Фальшивая война

      Забини не мог понять, что происходит с Малфоем.       А судя по тому, как тот изменился, что-то явно происходило.       В сентябре, когда Малфой вернулся в школу, в нем кипела злость. Ощутимая буквально физически, прорывавшаяся в хрустале обычно ледяного взгляда. Казалось, одно неверное слово — и Драко взорвется. И Забини очень тщательно подбирал слова.       Злость сменило равнодушие с отчетливым привкусом безысходности. Блейза до сих пор мысленно передергивало от их странного разговора, когда Малфой получил письмо от отца.       А потом… несколько недель Забини не мог подобрать подходящего слова, чтобы описать происходящее. И однажды, когда Малфой в очередной раз вернулся в гостиную Слизерина воскресным вечером прямо перед отбоем, это слово пришло само при одном взгляде на сиявшего парня.       Он был счастлив.       Малфой перестал задирать гриффиндорцев. Совсем, будто их и не было. Часто его взгляд стекленел, как будто хозяин находился сейчас где-то в другом месте. А когда Малфой думал, что на него никто не смотрит, на его губах часто играла легкая светлая улыбка — совершенно, вот вообще не малфоевская.       А еще Малфой продолжал пропадать. Уходил очень рано в субботу и возвращался в последний момент перед наступлением комендантского часа в воскресенье. Когда-то давно на вопрос Забини он рассказал ему об интрижке в Хогсмиде. Больше Блейз не спрашивал — не хотел вынуждать друга врать. Тогда он спросил у девушки-мракоборца, охранявшей Хогвартс, во сколько ушел Малфой. Девушка оказалась двоюродной сестрой Драко, и уверенно сказала, что Малфой Хогвартса не покидал. Ни в ту субботу, ни во все предыдущие.       Но кто-то у него определенно был. Малфой вдруг перестал замечать обожающие взгляды, которые, как всегда, сопровождали его повсюду. Никого к себе не подпускал. А главное — прекратилась бесконечная череда девушек, которых еще в сентябре Малфой не стеснялся трахать, где и когда ему заблагорассудится. Кем бы ни была та, с кем Драко проводил выходные, он хранил ей верность.       Малфой — верность.       Это пугало.       И Забини наблюдал за другом. Не задавал никаких вопросов, понимая, что ответов не получит. Просто пытался сложить картинку в голове, а та все никак не складывалась. Забини чуял, что дело не просто в девчонке, на которую Малфой так явно запал. Все было значительно серьезнее, что-то происходило, о чем Малфой не желал говорить даже намеками.       Вот и сегодня Забини смотрел на то, как Малфой сидит на диване в слизеринской гостиной: локти уперты в колени, голова опущена, глаза смотрят на огонь в камине, но как обычно, видят что-то совсем иное. В левой руке зеленым поблескивает низкий тяжелый стеклянный бокал с огневиски… Стоп, почему зеленым? Стакан прозрачный, огневиски коричнево-золотистый с красным отливом. Почему он подумал про зеленый? Блейз потер глаза. Видимо, устал за день.       Но взгляд против воли опять вперился в стакан в руке Малфоя. Смотреть было трудно, он как будто расплывался, и все время почему-то хотелось отвести глаза. И Блейз почти так и сделал, но мысль о зеленом блеске не отпускала. Что же это было?       И в какой-то момент он увидел. Кольцо, изумрудной змейкой обвивавшее безымянный палец Малфоевской руки. Вот что сверкнуло зеленым!       Краткий миг облегчения от разгаданной загадки безжалостно раздавили каменные глыбы осознания.       Кольцо.       На безымянном пальце.       Руки Малфоя.       Левой руки.       Какого хера?!       Последнюю фразу Забини сдавленно прошипел вслух. Малфой вскинул на него удивленные глаза и с ужасом понял, куда смотрит друг. Точнее, на что.       Прятать руку было уже поздно. Если Блейз настолько внимательно разглядывал его, что смог преодолеть отталкивающие чары, бессмысленно теперь пытаться врать, что ему показалось. Не показалось. И, судя по тому, как беззвучно открывался и закрывался рот приятеля, он и фамильное малфоевское кольцо узнал, и способ ношения верно интерпретировал. Блять.       А он не может ему ничего сказать. Не может ответить ни на один гребанный вопрос, ни словечка сказать из-за Грейнджер и Обета. Бляяяяять.       Грейнджер. Ему нужна Грейнджер.       Малфой бросил взгляд на часы в гостиной. Девять вечера. Сегодня она у Пайна, он не задерживает ее обычно дольше половины десятого. Полчаса нужно подождать, а потом поговорить с ней.       Но Забини, очевидно, ждать не собирался ни минуты.       — Малфой, выйдем.       Драко кивнул, поставил на стол злополучный стакан и направился вслед за Блейзом к выходу из гостиной.       Они шли молча.       Наконец, Забини остановился у дверей одного из классов, отпер дверь и зашел туда, не оборачиваясь, уверенный, что Малфой последует за ним.       Как только дверь за ними закрылась, итальянец перестал сдерживаться.       — Малфой, какого хера я вижу у тебя на руке?!       — Это называется кольцо, Забини. Знаешь, люди иногда носят всякие побрякушки на себе.       — ДА!!! Носят! Фамильные, блядь, обручальные кольца носят! Иногда!!! На безымянном пальце левой руки!!! И знаешь, когда случается это иногда?!       — И когда? — невинно поднял брови Драко.       — Когда эти люди, стадо соплохвостов им в задницу, женятся!!!       Малфой молчал. Все, что он мог сказать, за него уже проорал взбешенный Блейз. А больше он не мог сказать ничегошеньки.       — Малфой, — внезапно тон Забини сменился на уставший с нотками беспомощности. — Малфой, мы друзья?       — Я считаю тебя своим другом, — не сомневаясь, ответил Драко. — А вот считаешь ли ты теперь меня своим — я не знаю.       — Почему ты не сказал?       — Блейз, я не могу, — с нажимом произнес Малфой, надеясь, что друг поймет. — Пойми, я не мог тебе ничего рассказать. И сейчас не могу. Не. Могу.       — То есть в прямом смысле не можешь? — спросил Забини, кусая губы. Дураком он не был.       — Ага.       — Только мне?       — Вообще никому.       — Дал обещание?       — Хуже.       — Магический контракт?       — Хуже.       — Куда уж хуже? — удивленно буркнул Блейз, а через секунду его глаза расширились от пришедшей догадки. — Непреложный Обет?!       Вместо ответа Малфой только многозначительно ухмыльнулся, но этого было более чем достаточно.       — На ком же ты, хвосторога тебя задери, женился, а главное, зачем, раз об этом нельзя никому рассказать под страхом смерти?!       — Блейз… — Малфой поморщился. — Давай так. Я не могу тебе рассказать. Но кое-кто другой может. Но придется подождать, хорошо?       — И долго ждать?       Малфой бросил очередной взгляд на часы.       — Еще минут пятнадцать, — и вскинул ладони в предупреждающем жесте: — Только не задавай мне никаких вопросов, пожалуйста! Не хочется сдохнуть, ляпнув что-то не то.       — Ладно, — согласился Забини. В конце концов, особо выбирать ему было не из чего.       Оставшиеся минуты они провели в молчании. Едва стрелка часов подползла к нужной отметке, Драко решил попробовать.       “Грейнджер.”       “Что случилось?” — моментально отреагировала она, и голос в его голове звучал обеспокоенно.       “Почему ты спросила?”       “Потому что ты никогда не говоришь со мной во время тренировки.”       “Ты еще занята?”       “Нет, мы только что закончили, но я еще не вернулась. Так в чем дело?”       “Блейз увидел кольцо у меня на руке. И хочет объяснений.”       “Забини?!”       “У меня только один друг с именем Блейз.”       “Это не подождет до завтра?”       “Нет.”       “Ладно. Идите ко мне и ждите там.”       “А Поттер?”       “Будем надеяться, что нам повезет. Вряд ли он пялится на карту круглосуточно.”       — Блейз, пойдем, — бросил Драко и вышел из класса.       — И куда? — поинтересовался итальянец.       — За ответами, — хмыкнул Малфой.       До третьего этажа они дошли быстро. Шепнув пароль, Малфой пропустил друга вперед, а сам скользнул следом.       — Где это мы? — удивленно спросил Блейз, оглядывая погруженную в полумрак комнату, освещенную только пламенем камина.       — В гостях, Забини, — ответила на его вопрос Гермиона, поднимаясь с дивана.       Щелчком пальцев она зажгла свет и вызвала Тинки, попросив чаю.       — Грейнджер, какого хера?.. — едва зажглись лампы, Малфой увидел, что её ладони перебинтованы, а из-под повязок просачивалась кровь. Он подлетел к ней и перехватил ее руки.       — А, не обращай внимания, — Гермиона отмахнулась. — Училась ловить ножи на лету. Научилась не сразу.       — Почему не залечила? — требовательно, с укором спросил он.       — При Пайне? Серьезно? — Гермиона подняла бровь.       — Не подумал, извини, — Малфой закусил губу, разматывая бинты. Ладони были исчерчены длинными, тонкими порезами. — Это действительно было необходимо?       — О, да, — Гермиона улыбнулась. — Сейчас залечу и могу показать.       — Нет уж, спасибо, я как-нибудь обойдусь. Швыряться в тебя ножами не входило в мои планы на вечер.       Гермиона слегка ухмыльнулась и сложила руки, словно для молитвы. На короткое мгновение кисти рук озарило отблеском заклинания, и, когда она развела ладони и придирчиво осмотрела, от ран не осталось и следа.       Все это время всеми забытый Забини стоял столбом у дверей, с трудом помня, как дышать. Малфой и… Грейнджер?! Да Малфой ли вообще это?! Блейз решительно не узнавал высокомерного сноба Драко Малфоя в том парне, который в эту минуту так бережно, почти благоговейно убирал окровавленные бинты с рук некогда ненавидимой им грязнокровки. Ненавидимой ли?.. О, да. Драко определенно ненавидел Грейнджер, бросая на нее взгляды, какими оголодавший волк мог бы смотреть на кусок сочного мяса за прутьями клетки. И все-таки получил ее! Нашел, блять, подходящее время, идиот.       Все вставало на свои места. И скрытность, и Обет, и его отлучки, и это его внезапное счастье. И этот их танец на Рождественском балу, на который она пришла… в белом?.. И этот странный вопрос Малфоя про шафера…       Забини громко прокашлялся.       Грейнджер наконец обратила на него внимание.       — Забини, не стой так, как будто василиска увидел, — чуть насмешливо обратилась она к итальянцу. — Садись. Знакомиться будем.       — Да мы вроде с первого курса знакомы, Грейнджер.       — О, ты удивишься, Блейз, — усмехнулась Гермиона, опускаясь на диван рядом с Малфоем. — Для начала, чтобы мы друг друга сразу поняли, — тон ее стал серьезным и деловым, — отсюда ты выйдешь либо дав мне Непреложный Обет, либо получив Обливиэйт. Других вариантов не будет, а решать, хочешь ты помнить все это или нет, будешь сам.       Забини бросил взгляд на Малфоя. Друг буравил его взглядом, и то, как он это делал, не оставляло никаких сомнений в отсутствии у Забини выбора.       Блейз молча кивнул.       — Тогда позволь представиться. Гермиона Малфой, в девичестве Гермиона Александра Розье, — она протянула Блейзу руку, как ни в чем не бывало.       — Розье?! — протянутой руки Забини не заметил. Гермиона подождала немного, а затем опустила руку и возвела глаза к потолку.       — Розье, Забини, Розье. Священные 28 и прочая чушь. Наши отцы, — она обвела рукой себя и Малфоя, — как-то перебрали с огневиски и решили, что будет очень здорово поженить своих детей. Правда, немного не учли того факта, что дети-то еще не родились, но раз один — мальчик, а вторая — девочка, то почему бы и нет, собственно. И заключили магический контракт.       — Почему сразу напились? — несколько обиженно спросил Малфой.       — А ты можешь представить Люциуса в трезвом уме, который подписывает такой контракт, какой был у нас с тобой? — парировала Грейнджер, и продолжила, обращаясь к Забини. — В общем, магическая помолвка детей Малфоев и Розье, без указания имен, без возможности расторжения, с условием заключения брака в течение одного года с момента совершеннолетия. Иначе нарушителей ждет смерть.       — То есть, если бы вы не поженились… вы бы умерли? — не веря своим ушам, почти прошептал Забини. Даже для него, привыкшего к договорным бракам и ранним помолвкам, это была дикость. — Оба?       — Да, — кивнула Гермиона. — А потом мои родители не угодили Волдеморту, и он их убил. Меня успели спрятать среди магглов. Поэтому, когда нас ознакомили с контрактом, я-то знала, кто единственный сын Малфоев, а вот их ждал сюрприз.       — Я полагаю, Люциус не был в восторге, — ухмыльнулся Блейз.       — Слабо сказано, — вздохнул Малфой.       — Ну а дальше ты сам можешь догадаться, — продолжила Гермиона. — Мы подтвердили помолвку, причем я взяла с Малфоев Непреложный Обет о том, что они не могут никому и ни при каких условиях рассказать обо мне. И поженились.       — Перед Рождественским балом? — рискнул проверить Блейз свою догадку.       — Ага, — Малфой расплылся в довольной ухмылке.       — Вы психи ненормальные, — выдохнул Забини, зарываясь руками в черные волосы. — А твои дружки знают?       — Никто не знает, Забини, кроме присутствующих в этой комнате, родителей Драко и Дамблдора, — веско произнесла Гермиона. — И это должно так и остаться. Ты сам понимаешь, что будет с Малфоем, если кто-то узнает, что он женат на подружке Поттера.       Забини только кивнул. А потом задорно усмехнулся и посмотрел на друга:       — Что ж, поздравляю тебя, везучий сукин сын. Рад, что вы поладили.       — Спасибо, Блейз, — Малфой улыбался, как объевшийся сметаной кот.       — На этом, собственно, все, — подвела итог Грейнджер. — Так что, Забини? Обет или я сотру тебе пару часов этого вечера из памяти?       — Я дам тебе Обет, — уверенно сказал Блейз. — Хотя в этом нет необходимости. Я и так не собираюсь подставлять друга.       — Добровольно — нет, — с некоторым сомнением произнесла Гермиона. — Но есть много способов вытянуть правду помимо твоей воли. Магия Обета закроет всю лишнюю информацию, даже если тебя будут пытать, одновременно вскрывая мозг легилименцией. Пойми, я не могу рисковать.       И Забини не мог с ней не согласиться.       После того, как Обет был заключен, Гермиона сама наложила заново отталкивающие чары на их с Драко кольца, вложив в них столько силы, что теперь Малфой мог бы душить левой рукой людей — никто бы и не заметил.       До подземелий Слизерина друзья шли в молчании. Уже перед самой дверью в гостиную Забини вдруг остановился и повернулся к Малфою.       — Любишь ее?       — Как безумный мальчишка, — Малфой наклонил голову, пряча смущенную улыбку.       Блейз ничего не сказал, только кивнул каким-то своим мыслям и прошел в гостиную.       Больше они об этом не говорили.