Запретная связь

– Где ты так долго был?.. Отец тебе на жизнь жаловался, да?.. – Оливьеро, снова завернувшись в одеяло, сел на кровати. Перед глазами все расплывалось, тяжело было сфокусировать взгляд хоть на чем-то, а во рту то и дело пересыхало, заставляя раз за разом проводить языком по потрескавшимся губам. – Я тебе горячей воды принес, чтобы ты ноги попарил. Может, легче станет, – Алауди поставил железный тазик на пол и помог больному опустить ноги в горячую воду. Никогда никого за всю свою жизнь он не подпускал к себе настолько близко, ни о ком, кроме животных, раньше он даже не думал заботиться, а сейчас… сам не понимал, что им движет. – Спасибо тебе огромнейшее… только, ты не мог бы мне что-нибудь попить принести, да побольше? – выдавил из себя измученную улыбку юноша, шевеля пальцами в воде. – Сейчас, – упрямиться и отказывать в помощи сейчас вампир никогда бы себе не позволил. «Ничего, когда поправишься, я на тебе отыграюсь, так отыграюсь. Ты только выздоравливай», – думал он, пока поил Оливьеро из глиняного кувшина слегка подогретой водой. Каваллоне-старший хотел сходить за молоком, когда друг его сына пришел с просьбой, но тот настоял, что для утоления жажды лучше подойдет чистая вода, а горячим молоком, а если возможно, то и с медом лучше перед самым сном напиться. – Вода уже практически остыла. Ты ложись, давай, я сейчас тебе ужин принесу, по запаху все практически готово, на мой взгляд, – Алауди вытер ноги Каваллоне-младшего старым и в некоторых местах порванным полотенцем, а потом помог ему лечь, укутал одеялом, подвернув край под ноги, чтобы сохранить тепло. – Но ты только не засыпай, договорились? Не закрывай глаза, слышишь? – Я так просто полежу, так легче… – совсем тихо проговорил юноша и снова провел языком по губам. Но когда вампир вернулся в комнату с крупным куском запеченного мяса кролика и куском ржаного хлеба на тарелке, да большой кружкой травяного чая, он даже не удивился, увидев человека спящим. Будить его совсем не хотелось, но Оливьеро слишком слаб, ему нужно хорошо питаться, если он хочет выкарабкаться, поэтому, сев на край кровати и поставив горячую посудину с едой себе на колени, Алауди начал расталкивать больного: – Просыпайся. Тебе необходимо поесть, прошу… Присядь, тебе достаточно рот открывать, я тебя сам накормлю. Не хочу, чтобы ты этот кусок славного животного вывалял по всей постели. – М-м-м… ты меня покормишь, я счастлив… – сонно заулыбался Оливьеро и ради такого случая заставил себя проснуться, принять полусидящее положение, да вот только глаза сами собой закрывались. Сегодня было однозначно хуже, чем до этого. Алауди стал парня сразу кормить, не стал медлить, а то тот был готов уснуть в любую секунду. Он отрывал по кусочку от белого мяса с хрустящей корочкой сверху, подносил ко рту Каваллоне, а ему только и оставалось открывать рот да жевать сочную крольчатину с черствым, но все равно вкусным хлебом. Из рук вампира для него было все вкусным, поэтому Оливьеро не сдержался и, несмотря на свое ужасное самочувствие, прикусил его палец, слизывая жир от мяса языком. – А теперь чай, – Алауди на это только усмехнулся, забирая от человека «карамельку», в виду которой был использован его палец. *** – Вкусно очень, спасибо, – улыбался ему юноша, а за это получил вознаграждение от вампира: тот его поцеловал в губы, настойчиво, но не стал углублять поцелуй. Да только не успел Оливьеро войти во вкус, как все закончилось. – Ты ложись, можешь засыпать, я все равно буду с тобой до рассвета и сегодня, до тех пор, пока ты не выздоровеешь, я буду приходить каждый вечер, – Алауди коснулся ледяными губами лба юноши, после чего вышел из маленькой комнатки, чтобы отнести кружку. – Сядь, поешь, – произнес Каваллоне-старший. – Я, так понимаю, ты снова сегодня собираешься остаться на всю ночь, верно? Поэтому садись есть. – Нет, спасибо. Я поел перед тем, как прийти к вам. – Да уж, таких хороших друзей тяжело сыскать. Видимо, моему сыну очень повезло. – Кто знает, повезло ему или нет… – Я больше склоняюсь к первому. Странно, почему я до этого ничего о тебе не слышал, Оливьеро ничего не рассказывал. Эх, сын мой… ему становится то лучше, то хуже, как, например, сегодня… – Вы не волнуйтесь так сильно, лучше идите спать, отдохните, я о нем позабочусь, – ответственности Алауди никогда не боялся, да и этого человека теперь так просто не получится выбросить из своей жизни. – Да, спасибо тебе, а то я на ногах уже еле стою, – Каваллоне-старший, кряхтя, потер поясницу ребром ладони, после чего отправился в еще одну комнату, пожелав гостю спокойной ночи. Алауди, погасив свечу в этой комнате, отправился к Оливьеро. Юноша тогда уже спал. Вампир лишь поправил тонкое одеяло на его плечах и прижался губами к горячей щеке. «Если ты не встанешь на ноги… у меня останется лишь один выход», – подумал Алауди, а вслух добавил: – Боюсь, что я на это решусь… – после чего потушил керосиновую лампу и вернулся на кровать к Оливьеро, лег рядом с ним тихонько, чтобы не разбудить и прикрыл глаза. Хоть он и не человек, но его телу также необходим отдых. *** – Тебе сегодня лучше? – Каваллоне-старший поставил перед своим сыном кружку с горячим чаем без сахара – его просто не было в доме. – Да, спасибо… – Оливьеро наклонился, втягивая носом запах трав, благодаря которым и дышать становилось легче. – Что слышно в деревне? – Да глупости всякие… – махнул рукой мужчина. – Ты народ не знаешь? Ходят слухи, мол, в нашей местности завелся монстр, вампир, говорят. Мол, уже появились жертвы, что уже сюда направляются охотники на сию нечистую силу… Совсем людям нечем заняться, лишь бы языком чесать. Никогда не поверю в существование вампиров, пока сам их не увижу, своими глазами. «Ты его каждый вечер в течение недели видишь…» - но сказать подобное вслух Оливьеро никогда бы не посмел, наоборот, постарался отвести все подозрения от Алауди. Зная своего отца, он был уверен, что подозрения все равно имеются, как бы он это не отрицал. – Да, действительно… какой вздор… А я вот думаю, может мне сходить, пройтись по деревне? Хочу свежим воздухом подышать, по Гилберту я уже соскучился… будет ему хоть маленький кусочек хлеба? – Да, сходи, а хлеба я ему оставил, возьми ему еще свеклы пару штук, да сена брось в кормушку. Но ты сначала чай с хлебом попей, да потеплее оденься, на улице довольно холодно этой осенью. – Да, хорошо, – Каваллоне-младший не стал медлить с выходом на улицу, поэтому быстро съел мякиш ржаного хлеба с чаем, а вот корку оставил для своего коня – ему лишняя вкусность не помешает. После скупого завтрака Оливьеро надел теплый серый свитер и пропахший сыростью кожух, а на ноги – вязаные носки, подаренные одной девчонкой в знак благодарности за помощь еще прошлой зимой, да теплые валенки. На улице оказалось действительно очень холодно, словно зима наступила, только снега не хватало. Юноша для начала отправился в хлев, где стоял Гилберт, встретивший его громким ржанием, за что получил от хозяина несколько небольших кусочков хлеба, каждый из которых конь осторожно взял с его ладони. – Хороший мой… Прости, что так долго к тебе не заходил, – Оливьеро потрепал гриву на макушке своего коня, а потом наложил сена в кормушку, а сверху добавил три свеклы. – Ешь, а я пойду. Выйдя на улицу, парень заметил еще издалека двух подозрительных мужиков, которых ранее он точно не видел в их местности. Ружье на плече одного и обрез за поясом другого заставили Оливьеро задуматься…