Фальшивая война

      Малфой не ответил ей ни наутро, ни днем, ни к вечеру.       И даже эмоциональная связь была наглухо заблокирована все той же стеной.       Драко жив — в этом Гермиона была уверена. Такое она бы почувствовала. Но почему же он молчит?.. Неужели все прошло далеко не так гладко, и сообщение Снейпа было лишь едкой издевкой, жестоким сарказмом?.. Гермиона одновременно боялась самого худшего и не могла перестать думать об этом. Растущую панику усугубляло и то, что и Снейп упрямо игнорировал все её вопросы и сообщения.       Семейство Уизли должно было прибыть на следующий день после похорон Хогвартс-экспрессом. Таким образом, у нее остался один день — один день одиночества и свободы, когда никто не будет задавать ей вопросов и, скорее всего, ни о чем не узнает.       План созрел быстро, и был незатейлив и прост. В мэнор ей нельзя — защита, усиленная Волдемортом, пропустила бы одну из Малфоев, но он наверняка узнал бы об этом, а еще одна встреча с Темным Лордом в планы гриффиндорки сейчас ну никак не входила. Поэтому она вышла за границы защиты Норы, трансгрессировала в поместье Розье и вызвала Кэри, домовика Малфоев, попросив его передать записку для Драко.       Пять минут. Его нет.       Десять. Нет.       Выпить кофе? Минни счастлива сварить кофе хозяйке. Все еще нет.       Наверное, стоит обойти спальни, чтобы проверить… ну, что-нибудь. Здесь? Нет.       Линни спрашивает что-то насчет обеда. Или это Минни?.. Впрочем, неважно. Его все так же нет.       Библиотека Розье. Поискать информацию о крестражах. Ну и что, что уже искала?.. Необходимо убедиться.       Хотя бы что-нибудь. Хлопок. Голос. Звук шагов.       Нет.       Вспышка осознания накрыла её, когда она вновь измеряла нервными шагами холл. В который раз?.. В двадцатый?.. В двухсотый?..       Что она делала? Как можно было настолько поддаться эмоциям и потерять контроль? Разве этому её учили?..       Гермиона опустилась в кресло и закрыла глаза. Очистить разум. Убрать эмоции.       Библиотека.       Стеллажи.       Полки.       Книги.       Вот книга с именем Дамблдора на обложке. Голубая, с серебряным тиснением. Первый вечер в Хогвартсе. Сказанные им “несколько слов”. Баллы Гриффиндору за их маленькое героическое приключение, которое, как совершенно ясно теперь, он сам же и устроил. Турнир Трех волшебников. Речь в память о Седрике Диггори. Площадь Гриммо. Брегович. Малфои. Министерство. Венчание. Турнир. Астрономическая башня. Смятая постель и гора подушек. Узловатая волшебная палочка. Белая гробница на берегу Черного озера.       Вот книга Гарри. У нее зеленый переплет и золотые буквы. В ней много страниц, намного больше, чем в любой другой. Она не будет их смотреть. Не станет. Не сейчас. Ей только нужно пролистать книгу до конца. До последней страницы, на которой замерли в последней сцене Волдеморт и Гарри, сраженный зеленым лучом смертельного заклятия. С подписью “Последний крестраж”. А теперь аккуратно вырвать страницу из книги. Начисто, не оставив и клочка бумаги. Сложить в четыре, восемь, шестнадцать раз и убрать в шкатулку. Маленькую черную шкатулку. Запереть на ключ и спрятать в самом темном углу библиотеки, на самой дальней полке, там, где слой пыли укроет её покрывалом забвения.       Очередная книга. Ослепительно-белая, с отделанными тонкой серебряной вязью углами и инкрустированная изумрудами. Парадоксально, но, когда Брегович только учил её этой технике окклюменции, его книга была чёрной — неизменными остались лишь серебро и изумруды. Тогда она была тонкой, наполненной лишь случайными, подсмотренными улыбками, предназначенными не ей, презрительными взглядами и бесконечными списками брошенных в её сторону оскорблений. Теперь же она едва ли уступает по толщине книге Гарри, и вся пронизана светом.       Малфой возник из воздуха ровно в тот момент, когда Гермиона захлопнула белую книгу, намереваясь убрать её обратно на полку памяти.       Безупречный чёрный костюм. Чёрная шёлковая рубашка, наглухо застегнутая на все пуговицы. Тугой узел галстука. И пронзительно-серые глаза, обжигающие её ледяным холодом.       — У меня мало времени. Что ты хотела? — что ж, айсберг в голосе отнюдь не уступал глазам.       Какого черта?!       Но часы, потраченные на окклюменцию, не прошли зря, и Гермиона ответила ему не менее холодным взглядом.       — Во-первых, я хотела узнать, как все прошло. Вчера, — и её подбородок гордо взлетел вверх.       Нет, она ни капли не сомневалась в своём плане. Она прекрасно спала ночью. У нее великолепный аппетит. И ей нет совершенно никакого дела до этого напыщенного болвана, который не соизволил ей сказать ни слова. Вовсе нет.       — Превосходно. Темный Лорд восхищен моими талантами и небывало доволен успехом. Снейп покинул Хогвартс, его подозревают в соучастии, и присоединился к Пожирателям. Поздравляю, Грейнджер, ты собственноручно увеличила их число еще на двоих. Довольна? — Малфой выплевывал слова ей в лицо, надеясь то ли задеть, то ли сделать больнее, хотя скорее и то, и другое вместе.       — Я довольна, Драко, — она подошла близко. Слишком близко. Достаточно близко, чтобы ощутить чужое дыхание на своём лице. — До тех пор, пока ты будешь говорить “их” и отделять “их” от “нас” — я довольна.       Безупречные точеные черты исказились гримасой — не то боли, не то отвращения. К ней?.. К ним?.. Самому себе?..       — Зачем ты делаешь это со мной, Грейнджер?.. — его голос звучал тихо. Слишком тихо, но она все равно расслышала каждое слово. — Зачем ты делаешь это со всеми нами?..       — Не я все это начала, — она покачала головой. — Не я возродила этого проклятого Лорда. Не я призвала в ту ночь твоего отца на кладбище. Не я угрожаю людям уничтожить всех, кто им дорог, чтобы получить то, что хочу.       — Разве?.. — он манерно, демонстративно выгнул левую бровь. — Мой отец делает все, что ты хочешь. Ты спасла его от провала миссии в Министерстве и сделала правой рукой Темного Лорда. Ты сделала меня убийцей Дамблдора, тем, кто помог Пожирателям смерти проникнуть в неприступный Хогвартс и привёл в Малфой-мэнор связанную Гермиону Грейнджер. Ты сделала Снейпа пособником отравителя и вынудила его присоединиться к Пожирателям. Сколько еще, Грейнджер? Сколько ещё своих марионеток ты возведешь на вершины его власти?       — Столько, сколько смогу, — отрезала Гермиона. — Навряд ли многих. Розье и Паркинсон, кажется, не безнадежны. Гринграссы, если решат нарушить свой нейтралитет. Возможно, Нотт-младший. Но это будет зависеть не от меня.       — А с остальными, Грейнджер? Что ты будешь делать с остальными? — Малфой прищурился. — Настоящими Пожирателями смерти, которым нравится убивать? Пытать? Насиловать? Теми, кто на самом деле считают, что этот мир нуждается в том, чтобы его искупали в грязной маггловской крови?       — Они разделят судьбу своего хозяина, — ни капли сомнений. Ни джоуля тепла в карих глазах, которые когда-то, сотню, тысячу лет назад казались расплавленным шоколадом.       — А другие, Грейнджер? — очередной вопрос. Как будто нужны все ответы. Ответы на каждый из них. — Мелкие негодяи, которые толпой побегут за ним, почуяв кровь беззащитных и собственную выгоду? Отбросы общества, которые возомнят себя новыми князьями? Другие расы, которые пойдут за ним в надежде на свободу и привилегии, на самом деле втаптывая себя самих в грязь? Думаешь, их будет мало? Даже магглы, которых ты хочешь защитить, переродятся в инферналов и пойдут против тебя — что ты будешь делать с ними, Грейнджер?       — Сожгу, — и огонь вспыхнул в ее глазах. Не тот тёплый огонь в камине, согревавший зимними вечерами. Адское пламя, в котором сгорят города.       — А Лорд?.. Говорят, он бессмертен, знаешь?       — Он не моя проблема, — она моргнула. Один взмах ресниц, и пламя исчезло, а карие омуты затянула корочка льда. — Это задача Гарри. По крайней мере, до определенного момента, - что там теперь?.. Боль?.. - К чему эти вопросы, Малфой?       — Я должен знать, Грейнджер, — сквозь зубы процедил он. — Понимаешь ли ты, что делаешь. Со мной. С собой. С нами. Ты взвинтила ставки. На меня возлагаются большие надежды, — губы его скривились. — На Малфоев возлагают большие надежды. Теперь у меня не выйдет отсидеться за папиной спиной. Каждая спасенная жизнь окупится десятком других. Я должен буду убивать. Пытать. Сражаться на его стороне. Так, чтобы все вокруг поверили в то, что мне это нравится. Ты должна это понять. Ты должна была, черт тебя подери, это понимать, когда делала все это со мной! — парень не заметил, как его пальцы вонзились в её плечи до такой степени, что побелели, а голос сорвался на крик.       — О нет, Малфой, — Гермиона покачала головой, отступая на шаг от него. — Нет-нет-нет, не смей. Я ничего с тобой не делала. У тебя всегда был выбор. Каждую чертову минуту. И сейчас. И он останется у тебя. Оглянись, — она обвела рукой вокруг них, — это твой выбор. Место, где никто тебя не найдет. Где с тобой все будет в порядке. Никакой войны. Ни смертей. Ни убийств. Ни Волдеморта с его Пожирателями. Потерянное всеми, спрятанное от всего мира маленькое поместье. Я предлагала тебе его, помнишь? Тебе и твоей матери. В любую минуту. В любой момент. Прямо из-под палочки Волдеморта. Из-под летящего в тебя проклятия. Всегда. Я никогда не поступлю так с тобой, понимаешь? С кем угодно, Малфой. Но не с тобой. У тебя есть выбор.       — Даже с Поттером? — его губы искривила горькая неверящая усмешка.       — Даже с ним, — стеллажи в ее голове опасно покачнулись, но Гермиона не позволила ни одной книге соскользнуть с полок.       — Почему, Грейнджер?.. — растерянно спросил Драко, отступая на шаг. — Ты ненавидела меня почти столько же времени, сколько знала. Последние месяцы все настолько изменили для тебя?..       — Ты идиот, Малфой, — вздохнула Гермиона, устало прикрывая глаза. — Слепой самовлюбленный идиот, который не видит дальше собственного носа. Я влюблена в тебя с третьего курса. Три года. Три гребанных года я умирала по белобрысому сероглазому придурку, осыпающему меня оскорблениями. Думаешь, моя первая мысль, когда я увидела договор о помолвке, была про Люциуса? Да если бы, Малфой! У меня перед глазами стояло твое лицо, перекошенное презрением и ненавистью в ответ на фразу “Поцелуйте невесту”! Я искала выход три месяца, каждый день гребанных три месяца только потому, что была уверена, что твоя ярость и ненависть сожжет меня дотла, что ты растопчешь меня, уничтожишь за то, что я посмела разрушить твою великолепную безупречную жизнь. Думаешь, я бы так легко забыла все, стоило тебе пару раз поговорить со мной как нормальный человек? Считаешь себя таким великолепным, что достаточно лишь протянуть руки, и я пустила бы тебя в свою постель, несмотря на ненависть и годы унижений? Да не было ненависти! Никогда не было. Была слепая, глупая, вопреки всякому здравому смыслу, влюбленность. А потом ты признаешься мне в любви, черт бы тебя побрал, и смеешь считать, что это ничего для меня не значит?! Думаешь, я брошу тебя в расход, как любого другого?! Стану играть тобой? Рисковать тобой? Я готова умереть за тебя! Я готова убивать за тебя! Я уже убиваю, Малфой! Только для того, чтобы ни один платиновый волос не упал с твоей тупой аристократической головы. Думаешь, для чего был нужен этот цирк с Пожирателями на башне? Да я могла собрать толпу мракоборцев на восьмом этаже, перевязать их бантиком на выходе из Выручай-комнаты и отправить Скримджеру в подарок!       Магия искрила на кончиках её пальцев, разрядами тока пронизывая пространство между ними, накаляя его до невозможности. В воздухе разносился отчетливый запах озона.       — Если бы я любила тебя чуть меньше, я бы заперла тебя тут с твоей матерью, пока все это не закончится. В безопасности, подальше от всего этого ужаса, боли и грязи. Но что потом, Малфой? Если бы я выжила — как бы я могла смотреть на тебя потом, после всего, лишенного выбора, озлобленного, обиженного и бесконечно далёкого от меня мальчика из моей юности? Даже если бы ты смог простить меня — кого бы ты любил тогда, Драко? Ту честную девочку-гриффиндорку с горячим сердцем и чистыми помыслами? А я не была бы такой. Я уже не такая. Что осталось бы между нами? Твои иллюзии и моя ложь?       Малфой мотал головой, пытаясь что-то сказать, но Гермиона не дала ему ни шанса прервать ее монолог.       — А сейчас, Малфой? Что ты делаешь сейчас? Думаешь, закроешься от меня, останешься один на один со всем этим дерьмом, и что потом? Встретимся после войны как две ромашки, будто ничего не было и мы все еще на пятом курсе? Малфой, пойми: всего, что нас связывало раньше, больше нет. Я не вернусь в Хогвартс, не будет больше завтраков в Большом зале, где мы можем украдкой пялиться друг на друга, общих уроков, которые можно обсудить, дурацкого квиддича, на котором все девчонки школы пускали бы на тебя слюни, а я читала бы книгу, библиотеки, в которой мы могли бы целоваться украдкой, прячась за стеллажами. У нас с тобой ничего не осталось, мы даже по разные стороны в этой треклятой войне. Я не знаю, когда увижу тебя в следующий раз. Увижу ли вообще!.. И если ты будешь отгораживаться от меня, то, может быть, мы и останемся чистенькими в глазах друг друга. Только вот все это будет враньем, Драко! А мы с тобой станем совершенно чужими людьми. Ты сможешь с этим жить? Ты так хочешь жить? Хочешь любить ту девочку, которая осталась только в твоей голове? Тогда уходи прямо сейчас, все равно я больше не имею к ней никакого отношения. Я не та Гермиона Грейнджер, которую ты увидел пять лет назад в книжном магазине. Ты любишь её, не меня. Я — не она, и больше никогда ей не буду.       Продолжать не было сил.       Гермиона отвернулась — не потому, что хотела скрыть слезы, потоком хлынувшие из глаз — в этом не было никакого смысла, а просто чтобы не видеть того, как он уходит. Пусть последнее, что останется в её памяти о нем, будет его растерянное лицо, но не силуэт, тающий в воздухе. Этого она уже не вынесет. Не сможет.       Но вместо хлопка трансгрессии она услышала тихий, сломленный голос.       — А ты, Грейнджер?.. Я ведь тоже уже не тот, кем был три года назад. Не Слизеринский принц, не самый красивый парень школы, не ловец сборной по квиддичу в белых трико в обтяжку…       — Думаешь, я повелась на твою задницу? — Гермиону разобрал совершенно неуместный смех.       — Ну, у меня еще был, конечно, идеальный профиль, но одна гриффиндорка на третьем курсе это исправила, — пожал плечами Малфой, и на его лице начала расплываться глупая улыбка.       Через мгновение они уже хохотали, как умалишенные, сбрасывая в этом безумном смехе все напряжение и боль, которая была между ними еще минуту назад.       — А серьезно, Грейнджер, что ты во мне нашла? — спросил Малфой, нежно обхватывая её лицо ладонями, когда наконец смог успокоиться.       — А ты во мне что? — все еще с улыбкой парировала Гермиона. — Я же явно не тяну на титул “Мисс эротическая мечта Хогвартса”.       — Расскажи это тем идиотам, которые пускали на тебя слюни весь последний год, — насупился Малфой.       — А если без учета последнего года? — не отставала девушка.       — Ты прекрасна, Грейнджер, — абсолютно серьёзно ответил Драко. — Вне зависимости от того, что на тебе надето. Ты, драккл меня раздери, просто великолепна, и я не стою даже твоего мизинца.       — Ладно, — обреченно вздохнула в ответ гриффиндорка, — раз так, то я, так и быть, признаюсь, что пялилась на твою задницу в чертовом трико.       — Мерлин, если из-за моей задницы в меня влюбилась сама Гермиона Грейнджер, придётся её поберечь, — с притворной озабоченностью вздохнул парень.       — Ты уж постарайся, пожалуйста, — Гермиона обняла его, положив обе ладони на предмет их обсуждения, и весьма недвусмысленно сжала.       Его тело отреагировало незамедлительно, но Драко нашёл в себе силы перехватить её руки и отстраниться.       — Если ты будешь вот так меня трогать, мы никогда не договорим. А мне правда нельзя сейчас надолго пропадать из мэнора, — он серьёзно посмотрел на девушку, застывшую перед ним, словно олененок в свете фар. — Ты права, я хотел закрыться от тебя. Лорд на самом деле доволен тем, что случилось с Дамблдором, поэтому мне будет оказана великая, блядь, честь.       — Когда ты примешь метку? — тихо спросила Гермиона. Все веселье мгновенно растворилось, будто его и не было.       — В ближайшие дни, — мрачно ответил Драко. — И он дал понять, что это будет особая церемония, я ж ведь такой многообещающий!..       Парень отошел от нее и зарылся руками в платиновые волны.       — Я понятия не имею, сколько людей умрет из-за этого. Возможно, мне самому придётся кого-то убить. Я не хотел, чтобы ты знала. Хотел остаться для тебя… лучше, — он невесело усмехнулся.       — Ты видел, как я на твоих глазах убила Сивого, — просто сказала Гермиона. — И Кэрроу полетела бы за ним вслед, если бы потребовалось.       — Он хотел напасть на тебя! Ты защищалась! Это другое, — отрицательно мотнул головой Малфой.       — Вранье, Драко, — она коротко выдохнула. — Я могла его просто оглушить, ты знаешь. Я решила иначе. Не нужно меня оправдывать, это дорога вникуда. Он не станет последним, кого я убила сама. И он даже не был первым из тех, кого я убила косвенно — своими действиями или бездействием. Я знаю это. Ты знаешь это. Давай не будем врать хотя бы друг другу. И честно скажи – это изменило твоё отношение ко мне?       Её глаза впились в его в ожидании ответа. Малфой задумался. Под полузакрытыми веками пронеслась та сцена на Астрономической башне: рык Сивого, движение её руки — и он срывается вниз… А она остается. Все та же.       — Нет, Грейнджер, — он отрицательно покачал головой. — Ничего не изменилось. Ты не изменилась. Это все… не имеет никакого значения для меня. Важна только ты. И я люблю тебя — все так же, а может, еще больше.       — Тогда почему ты вбил в свою прекрасную голову, — в её голосе звучала боль и тихое, но отчетливое отчаяние, — что со мной это будет как-то иначе?.. Я люблю тебя, и я знаю, что нам придется пройти через дантов ад. Я не наивная гриффиндорка, Драко. Больше нет. Я понимаю, на какой путь мы становимся. Но я хочу, чтобы нам хватило сил пройти его вместе.       Её теплые ладошки обхватили его бледное лицо. Не выдержав напряженного пафоса ситуации, Малфой дурашливо закатил глаза.       — Мерлин, женщина, я женился на тебе! Более того, я с тобой обвенчался! Куда я теперь без тебя?..       Гермиона не выдержала и наградила его легким поцелуем.       — Теперь без меня ты, очевидно, отправишься в мэнор, а не то дядюшка Волди расстроится.       От нового титула Темного Лорда Малфоя ощутимо перекосило, что, впрочем, не отменяло того, что Грейнджер была права. Он отлучился на “небольшую прогулку”, а пропал уже больше чем на два часа.       Его ждал Малфой-мэнор и Пожиратели смерти.       Её — Нора, семейство Уизли и Орден Феникса.       Они трансгрессировали одновременно, не сводя друг с друга глаз.