Фальшивая война

      День определённо не задался.       С самого утра.       С того самого момента, когда дражайшая тётушка елейным голосом, подозрительно напоминавшим интонации Амбридж, поинтересовалась за завтраком, где это дорогой племянничек пропадал прошлой ночью.       Никого за столом, за которым завтракала сегодня исключительно семья Малфоев — “гости” поместья не соизволили почтить своим вниманием раннюю трапезу — этот тон не обманул. Белла заметила его отсутствие, и ждала объяснений. Ну что ж, если она настаивает…       — Тётя Белла, — в тон ей, сладким и полным яда голосом протянул Драко, — не говори мне, что тебе в самом деле нужно объяснять, чем парень в восемнадцать лет может заниматься по ночам.       Его губы расплылись в усмешке. Плотоядной и сытой, не оставлявшей сомнений в том, что именно он имел в виду. Люциус удивленно приподнял бровь, а губы матери сжались в узкую и, несомненно, неодобрительную полоску.       — Впрочем, если ты настаиваешь, — как ни в чем ни бывало продолжил Малфой-младший, — я могу рассказать в подробностях. Знаешь, в лондонском Сохо есть пара заведений…       — Драко, это совершенно неуместно, тем более за столом в приличном обществе! — не выдержала Нарцисса.       Она никогда не одобряла традиций таскать юных мальчиков по борделям, но смирилась, уступив в свое время Люциусу. Но слышать, что сын посещает подобные места по собственной воле, особенно с учетом того, что с некоторых пор был женат, пусть даже и чисто формально, миссис Малфой не желала.       “Прости, мам, я опять тебя разочаровал", — мелькнула виноватая мысль у Драко, и он понадеялся, что для всех присутствующих она осталась секретом.       Беллатрикс же ни капли не смутил его ответ. Наоборот, в её глазах зажегся огонек интереса, и Малфою подумалось, что, если бы не то, что они сидели за одним столом с его родителями, она бы непременно вытащила из него все подробности. Не исключено, что при помощи легилименции, чтобы с картинками.       В тот момент ему показалось, что он удачно выкрутился, и больше никаких неприятностей этот день не принесет.       Мордред, как он ошибался!..       Вечером Малфой-младший пересек порог гостиной, направляясь на очередное собрание ПСов.       Здесь все дышало постоянством: тот же длинный полированный стол, горящий камин и люди в темных мантиях, безмолвно сидевшие на своих местах. Ставшую уже привычной картину нарушала лишь одна деталь: безжизненное, судя по всему, человеческое тело, которое висело вниз головой над столом и медленно кружилось, словно на невидимой веревке. Никто из сидевших за столом на тело не смотрел, Драко же не мог отвести взгляда: это была квинтэссенция жестокости и обесчеловечивания, и эти глубины завораживали его, словно удав — кролика.       — Яксли, Снейп, — произнес голос того, кто сидел во главе стола, привлекая его внимание к тому, что происходило вокруг. — А мы, знаете ли, ждем только вас.       В гостиную вошли двое мужчин в черных мантиях.       — Северус, сюда! — приказал Волдеморт, указывая на кресло слева от себя. — Яксли — рядом с Долоховым.       Мужчины заняли названные им места. Большинство сидевших за столом провожали глазами Снейпа — к нему первому и обратился Волдеморт.       — Итак?       — Мой Лорд, Орден Феникса намеревается перевезти Гарри Поттера из нынешнего укрытия в субботу, при наступлении вечера.       Это известие пробудило в сидевших вокруг стола интерес почти осязаемый: одни замерли, другие заёрзали — и все не отрывали глаз от Снейпа и Волдеморта. Драко была глубоко безразлична судьба Поттера, все, о чем он думал сейчас — насколько безрассудной на этот раз окажется Грейнджер, и что об этом на самом деле знает Снейп. И знает ли вообще.       — В субботу… при наступлении вечера… — повторил Волдеморт.       Красные глаза его вглядывались в черные глаза Снейпа с такой силой, что казалось, могли прожечь насквозь, и некоторые из смотревших предпочли отвести взгляды. Снейп, однако же, смотрел в лицо Лорда спокойно, и спустя секунду-другую безгубый рот его господина искривился в подобии улыбки.       — Хорошо. Очень хорошо. И сведения эти получены…       — Из источника, о котором мы с вами говорили, — сказал Снейп.       — Мой Лорд, — Яксли склонился над длинным столом, вглядываясь в Волдеморта и Снейпа. — Я слышал иное, мой Лорд.       Яксли замолк, ожидая ответа, однако его хозяин не произнес ни слова, и он решился продолжить:       — Долиш, мракоборец, обмолвился мимоходом, что Поттер не тронется с места до тридцатого, до вечера, который предшествует его восемнадцатилетию.       Снейп улыбнулся:       — Мой источник сообщает, что существует несколько планов, направленных на то, чтобы сбить нас с толку. Полагаю, это один из них. На Долиша наверняка наложено заклятие Конфундус, и уже не впервые — давно известно, что он легко ему поддается.       — Уверяю вас, мой Лорд, Долиш говорил с полной уверенностью, — возразил Яксли.       — При таком заклятии это вполне естественно, — отозвался Снейп. — Уверяю вас, Яксли, аврорат уже не имеет никакого отношения к защите Гарри Поттера. Орден считает, что в Министерстве полным-полно наших агентов.       — В кои-то веки и Орден оказался прав, а? — произнес сидевший неподалёку от Яксли коренастый мужчина и издал хриплый смешок, эхом прокатившийся вдоль стола.       Волдеморт даже не усмехнулся. Он возвел взгляд к телу, медленно вращавшемуся над столом, и, казалось, погрузился в раздумья.       — Мой Лорд, — продолжал Яксли, — Долиш уверен в том, что для перемещения мальчишки будут задействованы все силы мракоборцев…       Волдеморт поднял большую белую ладонь, и Яксли смолк — ему осталось лишь с обидой смотреть, как его хозяин снова обращается к Снейпу:       — Где они собираются спрятать мальчишку теперь?       — В доме одного из членов Ордена, — ответил Снейп. — Согласно моему источнику, это место ограждено всеми средствами защиты, которые имеются в распоряжении Ордена и Министерства. Думаю, мой Лорд, надежды взять его там у нас практически нет, если, конечно, Министерство не падет до следующей субботы. Это даст нам возможность найти дом и снять с него столько чар, что мы сможем прорваться внутрь.       — Ну-с, Яксли, — Волдеморт взглянул вдоль стола красными глазами, в которых причудливо играл горевший в камине огонь, — успеет ли Министерство пасть до следующей субботы?       И снова все повернулись к Яксли. Тот расправил плечи:       — Мой Лорд, на этот счет у меня есть хорошие новости. Мне удалось, хоть и ценой огромных усилий, наложить заклятие Империус на Пия Тикнесса.       У многих из тех, кто сидел вокруг Яксли, округлились глаза, а его сосед, Долохов, мужчина с длинным, кривым лицом, хлопнул Яксли по спине. Малфой-младший едва заметно хмыкнул: этот ход был таким очевидным еще полгода назад, после смены министра. И если Яксли добрался до Тикнесса именно сейчас, это значит только то, что по какой-то причине ему решили позволить сделать это. Или Орден слишком увлекся решением проблемы Поттера, и просто упустил Тикнесса из виду?..       — Хорошее начало, — сказал Волдеморт. — Однако Тикнесс — всего лишь один человек. Прежде чем я вступлю в игру, необходимо окружить Скримджера нашими людьми. Даже одна неудавшаяся попытка покушения на жизнь министра сильно отбросит меня назад.       — Да, мой Лорд, это верно, но вы же знаете, Тикнесс возглавляет Отдел обеспечения магического правопорядка и постоянно контактирует не только с министром, но и с главами всех прочих отделов Министерства. Я думаю, что теперь мы, получив контроль над чиновником столь высокого уровня, сможем подчинить себе и других, а они совместными усилиями свалят Скримджера.       — Если только нашего друга Пия не разоблачат до того, как он завербует всех остальных, — сказал Волдеморт. — В любом случае, вероятность того, что Министерство станет моим до следующей субботы, мала. И если мы не сможем достать мальчишку в его новом укрытии, придётся сделать это, когда он будет перебираться туда.       — Тут у нас имеется преимущество, мой Лорд, — заявил Яксли, решивший, похоже, любой ценой добиться хоть какой-нибудь похвалы. — В Отдел магического транспорта уже внедрено несколько наших агентов. Если Поттер трансгрессирует или попытается воспользоваться сетью летучего пороха, мы узнаем об этом сразу.       Идиоты. Самоуверенные идиоты. Если бы вы знали, какие порталы может создавать Грейнджер…       — Он не сделает ни того, ни другого, — сказал Снейп. — Орден остерегается любого вида транспорта, находящегося в ведении или под контролем Министерства, да и вообще не доверяет ничему, что хоть как-то с ним связано.       — Тем лучше, — сказал Волдеморт. — Ему придётся передвигаться в открытую. А значит, нам будет легче взять его, — и, снова подняв взгляд к медленно вращавшемуся телу, он продолжил: — Я займусь мальчишкой лично. Во всем, что связано с Гарри Поттером, допущено слишком много ошибок. Некоторые из них были моими. Мальчишка жив благодаря скорее моим промахам, чем собственным победам.       Теперь те, кто сидели вокруг стола, вглядывались в Волдеморта со страхом, поскольку каждый опасался услышать обращенные именно к нему обвинения в том, что Гарри Поттер все ещё жив. Однако Волдеморт, казалось, разговаривал скорее с собой, чем с ними, по-прежнему глядя на безжизненное тело, висевшее над столом.       — Я был небрежен и потому позволял препятствовать мне удаче и случаю, которые способны срывать исполнение даже наилучших планов. Теперь благодаря Люциусу, — все взгляды мгновенно обратились к фигуре, сидевшей по правую руку от Лорда, — я знаю то, чего не понимал прежде. Я должен стать тем, кто убьет Гарри Поттера, и я им стану. Однако перед тем, как я отправлюсь убивать Поттера, мне придется позаимствовать у одного из вас палочку.       На всех лицах отразилось только одно — ужас, как будто он объявил, что хочет позаимствовать чью-то руку.       — Мой Лорд, — в оглушительной тишине раздался холодный и бесстрастный голос, заставивший многих присутствующих вздрогнуть от неожиданности, — сочту за честь, если моя палочка послужит вам.       Малфой-младший был почти на сто процентов уверен, что ничем не рискует. Ну ладно, на девяносто. А если Лорд и заберет его палочку — что ж, тем лучше. Не придется участвовать в операции по убийству Поттера и в очередной раз вставать на пути Ордена и Гермионы. Против неё. По другую сторону. Опять.       — Драко, — Волдеморт резким, хищным движением повернулся к молодому человеку, дерзнувшему заговорить, — как приятно видеть подобную преданность, мой мальчик. Но не спеши, твоя палочка тебе еще пригодится. Селвин, — обратился он к волшебнику, сидевшему в дальнем конце стола с побелевшим лицом, — я полагаю, ты не откажешь в этой маленькой услуге своему Лорду.       — Мой Лорд?.. — хрипло переспросил тот.       — Твоя палочка, Селвин. Я хочу получить твою палочку.       Волшебник сунул руку под мантию, вытащил палочку и протянул её Волдеморту, который поднес палочку к своим красным глазам и внимательно осмотрел.       — Из чего она?       — Из клена, мой Лорд, — едва слышно ответил Селвин.       — А внутри?       — Волос единорога.       — Хорошо, — произнес Волдеморт. Он достал собственную палочку и сравнил их длины.       Шипение, послышавшееся в его голосе, казалось, продолжалось и после того, как его жесткий рот замер. Оно становилось все громче, и один или два волшебника не сумели подавить охватившую их дрожь — что-то тяжелое заскользило по полу под столом, и в кресло Волдеморта начала забираться огромная змея. Она поднималась и поднималась, представляясь бесконечной, пока наконец не улеглась хозяину на плечи. Шея у нее была с бедро мужчины, глаза с вертикальными прорезями зрачков не мигали. Волдеморт рассеянно погладил эту тварь длинными, тонкими пальцами.       — Кстати, Беллатрикс, — неожиданно он обратился к смуглой женщине, сидевшей за Малфоями, как будто вдруг вспомнил о чем-то, — Вашу семью можно поздравить?       Беллатрикс, приоткрыв рот, уставилась на него в явном недоумении.       — Я не понимаю, о чем вы говорите, мой Лорд.       — Я говорю о радостном событии, произошедшем, как я слышал, на прошлой неделе. Касательно твоей племянницы, Беллатрикс. Она ведь только что вышла замуж за оборотня, за Римуса Люпина. Вы, должно быть, очень гордитесь этим.       Все, кто сидел за столом, глумливо загоготали. Многие склонились друг к другу, обмениваясь насмешливыми взглядами, некоторые застучали по столу кулаками. Огромная змея, раздраженная этим шумом, открыла пасть и сердито зашипела, однако Пожиратели смерти её не услышали — до того обрадовало их унижение, которому подверглась Беллатрикс.       Драко сжал челюсти, и краем глаза заметил, что Люциус сделал то же самое. Не то чтобы у него взыграли родственные чувства к тетке, но выпад Лорда был слишком близок к оскорблению его матери. Однако никто из них не вступился за сестру Нарциссы, и лишь молча наблюдали, как её лицо пошло уродливыми багровыми пятнами.       — Она не племянница нам, мой Лорд! — воскликнула Беллатрикс, перекрикивая шум. — После того, как наша сестра вышла замуж за грязнокровку, мы ни разу не виделись с ней. Её отродье не имеет ни с кем из нас ничего общего, как и животное, за которое она выскочила замуж.       — Многие из древнейших наших семейных древес со временем заболевают, — проронил Волдеморт, поглаживая змею. — Тебе, Беллатрикс, придется подрезать ваше, чтобы оно выздоровело, не так ли? Отсечь ветви, которые угрожают здоровью всего дерева.       — Да, мой Лорд, — прошептала Беллатрикс, и глаза её наполнились слезами благодарности. — При первой же возможности!       — Ты её получишь, — сказал Волдеморт. — И в вашей семье, и во всем мире… мы обязаны уничтожать пятнающую нас заразу, пока не останутся только те, в чьих жилах течет чистая кровь.       Драко в очередной раз спрятал ухмылку за надежными каменными стенами. Все эти громкие пропагандистские речи повторялись на собраниях с завидной регулярностью после памятного бенефиса Грейнджер, и он отчетливо видел, как за показной бравадой некоторые из присутствующих скрывали все возрастающий скепсис и брезгливое презрение к самопровозглашенному лорду. Все эти пафосные речи из уродливого рта полукровки сомнительного происхождения лишь подогревали их сомнения, но он в своем высокомерии не замечал этого.       Волдеморт поднял палочку Селвина, наставил ее на медленно вращающуюся над столом фигуру и слегка повел палочкой. Фигура ожила, застонала и забилась, как будто стараясь порвать незримые путы.       — Ты узнаешь нашу гостью, Северус? — осведомился Волдеморт.       Снейп поднял взгляд к перевернутому лицу. И все Пожиратели смерти уставились вверх, на пленницу, словно получив наконец разрешение проявить любопытство. Как только лицо несчастной повернулась к огню, она произнесла надтреснутым, полным ужаса голосом:       — Северус, помогите!..       — Да, разумеется, — ответил Снейп, едва лицо её медленно отворотилось в сторону.       — К сведению тех, кто с ней не знаком, у нас гостит сегодня Чарити Бербидж, состоявшая до недавнего времени преподавательницей в школе чародейства и волшебства Хогвартс.       Вдоль стола пронесся шумок одобрительного понимания. Полная, сутуловатая женщина с заостренными зубами захихикала:       — Да, профессор Бербидж сообщала детям чародеев и волшебников сведения о магглах… Объясняла, что они не так уж сильно отличаются от нас…       Один из Пожирателей сплюнул на пол. Его пол. Древний пол Малфой-мэнора, по которому в иных обстоятельствах он не посмел бы и ступать. Драко пригляделся, чтобы получше запомнить его лицо.       Чарити Бербидж снова повернулась лицом к Снейпу:       — Северус… пожалуйста… пожалуйста…       — Молчать! — Волдеморт снова взмахнул палочкой, и Чарити умолкла, словно ей в рот засунули кляп. — Однако грязнить и развращать сознание детей чародеев профессору Бербидж было мало, поэтому на прошлой неделе она напечатала в “Ежедневном пророке” страстную статью, посвящённую защите грязнокровок. Волшебники, говорит она, должны принять в свои объятия этих людишек, крадущих наши знания и нашу магию. Вырождение нашей чистой породы, уверяет профессор Бербидж, есть вещь самая желательная, она была бы лишь рада, если бы все мы спаривались с магглами… или же, вне всяких сомнений, с оборотнями…       На этот раз никто не засмеялся, ибо в голосе Волдеморта звучали безошибочно узнаваемые гнев и презрение. Чарити Бербидж в третий раз повернулась лицом к Снейпу. Из глаз её струились, стекая на волосы, слезы. Снейп безразлично смотрел на её лицо, снова отворачивавшееся от него.       — Авада Кедавра!       Полыхнул зеленый свет, осветив каждый угол гостиной.       Чарити рухнула на стол, ударившись об него с такой силой, что он затрясся и затрещал. Несколько Пожирателей отпрянули, прижавшись к спинкам своих кресел.       — Кушать подано, Нагайна, — негромко произнес Волдеморт, и огромная змея соскользнула с его плеч на полированную поверхность стола.