Фальшивая война

      Как бы Гермиона ни храбрилась вчера при слизеринцах, произошедшее с Забини взволновало её не на шутку. Если один внимательный человек мог заметить их кольца, значит, и кто-то другой сможет. Конечно, чары, наложенные еще Люциусом, могли ослабнуть за несколько месяцев, и она вложила действительно много магии, когда накладывала их заново, но все же на душе было неспокойно. К тому же её тревожила мысль о том, что визит Забини и Малфоя мог быть все-таки замечен Гарри или Роном на Карте Мародеров, и в таком случае сегодня ей предстоит объясняться с друзьями по этому поводу, а достойного предлога она так и не придумала. Поэтому на следующий день, когда Гермиона спускалась на завтрак в Большой зал, у неё было ощущение, будто все внутренности скрутило стальным жгутом. Можно было бы придумать что-то, связанное с поручением профессоров или учебой, вот только при чем здесь слизеринцы, и какая необходимость им была переться к ней через весь замок после отбоя, а не передать то же самое за завтраком — идей не было. Ни одной.       Но оказалось, что Гарри вчера был на очередном уроке у Дамблдора, а Рон всецело занят своей личной жизнью, так что до вечерних визитеров ни одному из них не было никакого дела. Зато Гарри слегка ерзал на скамье от нетерпения поскорее поделиться впечатлениями и добытой информацией с подругой.       — Представляешь, Волдеморт после школы хотел остаться преподавать в школе Защиту от Темных искусств! — взволнованно размахивал Гарри тостом, осыпая Гермиону крошками. Видимо, мысль о том, чтобы иметь Темного Лорда в учителях, взбудоражила его не на шутку. — Но Дамблдор отговорил тогдашнего директора брать его. Хотя он сдал все экзамены на высшие баллы, прям как ты.       — Я еще ничего не сдала, Гарри, — возразила Гермиона, которую немало покоробило сравнение с Волдемортом.       — Ну так сдашь, — без тени сомнений заверил ее друг. — Так вот, когда ему отказали, он устроился работать в “Борджин и Бёркс”.       — В лавку? Серьёзно? — удивилась Гермиона.       — Ага, все, кто его знал тогда, тоже сильно удивились. Слизнорт вообще предлагал составить ему протекцию в Министерство, но он отказался.       — И зачем он пошел работать в лавку?       — Он не продавцом пошел, — пояснил Гарри. — Его отправляли на переговоры с владельцами сильных и редких артефактов, чтобы он договаривался о покупке. И он договаривался.       — Не сомневаюсь, — усмехнулась Гермиона.       — Я то же самое сказал, — улыбнулся ей Гарри. — Дамблдор показал мне воспоминания домовика, которая служила у какой-то Хэпзибы Смит. Риддл таскал ей цветы и изображал наивного юношу, а она велась. И показала ему чашу Пуффендуй из своей коллекции, и медальон Слизерина. Похвастаться решила.       — Тот самый медальон?.. — спросила Гермиона. — Который продала его мать?..       — Ага, — подтвердил Гарри. — Да еще эта Хэпзиба не преминула рассказать Тому, что купила его у Берка, а тот — выкупил у какой-то нищенки, которая его у кого-то украла.       — О, — только и смогла произнести Гермиона. — И сколько после этого она прожила?       — Зришь в корень, — Гарри не уставал восхищаться умом подруги. — Два дня. Домовиха дала ей отравленное какао, во всем обвинили эльфа, а чаша и медальон пропали.       — То есть Волдеморт может воздействовать и на домовиков… — задумчиво протянула гриффиндорка.       — Видимо, никакой разницы для него нет, Похлебе он подправил память так же, как и Морфину. А после убийства исчез и пропал на десять лет.       — И никто не знал, где он и чем занят?       — По словам Дамблдора — никто. А через десять лет он заявился в Хогвартс, к Дамблдору, который уже стал директором, и попросил место преподавателя.       — Второй раз? — поразилась она подобной настойчивости.       — Ага. Только Дамблдор ему не поверил. Он знал о делах Волдеморта, и о том, что в Кабаньей голове его ждали Пожиратели — Нотт, Розье, Мальсибер и Долохов.       При упоминании фамилии родного отца в таком контексте Гермиона невольно вздрогнула. Гарри заметил, но истолковал по-своему.       — Нет, ничего страшного там не произошло. Дамблдор отказал Риддлу, тот хлопнул дверью и ушел.       — Так зачем же он приходил? Не думал же он, в самом деле, что после всего Дамблдор допустит его в Хогвартс?       — Я не знаю, Гермиона, — развёл руками Гарри. — Дамблдор сказал, что догадывается, но расскажет об этом, когда я добуду воспоминание Слизнорта.       — Значит, тебе нужно очень постараться, — заключила Гермиона.       — Я знаю, — понуро отозвался Гарри.       Они уже покинули Большой зал и направились на урок, когда…       Хлоп.       Гермиона негромко взвизгнула, а Гарри воскликнул:       — Добби!       Это действительно был Добби, в криво сидящем на голове колпаке для чайника.       — Гарри Поттер просил Добби приглядывать за Малфоем, Добби приглядывал и готов рассказать все Гарри Поттеру!       Сердце Гермионы рухнуло куда-то в сапоги, а потом сразу же забилось где-то в районе горла.       — Что все это значит? — спросила Гермиона, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Что происходит, Гарри?       Гарри поколебался, прежде чем ответить, поскольку просто-напросто забыл рассказать Гермионе о том, что приставил Добби к Малфою, тем более, что её отношение к использованию труда домовиков было ему прекрасно известно. Отчасти поэтому он и не торопился, собственно говоря, ей рассказать — было более чем вероятно, что вместо горячего восторга от его поистине гениальной идеи Гарри ждала бы лекция об эксплуатации волшебных существ и несправедливой гегемонии волшебников.       — Ну… я попросил Добби присмотреть за Малфоем, — нерешительно сказал он, ожидая бури.       — Днем и ночью! — похвастался Добби. — Добби уже пять дней не спал!       — Не спал, Добби? — возмутилась Гермиона. — Гарри, как ты мог приказать такое?!       — Конечно, нет, — торопливо ответил Гарри, понимая, что в эту минуту над его головой сгустились огромные грозовые тучи. — Ты вполне можешь спать, Добби, идет? И все-таки тебе удалось хоть что-нибудь выяснить? — поспешил спросить он, опережая новое вмешательство Гермионы. Если сейчас она начнет его отчитывать, они так ничего и не узнают.       — Драко Малфой питается в Большом зале, спит в спальне в подземельях, общается с другими учениками и посещает уроки по разным предметам, — старательно перечислил домовик.       — Добби, — перебила Гермиона, опасаясь услышать полный перечень учеников, с которыми общался Малфой, и который несомненно включал её саму, — посещал ли Малфой какие-нибудь места, в которых ученику бывать не следует? Что-то, кроме Большого зала, классных комнат и помещений, где живут ученики?       — Гарри Поттер, сэр, — запищал Добби. Огромные, точно шары, глаза его сияли, — Добби не заметил, чтобы мальчик Малфой нарушал какие-либо правила, но при этом он старается укрываться от чужих глаз. Он регулярно посещает восьмой этаж в обществе многих иных учеников, которые стоят на страже, когда он проникает…       — В Выручай-комнату! — воскликнул Гарри и хлопнул себя по лбу. — Так вот куда он ускользает! Вот где творит… что бы он там ни творил! Потому-то, спорить готов, он и пропадает с карты! Если подумать, я же Выручай-комнаты ни разу на ней не видел!       — Думаю, это часть её магии, — заметила Гермиона, скрывая охватившее ее облегчение. — Если тебе требуется, чтобы она была ненаносимой на карту, она такой и станет.       — Добби, тебе удалось пробраться в нее, посмотреть, что делает там Малфой? — нетерпеливо спросил Гарри.       — Нет, Гарри Поттер, это невозможно, — ответил Добби, заметно погрустнев, отчего уши его опустились, точно увядшие листья.       — Может быть, все же как-то можно пролезть… — с надеждой начал Гарри, но был безжалостно перебит Гермионой.       — Для этого тебе нужно знать, чем становится Выручай-комната, когда в нее проникает Малфой. Попросить ее превратиться в то, что тебе неизвестно, ты не можешь, — безапелляционно заявила та. Этот тон был хорошо ему знаком еще с первого курса, и не очень располагал к возражениям.       — Что-нибудь придумаю, — отмахнулся от нее Гарри. — Блестящая работа, Добби. А теперь, я думаю, тебе нужно немного поспать.       — Гарри, я думаю, помощь Добби тебе больше не требуется? — осторожно спросила Гермиона. — У него же есть и другая работа в замке…       — Да, Добби, — согласился Гарри, — больше не нужно следить за Малфоем.       — Благодарю, Гарри Поттер, сэр! — радостно пискнул Добби и исчез.       — Ну что, неплохо? — с энтузиазмом воскликнул Гарри. — Мы знаем, куда скрывается Малфой! И теперь припрем его к стенке!       — Да, здорово, — кивнула Гермиона. Действительно, очень здорово, что она оказалась рядом с Гарри в нужный момент, иначе одному Мерлину известно, что мог наболтать её другу эльф. — А мне интересно, что может значить “в обществе многих иных учеников”? “Много” — это сколько? Ты ведь не думаешь, что он мог посвятить в свои дела целую кучу людей?       — Да, это странно, — нахмурился Гарри. Он задумался, глядя в стену. — Господи, ну я и дурак.       — Гарри?..       — Все же ясно как день! — тихо произнес он. — В подземелье стоит огромная бочка Оборотного зелья, помнишь, Слизнорт нам его показывал? Никакие “многие ученики” его не охраняют, просто Крэбб и Гойл, как обычно… Да, конечно, все сходится! Оба достаточно тупы, чтобы делать то, что им велено, не задавая вопросов, но он не хочет, чтобы кто-то заметил их вблизи Выручай-комнаты, ну и заставляет дружков принимать Оборотное зелье, чтобы они выглядели другими людьми! Я как раз на днях видел Малфоя с двумя девочками-первокурсницами, и мне даже в голову не пришло, что тут что-то не так! В самом деле, с чего бы хорьку водиться с малышней? А если это его дружки, то все становится понятным!       — Гарри, пока ты не распалился окончательно… Я все же не думаю, что тебе удастся попасть в Выручай-комнату, не узнав предварительно, что там внутри. И не думаю, — она поправила сумку на плече, и лицо ее посерьезнело, — что ты не вправе забывать о том, чем должен заниматься — о памяти Слизнорта, — с этими словами Гермиона развернулась и поторопилась в класс, куда уже практически опаздывала.       Гарри проводил ее недовольным взглядом.       А Гермиона спешила на урок, и на её губах играла легкая улыбка.       “Десять баллов Слизерину, Малфой. Что ты на самом деле делал в Выручай-комнате?”       “Не поверишь, домашку”, — в его голосе была отчетливо слышна самодовольная ухмылка.       “Бедные Крэбб и Гойл," — фальшиво посочувствовала слизеринцам девушка.       “Не жалей их. В образе пуффендуйских девочек они гораздо симпатичнее, чем обычно. Кстати, я в этой комнате кое-что нашел, но хотел бы поговорить об этом нормально, ладно?”       “Конечно.”       На этом их немой диалог пришлось завершить, поскольку у обоих начались занятия. Гермиона с удовольствием погрузилась в увлекательный и загадочный мир Древних Рун, наслаждаясь возможностью хотя бы на короткое время побыть обычной студенткой и ни о чем не думать -- ни о своем тайном браке, так и норовящем стать явным, ни о лучшем друге со стремительно развивающейся паранойей, ни о парне, который стал ей небезразличен за последние недели, и над головой которого так стремительно сгущались тучи. Только учитель, новый материал, задания и заработанные баллы. Как у всех нормальных людей.       Годрик, ну почему так не может быть всегда?..