Настоящий мальчик

Он совершенно случайно оказался там. Услышал от кого-то из второкурсников: «А Сузу-Музу вычислили!» Кто-то засмеялся в ответ: «Ну, кпбзда ему, чё!» «Жаль, было забавно…» «Интересно, отчислят или нет». Они говорили, проходя мимо, и на Валентина никто не смотрел. Никто со всего факультета. В груди похолодело и стало странно пусто. Не вычислили. Он менял айпи, выставлял таймеры на самое непредсказуемое время, смеялся про все курсы разом… Не оставлял зацепок. Он был уверен. Его никто не пытался остановить всю дорогу до аудитории. Валентин прошел мимо. Заглянул к туалетам, свернул на боковую лестницу, у выхода с которой пряталась неофициальная курилка. Они толпились под последним пролётом, старшие курсы, три человека. — Попалась, медуза тухлая! — голос был противный, смутно знакомый. Руперт этого парня недолюбливал. — Что, думал тебе спустят?! Мало тебя один раз били?! Валентин угадал — за Сузу-Музу приняли не того. Угадал второй раз, когда вспоминал самые удобные для «темной» места. Что он собирался делать? Надо было позвать преподавателя… — Я не понимаю!.. Да я никогда! Стало ещё холоднее. Ну почему именно он. — А кто рисовал, если не ты? Ты ж художничек! А айпишники тебя Алва научил менять? Что ты ему за это сделал? — Да как вы! Дурак. С такими нельзя прерикаться, ты же знаешь. А что ему остаётся делать? Трое на одного. А что может сделать Валентин? Деканат не встанет на защиту Окделла, если на него повесят художества Сузы-Музы. Они даже разбираться не будут. Трое на двух, с учётом физических данных, не много лучше троих на одного. Валентин стремительно спустился. — Хватит, — голос ровный, подбородок поднять. Дыхание и осанка не менялись, никогда не менялись, и сейчас не будут. — Вы обознались, — он опередил грубые вопросы о причинах своего нахождения здесь. — Этот человек не Суза-Муза. — Да лааадно… — протянул… Троттен, да. — А кто, если не… Валентин достал из кармана пиджака сложенный вчетверо лист, развернул и швырнул под ноги старшекурсникам. — Я. На карикатуре доктор Бермессер летел на ядре в клубах дыма из условно нарисованного домика, подписанного ХГУ. Валентин насладился ошарашеным выражением старшекурсников, потом посмотрел на Ричарда и подмигнул. — Беги! Он послушался. Оттолкнул не успевшего сориентироваться старшекурсника и бросился к двери во двор следом за Валентином. Эффект неожиданности сработал. Они остановились в парке за главным корпусом, тяжело дыша. Валентин ослабил петлю галстука, поджал губы и поправил растрепавшийся волосы. Сердце колотилось так, как никогда, даже после долгих беговых тренировок. Ричард пытался отдышаться, упёршись ладонями в колени. — Выпрямись, — Валентин знал, что когда советует, звучит словно приказывает. Как отец. Но пока ничего не мог с этим поделать. — На глубоком вдохе поднимай руки, на выдохе опускай. Ричард скривился. Но сделал как сказано. — Значит, Суза-Муза? — спросил, когда более менее восстановил дыхание. Окинул Валентина недоверчивым взглядом. — Ты? Это звучало почти презрительно. — Да, — Валентин вдохнул через нос, как перед прыжком в бассейн. — А ещё «Повелитель дохлых медуз», эр «сбежавший поросенок». Они замолчали, глядя друг другу в глаза. Под ногами хлюпал тающий на весеннем солнце снег. С деканатом говорить было просто. Как с родителями. «Да, признаю. Да, это было некорректно. Да, больше такого себе не позволю, готов принести публичные извинения». Идеальная успеваемость, идеальная посещаемость и недавняя конференция давали удивительную броню — ничего серьезного ему, не сделают, Валентин был уверен. А поток упрёков, увещиваний и скорбных взглядов печальной Катарины Олар не имели значения. — Мне придется поговорить с вашей семьей, — грустно сказала она. Туше, госпожа декан. Вы стишки Сузы-Музы, видимо, не забыли. — Конечно, — голос не дрожит, потому что дрожать в нем нечему. — Мои родители сейчас в командировке. Вы можете связаться с ними по телефону, или дождаться их возвращения. Валентин опустил глаза, поджал губы, с неохотой добавил: — Или можете пригласить моего старшего брата. Даже сегодня. Эта перспектива была более… Неприятной. — Мы пригласим вашего брата, спасибо. Оставьте его номер секретарю. Возвращайтесь на занятия. Вас позовут. Профессор, все это время стоявший за спиной, коротко сжал его плечо, ободряя. Валентин продиктовал номер и вышел за руководителем. За порогом профессор остановился, пристально посмотрел в глаза Валентину. Улыбнулся уголками губ. Перевел взгляд на топчущегося под расписанием Ричарда. — Молодые люди, на лекцию вы уже опоздали. Не хотите ли выпить чаю? Валентин улыбнулся уголками губ. — Спасибо, мы с удовольствием. Ричард бросил на него коткий неодобрительный взгляд, но тоже пробормотал что-то согласное. Второго визита в деканат Валентин не боялся. Да, это может быть несколько неприятно, как любая суета. Но декану будет куда неприятнее. Джастин, в своей растянутой футболке с надписью во всю грудь «С%: & Б∆|%ть ОПЯТЬ УПАЛО» сидел за столом перед деканом, облокотившись на стол, и смотрел на Катари влюблёнными глазами слабоумного. Временами он вставлял реплики: — Неужели? Или: — Что, вот так? Или: — Да быть не может! Валентин смотрел на его растрёпанную макушку, белое пятно на джинсах и разношенные кроссовки. Катал на языке холодное, как льдинка: «Ты не мог хотя бы причесаться?». Обязательно тоном отца, слегка презрительным, но в целом равнодушным. — Я надеюсь, что вы поговорите с братом и объясните, почему так делать не надо, — закончила декан, продолжая мять платок и отводя глаза. Глупо с ее стороны было не заглянуть в личное дело Валентина заранее. Приддов, конечно, много. Но когда один был в вас влюблен до беспамятства, а потом по вашей милости чуть не вылетел из университета, лучше проверить, не родственник ли он вашему текущему студенту. — Ага! — с радостью щенка ретривер, которому предложили погулять, согласился Джастин. Обернулся к Валентину, взял серьезный, суровый тон: — Дорогой брат, то, что ты вытворил совершенно недостойно и недопустимо для нашей добропорядочной и респектабельной семьи. И расплылся в широкой усмешке. — Делай так почаще! — заключил торжественно и вскочил. Поклонился декану. — Если на этом душеспасительная беседа закончена, мы пойдем. Сцапал Валентина за руку, бесцеремонно потащил к выходу, не дожидаясь ответа. — Отпустите, — холодно сказал Валентин. — Это глупо и неприятно. Джастин расхохотался закрыл за ними дверь в деканат. С восторгом посмотрел на Валентина. — А я испугался, что тебя подменили! Но никто другой не обратился бы ко мне на вы! Он протянул руку и погладил Валентина по макушке. Тот не отстранился только глаза закрыл. И за ладонью не потянулся. Нет, совсем. Не здесь же. — Они обязательно нажалуются родителям, — вдохнул Джастин, — но это потом. А сейчас я отведу тебя… Ну не знаю, хочешь в Макдак? Жирные отвратительные бургеры и много вредной газировки. Или лучше к их соседям, там пиво наливают! — У меня сейчас пара, — холодно сказал Валентин. — У кого? — У эра Штанцлера. А потом у эра Дорака. Джастин фыркнул: — Один тебя не стоит, второй — простит. Пошли давай. Валентин пошел. Чувствуя себя недопустимо, недостойно, невозможно счастливым. В такие шумные дешевые забегаловки Валентина водил только Джастин. Когда они были в школе, покупал ему на свои карманные хэппи-мил и потом учил, как прятать игрушку от родителей. И потом, когда уже стал студентом, поймав после школы, когда родители были заняты работой сильнее, чем младшим сыном. Все те же хэппи-милы Джастин брал со своей небольшой стипендии, игнорируя слова брата о том, что он уже слишком взрослый, и отказываясь брать у того карманные. «Купи себе жвачки. Или сигарет, раз такой взрослый! А ну не кривись, на отца становишься похож!» Карманные Валентин почти не тратил, и на его карточке денег было больше, чем у Джастина. И это было ужастно, кошмарно несправедливо. Оглядев почти полный зал, Валентин поправил рукава пиджака и пошел к терминалу. — Я сам закажу, — заявил бескомпромисно. Джастин хотел было возразить, но Валентин просто снял локатор и вручил ему в руки. — Найди стол. — Жуть, звучишь как… — Джастин. Что-то, видимо, все-таки проскользнуло в голосе. Брат внимательно посмотрел Валентину в лицо, кивнул и посшел высматривать места. Валентин проводил его глазами и едва заметно улыбнулся. …когда им принесли поднос, Валентин снял коробочку хэппи-мила и с каменным лицом поставил перед братом. А потом — вторую. Сам невозмутило протер руки влажной салфеткой, наколол на пластиковую вилку кусочек картошки фри, с церемонным видом опустил в соус и съел. И начал открывать салат. Джастин наблюдал за этим мгновение, потом все-таки расхохотался. — Спасибо, — сказал, утирая глаза. — Спасбо, Вальхен. А теперь кончай пороть комедию и ешь как живой человек! — А как живые люди едят салат? — Валентин слегка поднял бровь. — Руками? — Да кто вообще берет в Маке салат? — Я. Мне вкусно. Джастин прищурился, кивнул и раскрыл первый хэппи-мил. Он всегда спрашивал: «Чего тебе хочется, Вальхен?» Прекрасно помнил: дома его не спрашивали никогда. …Валентин не знал, как отстоял свое право поступать на филфак. Наверное, просто из-за мысли — Джастин мне не простит, если я отсуплюсь от своего выбора сейчас… Бургер Валентин тоже взял. И большой стакан молочного коктейлся, и мороженое — себе и Джастину, он помнил, какое тот любил. — Почему хэппи-милы? — вдруг спросил Джастин, допивая второй стакан газировки. Валентин пожал плечами. — Тебе их никогда не покупали.