Фальшивая война

      Во вторник утром красивая неясыть принесла Гермионе небольшой сверток. Отправитель не был указан, поэтому, тщательно проверив посылку на возможные проклятия, Гермиона в конце концов развернула хрусткую оберточную бумагу.       В неё оказался завернут небольшой прямоугольный белый клатч из мягкой, бархатистой на ощупь кожи. Улыбка предвкушения озарила лицо девушки. Она открыла сумочку, и извлекла из её бездонных глубин чехол, очевидно, с платьем, пару белых туфель на умопомрачительной шпильке, и еще один небольшой сверток. В нем оказались трусики и подвязка на ногу из тончайшего белого кружева (с креплением для волшебной палочки! Уму непостижимо! Мадам Талле была определенно в своем репертуаре), а в чехле действительно было оно.       Платье.       Очень простое, из плотного матового белого шелка — длинные рукава, вырез лодочкой под ключицы, разрез спереди. Внутри царапнуло чувство разочарования, все же Гермиона ожидала от мадам Талле чего-то невероятного, восхитительного, потрясающего!.. но все же она не просила свадебного платья. Она просила платье на бал — и для этого случая оно, несомненно, было вполне подходящим. Жаль, конечно, что ничего особенного, ведь так хотелось ощутить себя настоящей принцессой в такой день!.. Но, видимо, не судьба. Какой брак, такая и свадьба — это не про мечты и сказку, это про необходимость и неизбежность. Наверное.       Примерять девушка ничего не стала — и без того уже едва не опаздывала на первый урок, да и та самая царапина противно ныла — не хотелось разочаровываться еще больше. Лишь аккуратно убрала обновки в шкаф, отметив для себя, что потом нужно будет подобрать что-то подходящее из украшений матери, и будет вполне неплохо. Сносно. Приемлемо. Может, даже симпатично.       Не нашлось на примерку времени и в среду: профессор Снейп, видимо, решил наверстать все упущенное студентами за предыдущие четыре с половиной года, и завалил их просто горой домашних заданий.       Поздно вечером, когда она вернулась с тренировки, как всегда, выжатая как лимон, Гермиона собиралась упасть в кровать, наплевав на душ, как вдруг появился Тинки. Девушку кольнуло недоброе предчувствие: она совершенно точно не звала эльфа, а сам он никогда не приходил так поздно.       — Мисс Грейнджер, директор Дамблдор приказал проводить вас к нему, как только вы вернетесь, — пропищал домовик.       Предчувствие стало еще хуже, и мучительно захотелось убежать и спрятаться где-нибудь в укромном уголке, где она не услышит то наверняка плохое, что Дамблдор хочет ей сообщить. Или, по крайней мере, отложить этот момент на какое-то время. Лучше всего — навсегда.       — Спасибо, Тинки, я дойду сама.       Ноги отказывались слушаться, но расстояние от её дортуара до входа в директорскую башню было слишком коротким, и вот уже через несколько минут Гермиона оказалась внутри.       Директор ждал ее, и по его опечаленному лицу она поняла, что была права — случилось что-то плохое.       — Мисс Грейнджер, вы, несомненно, узнаете эту новость из завтрашних газет, но я должен сообщить вам сам, — сказал Дамблдор. Он даже не поздоровался с ней, что само по себе о многом говорило.       — Кто? — одними губами произнесла Гермиона.       — Амелия Боунс.       — Но как же… вы же.. Ее же должны были защищать!.. — крик отчаяния вырвался из ее груди.       — Ее охраняли, но Волдеморт лично пришел за ней. К сожалению, против него и группы Пожирателей смерти наши люди оказались бессильны, — в голосе Дамблдора слышалась горечь и боль. — Эммелина Вэнс также убита. Сириус Блэк в больнице святого Мунго в тяжелом состоянии.       — Сириус… он… — Гермиона не смогла заставить себя закончить фразу.       — Он жив, и только к утру станет понятно, будет ли в порядке, — успокоил её, как мог, Дамблдор.       — Гарри знает?       — Я пока не сообщал ему. Пусть поспит спокойно эту ночь.       Гермиона кивнула, соглашаясь. Пусть хоть кто-то…       — А Фадж? Он сделал что-то для Амелии?       — Бумажная волокита, мисс Грейнджер, — вздохнул Дамблдор, — мракоборцы должны были заступить на ее охрану завтра утром. Вероятно, есть утечка в Министерстве, поэтому нападение было совершено именно сегодня.       — И после этого Фадж останется на посту, как ни в чем ни бывало?! — возмутилась Гермиона.       — Нет, что вы, конечно нет. Корнелиус Фадж уходит в отставку с завтрашнего дня.       — Кто в этом случае займет пост министра? — девушка взяла себя в руки. Она не может позволить себе распускаться сейчас. Потом, когда никто не увидит, но не сейчас.       — Вероятнее всего, Руфус Скримджер, нынешний глава аврората. Точно будет известно завтра, и я немедленно извещу его о необходимости встретиться.       — Спасибо, директор. С вашего позволения, я пойду.       Гермиона не помнила, как она вышла из кабинета. Как дошла до дортуара. Не помнила, как раздевалась. Как оказалась в душе. И только забравшись в постель, она горько и отчаянно разрыдалась.       К утру слезы высохли. Глядя на то, как озаряется предвестниками рассвета серое небо, Гермиона наконец приняла, что цена ее ошибок — человеческие жизни. Но та же цена, как ни странно, оказалась и у правильных решений. Было ли верным попытаться защитить Амелию Боунс? Да, несомненно. Ей не в чем себя упрекнуть. Правильно ли, что это не помогло, а лишь унесло еще одну жизнь?.. Нет, но от этого никуда не деться. Это война. А войны без жертв, к сожалению, не бывает. Как говорил Дамблдор в прошлый раз?.. Нужно уметь проигрывать битвы, главное — выиграть войну. В этот раз она сделала все верно, но битва все равно проиграна. Она сделала все, что могла, но этого оказалось недостаточно. Всегда где-то будет недостаточно. Им не спасти всех. И, наверное, они и не должны. Главное — выиграть войну, так ведь?..       На завтраке Грейнджер не было. Зато было сообщение на первой полосе об убийстве Амелии Боунс и Эммелины Вэнс. Малфой окинул взглядом Большой зал. Вот рыдающую Сьюзен Боунс уводит её декан, профессор Спраут. Вот МакГонагалл подходит к Поттеру, и он взвивается с места, как будто собрался немедленно бежать и спасать мир. Но не побежал. Рухнул обратно на скамейку и опустил голову. Видимо, ему тоже сообщили какие-то не самые приятные новости.       Малфой еще раз перечитал статью. Нападение было совершенно вчера вечером. И если родственнице сообщили только утром, значит, Грейнджер не могла узнать раньше. Значит, она пропустила завтрак по другой причине. Мало ли, проспала.       Но глубоко внутри шестое чувство подсказывало Драко, что это все отговорки. Грейнджер со своей сверхспособностью совать свой вздернутый гриффиндорский нос куда не просят наверняка все узнала ещё вчера, а значит, замешана в происходящем по самые уши. Драко вспомнил воскресенье: встреча с его отцом, потом с Дамблдором. И она так и не сказала, где была больше двух часов, пока он прохлаждался в мэноре с матерью. Чего она на самом деле потребовала от Люциуса в уплату долга? О чем потом говорила с директором? Святой Салазар, эта девчонка наверняка в очередной раз влезла не в свое дело и как-то умудрилась перейти дорогу Темному Лорду!.. И тут Драко осенило: вот какие новости могла сообщить МакГонагалл Поттеру! С ней что-то случилось. Что-то плохое, раз герой не кинулся со всех ног в больничное крыло или в Мунго.       Малфой сорвался с места, не обращая никакого внимания на оторопевшего от неожиданности Забини. Поттер ушел из Большого зала только что, вряд ли успел далеко отойти. И действительно, вон он, в конце коридора — эти встрепанные вихры он везде узнает, насмотрелся на героический затылок за долгие годы.       — Поттер, стой! — окликнул его слизеринец, пытаясь выровнять сбитое дыхание.       — Чего тебе, Малфой? — гриффиндорец не стал огрызаться и спорить, как обычно. Просто остановился, как его просили. Видимо, все очень плохо. Сердце Драко, кажется, пропустило несколько ударов.       — Поттер, где Грейнджер? — Малфой с трудом держал себя в руках, чтобы не наорать на ни в чем не повинного в данный момент недруга.       — Я не знаю, — пожал плечами Гарри. — На завтраке ее не было. Наверное, сразу в класс пошла.       — Так с ней все в порядке? — не отставал от него блондин.       — Да вроде да, — и тут до Мальчика-который-туго-соображает внезапно дошло, с кем и о чем он беседует. — Малфой, ты в себе вообще?.. Какое тебе вдруг дело до Гермионы?       “Молодец, Драко. Просто умница," — похвалил Малфоя его собственный внутренний голос. — "Давай, выдай что-нибудь язвительное, самое время!“.       Но ничего подходящего случаю на ум не шло. И, поддавшись внезапному порыву, Малфой зачем-то сказал правду:       — Ее не было на завтраке. А МакГонагалл тебе сообщила какие-то явно не самые приятные новости. И в “Пророке”… я подумал, что они не все написали.       Поттер смотрел на него внимательно и изучающе, как будто впервые увидел.       — Ты прав, не все, — подтвердил он. — Но это не имеет отношения к Гермионе. Я уверен, она в порядке. Иначе мне бы сказали.       И Поттер развернулся и пошел дальше.       Вот так просто ответил на вопрос и ушел.       Мир сходит с ума!..