Фальшивая война

      Ей нужно было поговорить с Малфоем.       И чем скорее, тем лучше.       Встречаться с ним нельзя — во всяком случае, пока. “А лучше вообще прекратить, пока не попались,” — мелькнула в голове здравая мысль, но Гермиона не позволила ей задержаться. Она не готова отказаться от Драко. Не сейчас.       Значит, поговорить нужно мысленно, но так, чтобы никто не заметил, что они оба надолго выпали из реальности. А это получится только вечером.       “Малфой!”       “Грейнджер.”       Улыбается. Она слышала эту улыбку даже в его мыслях. Чувствовала его радость. Было отвратительно осознавать, что то, что она собирается сказать, разобьет эту радость в мелкое крошево.       “Нам надо поговорить. Вечером, после моей тренировки. Сделай вид, что идешь спать.”       “Мне придти к тебе? “       Беспокойство. Он беспокоится. О ней. Это было так необычно, так странно в их отношениях, которые складывались годами, но сейчас не было ничего, что согревало бы её сильнее.       “Ни в коем случае! Так поговорим. Просто проследи, чтобы никого не было рядом.”       “Грейнджер, что случилось?”       Много беспокойства. Тревога. Страх. За неё? За себя?..       “Все хорошо, Драко. Ничего плохого не случилось. Просто… вечером расскажу, ладно?”       “Ладно.”       Ничего не ладно, беспокойство никуда не ушло. Но хотя бы не страх, нет. Однако рассчитывать на большее было бы наивно — увы, их жизни были не из тех, когда переживать стоило о неудачном свидании или ненаписанном вовремя эссе. Даже Турнир, захвативший мысли всей школы, был для них всего лишь фоновым событием, чем-то, на что можно ненадолго отвлечься от тягостных мыслей о настоящей жизни. Жизни за стенами школы.       Второй этап этого самого турнира не принес особенных сюрпризов. Гермиона послушно присутствовала и внимательно наблюдала за дуэлянтами, но не находила ничего для себя интересного: стандартный набор заклинаний, который был чуть разнообразней у тех, кто занимался у Гарри. Никто, за исключением Малфоя, Забини и Нотта, не пользовался невербальными заклинаниями, все орали во все горло, что делало их несерьезными соперниками и, по сути, легкой добычей в реальной схватке. В каждой дуэли, за которой она наблюдала, гриффиндорка видела десятки, сотни способов закончить её в считанные секунды. Хотя, пожалуй, Малфой бы слегка поцарапался. И Забини с Ноттом. Гарри был хорош, но уж очень прямолинеен — его привычка бросаться сразу Экспеллиармусом стала уже притчей во языцех. Все же Избранному не помешало бы чуть больше изобретательности и непредсказуемости.       Гермиона видела, как поджимал губы и недовольно фыркал Снейп, и, как ни странно, в эти минуты понимала его, как никто, и даже разделяла его чувства, если допустить, что таковые вообще имелись. Интересно, на других курсах все так же печально? Все же семикурсники должны уметь намного больше. В следующем туре обязательно будет интереснее, когда появятся новые, более умелые соперники.       Ей самой в этот раз достался Майкл Корнер, игрок когтевранской команды по квиддичу. Гермиона сразу же невербально выставила щит, и некоторое время с интересом наблюдала за попытками Корнера сначала пробить его слабенькими оглушающими заклятьями, а потом обойти. Видимо, опыт в квиддиче сказывался: когтевранец двигался быстро и ловко, но ему не хватало опыта, чтобы догадаться прощупать границы щита противника. Гермиона не сдвинулась с места ни на миллиметр, пока он танцевал вокруг неё, лишь лениво вращала в руке палочку, с легкостью поворачивая щит в нужную сторону. Дождавшись момента, когда Корнер сделал широкий замах для следующего удара, потратив на это несколько драгоценных секунд, Гермиона быстро сняла щит и бросила в соперника беззвучный Экспеллиармус. Волшебная палочка вырвалась из руки парня и с легким стуком упала на помост.       Под легкий гул перешептываний Гермиона легко спустилась в зал.       — Что это было, мисс Грейнджер? — остановил её голос Снейпа.       — Щитовые чары, профессор, не более того, — пожала плечами гриффиндорка, словно в этом не было ничего особенного. По сути и не было, но…       Не успела она сделать и двух шагов, как на нее налетел восторженный Гарри.       — Гермиона, это было впечатляюще! — друг был искренне восхищен. — Я не знал, что ты можешь удерживать щит так долго!       — Корнер тоже не знал, — краешком губ ухмыльнулась Гермиона. Она была довольна собой, и не собиралась этого скрывать.       — Ты видела, как он пытался тебя достать? Ума не приложу, как у него ничего не вышло, я бы на твоем месте точно пропустил бы тот его выпад слева, — Гарри был впечатлен, и потому говорил без остановки.       “Браво, Грейнджер! Это так в твоем понимании выглядит “не палиться”?”       Ну конечно, Малфой. Как он мог промолчать, в самом-то деле, ну.       “Между прочим, я не делала ничего такого, чему не учили на уроках.”       “Ага, только вот Щитовые на уроках обычно выглядят несколько иначе."       “Не преувеличивай.”       “Я преуменьшаю.”       Устав от ведения разговора на два фронта, Гермиона быстро попрощалась с Гарри под предлогом, что ей пора собираться на тренировку, и сбежала из Большого зала, сопровождаемая все теми же заинтересованными взглядами и шепотками за спиной.       Вечером ей еще предстояло сообщить новости Малфою, и это, видит Мерлин, будет не самый легкий разговор. Право слово, лучше бы еще десять раз сразиться с Майклом Корнером...       Вернувшись от Бреговича, Гермиона сначала решила принять душ. Не вести же серьезную беседу, когда ты взмыленная, как скаковая лошадь, верно? Потом передумала и набрала ванну. С пеной. День был сложный, и нужно было расслабиться, поэтому Гермиона обстоятельно в ней полежала. Потом попросила Тинки приготовить ей горячий шоколад. Нет, ну а что? Зима все-таки. Холодно. И горячий шоколад надо пить сразу, пока не остыл. Вот.       Когда напитка в кружке оставалось уже на донышке, а новое неотложное дело все никак не находилось, в её голове раздался раздраженный голос.       “Грейнджер, какого черта! Ты уже два часа как вернулась. Ты уснула там, что ли?”       “Может, и уснула.”       Это было трусливо и по-детски, но она ничего не могла с собой поделать. "Хорошего" решения возникшей проблемы она за весь день так и не нашла, и оставалось только... о том, что им оставалось сделать, не хотелось даже думать.       “Ври кому-нибудь другому, я же чувствую, как ты психуешь. В чем дело?”       Черт, он же тоже её чувствует, как она могла забыть!..       “В общем, ваш разговор со Снейпом в пятницу вечером… вас подслушали”, — наконец выдавила она. Если бы они говорили вслух, голос наверняка бы дрожал.       “Кто?”       “Гарри.”       “Гребанный Поттер!”       “Не оскорбляй моего друга, пожалуйста. Он случайно услышал. Надо было лучше место выбирать."       “Я вообще не выбирал. И что теперь? Твой шрамоголовый друг побежит доносить на меня Дамблдору?”       “Нет. Пока нет. Но он будет за тобой следить, и его чрезвычайно интересует, где ты пропадаешь все выходные. Твое отсутствие не осталось незамеченным, но раньше он не придавал этому значения. Теперь придает.”       “Пусть хоть обследится. В будни я ничего такого не делаю, а в выходные под дезиллюминационным хрен он меня разглядит даже у себя под носом, с его-то зрением.”       “Все не так просто, Малфой. У Гарри есть карта Хогвартса, зачарованная. Она показывает всех, кто находится в замке. Всех до единого, включая призраков и анимагов. Чарами ее не обманешь, в каком бы виде ты ни шел, карта покажет твое местоположение. Гарри даже не нужно за тобой ходить, достаточно лишь смотреть на карту."       “И он знает, что вчера я был у тебя?”       “Нет, не знает. Карта старая, её создали, когда моего дортуара еще не было — поэтому его нет на карте. Ты с неё просто пропал. Гарри уверен, что тебя не было в замке на выходных”.       “Но если я к тебе пойду, это будет видно, да? Ты поэтому мне рассказала о карте? Хочешь, чтобы я больше не приходил?“       Гермиона молчала. Это было разумное, со всех сторон правильное решение. Более того, в их ситуации оно было единственным. Гарри, конечно, надежный друг, и сам никому ничего не расскажет, но его странная связь с Волдемортом, работающая совершенно непостижимым образом, её пугала. А если он вдруг решит прочитать мысли Гарри? Увидеть воспоминания? Тогда всем Малфоям конец, и далеко не самый простой и легкий. Так что их тайну необходимо беречь даже от лучшего друга, и, если он примется за слежку всерьез, то иного пути, как прекратить встречи, не было.       Однако у Гермионы не было ни грамма решимости даже представить, что они не будут больше встречаться, не будет этих восхитительных утр, когда она просыпалась в его руках, не будет поздних завтраков и уютных ужинов у камина, совместных уроков и долгих разговоров на самые разные темы. В коридорах школы ей нельзя подойти к Драко, прикоснуться к нему, даже смотреть нельзя, и если прекратятся эти свидания по выходным, для них это фактически будет означать конец их короткого романа, фактическое расставание, когда они были так близко — только руку протяни. Как бы это ни было благоразумно, храбрая гриффиндорка не находила в себе смелости отказаться от всего этого. Если Малфой сам так решит, она не станет спорить. Но и предложить такое — выше её сил.       “Грейнджер, пожалуйста, не надо.”       Его голос в её голове. Тихий, нерешительный… просящий.       “Если хочешь, скажи этому идиоту, что мы встречаемся, пусть подавится.”       Это не было вариантом. Никогда не было.       “А про остальное как скажу?..“       “Я не знаю, Грейнджер. Только не забирай у нас… это. Неизвестно, что с нами вообще будет. Давай не сейчас, а? Я не готов. Я не могу, понимаешь?”       “И я не готова, Драко.”       Облегчение. Такое, что сбило бы с ног, если бы она стояла.       “Ты ему скажешь?”       “Пока нет. Пока сам не узнает. Только ты… приходи пораньше, а? У Гарри нет привычки рано вставать, надеюсь, ради тебя не появится.”       “Хорошо.”       “И, Малфой. Займись чем-нибудь подозрительным, а?”       “Чтобы твой дружок убедился, что я по выходным отдыхаю от злодейских преступлений в школе?”       “Именно.”       “Ладно, я что-нибудь придумаю.”       Гермиона улыбнулась. Все хорошо. Пока хорошо. Во всяком случае, он придет в субботу.       “Эй, Грейнджер!”       “Что?”       “Спокойной ночи.”       “Спокойной ночи, Драко.”       Беспокойство и тревога никуда не ушли, но, несмотря на это, засыпала Гермиона с легкой улыбкой на губах. То, что было между ними, было одинаково важно и ценно для обоих настолько, что они были готовы рисковать — а это само по себе многое значило.