Короткая жизнь

Кроули был настолько в растрепанных чувствах, что пил беспробудно три дня. Три дня беспрерывно звонил телефон, и три дня Кроули его игнорировал. В результате с курьерской работы его уволили, и, как бы ни хотелось, пришлось искать новые способы заработать на жизнь. Судя по водительским правам, Кроули прекрасно справлялся с техникой, и он устроился таксистом. Здесь он был в своей стихии. Мчался не хуже гонщика на «Формуле-1», автомобиль его слушался, и, самое главное, у него было чутье на нахождение парковочного места. Так что за работой и ночью, и днём его разбитое сердце зарастало рубцами, а любовь пускала корни еще глубже. Кроули все сильнее погружался в отношения с ангелом. Он вел мысленные разговоры с ним, ссорился и мирился, и сам же пытался избавиться от глубоких чувств. Они захватили Кроули с головой, и как он не пытался, уничтожить их было невозможно. Шесть тысяч лет отношений. Дружеских или любовных, неважно. Они были вместе. Незримо и постоянно. Кроули пришлось признать, что ничего подобного в своей жизни он не испытывал. Азирафель — его настоящая любовь. Его неправильная половинка сердца, потому что отдельно их было мало, а вместе так много, что Кроули иногда не выдерживал, настолько полным было его сердце. Явился Кроули в магазин дождливым июльским утром. — Надо поговорить, — бросил он Азирафелю. Ангел пил какао с булочками, и это был явно первый завтрак, поскольку он неспеша допил из чашки и опустошил тарелку. Кроули безо всякого нетерпения дождался окончания завтрака, отправился в заднюю комнату и уселся поудобней в кресло, безошибочно посчитав его своим. У Кроули это случилось само собой. Похоже, что они так обычно и проводили время с ангелом. Единственная деталь, что он сейчас смотрел на свои привычки как бы со стороны. И существовали мелочи вроде того, в человеческом теле Кроули хотел есть и спать; ему необходимо было принимать душ и бриться, совершать множество других процедур, поддерживающие человеческую оболочку в оптимальном состоянии, типа комфортной температуры, удобной одежды и тому подобное. Кроули слегка нервничал. Ему не с кем было поделиться своими проблемами. Он же не мог пойти к врачу и сообщить «Привет, я — бывший демон, и у меня проблемы с моим любимым существом. Стоит ли говорить, что он ангел?». Да Кроули подняли бы на смех или, что намного хуже, предложили бы обратиться пансион для душевнобольных. Так что он пришёл к Азирафелю, как к единственному существу на Земле, которое могло его понять. — Мне снятся кошмары, — заявил Кроули после недолгой паузы. Азирафель сложил руки на колени. — Твоя демоническая природа даёт тебе знать? — с подозрением спросил он. Кроули поморщился, и Азирафель с восторгом заметил привычную демоническую гримасу. Азирафель втайне даже от себя самого искал прежние привычки и манеры своего дорогого демона и, когда находил их, чувствовал себя чрезвычайно счастливым. — Мне снится падение, — коротко ответил Кроули. — Жуткий страх и боль, будто я умираю. Обезболивающее не помогает. Наверное, это боль на духовном плане, но я не уверен. У меня ещё никогда не было проблем со здоровьем. Ах, смешно! — воскликнул Кроули, заметив лукавую улыбку ангела. — У меня не может быть всё хорошо. Я же человек и должен страдать. Азирафель встал за кресло и принялся разминать спину, добавляя капельку благодати. Кроули откинулся на спинку кресла и зажмурился, расслабляясь и успокаиваясь. — Это… это просто великолепно, — хрипло произнёс Кроули. — Твои руки волшебные. — Я всегда готов помочь, — ответил Азирафель. И как-то само собой получилось, что Кроули сжал руки ангела в своих руках. Это было доверие. Кроули был готов признать, что ангел достоин был доверия больше чем кто либо на Земле. И не важно, что он многое не помнил. Ведь он же поверил, что ангелы и демоны существуют? Кроули не поднял на смех и не обвинил в сумасшествии. Азирафель был спокоен и уверен в себе, и был достоин каждого произнесенного слова. Азирафель всегда помогал Кроули, о чем бы тот не попросил, и некоторые медицинские услуги Азирафель был готов оказывать весь срок, отпущенный Кроули-человеку. — Может, мы помиримся наконец-то? — Разве мы ссорились? — бесхитростно спросил Азирафель, не замечая, что подушечками больших пальцев продолжал массировать местечки вокруг ключиц. Кроули выдохнул. — Ты издеваешься! — возмутился он. — К черту! — вдруг совершенно по-демонически произнёс Азирафель и накрыл губы Кроули своими. Кроули чуть не задохнулся. Капитуляция ангела была идеально спланирована. Бывший демон сам к нему пришёл обьясниться и ничье эго не пострадало. Они как Земля и Луна притянулись друг к другу и им достаточно было вращаться вместе, не пытаясь бороться. В любви не было победителей и побежденных, но было так приятно сдаться и насладиться плодами её. — Азирафель! Я сейчас… — Конечно… Между поцелуями они пытались обьясниться, почему не делали шаг на встречу. Но это не было важно. Главное, что возлюбленный был здесь, они прижимались друг к другу, их переполняли любовь и прощение. Кроули неожиданно легко было наслаждаться одними поцелуями. Он не пытался завлечь Азирафеля в постель. Он принял, что Азирафелю нужно привыкнуть к размеренному темпу в отношениях, и он мог ждать сколько угодно времени. Но ангел всё же удивил. — Ты хочешь… — Да! — зажмурившись, ответил Кроули. Наградой для него были нежность и благодать, которые коснулись его измученного сердца. Будь он настоящим демоном, благодать обожгла его и причинила бы боль, но сейчас он мог незаслуженно купаться в этой любви, и это было прекрасно. Азирафель подтолкнул Кроули к спальне, где никто и никогда ещё не был. Азирафелю не было нужды там отдыхать, но все же спальня была чистой и уютной в бежевой расцветке. Кроули не переставал дарить поцелуи и позволил себя уложить на постель. Наградой стал вздох Азирафеля. Он смотрел на лежащего Кроули с такой жаждой, что тот инстинктивно сжался, испугавшись силы, исходящей от ангела. Азирафель не позволил прикрыться. Это и не нужно было. Кроули потянулся за новой порцией поцелуев, а ангел был рад показать всю свою любовь. Кроули жаждал проникновения, падения вниз и взлета ввысь. Но нужна была подготовка, и она была весьма щадящей и настолько нежной, что Кроули раскрылся полностью. Его распирало чувство освобождения от старых оков, которые ранее стояли на охране его сердца. Казалось, он вспомнил что-то на мгновение. Яркое солнце, буйная зелень сада пронеслись перед его внутренним взором и погасло. На мгновение он ощутил боль, но она исчезла, когда Азирафель наполнил всё собою. Он был везде — внутри и снаружи, вверху и внизу, далеко и близко. Кроули захотелось плакать от нежности, сквозившей в каждом взгляде и жесте ангела. Его ангела. Ощущений было слишком много. Сияющие глаза Азирафеля неотрывно следили за малейшей эмоцией Кроули, проникали в душу, несли радость и наслаждение. Каждое движение как открытие, каждый поцелуй — признание в любви. На пике Кроули вскрикнул и задрожал, выплескивая всю боль и страх прошедших кошмаров. Они исчезли, и всю внутреннюю сущность наполнили свет и радость. Азирафель шёл к финишу, и Кроули, раскрытый и удовлетворённый, наблюдал, как срывается в пустоту ангел и падает, обмякает и обнимает. Они лежали в обьятиях друг друга и не заметили как уснули. Легкий сон стал наградой этого дня. А потом они пообедали и пошли гулять. Это был самый романтичный день в их жизни. Впрочем, он не отличался от других дней, но сейчас они могли целоваться и обниматься, держать друг друга за руки. Кроули понял, что даже если он умрет завтра, то ни о чем не будет жалеть. Все его мечты сбылись и ничего лучшего он не ожидал. Но Азирафель знал лучше своего демона. Ему не хватало нечеловеческих способностей, и больно было наблюдать на лице Кроули гримасу растерянности и беспомощности. Бывший демон никак не мог привыкнуть к потере памяти. Он ощущал себя ребёнком, который учился ходить, спотыкался и падал. С изумлением обнаружил, что человеческая оболочка такая хрупкая — однажды порезавшись ножом и обжегшись огнем. — Никаких экспериментов, — извлек урок Кроули и стал осторожнее в вождении кэба. Азирафель видел, как Кроули уходил на работу с недовольной гримасой, ведь он мечтал как можно больше времени проводить с возлюбленным. Быть человеком непросто, и Азирафель пошёл на хитрость. Совершив ангельские чудеса, Азирафель создал счёт в банке и перечислил некую сумму на имя Энтони Дж. Кроули. Теперь его новый-старый друг ни в чем не нуждался и мог жить и работать, не ограниченный жесткими обязательствами. Кроули был недоволен и лишь намного позже оценил жест Азирафеля. Такие чудеса были строго лимитированы и не прошли бы мимо небесной конторы. Габриэль был бы в ярости, если б узнал, кому и как именно помог Азирафель. Так что Кроули теперь вел практически богемный образ жизни и пробовал всё. Он появлялся на свидание с Азирафелем то с фотоаппаратом, то кистью и мольбертом, то с гитарой подмышкой. Время текло, бежало и томилось, как пузырьки в воде. Кроули был бы счастлив, если б не ощущал постоянную головную боль. Она мучила его ночами и могла внезапно появиться днем. Она скрывалась в ярком солнце и резких звуках. Кроули стал раздражительным и уставшим. И ему сложно стало угодить, так как головная боль стала причиной многих проблем. Кроме того, Кроули с недавнего времени заметил слежку за собой. Если в первом случае, когда болела голова, Азирафель понемногу одаривал своим благословением, во втором случае Кроули был в напряжении, когда оставался наедине с непонятной угрозой. Вначале ему показалось, что это ерунда или паранойя разыгралась, но, заметив, как подозрительная личность пасла его до самого дома, Кроули разозлился. Это было личное дело Кроули. Он не собирался рассказывать об этом Азирафелю. Он подкараулил темную личность у собственной квартиры, заломил ему руку за спину и прорычал: — Кто ты такой и что тебе нужно? Неряшливый блондин в грязном плаще ухмыльнулся прямо ему в лицо: — Ты меня не помнишь? Ха-ха! Здорово я тебя приложил. — Ты знаешь о моей амнезии? Отвечай! — Конечно, знаю. Я же тебя и убил. В фигуральном смысле. Быть человеком так ненадежно… Стоит попасть под машину или долго принимать ванну, и всё — ты труп. — Ты — демон, — вдруг спокойно произнёс Кроули. Его трясло от осознания мгновенной смерти в любой момент. Ему следует быть осторожным. Кроули понял, что демон нарочно не скрывался в тени. Это дьявольское отродье хотело, чтоб Кроули знал — ему не убежать и не спрятаться. — Меня зовут Хастур, Кроули, и твой срок уже отмерен самим Сатаной. Предатель. Стоит тебе попасть Вниз, и придется очень долго ждать, когда вернут тебе тело. Хастур выплюнул сигарету и пошёл прочь, словно не замечая, как ему выкрутили руку. Демонические способности к регенерации, черт побери. Кроули устало вздохнул. Нужно было как-то обезопасить себя, и ему пришла гениальная идея. Поймёт ли Хастур его шутку? Злую шутку? И Кроули отправился в церковь. Он был человеком, чему несказанно был рад. Кроули даже подумал, что ему повезло. Святая земля не жгла его ноги, а святая вода светилась радугой на свету. Каким-то непостижимым образом Кроули оценил человеческую природу. Он впервые был в церкви, он мог молиться и раскаяться, он мог быть прощённым. Молитва сама пришла на ум. Он поблагодарил Всевышнюю за чудный опыт быть человеком, попросил прощения за то, что совершил, и пожелал невозможное — вернуться в свое демоническое тело. Он — идиот, но хотел вернуться и вернуть то, что было раньше. Странно было бы, если б Кроули после смерти отправился на небеса. Молитва была услышана, законспектирована и отправлена по небесным инстанциям. И как-то само собой случилось, что Габриэль отправился следить за чудесами в одной общине в Ливерпуле и не проследил каналы общения с Богом, Мишель — педант и зануда — уронила записи молитв и молитва Кроули оказалась первой сверху, а у Всевышней после «Звуков музыки» было чудесное рабочее настроение. Таким образом, жизнь Кроули стала меняться буквально на следующий день. Для начала, у Кроули усилились головные боли вплоть до многочасовой мигрени. Он не мог ни есть, ни спать. Тошнило не по-детски. Перед глазами мелькали картинки то пожаров, то мертвых тел. Кроули становилось душно, и он ощущал запах костров и крики людей. Перед мысленным взором проносились образы мертвые тела, которые лежали грудами на мостовых. Кроули сразу все понял. — Ко мне возвращается память, — заявил он. Азирафель укутал Кроули в легчайшее пуховое одеяло, отметил, что его подопечному тепло, легко и темно, и лишь потом спросил: — И что ты вспомнил? — Четырнадцатый век. — Лучше бы ты его не вспоминал, — мягко сказал ангел. — Лучше бы я был демоном, — со вздохом ответил Кроули. — Почему? — Ощущения не такие мерзкие. Быть человеком ужасно! При виде Кроули, больного и несчастного, разрывалось сердце. Азирафель бездумно благословил его, и вдруг Кроули закричал: — О нет, ради Сатаны! Мне больно! Ангел остановился, а Кроули заскулил. Благодать огненной волной прошлась по его телу, оставляя ожоги на его оккультной сущности. Кроули наконец-то ощутил проблеск демонической природы. Демон Кроули возвращается! Он не знал, радоваться ему или печалиться. Укутанный в одеяло, Кроули поднялся. — Я пойду к себе. Я хочу побыть один. Тебе не стоит смотреть на меня. — Но Кроули… В глазах Азирафеля отражалась тревога. — Ты болен, и тебе нужна помощь, — сказал он обнимая Кроули за плечи. — Всё пройдет, — сдержанно ответил Кроули. — Как только вернётся память. Я не хочу, чтоб ты ЭТО видел. — Ладно, — проворчал Азирафель. — Если через два дня не появишься, я сам приду к тебе домой. На лице Кроули блеснуло подобие улыбки. — Я буду рад тебя видеть. Хотя… Честно сказать, диванчик в задней комнате твоего магазина мне кажется лучшим местом на всей Земле. Ангел просто поцеловал этого невозможного пока что человека. Кроули был так взбудоражен переменами, что не заметил, как ушел с пуховым одеялом на плечах. Хастур мелькал где-то на периферии зрения. Кроули молился, чтобы ему хватило времени на всю операцию. Ждать пришлось недолго. Хастур зашёл в квартиру на правах хозяина. В руках у Кроули был зажат пульверизатор со святой водой. — Угадай, что у меня в руках, — прорычал Кроули. Хастур захохотал инфернальным смехом. — Ты меня не проведёшь во второй раз. Ты блефуешь! — Ты уверен? Кроули внимательно следил за телодвижением Хастура, который из плаща достал револьвер. — Одна маленькая пуля, и ты мертв, Кроули. — Одно твое движение, и от тебя даже мокрого места не останется. Кроули засмеялся от своей же шутки, но тут же сменил тон: — Много бумажек пришлось подписать в прошлый раз, когда я тебя убил? — Шесть месяцев! — взвизгнул Хастур. — Шесть месяцев я ждал свое тело! Ты изрезал его чуть ли не на кусочки. Но все же и тебе досталось! Я ударил тебя твоим же стулом по голове. Кровищи было… — И тебе хватило ума провести ритуал, чтобы сделать меня человеком, — как бы рассуждая вслух, произнёс Кроули. — Нет! Это была идея Вельзевул, — похвастался Хастур. — Это был просто великолепный план. И он удался. — Дуракам везёт, — презрительно плюнул Кроули, ещё не демон, но уже не человек. Картинка быстро в демоническом мозгу восстанавливалась и до преображения шли не минуты, а секунды. — Повезёт ли тебе ещё раз? Хастур прищурил глаза. Пуля против святой воды. Как в замедленной сьемке он заметил, что вода капает на кисть руки Кроули, не повредив её. Хастур только забыл, а может, не знал, что внешние демонические изменения происходят в последнюю очередь. Кожа могла удержать воду еще несколько минут, не повреждая демоническую сущность. Хастур взвёл курок, но пулю выпустить не успел. Струя святой воды попала ему в глаза, лицо и рот. Кроули победил — вода разъедала глазницы, нос и губы Хастура. Она сжирала плоть в несколько мучительных стуков демонического сердца, и спустя минуту от Хастура ничего не осталось. Он сгинул навсегда. Кроули отбросил пульверизатор от себя подальше. Вовремя. Он ощутил, как сместилось время и место. Две плоскости схлопнулись в одну, и Кроули увидел богатство оттенков духовной реальности. Тело человека хоть совершенно идеальное, но очень ограничено. Теперь Кроули мог видеть и эфирную сущность ангелов, и оккультную — демонов, и Сатану мог тоже увидеть, если бы только пожелал. Чего не ожидал видеть Кроули, так письмо на собственном столе. Печать небесной канцелярии. Странно. Письмо от самой Всевышней. Ну надо же! Бумага жгла руки. В прямом смысле. Благодать чувствовалась как живое существо, обвинявшее и осуждавшее. Кроули не мог открыть его без последствий. Но как же его прочитать, если оно обращено демону? Был только один выход. Идти к Азирафелю. И тут Кроули накрыл отходняк. Он был человеком, он любил ангела, занимался с ним сексом, они строили планы, и их будущее ограничивалось в несколько десятков лет. Возможно, ангел мечтал, что Кроули после смерти отправится в рай, а там он нашёл бы способ вернуть свою любовь. Но сейчас, когда Кроули — демон, насколько он потерян для своего любимого ангела? И Кроули зарыдал. Он не мог идти к Азирафелю. Просто не мог. Впервые на своём веку он почувствовал, что теряет ангела. И самое главное, он потерял самого себя, хоть и вернул себе всё остальное.