Запретная связь

Алауди было немного страшно появляться в деревне, не хотелось быть пойманным, оказаться на костре или с осиновым колом в сердце. Несмотря на свою внешнюю безразличность и напускное спокойствие, умирать подобным образом желания не было, каким бы монстром он себя ни считал. Сейчас вампир думал лишь об Оливьеро, по которому за эту неделю успел соскучиться, что еще до перерождения ему никогда не было свойственно, а теперь… Он думал о другом человеке, волновался за него и надеялся, что его самые ужасные догадки не оправдают себя. По территории, пропитанной запахами различной выдержки и вкуса крови, приходилось передвигаться мелкими перебежками, постоянно прислушиваться к каждому шороху, малейшему звуку. Но в тоже время Алауди занимался поисками дома, в котором жил Каваллоне со своим отцом, стараясь среди всех ароматов выделить необходимый. Волнение притупляло внимание, хотелось как можно быстрее найти этого тупого Коня, целого и невредимого, и как следует навалять этому идиоту за попытку игнорировать его целую неделю, за все те моральные муки, которые ему пришлось пережить за это время. По запаху найти человека оказалось тяжелее, чем Алауди думал, но даже это не остановило его. И только ближе к четырем часам то ли ночи, то ли уже утра вампир подобрался к дому, в котором, если верить его интуиции, должен жить Оливьеро, заглянул в небольшое окошко, где догорала свеча. Быстро пробежавшись взглядом по крохотному и грязному помещению, вампир остановил взгляд на кровати. Именно на ней и лежал Каваллоне, на первый взгляд живой, только весь красный, грудь часто вздымается, губы слегка разомкнуты, а глаза закрыты. Еще какое-то время пробыв в раздумьях, Алауди все же постучался в окошко несколько раз, пока Каваллоне не посмотрел в его сторону красными от недосыпания глазами. – Открой мне, – тихо произнес Алауди, но Оливьеро его услышал, пусть уши и были словно ватой заложены из-за высокой температуры. Он поднялся, замотался в старое одеяло, пошатываясь и придерживаясь за все, что только можно, добрел до входной двери и открыл ее дрожащими руками. – Ты пришел… – перед ним уже стоял вампир, сверля его гневным взглядом покрасневших от голода и злости глаз, которая сразу же испарилась в тот момент, когда Оливьеро пошатнулся и наклонился вперед, прямо в раскрытые объятия. – Ты почему не появлялся в лесу? Что вообще с тобой такое?.. – Алауди затащил парня в дом, закрыл за собой дверь, продолжая удерживать его в своих руках. – Твое тело горячее обычного… – Ты забыл, что люди болеют?.. – улыбнулся Оливьеро, выпрямившись, но все так же цепляясь за руки вампира, чтобы устоять на ногах. – Отец приводил ко мне доктора сегодня… у меня пневмония… – От этого можно умереть… А лечение? Он сказал, где можно достать лекарства? – Пойдем в мою комнату, там и поговорим… я не хочу, чтобы отец проснулся, – Каваллоне утянул Алауди за собой в маленькую и душную комнатушку, несмотря на низкую температуру снаружи. – Прости, у меня здесь беспорядок… никогда бы не подумал, что ты придешь в деревню… будешь искать меня, я рад, что на самом деле не безразличен тебе, хоть ты и доказывал мне обратное, – Оливьеро свалился мертвым грузом на свою кровать, но сразу же прижался спиной к стене, освобождая место для вампира. – Я приятно удивлен твоим волнением. – Не льсти себе. Так ты мне ответишь? – Алауди присел рядом на кровати, но, немного поразмыслив, лег и прижал ладонь ко лбу «тупого Коня», как очередной раз обозвал его в своих мыслях. – О, как хорошо… так приятно. Ты насчет лекарств? – уточнил Каваллоне, закрывая глаза и расслабляясь. – Да, именно… – вампир сам прижался к человеку, надеясь, что ему станет хоть немного легче. – Лечение доступно только людям из высшего общества, но никак не для простого люда… отец еле уговорил доктора просто осмотреть меня, отдал все наши запасы мяса… возможно, я выживу, но процент мал… Хорошо, что соседи дали нам хоть немного гусиного жира. Думаю, от меня сейчас не особо приятно пахнет. – Ничего не чувствую… – А вообще этот доктор в первую очередь обратил внимание на шрамы, оставшиеся от твоих клыков… Я сказал, что не знаю, откуда они появились… Отец не слышал, но доктор мне не особо поверил, кажется. Тебе нужно уходить из этого леса, тебя могут поймать. – Я тебя не оставлю. Обычным людям меня не поймать. А я могу послужить тебе вместо пиявок, я буду выпивать из тебя вместе с кровью твои болезни, я буду рядом… я помогу тебе выкарабкаться, тупой ты Конь… не смей умирать, понял? – Алауди за время своего высказывания успел забраться на Оливьеро верхом, прижимая обе его руки к металлической спинке кровати, и припал к горячей шее ледяными губами. – Нет, сегодня я не буду трогать твою шею… лишние меры предосторожности не помешают. – А мне больше нравится, когда ты пьешь из шеи… – затаив дыхание, практически прошептал Каваллоне. – Мне тоже больше нравится, но сейчас нужно быть осторожнее… – Алауди отстранился от Оливьеро, но притянул его руку к своему лицу, прижался губами к его запястью. Юноша наблюдал за каждым движением своего любимого Алауди, не только чувствовал, но и видел, как клыки царапают кожу, проникают глубже, как вампир медленно высасывает кровь, как тонкие струйки красной жидкости вытекают из уголков рта. – Спасибо… – помимо того, что голод отступил, пришло некое подобие успокоения, мысли прекратили кружиться вихрем в голове, позволяя адекватно мыслить, услышать шаги и быстро вытереть кровь с губ. – Ты с кем тут разговариваешь? – мужчина немногим старше средних лет приоткрыл дверь в комнату Оливьеро. – А… – парень заметно напрягся, но немного расслабился, когда, глянув на сидящего рядом Алауди, отметил про себя, что глаза вампира приобрели человеческий цвет. – Ко мне друг зашел, проведать… – Хорошо, а то я подумал, что у тебя снова бред из-за жара. Но что ж друг так поздно пришел, когда весь нормальный люд сопит в две дырки? - Я сегодня слишком поздно вернулся из леса, – не успел Оливьеро открыть рот, как Алауди сам себя оправдал. – Ну, ладно. Как знаете, спокойной ночи, – пожелал им Каваллоне-старший и снова оставил вампира и своего сына наедине. – Фух, пронесло… – облегченно вздохнул юноша, улыбнувшись и притянув своего любимого кровососа к себе в объятия. – Как долго ты еще сможешь побыть со мной? – Еще часа полтора. С холодами ночь становится длиннее, а уже и так довольно поздно… – на удивление Оливьеро, вампир не сопротивлялся горячим объятиям человека, сам к нему прижимался. – Ты завтра ко мне придешь?.. – Каваллоне сложил руки на животе вампира и прижался щекой к щеке Алауди. – Да, только если ты будешь говорить шепотом, а лучше вообще помолчи, – но произнес это вампир спокойно, без злости, с улыбкой переплетая холодные пальцы с пальцами Оливьеро. – Я тебя люблю… И уже через несколько минут Каваллоне уснул, надеясь, что утром он не разочаруется в том, что это был простой сон, что вампир действительно был этой ночью таким податливым, отвечал взаимностью, пусть и не открыто, но хоть не сопротивлялся. Лишь бы это не был очередной сон…