он низко и рвано застонал, вожделенно прикрыв глаза, чем вызвал на лице Ванька целую бурю нераспознаваемых эмоций. — М… как хорошо…       — …Это должно было понравится мне или тебе? — скептически произнес Ванёк, нервно сглотнув. Но, так и не дождавшись ответа, руку не убрал. Увидев, какие прикосновения заставляют Стасяна выгибать спину в сладкой истоме и вырывать из его пошлого рта стон за стоном, он принялся массировать твердый бугорок самостоятельно, а Стасян со всей щедростью благодарил его поцелуями.       — Ты и вправду сокровище, — прошептал Ваньку на ушко этот достопочтенный таксист, но когда его жертва уже по наитию потянулась к губам за очередным поцелуем, вдруг резко отстранился и переместился к нижней части его тела.       — Что ты делаешь? — Ванёк сам понимал, насколько глупо звучали подобные вопросы в данной ситуации, но так нервничал, что ничего не мог с собой поделать. — Ты… А!.. М!!!       Ванёк закрыл лицо руками, не в силах смотреть, как его облизывают вдоль всего ствола, Стасян же, наоборот, пытался во время своих ласк одергивать его за руки.       — Я хочу, чтобы ты смотрел.       — Я не…       Это было просто невыносимо. Невыносимо приятно.       Пусть происходящее и было безумием, но Ванёк, запрокинув голову в остром наслаждении, был готов поклясться, что это было лучшее, что он испытывал за всю свою пресную скучную жизнь. Он потерял разум и был согласен на все. Стасян, видя его состояние, облизал свои пальцы и мягко очертил ими никем нетронутый доселе девственный проход. Было очень ожидаемо увидеть, как Ванёк в очередной раз ощетинится и запаникует, но тот, к восторгу Стасяна, раскрылся перед ним еще больше, выгнулся так сильно, что чуть было не ударился затылком об изголовье кровати.       — Ты восхитительный… — не в силах прятать свое упоение, произнес Стасян, одной рукой снова направив багровый, налитый кровью член к себе в рот, а влажными пальцами осторожно, но бескомпромиссно начал вторгаться внутрь. — Ты идеален для занятий любовью. Ты создан для секса со мной, Ванёк.       — Прекрати… — профессор буквально простонал это слово, не в силах больше слушать подобные пошлости. Он ощущал, что находится на грани, но на грани чего — не знал и не понимал, настолько невинным он был.       — Хочешь, чтобы я остановился? — с издевкой спросил Стасян, в этот самый момент, нащупав то самое местечко, отчего Ванёк просто задохнулся в экстазе. — Хватит? Мне прекратить?       — …Да что б тебя черти драли! Нет!.. М!!!       Зажав свой рот рукой, Ванёк вдруг почувствовал странную судорогу по всему своему телу. В глазах потемнело, а из головы напрочь исчезло любое подобие мысли. Он подумал, что сейчас потеряет сознание, настолько сильным оказался его первый оргазм. А ведь этот развратный юноша только слегка поиграл с ним!       — Ванёк, ты слишком нетерпелив, — покачал головой Стасян, тем самым возвращая разомлевшего мужчину в сознание хотя бы отчасти. Профессор слегка приподнял голову и увидел, что молодой человек нахально разглядывает его, разомлевшего, измазанного в собственной сперме, сидя у его поджатых ножек. — Что будем делать теперь?