Фальшивая война

      Гермиона договорилась со Снейпом, что он даст ей еще один день, прежде чем отправить камином на Гриммо.       По-хорошему, ей нужно было вернуть Гарри карту и мантию, но девушка не знала, как смотреть в глаза другу после того, что она узнала. Ей нужно время. Совсем немного времени. И тогда она сможет запереть это знание в самую крепкую шкатулку и спрятать в самой глубине сознания. И не вспоминать об этом. Желательно никогда.       Врать себе было увлекательно, но, к сожалению, малоэффективно. И задумчивая сверлежка взглядом пустой стены дортуара ни капельки не помогала обрести самообладание.       Мерлин, она выпросила этот чертов день у Снейпа, чтобы увидеться с Гарри! Поговорить с ним, дотронуться, убедиться, что он в порядке. Что он… будет в порядке. Но Гермиона прекрасно отдавала себе отчет, что её заплаканные глаза и похоронный вид непременно вызовут вопросы у друга. Вопросы, давать ответы на которые она не имела права. И дело было даже не в данном ей обещании... Как бы ни было сложно это признать, при всей циничности и жестокости плана Дамблдора, нельзя отрицать, что он был прав. Их цель — намного больше, чем любая отдельная жизнь. Даже жизнь Дамблдора. Или её. Или Гарри. И Дамблдор доказал это, без сожалений пожертвовав собой — чтобы дать Гарри возможность продолжать этот путь. Путь, каждый шаг по которому будет приближать его к смерти до тех пор, пока между ним и Волдемортом не останется больше ничего и никого. Каково ему будет идти по этому пути, зная, что ожидает в конце? Каково будет разыскивать и уничтожать крестражи, понимая, что он — один из них, и когда-нибудь станет следующим? Сможет ли идти к своей смерти постепенно, долго и размеренно, зная о ней и ожидая её? Это не внезапная — и легкая — смерть в бою, о которой никто не предупредит. Не смерть во имя других, когда решение принимается за долю секунды. Это медленная, мучительная гибель, пытка, когда умираешь не один раз — а каждый день, каждое утро, когда просыпаешься и все еще помнишь об этом.       Такую правду она могла бы сказать Гарри? На такую жизнь его обречь? Или все же промолчать, обманывая его каждый день, лгать, глядя в пронзительно-зеленые глаза, зато позволить ему прожить столько, сколько осталось, в блаженном неведении? Позволить ему верить в то, что у него все еще впереди — и дружба, и любовь, и счастье?.. Оставить крохотную надежду, которой не суждено сбыться? Кому она сделает лучше, рассказав Гарри — ему или самой себе, чтобы облегчить свою совесть и разделить этот груз пополам?.. Чем больше Гермиона думала об этом, тем очевиднее было правильное решение, хотя все её существо противилось этому. Это было так нечестно, несправедливо, неправильно... но в то же время совершенно необходимо.       А еще Драко. Вчера, когда они, как обычно, общались перед сном, Гермиона не нашла в себе сил рассказать ему. Конечно, Малфой почувствовал её боль. Но она не смогла. Просто не смогла. И пообещала рассказать все завтра.       Они так и не обсудили то, что произошло на Астрономической башне, не сговариваясь, сделали вид, будто оба забыли об этом. Как будто ничего из ряда вон выходящего не произошло. Как будто все было в порядке.       Она не рассказала ему о крестражах — и не расскажет, слишком близок он к Волдеморту. Промолчит о палочке Дамблдора, по праву принадлежавшей ему. И конечно, ни слова не проронит о Гарри. Недомолвки, секреты, молчание — всего этого становилось между ними с каждым днем все больше, тайны разливались рекой, которая становилась все шире, разнося их по разным берегам. А завтра она еще посмеет просить его взять на себя вину за чужую смерть. За убийство, которого он не совершал. По причинам, которые даже не сможет объяснить. Гермиона понимала, что хотела от него слишком многого. Наверняка, мечтая о том, каково это — быть с Гермионой Грейнджер, парень представлял себе все совсем не так. Может, он думал о свиданиях — таких обычных, нормальных свиданиях, когда пара идет за руку в Хогсмид, то и дело ловя на себе любопытные взгляды окружающих. Посиделках в кафе за чашкой чая — ну или сливочного пива, когда пальцы переплетаются под столом в молчаливом желании большего. Горячих поцелуях в глубине стеллажей библиотеки. Своих прохладных ладонях, украдкой пробирающихся под подол её юбки, когда им доводилось бы сидеть на уроках вместе. Милых сюрпризах и подарках друг для друга, по поводу и без.       Но точно не о планировании вторжения Пожирателей смерти в школу. Мертвых оборотнях. Фальшивом отравлении Дамблдора. Похоронах и неизбежном клейме убийцы, которое Мерлин знает как потом отмыть.       Самым пугающим было то, что Малфой молчал. Пусть бы лучше кричал, ругался, говорил о том, что разочарован в ней, ошибся, боится — да все, что угодно. Если бы он только сказал это — она могла бы возразить. Поспорить. Оправдаться. Сделать хоть что-то! Но он молчал, и ей не оставалось ничего другого, кроме как с замиранием сердца ждать, к чему это приведет. Какие мысли он вынашивал в себе в этом молчании, какое решение зрело все это время внутри. И чем дольше было это молчание — тем страшнее становилось Гермионе, ведь время могло укрепить его в сомнениях настолько, что потом она ничего не сможет с этим поделать, никак не изменить. Наверное, ей стоило бы начать этот разговор самой — но девушка боялась того, к чему он мог их привести. И молчала — как и он.       Завтра. Она подумает обо всем завтра. Завтра непременно станет легче.       Но когда это самое завтра наступило — ничего не изменилось. Гермиона все так же не могла ничего. Ни посмотреть в глаза другу, обреченному на смерть, ни решиться на откровенный разговор с Драко, ни даже в мыслях произнести то, что скоро случится с Дамблдором. Она так устала!.. Хотелось просто прижаться к родному, теплому плечу и выплакать все слезы, побыть просто Гермионой, обычной напуганной слабой девушкой…       Но плеча рядом не было. Ни наставнического, ни дружеского, ни любимого. Никакого.       “Грейнджер", — прозвучал в голове любимый голос, словно приглашение на казнь.       “Драко”, — обреченно выдохнула она.       “Давай встретимся”, — неожиданно предложил он.       “В мэноре?.." — оторопела Гермиона.       “Нет, здесь для тебя слишком опасно. Давай в том месте, куда переносит твой портал. Я же смогу потом вернуться? Или ты запрешь меня там, как Чудовище свою Красавицу?“ — неловко пошутил Малфой, но от этой безыскусной шутки у Гермионы ёкнуло сердце.       Маггловские сказки. Он прочел маггловские сказки ради неё. Потому что как-то раз она сказала, что зачитывалась ими в детстве.       Еще вчера Гермиона решила бы, что встречаться в поместье Розье — не очень хорошая идея. Что это откровенно плохая идея. Но сейчас… почему бы, собственно, нет?.. Никто не узнает. Никто их там не найдёт. Порт-ключ для Драко она потом восстановит. И он был так нужен, так чертовски нужен ей сейчас!..       “Хорошо, — быстро согласилась она, не давая себе шанса передумать. — Активируй портал через полчаса. Я буду ждать тебя там”.       Набросив мантию-невидимку, девушка быстро покинула замок. Миновала хижину Хагрида, направляясь к опушке Запретного леса, туда, где заканчивался антитрансгрессионный барьер. И уже оттуда, никем не замеченная, перенеслась в свое поместье.       Она едва успела войти в дом и снять мантию, как из портала в центр холла вышел Малфой. И застыл, совершенно не аристократично раскрыв рот.       Они не виделись меньше недели. Но за эту неделю произошло столько всего, что, казалось, прошла целая вечность. Гермиона стояла и просто смотрела на парня, узнавая каждую черточку и любуясь им.       Все те же платиновые волосы. Непослушная белая прядь, которая все время падала ему на лоб, закрывая глаза — кажется, она отросла еще длиннее с их последней встречи. Темные брови поднялись в изумлении, заламывая продольные морщинки на высоком лбу. Скулы стали резче, кожа бледнее, под глазами залегли тени — он не спал?.. Похудел?.. Если да, то на фигуре это не сказалось — все те же широкие плечи, обтянутые тканью простой черной рубашки, те же очерченные линии груди и пресса… Нет, она не станет начинать этот разговор. Не сейчас. Если по итогам он выплюнет в лицо всю правду о том, насколько она теперь ему отвратительна, то пусть лучше молчит как можно дольше. Еще хотя бы день. Хотя бы несколько часов все это может подождать.       Серые глаза изучающе обводили холл, когда, наконец, заметили Гермиону, застывшую в нескольких метрах от него. Парень сверкнул счастливой улыбкой, и уже через мгновение сгреб девушку в объятия и прижал к себе, чуть приподняв от пола, и она почувствовала, как разжимаются стальные тиски вокруг её ребер.       От жаркого поцелуя их удержали вовсе не правила приличия, а тихий хлопок трансгрессии совсем рядом с ними.       — Мисс Гермиона дома, мы так рады, что мисс Гермиона вернулась! — два домовика наперебой отвешивали поклоны, помахивая длинными ушами в такт.       — Грейнджер, это что?.. — собственно, это был максимум из того шторма вопросов в голове, который Малфою удалось облечь в слова.       — Это Минни и Линни, домовые эльфы, которые живут в поместье, — представила домовиков Гермиона, выпутываясь из рук Драко, — Минни, Линни, это Драко Малфой, мой муж и соответственно, ваш новый хозяин. Вы должны помогать ему и слушаться так же, как меня.       — Рады служить благородному лорду Малфою!.. — эльфы, как по команде, поклонились так низко, что едва не впечатались лбами в пол. Очевидно, древняя фамилия произвела на них должное впечатление.       — Минни, Линни, вы не должны подчиняться, выполнять любые просьбы и отвечать на любые вопросы кого бы то ни было, кроме меня и Драко, если один из нас не даст на этот счет особых указаний, — строго приказала Гермиона. — И вы не должны ни при каких обстоятельствах говорить кому бы то ни было, кто ваши хозяева, называть наши имена, фамилии или описывать внешность.       — Да, мисс Гермиона! — уши вновь взметнулись в синхронном поклоне.       — А сейчас займитесь, пожалуйста, обедом. На двоих, часа через два.       — Да, мисс Гермиона!       И с дружным хлопком домовики растаяли в воздухе.       Гермиона покачала головой, которая слегка кружилась от беспрестанного мельтешения ушей перед глазами, и подняла глаза, натыкаясь на совершенно обалдевший взгляд Малфоя.       — Грейнджер, что за, мерлиновы кальсоны, это было?! И где мы вообще?..       — Мог бы уже и сам догадаться, — пожала плечами Гермиона. — Мы в моем поместье. В смысле, в одном из поместий Розье. Его передачу в мою собственность оформил отец незадолго до смерти через продажу анонимному покупателю. Так что никто не знает, что оно принадлежит мне. Поместье ненаносимо, так же, как Малфой-мэнор, на нем стояла родовая защита, но я обновила все чары и еще Фиделиус добавила. Так что никто не найдет это место, кроме меня. Ну теперь еще и тебя.       — У Эвана Розье есть брат, Феликс. И он Пожиратель смерти, — заметил Малфой.       — Я знаю о нем, — безразлично ответила Гермиона. — Если родовую защиту он мог бы обойти, то все остальное — нет. Поместье не увидеть никому, даже если уткнуться в него носом. Камины запечатаны и отключены от каминной сети, их не подключить даже из Министерства. Вся территория накрыта антитрансгрессионным щитом. Антипортальным, кстати, тоже, единственное окно оставлено в одной точке холла, при попытке воспользоваться порталом в любом другом месте размажет в паштет, имей в виду. Совы найти это место тоже не могут. И еще есть одно любопытное заклинание, я его наложила, но проверить не могу. Никто, кроме хозяйки поместья, не сможет найти отсюда выход.       — Ты проделала колоссальную работу, — восхищенно выдохнул Малфой. Щеки Гермионы зарделись от удовольствия и гордости. Не то, чтобы она не ценила своих талантов, но такое искреннее восхищение, да еще от Драко…       — Теперь, когда ты посвящен в тайну, можешь пользоваться некоторыми привилегиями, — усмехнулась она, скрывая смущение. — Я внесу исключение для тебя в защиту, сможешь трансгрессировать сюда. Но порт-ключ все равно нужно будет восстановить, на всякий случай.       — Грейнджер, — промурлыкал бархатным голосом Малфой, властным движением притягивая девушку к себе, — до вечера никто не обнаружит моего отсутствия в мэноре. У нас будет время, чтобы обсудить дела. А сейчас давай… ммм… осмотрим дом, я ужасно по тебе соскучился. Здесь наверняка есть какая-нибудь свободная спальня, разве нет?..       Осмотр особняка затянулся до самого обеда, несмотря на то, что они не ушли дальше первой же попавшейся комнаты. Домовики не посмели беспокоить пару, но они и сами понимали, что времени у них было не так много, как хотелось бы, а еще предстояло многое обсудить.       Не без труда отыскав столовую, в которую подали обед, уставшие, счастливые и порядком проголодавшиеся, молодые люди набросились на еду. И только за кофе, когда необходимость разговора нависла над ними грозовой тучей, сгущая напряжение, Малфой наконец решился заговорить первым.       — В подземелье Малфой-мэнора держат пленника, — начал он. Слова давались не так просто, как хотелось бы. — Старика Олливандера, мастера волшебных палочек.       — Что?! — кофе со сливками застрял у Гермионы в горле. — Он пропал еще полгода назад, и все это время он был у твоего отца?       — Фактически он пленник Темного Лорда, — вздохнул Драко. — Я не знаю, что ему нужно от Олливандера, но его явно пытали и… в общем, он не в лучшем состоянии. Я попросил Кэри носить ему еду, но долго он все равно не протянет.       — Что ты хочешь сделать? — нахмурилась Гермиона, понимая, что разговор Драко завел не просто так.       — Вытащить его оттуда, конечно, — Малфой произнес это так, как будто это было самой простой вещью на свете.       — Во-первых, из ваших подземелий не выбраться, ты сам говорил. А во-вторых, ты понимаешь, что с тобой сделают, если поймают?! В самом лучшем случае ты займешь его место! Ты с ума сошел?!       — Послушай, Грейнджер, у меня есть план, — Малфой выставил перед собой руки в успокаивающем жесте. — Вернее, раньше это была просто идея, но сейчас, когда я увидел, что это за место — теперь это план.       Гермиона молча смотрела на него, ожидая продолжения.       — Напиток живой смерти, — сказал Малфой так, как будто это все объясняло. — Кэри сможет его отнести в подземелье и подмешать старику в воду. Нужно только дождаться очередного… допроса от Лорда, и тогда ни у кого не возникнет сомнений в том, что он просто не пережил пыток. А потом, когда его вынесут из подземелий, переправить Олливандера порталом сюда, а вместо тела что-нибудь сжечь. Твои эльфы его выходят, и он сможет остаться здесь в безопасности.       Гермиона задумалась. План был хорош, если бы не одно явно слабое место, на которое девушка не замедлила указать.       — А если избавиться от тела поручат кому-то из Пожирателей? Повезет, если просто закопают. А если и вправду сожгут? Заживо?..       — Грейнджер, он и так умрет, рано или поздно. Ты же понимаешь, что живым его из мэнора никто не отпустит, — в голосе Драко звучала отчаянная безнадежность. — А так хоть какой-то шанс. Кроме того, наверняка я смогу отыскать в библиотеке мэнора какие-нибудь темные проклятия, для отработки которых нужны трупы. Попрошу себе, в качестве… пособия.       От слов Малфоя Гермиону передернуло. Но, если отбросить то, как жутко все это звучало… шансы были.       — Хорошо. По возвращении поселишься в библиотеке. Сейчас мы все обсудим, и я покажу тебе, как создать неотслеживаемый портал сюда. Хотя в принципе, ты сможешь вызвать Минни или Линни, и они перенесут тело. Но все равно, портал может пригодиться. Только помни, пожалуйста, что тебе нужно будет сопровождать его, без хранителя поместье никого сюда не пропустит. А зелье я попрошу сварить Снейпа. Он найдет способ передать, тем более, что у Ордена перед тобой должок.       — Когда это Орден мне задолжал? — искренне удивился Малфой.       Гермиона прикусила губу. Что ж, теперь её очередь.       — Дамблдор умирает, — увидев его приоткрытый рот, девушка подняла руку ладонью вперед, предупреждая вопросы и возражения. — Мы здесь ни при чем, так вышло... Это не наша вина. Это… это случится в ближайшие дни. Но сообщать причину смерти категорически нельзя, это связано с Волдемортом, и если возникнут хоть какие-то сомнения на этот счет, то все обернется катастрофой, и поверь мне, это не преувеличение. Если Волдеморт узнает, что произошло на самом деле, нам никогда его не победить. Поэтому, — Гермиона перевела дыхание и зажмурилась, — поэтому мы решили приписать его смерть тебе.       — Как, блять, мне, если я в мэноре, а Дамблдор — в Хогвартсе?! — оторопел Малфой. — И кто эти “мы”?       — Мы — это я и Снейп, — зашла Гермиона с конца. — А что касается остального… Тебе придется создать у себя ложные воспоминания. Когда еще не было дополнительного задания насчет меня, ты наложил Империус на мадам Розмерту, хозяйку “Трех метел”. Добавил яд в одну из бутылок её особой выдержанной медовухи, и Розмерта отправила её в подарок Дамблдору. Из-за Империуса Розмерта ничего не помнит. А ты решил, что план не сработал, потому что ничего не произошло, поэтому никому об этом не сказал. Ядом тебя снабдил Снейп, он это подтвердит, так же, как сообщит всем, что причина смерти – именно этот яд в медовухе.       — Ага, а тут Дамблдор внезапно решил распить припасенную бутылочку по поводу визита ПСов и так удачно умер, — подхватил Малфой, сам не веря в то, что говорит.       — Именно, — подтвердила Гермиона, не смея поднять на него глаза.       — И все будут знать, что убийца — я?..       — Снейп сообщит Лорду о причине смерти и о том, что в январе ты просил у него такой же яд. Дальше дело за тобой, ты должен сделать так, чтобы Волдеморт поверил. А кому он об этом расскажет… Ну, наверное, Пожирателям. С нашей стороны никто не узнает, Снейп не будет тебя подставлять. Не говорить же ему мракоборцам и дознавателям из Министерства, что раздает ученикам смертельно опасный яд. Хотя, конечно, после Астрономической башни…       — Все, начиная с твоего дорогого шрамированного друга, назначат в убийцы меня. Прекрасные новости, Грейнджер, — Драко откинулся на спинку стула и закрыл лицо руками. — Какой-то гребанный театр, ты не находишь?.. Сначала я играю роль несостоявшегося убийцы в спектакле “Ночь на башне”, а теперь вот состоявшегося, только пьеса уже другая, что-то вроде “Коварный отравитель”. Ах да, нас ждет еще одна премьера под названием “Трагическая смерть пленника и Драко Малфой-некромант”. Ты превращаешь эту войну в какой-то гребанный фарс, ты знаешь, Грейнджер?       — Главное, чтобы зрители не заподозрили, Драко, — очень серьёзно ответила Гермиона, никак не реагируя на признаки начинающейся у парня истерики. — Ты сможешь создать достаточно убедительные фальшивые воспоминания?       — Смогу, — ответил Малфой, беря себя в руки. — Я уже не раз так делал. Когда отчитывался о произошедшем на башне. Когда врал о тебе. Блэки сильны в ментальной магии, этот талант я унаследовал от матери.       — Хорошо. Тогда я сообщу Снейпу. Неизвестно будет ли у вас возможность согласовать детали, так что запоминай сейчас: яд ты просил у него где-то в середине января, точной даты Снейп не помнит. Попросил, через два дня получил. В кабинете зельеварения, вечером. Какой именно яд, ты не знаешь. Просто обычный фиал для зелий с желтоватой прозрачной жидкостью.       — Я все понял, Грейнджер. Я постараюсь не облажаться, обещаю тебе, — он ободряюще улыбнулся, но улыбка вышла несколько натянутой.       В Хогвартс Гермиона вернулась уже поздним вечером, успев буквально за считанные минуты до того, как заперли двери замка. Драко ушел гораздо раньше, чтобы его отсутствие в мэноре осталось незамеченным, но девушка никак не могла себя заставить покинуть поместье, в котором было так тихо и спокойно. Бездумно обходя комнаты, уставленные мебелью в белых тканевых чехлах, она поймала себя на мысли, что было бы здорово остаться тут — вдали от всего, в безопасности, подальше от смертей и войны. С Драко. Вдвоем. Просто жить.       Они могли быть счастливы. Могли ли?..