Фальшивая война

      Самым сложным в её затее оказалось ускользнуть из цепкой хватки Молли, которая была категорически против того, чтобы Гермиона покидала защищенный дом и в одиночку отправлялась бог знает куда.       Отговорившись тем, что ей необходимо закончить кое-какие вопросы с домом родителей, и клятвенно заверив миссис Уизли, что проведет все это время в мире магглов, где нет никаких Пожирателей смерти, будет соблюдать осторожность и вернется самое большее через два дня, Гермиона трансгрессировала в лондонский Сохо. Она никогда не была в этом районе Лондона раньше, но самая обычная карта города и знание точного адреса творили чудеса: не прошло и получаса, как девушка оказалась на месте.       Ей стоило немалых трудов вытянуть из Драко нужную ей информацию. Слава Мерлину, он пропустил ту часть, в которой строит из себя невинную ромашку и делает вид, что понятия не имеет о предмете её расспросов. Зато в той, где подробно объясняет, что в подобных местах его жене делать нечего, как и любой порядочной девушке, а если она Гермиона Грейнджер, которую разыскивают все Пожиратели смерти — то и подавно, развернулся во всю ширь. Он был чертовски зол, но Гермиону это больше позабавило, чем напугало: в конце концов, в Малфой-мэноре для неё было куда опаснее, чем в том месте, куда она отправлялась. Тем более, что там никто её не знает. И не узнает. В конце концов, Драко был вынужден сдаться — не потому, что ей удалось его в чем-то убедить, а просто потому, что, как ни старался, не смог предложить идеи получше.       Поэтому, несмотря на все его возражения, сейчас она стояла, едва различимая в тусклом свете фонарей в черном плаще с глубоким капюшоном, накинутом на голову, перед роскошным особняком, переливавшимся огнями в окнах, словно рождественская игрушка. Определенно, это было не то, чего ожидала гриффиндорка. Не то чтобы она ждала увидеть притон в блеске неона, конечно, не в маггловский ночной клуб шла, но и предположить, что элитный бордель магического Лондона будет выглядеть, как иллюстрация из книги о недвижимости богатейших семей высшего общества, тоже не могла.       "Впрочем, какая разница", — подумала про себя Гермиона, и решительно поднялась по ступеням широкой мраморной лестницы.       Однако элегантный, как рояль, швейцар вовсе не торопился гостеприимно распахнуть перед ней дверь. Окинув скрытую плащом фигурку с ног до головы оценивающим взглядом, он вежливо, но чрезвычайно высокомерно осведомился:       — Мисс ожидают?..       — Нет, — холодно ответила Гермиона, не торопясь снимать капюшон. — Мне необходимо увидеть мадам Клод.       — По поводу работы приходите в утренние часы, — позволил себе ухмыльнуться швейцар. В этой ухмылке проскользнуло что-то волчье, и девушка невольно отпрянула: привратник-оборотень?.. Что ж, учитывая, какого рода это заведение, очень даже может быть.       Однако, был он оборотнем или нет, тратить время на пререкания Гермиона не собиралась. Она бесшумно скользнула вперед, подойдя вплотную к мужчине, и, глядя ему в глаза, четко и властно произнесла:       — Мне необходимо увидеть мадам Клод. Немедленно. Проводите меня внутрь и доложите.       Швейцар весь съежился под её взглядом и затравленно кивнул. Склонившись в раболепном поклоне, он распахнул перед девушкой дверь, придержал её , а затем прошел вперед, знаком пригласив следовать за ним.       Гермиона прошла через огромный холл и свернула вслед за своим провожатым в неприметный с первого взгляда коридор. Вокруг все тонуло в золоте, хрустале и зеркалах. Боже, да это место было роскошнее, чем Малфой-мэнор!.. “Наверняка и публика соответствующая”, — мысленно усмехнулась она, и натянула капюшон поглубже. Встретить здесь кого-нибудь из тех, кто был тогда в мэноре, было бы... весьма неприятно.       Швейцар остановился перед большой резной дубовой дверью. Он только поднял руку, чтобы постучать, но в этот самый момент дверь распахнулась, и серебристый, как перезвон колокольчиков, голос, произнес:       — Я уверена, в сопровождении Эдварда больше нет необходимости. Отпустите его и входите.       Гермиона коротко кивнула швейцару, и тот исчез со скоростью ветра. Девушка вздернула подбородок и вошла в широко распахнутую дверь.       Внутри её ждал очередной сюрприз.       Помещение, в котором она оказалась, меньше всего напоминало будуар хозяйки борделя. Это был строгий, элегантный и вызывающе маскулинный кабинет: большой тяжёлый письменный стол со столешницей, обтянутой кожей, камин, отделанный черным мрамором, огромные и явно безумно дорогие кожаные кресла. Стены скрывались под бесчисленным множеством полок с книгами, и только пара изысканных картин эпохи классического барокко несколько разбивали этот массив.       На фоне подчеркнуто мужского, выдержанного в темных тонах, интерьера кабинета его хозяйка, казалось, светилась собственным светом. Впрочем, наверняка так и было: белоснежная алебастровая кожа, сапфировые глаза, водопад серебристых волос… перед Гермионой стояла самая настоящая вейла. Вейла — хозяйка борделя. Как иронично.       — Добрый вечер, — вновь зазвенели колокольчики. — Что привело вас сюда?       — Добрый, — усмехнулась Гермиона, и, не дожидаясь приглашения, опустилась в ближайшее к двери кресло. — Я пришла просить вас об услуге.       — Как интересно, — вейла ослепительно улыбнулась, и Гермиона возблагодарила Мерлина за то, что на женщин их чары не действуют в полной мере. — И какую же услугу я могу оказать Гермионе Грейнджер?..       — Мне казалось, я не называла своего имени, — осторожно ответила Гермиона, сохраняя совершенно бесстрастное выражение лица.       — В этом нет необходимости, — мягко сказала её собеседница. — По роду деятельности я знаю многое. Иногда даже больше, чем мне хотелось бы. А вы с недавних пор — очень обсуждаемая персона в определенных кругах. Повторюсь: чем же я могу быть вам полезна?       Гермиона опустила ненужный уже капюшон, закусила губу и задумалась. Все планировалось совсем не так: Империус, потом Обливиэйт и полная анонимность. С анонимностью она уже облажалась, да и швыряться заклятиями в вейлу не представлялось хорошей идеей. Чертов Малфой мог бы и предупредить, что владелица борделя — не простая волшебница, а магическое существо, способное в одно мгновение обратиться когтистой гарпией, швыряющейся огнем. Интересно, она вообще уязвима для магии?.. Что ж, очевидно, визит не удался.       — Я прошу прощения за беспокойство, мадам Клод, — предельно вежливо сказала Гермиона. — Давайте сойдемся на том, что я досадно ошиблась адресом, и я буду вам чрезвычайно благодарна, если никто не узнает о моей оплошности.       — Не доверяете мне, — хмыкнула вейла. — А действовать силой не хотите. Весьма предусмотрительно с вашей стороны. Я вам скажу сейчас кое-что, а после этого вы решите, стоит ли нам продолжить беседу. Это место — она обвела взглядом пространство вокруг, явно имея в виду нечто большее, чем кабинет, — всегда было нейтральной территорией. За его пределами волшебники могут быть заклятыми врагами, но здесь они гости, не более и не менее того. Мой персонал тщательно следит, чтобы гостям ничего не угрожало. Кем бы они ни были, здесь они могут полностью расслабиться. И никакие секреты не покидают этих стен. Именно за это “L’oiseau de Paradis” так высоко ценят. И поверьте, развлечения с девочками — далеко не единственная, и зачастую даже не основная причина для визитов. Тем не менее, у этих стен есть уши. А я не глухая и не слепая, и прекрасно понимаю, что происходит. Мир меняется, и не в лучшую сторону. Не то чтобы я горю желанием во что-то вмешиваться, поймите меня правильно, — она опять усмехнулась, — Но я достаточно слышала о вас, чтобы не желать себе такого врага, как вы.       — И что же вы такого слышали? — безразлично спросила Гермиона, откидываясь на спинку кресла и расслабленно опуская руку на бедро, туда, где покоилась в ножнах волшебная палочка.       — Что вы необычайно сильная волшебница, мисс Грейнджер, — серьёзно ответила мадам Клод. — И обладаете умениями, явно не соответствующими вашему юному возрасту. Что вы имели какое-то отношение к смене министра магии и имеете влияние на Скримджера. А еще вы умны, хладнокровны и расчетливы. Настолько, что в вас заинтересован сам Темный Лорд, несмотря на ваше происхождение.       — Последнее звучит как оскорбление, — фыркнула Гермиона.       — Бросьте, — поморщилась вейла, — вы не можете принимать эту чушь всерьез.       — Я не могу не принимать всерьез тех, для кого это не чушь, — парировала девушка.       — А слухи не лгут, — одобрительно улыбнулась ее собеседница. — Однако при всех ваших талантах, мисс Грейнджер, есть то, в чем вы безоговорочно проигрываете Темному Лорду.       Вместо ответа Гермиона лишь приподняла брови в ожидании продолжения.       — Вы одна, моя дорогая, — хмыкнула вейла, — за вашей спиной нет никого, конечно, если не считать Избранного, о котором было столько разговоров. Но, Избранный Гарри Поттер на самом деле или же нет — не имеет особого значения. Одиночки не выигрывают войны и не свергают правительства. Вы ценны как сильные фигуры, но для того, чтобы разыграть партию, только вас недостаточно.       — Раз уж вы настолько осведомлены, то должны также знать, что мы не одни, — без улыбки заметила Гермиона.       — Орден Феникса, не так ли? — поморщилась мадам Клод. — Он имел значение, пока его возглавлял сам Альбус Дамблдор. Теперь едва ли стоит говорить об этой организации всерьез. Дамблдор был, без сомнения, великим волшебником, но он слишком полагался на себя. Это был скорее культ одной личности, чем на самом деле влиятельный орден. И теперь, когда Ордену срубили голову, он не стоит и ломаного кната. Дамблдор в своем высокомерии лишил его самого главного, без чего вы никогда не добьетесь успеха, мисс Грейнджер.       — И чего же?..       — Связей, моя дорогая, — усмехнулась вейла, и с ней было сложно не согласиться. — Я бы еще сказала — "денег", но это не так важно, если у вас есть связи. Ниточки, ведущие к нужным вам людям. Цепочки, по которым поступает информация. Имена, которые открывают двери. Без них вы — ничто, какой бы талантливой ведьмой вы ни были. Без связей вы просто одиночка, потерянная школьница, котенок, который тычется наугад и может рассчитывать лишь на везение. И я полагаю, что вы здесь именно поэтому.       — Не совсем, — осторожно сказала Гермиона. — Я не настолько самонадеянна, чтобы искать поддержки там, где меня видят впервые. И не так уж одинока и потерянна, как вам могло бы показаться, раз пришла именно сюда. К чему этот разговор, мадам Клод? Я не просила читать мне лекции о том, как устроен мир.       Мадам Клод помолчала, видимо, подбирая нужные слова.       — Как я уже сказала, мир меняется, и эти изменения многим не по нраву. Даже тем, кто вынужден делать вид, что пребывает в восторге от происходящего. Ваша недавняя речь перед весьма своеобразной публикой, знаете ли, многих впечатлила, хотя в этом, конечно, никто из них открыто не признается. И, разумеется, никто не окажется столь глупым и неосмотрительным, чтобы немедленно бежать в Министерство или даже Орден Феникса. Однако, некоторые из них были бы не против иметь что-то вроде аварийного выхода, и они будут очень благодарны тому, кто сможет с этим помочь.       — А вы готовы помочь? — изогнула бровь Гермиона.       — Все просто, мисс Грейнджер, — вздохнула вейла. — Вам нужна информация, возможно, какая-то помощь, им нужно иметь страховку при любом варианте развития событий, а я… я могу помочь обеим сторонам достигнуть компромисса.       — Зачем это вам, мадам Клод? — прямо спросила девушка.       — Во-первых, ради собственной безопасности, — улыбнулась она. — Всегда полезно иметь друзей на каждой стороне. А во-вторых... вы очень молоды, мисс Грейнджер, — с горечью произнесла вейла. — Вы не знаете, что творилось в Первую магическую войну, когда Лорд пришел к власти. То, что происходит в этих стенах — сугубо добровольно. Мои девочки выбрали этот путь сами, каждая по своим причинам, но их никто не принуждал. Секс — это прекрасно. Он оживляет и успокаивает, может пробуждать страсти и усмирять их, секс — это одна из самых великих и могущественных сил в мире. Любой секс, любые желания, самые потаенные помыслы — все это имеет право на осуществление, но при одном условии: взаимном согласии. Если все участники процесса хотят этого, то никто не вправе их осуждать. Совсем иное — когда секс начинают использовать для демонстрации силы, власти, превосходства, применять как инструмент унижения, ломки, когда на место слияния тел и осуществления желаний приходят насилие и боль. Власть и безнаказанность опьяняют, мисс Грейнджер. Единицы могут устоять перед таким соблазном. Остальные превращаются в грязных беспринципных животных. Вы не представляете, что творилось тогда. Что эти… существа делали с девушками, женщинами и даже девочками. Иногда смерть — это истинное милосердие, можете мне поверить. Женский пол особенно уязвим, Гермиона, хоть зачастую бывает так, что на пол и не смотрят. И если мы не будем держаться вместе, весь этот ужас вернётся. А я этого не хочу, как бы странно это сейчас не звучало из уст хозяйки борделя. Так что считайте мою помощь небольшим вкладом в стабильность тех порядков, которые меня устраивают.       — Звучит вполне убедительно, мадам Клод, — помедлив, произнесла Гермиона. — Но все равно я не вижу причин, почему вы говорите об этом мне — одиночке, школьнице и слепому котенку.       — Не стройте из себя обидчивую дурочку, мисс Грейнджер, вам не идет, — холодно отрезала вейла. — Как я уже сказала, вы многих впечатлили. Вами интересуются, о вас говорят. Если вы продолжите в том же духе и не будете пренебрежительно отбрасывать возможности, которые вам открываются, за вами могли бы пойти многие. За вами и Избранным, разумеется. Но мы с вами понимаем, чем отличается символ от движущей силы, не так ли?..       Гермиона покоробил неприкрытый цинизм её слов. Они фактически говорили о неотвратимо надвигающейся войне, вот только ни слова не было сказано о храбрости, отваге и борьбе. Политика, союзы, подковерные интриги... все то, в чем она, семнадцатилетняя девчонка, была откровенно не сильна. Мадам Клод была права — она одиночка. Рядовой солдат, готовый поднять палочку и сражаться до последнего. Обычный человек, который хотел лишь защитить тех, кто ей дорог. Невольно в памяти всплыли слова Бруствера, и сердце вмиг ожесточилось, покрывшись коркой льда. Все они в Ордене были такими — не хватающими звезд с неба, не желающие прыгать выше головы и лезть выше, чем находятся, привыкшие полагаться на кого-то другого, будь то Дамблдор или Поттер. И вот результат: Орден Феникса считают чем-то не стоящим и ломаного кната. Их не видят силой, за которой можно идти. И, если все оставить так, ничего не изменится — и никто не пойдет. И что же будет тогда?.. Они останутся втроем, с Гарри и Роном, против Волдеморта и армии Пожирателей смерти?.. Исход в этом случае был слишком очевиден. И Гермиона приняла решение.       — Вы говорили... о посредничестве. Мне хотелось бы обсудить условия подробнее, — заявила она, набрав в грудь побольше воздуха и смело встречая оценивающий взгляд мадам Клод.       — О, от вас не требуется никаких обязательств. Некоторые волшебники — чисто гипотетически, разумеется — сейчас следуют скорее страху и желанию оказаться на стороне победителя, нежели твердым и непоколебимым убеждениям. И если бы кто-то из них в какой-то момент захотел оказаться чем-то полезным другой стороне в обмен на лояльность и снисхождение...       — То им пришлось бы приложить значительные усилия, чтобы убедить представителей другой стороны в своей способности быть полезным, — тонко улыбнулась Гермиона.       — Не будьте так поспешны, это никому не пойдет на пользу, — слегка поморщилась мадам Клод. — Порой все могут решить даже деньги, как бы банально это ни звучало.       — Войны ведут и заканчивают люди, — возразила Гермиона. — Так что именно люди и информация — то, что наиболее ценно. А деньги... это более чем вторично.       — Весьма наивно с вашей стороны так считать, — усмехнулась вейла. — На стороне вашего противника люди, в чьих руках сосредоточены крупнейшие состояния Англии. Если угодно, я могу назвать фамилии — все равно они известны каждому. Нотты, Крэббы, Лестрейнджи, Гойлы — это лишь малая часть списка, и даже их денег достаточно, чтобы купить эту страну с потрохами. А ведь есть еще Малфои, которые могут перекупить их всех, и их сила не ограничена деньгами. Деньги — это люди. Это информация. Даже преданность можно купить за деньги — не всякую, конечно. Да, страх за собственную шкуру часто важнее денег, но в остальном... Говорят, что деньги правят миром, и говорят это не просто так. Не стоит опрометчиво отказываться от того, что вам пока даже не предложили, но если предложат — мой вам совет, подумайте дважды, прежде чем отказаться. Деньги Малфоев оплатят Темному Лорду армию и правительство, и вам придется что-то этому противопоставить.       — Я подумаю о ваших словах, — усмехнулась Гермиона. — И все же пока у меня иные приоритеты. Да и очереди желающих что-либо предложить мне или Ордену я пока не вижу.       — Вы сделали отличную заявку, — повела плечами мадам Клод. — Дальше все будет зависеть от того, какими действиями вы её подкрепите. Никто не будет ставить на темную, хоть и многообещающую лошадку. Но если ветер поменяется...       — Что ж, в таком случае, я полагаю, у нас будет возможность вернуться к этому разговору позже, — кивнула Гермиона. — И я готова рассмотреть варианты. Сейчас я здесь все-таки не за этим. Мне не помешала бы услуга, о которой я хотела просить. На самом деле я здесь для того, чтобы помочь моей подруге. Ей необходимо место для встречи с одним человеком, которого ни при каких обстоятельствах не должны заметить в её обществе.       — А в лучшем доме терпимости Лондона этому человеку, стало быть, бывать позволительно, — усмехнулась мадам Клод.       — Не переживайте, его визит не ударит по репутации вашего блистательного заведения, — понимающе усмехнулась Гермиона. — Важно то, что есть очевидные причины для того, чтобы не афишировать эту часть жизни. Никого не удивит скрытность и нежелание огласки, даже если о посещении этого места кому-либо станет известно.       — Это не проблема, мисс Грейнджер, — махнула рукой мадам Клод. — Я буду рада оказать столь незначительную услугу вам или вашим друзьям. Ваша подруга всегда может занять один из будуаров в качестве особенной девушки для особенных клиентов.       — И никто об этом не узнает? — Гермиона испытующе посмотрела прямо в ярко-сапфировые глаза.       — И никто об этом не узнает, — вейла кивнула, не отводя взгляда.       — Зачем это вам? — недоверчиво спросила девушка. — Я могу понять вашу выгоду в том, чтобы заручиться поддержкой обеих сторон и выступить посредником в переговорах. Но зачем вам помогать лично мне?       — Вопрос исключительно личных предпочтений, мисс Грейнджер, — улыбнулась мадам Клод. — Вы мне нравитесь, а Темный Лорд — нет. Разве этого недостаточно?       — Недостаточно убедительно, я бы сказала, — пожала плечами Гермиона. — Я все еще не вижу ни одной причины, по которой меня или кого-то из моих друзей здесь не будет поджидать компания Пожирателей смерти, если я решу воспользоваться вашим предложением. Ну или, например, по которой вы не отправите сову одному из них с информацией, которая достигнет ушей этого дома. Как вы сами сказали, деньги правят миром. Хотя, если дело в них — это не проблема, вам стоит лишь назвать сумму.       Вейла задумчиво посмотрела на девушку, а потом кивнула, как бы соглашаясь сама с собой. После чего вытянула перед собой руку:       — Клянусь своей магией, что не причиню вреда, прямого или косвенного, мисс Гермионе Грейнджер и её друзьям, не сообщу никому ничего о ней, её действиях, словах, поступках и намерениях без ее разрешения ни устно, ни письменно, ни любым другим способом.       Белая нить магии сплелась в браслет вокруг ее запястья, вспыхнула и погасла. Гермиона быстро анализировала содержание данной клятвы, пытаясь найти лазейки, но, казалось, вейла предусмотрела все.       — Мою подругу зовут Александра Роузбуш, что если она нанесет визит сюда завтра, скажем, около восьми вечера?..       — Конечно, Гермиона, — улыбнулась женщина, — И вы можете называть меня Фернандой.       — Спасибо, мадам Клод, — поблагодарила её гриффиндорка и встала, считая визит законченным.       К выходу её никто не провожал, и Гермиона воспользовалась этим, чтобы осмотреться чуть внимательнее. По первому впечатлению особняк был роскошным, но совершенно обычным. Она не обнаружила ни мощных охранных чар, ни защитных заклинаний, кроме стандартного запрета на трансгрессию. Однако антипортального щита не было, и, когда она незаметно просканировала первый этаж, никакой скрытой охраны не обнаружила тоже. Странно, как в таком случае мадам Клод поддерживала здесь порядок, если, как она говорила, это нейтральная территория, на которой могут мирно встретиться даже заклятые враги?.. Было ли это только следствием репутации, страхом перед яростью истинной вейлы или это место хранило секреты, неочевидные с первого взгляда?.. Ну, конечно, если не считать вероятного оборотня при входе — но Эдвард, в отличие от Сивого, не производил такого уж сильного впечатления без трансформации.       Несмотря на клятву, данную мадам Клод, доверять новой знакомой девушка не торопилась. Но и никакой ловушки, как ни старалась, ни в её словах, ни в действиях, обнаружить не могла. Что ж, видимо, оставалось в очередной раз понадеяться на удачу — а еще на то, что в мире остались порядочные люди.       Через десять минут Гермиона покинула особняк, унося в своей сумке сверток с одеждой, “подходящей случаю “ — как выразилась на прощание мадам Клод, и миллион сомнений.       Но решение уже было принято, и оставалась мелочь: пригласить Люциуса Малфоя на встречу с невесткой в борделе. Озорная улыбка тронула уголки её губ, но быстро погласла, придавленная неподъемным грузом тех слов, что обрушила на неё мадам Клод.