Глава 74.
22 сентября 2021 г., 07:43
Гермиона чуть покачнулась, удерживая равновесие после резкой трансгрессии. Беллатрикс прошла вперед, а её грубо подхватили под руки Малфой и Кэрроу.
Веревки, наколдованные Пожирательницей, гриффиндорка сбросила еще в суматохе побега. Чтобы не привлекать внимания раньше времени, она наложила уже собственное Инкарцеро на руки, и, как ни в чем не бывало, продолжала путь.
И теперь она стояла на краю слабо освещенной неверным лунным светом пустоши, безоружная, связанная, сохраняя бесстрастное выражение лица. Малфой-мэнор ненаносим, и кто знает, с какого расстояния его может увидеть обычная пленница — поэтому высившуюся неподалеку темную громаду четырехэтажного особняка гриффиндорка старалась не замечать. Внутри словно работал метроном, размеренными щелчками приводя в порядок все её мысли и эмоции.
Половина дела была сделана, если не больше.
Гермиона еще раз умозрительно пробегалась по событиям минувшего вечера, мысленно ставя галочки в списке уже реализованных пунктов плана.
Дамблдор остался жив, Пожиратели покинули Хогвартс, и, хотелось бы надеяться, не оставили после себя жертв. Беллатрикс взяла на себя ответственность за невыполненный приказ, так что и Драко, пожалуй, в безопасности. Теперь нужно только подождать, пока её предъявят Волдеморту в качестве трофея, и сразу же сбежать. Никаких дуэлей, никаких геройств — просто трансгрессировать прочь отсюда при первой же возможности. Дальше пусть они здесь сами разбираются, да хоть поубивают друг друга — её это не касается, а Малфою должно повезти. Только бы действия зелья удачи хватило — это все, что им обоим было нужно. Просто еще немного удачи.
Её сопровождающие бесцеремонно потянули девушку вперед, а кто-то грубо подтолкнул в спину, направляя к неширокой тропе. Вдоль тропы шли слева низкие кусты дикой ежевики, а справа — высокая ухоженная живая изгородь.
Они повернули направо, на широкую подъездную дорожку, в которую уперлась тропа. Живая изгородь, повернувшая вместе с ними, вскоре оборвалась у высоких кованых ворот, преградивших им путь. Однако никто не замедлил шага: Беллатрикс подняла в подобии приветствия левую руку, и вся группа прошла сквозь темный, словно обратившийся перед ними в дымку тумана, металл.
Теперь звуки их шагов заглушались тянувшимися по обеим сторонам дорожки густыми тисами. В конце прямой дорожки вырос из темноты большой красивый особняк с мерцавшим в ромбовидных окнах первого этажа светом. Где-то в тёмном парке журчал за тисовой изгородью фонтан. Гравий похрустывал под ногами Пожирателей, торопливо шагавших к парадным дверям, которые при их приближении распахнулись будто сами собой.
Гермиона про себя усмехнулась. Малфой-мэнор определенно производил впечатление, которое у нее не было возможности оценить в полной мере в предыдущие визиты. Возможно, когда-нибудь, в другой, мирной, жизни Драко даже проведет ей экскурсию по парку и покажет фонтан...
Почти весь каменный пол просторного, тускло освещенного и прекрасно убранного вестибюля покрывал толстый ковер. Пожиратели смерти со своей пленницей пересекли его, провожаемые взглядами бледных людей, изображенных на висевших по стенам портретах. Они хранили молчание — не то испуганное, не то неодобрительное, и Гермиона невольно задалась вопросом — а знали ли волшебные портреты, кем именно является сегодняшняя пленница?.. Беллатрикс остановилась, замявшись, у тяжелой деревянной двери, ведущей в следующую комнату, а затем повернула бронзовую ручку.
Гостиную заполняли безмолвные люди, сидевшие вокруг длинного, пышно изукрашенного стола. Вся прочая мебель была бесцеремонно сдвинута к стенам. Освещало гостиную пламя, ревевшее в мраморном камине, над которым висело зеркало в резной золоченой оправе.
— Белла, Драко, — произнес низкий, шипящий голос того, кто сидел во главе стола. — Еще немного, и я бы подумал, что вы решили не присоединяться сегодня к нашему обществу.
Сказавший это сидел перед самым камином, отчего Гермионе было поначалу трудно различить что-либо, кроме общего его силуэта.
Однако по мере приближения лицо его выступало из мрака — голое, змееподобное, с узкими прорезями вместо ноздрей и блестящими красными глазами с вертикалями зрачков. Бледно-серая кожа его была до того бескровна, что, казалось, светилась в темноте.
— Итак? — вопрос повис в воздухе огромным вопросительным знаком.
Беллатрикс сделала шаг в сторону, полностью открывая гриффиндорку взгляду ярко-красных глаз.
— Я вижу, ты привел к нам гостью, Драко, — и безгубый рот изогнулся в подобии улыбки. — Прекрасно, мой мальчик, просто прекрасно.
И тут алые зрачки Волдеморта впились в серые глаза Малфоя с такой неистовой силой, что некоторые из смотревших на них предпочли отвести взгляды.
С каждой секундой красный взгляд всверливался в голову Малфоя все глубже и глубже, стремясь извлечь из неё все до последнего проблеска мысли, но юноша с достоинством вынес это испытание, не опустив головы и не пытаясь отвести глаз.
— Значит, старик все еще жив! — воскликнул с закипающей яростью Волдеморт, и черты его змеиного лица исказились.
— Мой Повелитель!.. — воскликнула Беллатрикс, делая шаг к столу. — Это все подлая грязнокровая тварь! Это она помешала Драко!
— Белла, — сейчас голос Волдеморта напоминал скорее шипение змеи, — я вижу перед собой безоружную и связанную девчонку. А что видишь ты?..
— Мой Лорд, она убила Сивого, даже не доставая палочку! — взвыла Беллатрикс.
Пожиратели, сидевшие за столом, уставились на девушку. В чьих-то глазах застыло изумление, а в чьих-то — она почувствовала его отчетливый запах, разливающийся в спертом воздухе — самый настоящий страх. Краем глаза Гермиона заметила мертвенно-бледное лицо в обрамлении длинных светлых волос. Люциус Малфой восседал по правую руку от Волдеморта и смотрел сейчас на неё так, как будто увидел свою собственную смерть. Что ж, отчасти его опасения не были напрасными — если она пострадает в стенах Малфой-мэнора, а лорд Малфой не сделает ничего, чтобы её защитить — сочтет ли магия это нарушением Обета?..
— А что скажешь ты, мой мальчик, в свое оправдание? — притворно ласково обратился Лорд к Драко.
— Я не смог пробить защиту вокруг Дамблдора даже Авадой, — голос Малфоя звучал удивительно спокойно. — А потом Беллатрикс приняла решение уходить.
Гул в помещении усилился. Каждому здесь было известно, что отразить смертельное проклятие невозможно. И вот перед ними стояла школьница, маленького роста, хрупкая, совсем юная девчонка — которая убила свирепого оборотня даже без помощи волшебной палочки, и сумела создать щит, закрывший от Авады! Это не укладывалась в головах взрослых, сильных, опытных магов.
Волдеморт тем временем молчал. Гермиона чувствовала, как его взгляд прожигает её, словно пытаясь пробить дыру в черепе, и наклонила голову чуть ниже. Злить его не хотелось. Пока.
— Что ж, юная мисс Грейнджер в очередной раз поразила нас своими талантами, — голос Волдеморта звучал обманчиво мягко и вкрадчиво. Лишь очень внимательный слушатель мог уловить в нем нотки закипающей ярости. Гермиона была очень внимательна. — Возможно, мои дорогие друзья, — в его безгубых устах это слово прозвучало издевательски и насмешливо, — задаются вопросом, почему я пригласил вас сюда.
Волдеморт обвел взглядом собравшихся. Все разговоры мгновенно стихли, а глаза присутствующих уперлись в отполированную поверхность стола.
— Все мы знаем, кто вы, мисс Грейнджер, — продолжал между тем Темный Лорд. — Грязнокровка, маггловское отродье, ошибка природы, которая наделила магией столь ничтожное создание, как вы. Все здесь собравшиеся, — он обвел по периметру стола рукой с длинными бледными пальцами, — согласны со мной в том, что таким, как вы, не место среди настоящих волшебников. Однако было бы большим расточительством с моей стороны не воспользоваться этой досадной ошибкой. Я предлагаю вам невиданную милость, мисс Грейнджер. Ваш талант может послужить великому делу. Служением, — он выделил это слово особенно четко, — вы сможете оправдать свое существование в этом мире. Или же разделите судьбу прочих маггловских выродков, оскверняющих магический мир своим присутствием. Выбор за вами.
Гермиона знала, что ей давно пора уходить. Дело было сделано — провал Малфоя с убийством Дамблдора был оправдан, и сама она сейчас стояла здесь, перед судилищем Пожирателей смерти и их предводителя. Но вместо того, чтобы забрать свою волшебную палочку и немедленно убраться отсюда, она гордо вскинула голову.
Наверное, было бы забавно сейчас бросить в лицо этому выродку правду о своем происхождении. Забавно, но неосмотрительно.
— Благодарю за оказанную честь, лорд Волдеморт, — и она коротко кивнула головой, в качестве то ли поклона, то ли издевки. — Это действительно огромная честь — получить приглашение служить делу Пожирателей смерти для такой, как я. Ведь что может быть почетнее, чем убивать себе подобных, не так ли, чистокровные господа? — Гермиона говорила все громче, обращаясь уже ко всем присутствующим. — Сколько представителей чистокровных фамилий вы уже убили собственными руками, священные двадцать восемь и им подобные? А сколько погибли в вашей борьбе за чистоту рядов? Сколько древних родов пережили первую войну? И сколько из вас, вы думаете, переживут вторую?..
— Повелитель, девчонка смеет распускать свой поганый язык!.. — взвыла Беллатрикс, но Волдеморт осадил ее взмахом руки:
— Подожди, Белла, я предоставлю тебе возможность личной беседы с нашей гостьей, — его голос уже напоминал змеиное шипение. — А пока пусть птичка дочирикает.
Гермиона, пользуясь заминкой, сделала небольшой шажок в сторону и сбросила с запястий собственное заклинание, не меняя позы и положения рук.
— Вы заявляете, что ваша цель — очищение магического мира от таких, как я. Но скажите мне — разве были грязнокровками сошедшие с ума от пыток Лонгботтомы?.. Убитые Фабиан и Гидеон Пруэтты?.. Или, может быть, братья Блэки?.. Мадам Лестрейндж, Регулус ведь был вашим кузеном, не так ли?.. А что насчет вашего брата, Феликс, Эвана, и его чистокровной жены?.. Были еще Краучи, помните таких? От них ничего не осталось. Не говоря уже о том, что Джеймс Поттер тоже был чистокровным, на минуточку, но это никого не интересовало, ведь так? — тихие перешептывания, которые нарастали по мере того, как она перечисляла известные всем имена, обращаясь к присутствующим здесь Пожирателям, на фамилии Поттера перерос в возмущенный гул. — Сколько чистой, драгоценной волшебной крови вы уже пролили, и сколько прольется еще?.. Вы предлагаете мне служить вам, убивая таких, как я. Но что будет дальше? Ваша чистокровная аристократическая верхушка давным-давно погрязла в родственных браках, потому что с каждым поколением вас становится все меньше и меньше. Вы хотите уничтожить грязнокровок, предателей крови и полукровок? Сколько вас останется тогда? Двадцать восемь? Четырнадцать? У половины из вас и детей-то нет, а у большей части остальных лишь дочери, которые выйдут замуж и не сохранят даже фамилии, которыми вы так гордитесь — для кого вы будете строить этот ваш новый мир? И будет ли он таким прекрасным, чтобы сейчас умирать за него и убивать ради него?
Во время этой речи Гермиона обводила лица за длинным столом, намеренно не задерживая ни на ком взгляда, и делала маленькие, едва заметные шаги так, чтобы за спиной оказалась стена. Слова сами собой вырывались из её рта, её как будто подталкивало что-то, не давая ни малейшей возможности остановиться, пока не будет сказано все до конца. Девушка не успевала обдумывать сказанное, но каким-то шестым чувством ощущала, что говорит именно то, что нужно — то, что было правильным. Почему именно сейчас и именно эти слова этим людям — она не знала, но решила, что подумает обо всем этом потом, а сейчас, пожалуй, пора было уходить.
— А за что сейчас умрешь ты, наглая девчонка? — Волдеморт поднялся со своего кресла, словно оживший жуткий кошмар в сиянии чистой, незамутненной ничем ярости, и сделал шаг к ней, хотя казалось, что он не шел, а летел по воздуху.
Гермиона выбросила правую руку вперед, призывая свою палочку. Та легко выскользнула из кармана Малфоя, и древко мгновенно потеплело под её пальцами.
— Знаете, Том, мы ведь с вами похожи в чем-то, — усмехнулась гриффиндорка. Вот теперь его можно было и позлить. — Я магглорожденная, мои мать и отец — магглы, но и вы недалеко от меня ушли: папочка — маггл, а мать — почти сквиб. Вы так гордитесь тем, что вы — наследник Слизерина, но на самом деле ваша мать была настолько слабой, никчемной, никудышной волшебницей, что позволила себе умереть. Или ей маггл был настолько дороже сына, что она не смогла жить, умирая от любви к этому недостойному животному и предпочтя чувства к нему собственному сыну?..
— Да как ты смеешь!.. Авада Кедавра! — взревел взбешенный Волдеморт.
Зеленый луч вылетел из его палочки, но нашел на своем пути лишь стену, у которой мгновение назад стояла девушка. Сама она с легким хлопком трансгрессировала.
