Фальшивая война

      Встретиться с Гарри Гермиона так и не смогла.       Малодушно завернув в бумагу мантию и карту, она написала короткую записку, сообщая, что ей пришлось срочно покинуть Хогвартс и попросила Тинки передать её Гарри вместе со свертком.       Снейп ждал ее в кабинете директора. Специально для нее Орден временно снял блокировку с камина в доме на площади Гриммо. Гермиона едва успела сообщить зельевару о том, что Драко предупрежден об их плане, и передать просьбу о зелье, как пламя окрасилось в зеленый цвет и унесло её прочь.       Гермиона и шага не сделала из камина, как её обхватили и вытащили из очага сильные мужские руки.       Сириус обнимал девушку, кружил в безумном танце по комнате и хохотал почти так же, как на той самой колдографии с первой страницы “Пророка” два года назад.       — Сириус, что ты делаешь!.. — возмущенно пискнула девушка, но этого было явно недостаточно, чтобы остановить безудержное ликование Блэка.       — Живая! Выбралась! Уму непостижимо! — Сириус снова закружил её по гостиной, выдавая радостные, но довольно бессвязные восклицания.       Ах да. Точно. Пожиратели смерти, с которыми она ушла, и чудом выбралась живой. Последние события так потрясли Гермиону, что все произошедшее несколько дней назад для неё казалось чем-то далёким и незначительным, как полустертое воспоминание из далекого прошлого, поблекшая фотография, выцветший газетный лист. Астрономическая башня, Пожиратели, Волдеморт — в этом больше не было никакого смысла. Дамблдор умирает. Гарри умрет. А Сириус ничего не знает, и радуется, как дитя, что с ней все в порядке, и она живой выбралась из ловушки, которую сама же и устроила. Какой-то театр абсурда, честное слово.       Во второй и, очевидно, далеко не последний раз спев сказочку о том, как случайно оказалась на башне и спасительном порт-ключе, поиграв в игру “понятия не имею, что им от меня было нужно” и выпив две чашки чая, Гермиона наконец смогла подняться в свою комнату. Ту же самую, где жила почти год назад.       Та же дверь. Тот же стол. Та же кровать. Кажется, Кикимер даже взял на себя труд вытереть здесь пыль к её приезду. Умопомрачительная любезность с его стороны.       Находиться здесь было как-то… неловко. Гермиона смутно помнила ту девочку, которая приехала сюда в июне прошлого года. Ту, чьи мысли занимала исключительно её внезапно обретенная погибшая семья, которых она тогда считала Пожирателями смерти, будущая помолвка и брак с Малфоем. Как иронично, что то, чего она так боялась, стало самым светлым и счастливым событием этого года. Кто бы мог подумать…       А теперь?.. Что будет теперь?..       Как она и хотела, Дамблдор дал ей новую цель, поставил очередную задачу: помочь Гарри с крестражами. Гермиона понятия не имела, что именно и где им искать, но наверняка директор снабдит Гарри большим количеством информации. Ведь если он узнал местонахождение медальона, наверняка разузнал что-то и о том, где спрятаны остальные крестражи. И, раз уж это задача Гарри, то именно ему все и расскажет. Что ж, это стоит обсудить с Гарри, когда они увидятся в следующий раз, а пока она могла заняться тем, что все ещё умела лучше всего.       Гермиона достала из своей безразмерной сумки книгу, прихваченную из кабинета Дамблдора — “Тайны наитемнейшего искусства”, и погрузилась в чтение.       От бурной активности Молли Уизли в этом доме прошлым летом не осталось ни малейшего следа. Рыжее семейство давным-давно вернулось в свой дом, находившийся сейчас под защитой Министерства, а Сириус вовсе не горел желанием продолжать заведомо проигрышную войну с докси и прочей живностью, облюбовавшей особняк, пустовавший долгие годы. По правде говоря, Гермиона понятия не имела, чем занимал себя Сириус с тех пор, как его оправдали. Зная его деятельную натуру, она сомневалась, что он продолжил свое добровольное заточение в четырех стенах, но сейчас, то ли из-за неё, то ли потому, что в делах Ордена возникла пауза, Бродяга не покидал дом, радостно деля с ней обеды и ужины, которые готовил Кикимер — впрочем, без особого старания и изобретательности. Все остальное время они проводили порознь: Гермиона — в своей комнате, перечитывая фолиант в поисках хоть какой-то полезной информации, а Сириус терялся где-то в бесконечном лабиринте этажей и комнат огромного затхлого дома.       Печальную весть в дом на площади Гриммо принесла ранним утром серебристая кошка, треснувшим голосом Минервы МакГонагалл сообщившая, что Альбуса Дамблдора нашли мертвым в его кабинете.       С прибытия Гермионы в особняк прошло два дня. Все это время они с Сириусом были единственными обитателями дома. Каждое утро гриффиндорка трясущимися руками разворачивала газеты, которые доставал Кикимер, и с облегчением не находила того, что искала. И каждый раз, сворачивая шуршащие страницы, вместе с облегчением к ней приходила крошечная, едва теплившаяся надежда на то, что ничего страшного не произойдет. Что, возможно, Дамблдор и Снейп нашли какой-то выход. Нашли спасение.       И вот теперь все надежды были разбиты вдребезги.       Альбус Дамблдор мертв.       В это невозможно было поверить. Даже при том, что она знала. Даже после того, что видела своими глазами.              Невозможно. Немыслимо.       Не сразу до сознания Гермионы дошли звуки вокруг. Ей понадобилось сконцентрироваться, чтобы понять, что их источником был Сириус: он метался по гостиной, отправляя и принимая какие-то сообщения и непрерывно бормоча себе что-то под нос. Блэк не мог смириться с тем, что это действительно произошло. Что никакой ошибки нет. И продолжал верить в чудо, задавая вопросы и не желая слышать ответов.       Неумолимая реальность обрушилась на них обоих в лице Аластора Грюма, который появился на Гриммо ближе к полудню.       Он уже откуда-то знал подробности: Дамблдор был отравлен. Очевидно, решил вечером пропустить стаканчик медовухи в своем кабинете: откупоренную бутылку и разбитый бокал с остатками напитка нашли рядом с телом директора. В медовухе обнаружили яд.       — Снейп! — взревел Сириус, едва услышав слово “яд”. — Ставлю свою палочку, что это он предал Альбуса! У мальчишки Малфоя не вышло, вот и закончил начатое для своего хозяина!       — Но профессор Дамблдор доверял Снейпу, — слабо возразила Гермиона. Вешать вину на Снейпа вовсе не входило в их планы, и то, какой оборот принимало дело, ей совсем не нравилось. — Бутылку мог прислать кто угодно. Её могли подарить, например. Кто знает, сколько она там стояла?..       — Мы это выясним, — без малейших сомнений заявил Грюм. — Но сейчас вам нужно думать о другом.       — Что может быть важнее, чем поймать предателя, Аластор?! — Блэк, казалось, был готов вцепился в глотку любому, кто встал бы сейчас на его пути. — Вы его уже взяли?       — В школу прибыли мракоборцы, — угрюмо ответил Грозный Глаз. — Кроме того, там все еще находятся Уизли и Тонкс. Все подробности будут, когда удастся с ними нормально связаться. А сейчас нам надо убираться отсюда как можно скорее.       — Почему? — нахмурилась Гермиона. — Мы-то здесь при чем?..       — Да не вы! — Грюм был раздражен и взвинчен больше обычного. — Дамблдор был Хранителем тайны этого дома. Сейчас, после его смерти, Хранителями стали все те, кого он посвятил в неё. Это больше двадцати человек, и если среди нас есть предатель, сюда могут заявиться Пожиратели смерти в любой момент!       — Я должен покинуть свой дом и бежать, как трус? — возмутился Сириус.       — Глупый мальчишка! — рассердился Грюм. — Это не только твой дом, это прежде всего штаб-квартира Ордена! И сейчас наша задача — обеспечить безопасность Ордена и всех его членов. Нужно осмотреть все помещения, убедиться, что здесь не останется ничего, что может представлять собой ценность. Пергаменты, планы, записки — ищите все, что могли случайно забыть или специально оставить. Я пока установлю кое-какие дополнительные защитные заклинания, но использовать этот дом в качестве штаб-квартиры больше небезопасно.       — И куда же мы пойдем?.. — спросила Гермиона. Не то, чтобы у неё совсем не было вариантов, но голос все-таки предательски дрожал.       — Тебя мы переправим в Нору, к Уизли, — ответил ей Грюм. — На доме достаточно защитных чар, да и искать тебя там не станут. Молли и Артур прибудут через несколько дней, они, скорее всего, останутся на похороны. А ты, Блэк, — его голубой глаз совершил кульбит и довольно жутко упёрся в Сириуса, — пойдешь со мной, поможешь кое в чем.       Возражать Гермиона не стала. Остаток дня они потратили на то, чтобы собрать вещи, обыскать дом и наложить дополнительную защиту. Уже вечером, перед тем, как покинуть особняк, Грюм спросил, не хочет ли она присутствовать на похоронах Дамблдора. Гробница будет возведена на территории Хогвартса, и прощание с директором также пройдёт в стенах школы.       Гермиона отказалась. Отговорилась тем, что не хочет привлекать внимание к своему возвращению, особенно со стороны Министерства, да и осведомители Волдеморта там наверняка будут — ни к чему лишний раз подставляться.       Но дело, конечно, было не в этом. У неё было в запасе Оборотное зелье, подаренное Драко, да и Гарри не отказал бы ей в мантии-невидимке. Но похороны... Это как будто точка, поставленная в конце истории. Последний аккорд мелодии, за которым следует тишина. Последний шаг, решающее доказательство того, что смерть реальна. Что это действительно произошло, и человек на самом деле мертв. Мертв, и больше ты никогда не увидишь его. Не сможешь поговорить. Спросить совета. Ничего. А для неё это было еще и неоспоримым свидетельством её собственной слабости и беспомощности. Как бы Гермиона ни старалась, какие бы планы ни строила, что бы ни делала — смерть была неумолима, и все равно забирала свое. А значит, заберет и в следующий раз, и она снова ничего не сможет изменить.       Признать реальность смерти Дамблдора для неё сейчас было почти равнозначно тому, чтобы сдаться. Прекратить бороться. Опустить руки. Но у неё был Гарри — все еще был, и потому позволить себе такой роскоши она не могла. Может быть, когда-нибудь потом она сможет придти и посмотреть своими глазами на возведенную гробницу и отдать последнюю дань уважения великому волшебнику. Но не теперь.       А кроме того, Гермиона все еще была не готова увидеть Гарри. Где-то в душе она продолжала верить, что, если они досконально изучат всю имеющуюся информацию, узнают все о крестражах и их уничтожении, ей удастся найти безопасный для Гарри способ все исправить. И тогда она сможет обо всем ему рассказать, и посмотреть в глаза друга прямо и без стыда. Но до тех пор... до тех пор ей лучше избегать его. Так будет лучше для всех.       Нора встретила ее непривычной, и оттого пугающей, тишиной.       Огонь в камине не горел, с кухни не доносилось привычных соблазнительных запахов, не было вездесущих звуков разговоров, смеха и топота. Даже вечно скрипящие половицы лестницы молчали.       Пустой дом семьи Уизли производил гнетущее впечатление.       Стрелки волшебных часов замерли в положении “Смертельная опасность”, за исключением стрелки с именем Билла — он ещё оставался в школьном лазарете. Что ж, видимо, с возвращением Волдеморта смертельная опасность — это именно то, где они все находились постоянно.       Гермиона в полной тишине поднялась по лестнице, и тихие жалобные стоны видавших виды ступенек под ногами мгновенно разнеслись по всему дому, эхом прокатившись по пустым коридорам. Здесь было жутко. Невольно просилось сравнение с домом на Гриммо — но его она узнала тогда, когда он был таким уже долгие годы и как будто давно привык, смирился с таким положением дел. Нора же всегда была полной противоположностью тому, чем она являлась сейчас, и этот контраст пугал. Как будто внезапно её обитатели исчезли, как и все вокруг, и девушка осталась совсем одна в огромном мире, в котором больше не было ни людей, ни волшебников. Если бы Гермиона в свое время уделяла больше времени простым развлечениям вроде маггловского кино, ей непременно пришла бы на ум ассоциация с Апокалипсисом или страшной эпидемией, за считанные часы уничтожившей мир. Но, к счастью, подобные страшилки прошли мимо неё, и все, что она ощущала сейчас — это огромное, бескрайнее одиночество.       Девушка позволила себе занять ту же комнату, которую обычно делила с Джинни каждое лето. Каждое лето до… до того, как вернулся к жизни Волдеморт. До того, как они были вынуждены прятаться. До того, как началась война.       Но предаваться размышлениям было не время. У неё было ещё одно важное дело.       Отправив сообщение Снейпу, Гермиона попыталась связаться с Драко.       Снова и снова она звала его, концентрировалась на чувствах и ощущениях, протягивала свое сознание к нему вдоль тонкой ниточки магии, связывающей их.       Ничего.       Глухая стена.       И молчание.       Ближе к полуночи медальон загорелся сообщением от Снейпа.

“10 баллов Гриффиндору. СС.”

      Значит, её идея сработала. Все прошло удачно, и им удалось скрыть от Волдеморта подробности смерти Дамблдора.       Однако достучаться до Драко ей так и не удалось.