Фальшивая война

      Гермиона впервые за долгое время чувствовала себя беспомощной.       Это было знакомое, но давно позабытое чувство, страх, который на мягких лапках крадучись пробирался к самому сердцу, чтобы там выпустить свои убийственные крючковатые когти.       Она ненавидела это чувство и тот страх, что оно приносило с собой. Ненавидела зависеть от других. Сходила с ума от тревоги, когда была вынуждена доверить строительство русла собственной жизни чужим рукам. А сейчас происходило именно это — и она ни на что, совсем ни на что не могла повлиять.       Сейчас Гермиона с необыкновенной ясностью осознала, какой огромный кредит доверия выдали ей те волшебники, что разделили с ней начало пути. Дамблдор, который буквально подталкивал её в спину, навстречу принятым решениям и допущенным ошибкам — и при этом неизменно стоявший где-то рядом, следя за тем, чтобы эти ошибки были поучительны, но не фатальны. Скримджер, который несмотря на скептицизм, смог разглядеть в ней что-то большее, чем просто магический потенциал. Снейп, который, несмотря на суровость, обращался с ней как с равной. Кингсли и Сириус, которые были настолько добры, чтобы выслушать её. Все то, что она раньше по неопытности принимала как само собой разумеющееся, считая, что окружающие лишь воздают должное её уму и способностям, отнюдь не было таковым — и сейчас она уверилась в этом окончательно.       Те, кого она считала неизмеримо выше, умнее и опытнее себя, и лезла из кожи вон, чтобы доказать им, что способна на что-то, были готовы принять её и без этого. А те, на чье внимание и поддержку Гермиона рассчитывала по умолчанию — просто потому, что эти люди давно и неплохо знали её, преподнесли неприятный сюрприз. Все семейство Уизли настолько привыкло считать её своей, одной из детей, без сомнения, еще маленьких и неразумных, что не могли и не хотели увидеть в ней большее — а вслед за ними это отношение переняло и все её теперешнее окружение.       Её, как поначалу и Рона, весьма неохотно допускали на собрания Ордена — по большей части вынужденно, ибо Нора предоставляла не так много возможностей для уединения большой компании. Их мнение, как самых младших, никого не интересовало. Предложения помощи отвергались, идеи даже не дослушивались. Грюм не желал допускать Гермиону к делам Ордена, демонстрируя этим разницу в отношении даже между ней и Роном — ему доверялось больше, и все остальные, молча или не очень, поддерживали его решение. Весь Орден Феникса относился к ней, как хрупкой девочке, неразумной малышке, нуждающейся в покровительстве и защите, у которой права голоса просто нет и быть не может — за исключением Кингсли, но даже его попытки поддержать Гермиону на собраниях умудрялись пропускать мимо ушей. Особенно её ранило такое отношение от Рона, на чью поддержку девушка справедливо рассчитывала — но он лишь раздувался от гордости, как индюк, и с видимым удовольствием все больше вживался в роль взрослого мужчины-защитника, отмахиваясь от неё, точно от назойливой беспокойной девицы, как будто она была принцессой в башне, все задачи которой сводились к тому, чтобы спрятаться под крылышко своего благодетеля и покорно ждать его у окошка светлицы с победой, утирая слезы глупых переживаний. Это бесило её невероятно: то пренебрежение и снисходительность, которые она еще как-то готова была принять от старших, разумно понимая, что им нелегко преодолеть свои предрассудки и годами складывавшиеся отношения, были совершенно неуместны и неприемлемы со стороны Рональда. Как будто это не она спасла его от дьявольских силков еще на первом курсе! Как будто не она была с Гарри, спасая Сириуса и Клювокрыла, пока он валялся в лазарете со своей ногой! Все это выглядело так, словно Рон позабыл обо всех их совместных приключениях и тех опасностях, что они прошли рука об руку, выкинул из головы все события этого года, и вообразил на её месте какую-то нелепую беспомощную девицу, которую он вздумал покорять мужеством и глупой бравадой. Но что хуже всего — эту политику, явно или не очень, поддерживали и окружающие, отдавая предпочтения Рону только потому, что он был на голову её выше, шире в плечах и был парнем, а не девушкой.       Каждый раз после таких посиделок, плавно перетекавших в собрания Ордена, Гермиона в бешенстве покидала Нору и удалялась к холмам, тренируясь до полного изнеможения, когда измученные мышцы начинали подрагивать, а вызвать Люмос начинало казаться подвигом. Была бы её воля, она бы разносила здесь все снова и снова, сравнивая холмы и превращая все вокруг в выжженную пустыню, но остатки признательности и уважения к людям, принявшим ее и давшим приют, каждый раз останавливали. Злилась она в основном, конечно, на Рональда, но к этой злости примешивалось и то самое чувство беспомощности и вызываемой им тревоги, и растущие дурные предчувствия по поводу готовящейся операции.       Паранойя Грюма цвела и пахла.       Гермиона упорно не понимала, зачем устраивать проблему на ровном, как ей казалось, месте. Вся эта шумиха с перемещением Поттера, по её мнению, не стоила и выеденного яйца: она сама могла бы приехать к Гарри маггловским транспортом и забрать его с Тисовой улицы порталом. И все. Никаких сложностей. Никого не нужно подвергать опасности. Никто их не найдет.       Но нееет. Порталы из незащищенного места — опасны. Трансгрессию — отследят. Гениальную идею просто увезти Гарри из Литтл-Уингинга под Оборотным зельем маггловским транспортом не стали даже слушать. И хотя бы просто взять с собой Гермиону для охраны Грозный Глаз не согласился, выразив ей свое пренебрежение столь явно, что гриффиндорка едва не вызвала его на дуэль. Она не тешила себя мыслью о том, что все предлагаемые ей планы так уж великолепны и безупречны — но хотя бы по-человечески обсудить можно было, а не отказываться сразу, даже не вникнув?!       Зато предложение Наземникуса Флетчера выслушали, обсудили и приняли. Ну конечно. Ему же не семнадцать, и он, в конце концов, мужчина! Как будто пенис — это вторая волшебная палочка, а в мошонке располагается дополнительный мозг, растущий с годами. Других причин, почему Орден Феникса больше доверяет мелкому мошеннику, чем юной сильной ведьме, Гермиона просто не видела, и это было чертовски обидно и унизительно.       Как будто всего этого было мало, Драко сообщил, что Пожирателям смерти известна дата их операции. Без подробностей — спасибо Северусу, конечно, но даже этого было более чем достаточно. Их будут ждать, обложат весь Литтл-Уингинг, и кто-нибудь неизбежно пострадает. Но времени что-то менять уже не было — подготовка шла полным ходом, а Грозный Глаз, когда она все же предприняла отчаянную попытку поговорить с ним о назначенной дате, лишь отмахнулся, как от назойливой мухи. В отчаянии Гермионе в голову пришла мысль самой выкрасть Гарри под носом и у Ордена, и у Пожирателей смерти — но одиночная вылазка в Азкабан преподала ей хороший урок, и идти на такой риск без прикрытия, без поддержки, наперекор всем она не решилась.       Поэтому девушке ничего не оставалось, кроме как смириться с ситуацией и ежедневно выплескивать злость в многочасовых тренировках, выжимая себя досуха, чтобы полыхающий огонь негодования не спалил ее изнутри. Изредка к ней присоединялись Рон и близнецы, и эти спарринги вносили азарт и интерес, но в основном они были заняты своими таинственными приготовлениями на чердаке, Джинни и Флер вместе с Молли готовились к свадьбе, и Гермиона оставалась одна.       В субботу после обеда в Нору начали прибывать люди. Держась за руки, со стороны холмов с метлами наперевес появились Люпин и Тонкс. Грозный Глаз возник будто из ниоткуда. По отдельности прибыли Дедалус Дингл и Гестия Джонс, которые должны были сопровождать родичей Гарри в защищенное укрытие на севере страны. Ближе к вечеру по окрестностям разнесся оглушительный рев мотоцикла, на котором прилетел Хагрид, притащивший вслед за собой двух фестралов — теперь Гермиона их видела, и поняла наконец, о чем толковали Гарри с Луной в начале этого безумного учебного года. Последними к ним присоединились Бруствер и Наземникус: Кингсли не хотел надолго оставлять без прикрытия министра, а Земник и вовсе порывался убедить всех вокруг, что его участие вовсе не обязательно, и они прекрасно справятся без него.       Первыми отправились Дингл и Джонс. У них была небольшая фора, чтобы успеть отъехать с Дурслями достаточно далеко от Тисовой улицы до того, как спадет защита дома. За ними, под дезиллюминационными чарами, разбившись на группы, двинулись и все остальные.       Они приземлились в садике позади дома Дурслей практически одновременно, снимая маскирующие чары. Задняя дверь дома распахнулась, и из нее вылетел Гарри, врезавшись в самую гущу небольшой толпы. Гермиона бросилась ему на шею, не обращая внимания на всех остальных. Уткнувшись в шею друга, которого не видела два месяца, она глубоко вдохнула такой знакомый запах и попыталась хоть немного успокоиться. С ним все будет хорошо. Должно быть.       Переговариваясь, обмениваясь новостями и смеясь, они переместились внутрь дома, где Грюм обстоятельно и подробно объяснил Гарри план. Уже на том моменте, когда Грозный Глаз заговорил о способе транспортировки, Гермиона, внимательно следившая за Гарри, заметила, что она отнюдь не одинока в своих сомнениях. Правда, в отличие от неё, Поттеру хватило то ли ума, то ли вежливости промолчать. Впрочем, хватило ровно до того момента, пока речь не зашла об Оборотном зелье.       — Нет! — воскликнул он так громко, что его голос наполнил звоном всю кухню. — Ни в коем случае!       Гермиона едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, но тем не менее не упустила возможности вставить свои пять кнатов:       — А я предупреждала, что так всё и будет, — произнесла она несколько самодовольным тоном. Это ничего не меняло, конечно, но доставило ей немного какого-то изощренного мстительного удовольствия.       — Если вы думаете, что я позволю шестерым людям рисковать жизнью… — горячо продолжал тем временем Гарри.       — … да еще и впервые, — вставил Рон.       — Одно дело изображать меня… — напустился на него Поттер, но договорить ему не дали.       — Думаешь, нам так уж этого хочется, Гарри? — серьёзным тоном осведомился Фред. — Представь, вдруг что-то пойдет не так, и мы навсегда останемся тощими очкариками.       Гарри даже не улыбнулся.       — Без моего содействия вы этого сделать не сможете, вам нужны мои волосы.       — Дааа, это наш план и погубит, — сказал Джордж. — Ясно же, что, если ты не станешь нам помогать, у нас не будет ни единого шанса получить от тебя хотя бы один волосок.       — Ага, тринадцать человек против молодца, какие уж тут шансы, — поддержал брата Фред.       — Смешно, — отозвался Гарри. — Очень забавно.       — Прости, Гарри, — вздохнула Гермиона и одним движением руки дернула прядь волос у него на макушке. — Сейчас у нас действительно нет других вариантов.       Грюм забрал у неё волосы и бросил их в большую флягу. Едва они коснулись жидкости внутри, как зелье вспенилось, покрылось паром и мгновенно очистилось, став ярко-золотистым.       — О, Гарри, ты с виду куда вкуснее, чем Крэбб с Гойлом, — не удержалась от замечания Гермиона, но тут же заметила, как приподнялись брови Рона, и добавила: — Ну, ты же помнишь, Гойлово варево на сопли смахивало.       — Поддельные Поттеры, построиться! — скомандовал Грюм.       Рон, Гермиона, Фред, Джордж и Флер выстроились в ряд.       — Одного не хватает, — сказал Люпин.       — Да тут он, — хрипло сообщил Хагрид и, сцапав Наземникуса за загривок, оторвал его от пола и поставил рядом с Флер, которая демонстративно сморщила носик и сменила место, встав между Фредом и Джорджем.       — Я ж просил, меня лучше в защитники, — промямлил Наземникус.       — Молчать! — рявкнул Грюм. — Я тебе уже говорил, червяку бесхребетному, любой Пожиратель смерти, на которого мы напоремся, будет стараться схватить Поттера, а не убить его. Дамблдор всегда говорил, что Сам-знаешь-кто намерен прикончить Поттера лично. Хуже всего придется защитникам, потому что их-то Пожиратели смерти постараются убить.       Услышанное, похоже, не сильно успокоило Наземникуса, но Грюм уже извлек из-под мантии шесть стопочек размером с подставку для яйца, раздал их стоявшим в строю и налил каждому по небольшой порции Оборотного зелья. Гермиона, не дожидаясь остальных и ни капли не смущаясь, тем временем быстро сбрасывала одежду. Гарри — не Беллатрикс, один размер ноги чего стоил, а хорошие сапоги жалко, да и все остальное тоже.       — Ну, теперь все разом…       Они разом проглотили зелье. Каждый из них, ощутив его в горле, ахнул и сморщился, и мгновенно лица их начали пузыриться, точно закипающий воск. Гермиона и Наземникус вытягивались, увеличиваясь в росте, Рон, Фред и Джордж уменьшались, волосы у всех темнели, а у Гермионы с Флер они словно втянулись внутрь черепов.       Грюм, не обращая на происходящее никакого внимания, развязывал принесенные им с собой рюкзаки, а когда выпрямился, перед ним уже стояли, пыхтя и отдуваясь, шестеро Гарри Поттеров.       — Переодевайтесь, — скомандовал Грюм, указывая на один из рюкзаков, — да про очки не забудьте, шесть пар лежат в боковом кармане. А потом разберете то, что лежит во втором рюкзаке.       Пользуясь суматохой, вызванной всеобщим переодеванием, Гермиона быстро убрала все свои вещи в пряжку ремня, ловко продев его в шлевки джинсов, почти таких же, какие были надеты на настоящем Гарри, и прикрыла его футболкой, радуясь тому, что она была несколько великовата даже для Гарри. Ловким движением она переложила запасную палочку в ножны на предплечье, а свой любимый кинжал засунула в ботинок. На всякий случай.       — Ну и зрение у тебя, ужас какой-то, — не удержалась она от комментария, надевая очки.       Одевшись, поддельные Поттеры вытащили из второго рюкзака совиные клетки, в каждой из которых находилось чучело белой совы, и такие же, как у Гарри, рюкзачки.       — Хорошо, — произнес Грюм, когда перед ним выстроились семеро одинаково одетых и нагруженных очкастых Гарри. — Делимся на пары так: Наземникус отправляется со мной, на метле…       — Почему это я с тобой? — спросил стоявший ближе других к двери поддельный Гарри.       — Потому что за тобой глаз да глаз нужен, — прорычал Грюм, и, больше уже не сводя, в соответствии со сказанным, волшебного ока с Наземникуса, продолжал: Артур и Фред…       Гермиона внимательно слушала распределение, удовлетворенно отмечая, что Грозный Глаз не стал ничего менять в последний момент. Она с Кингсли летит на фестрале — как и было решено заранее, учитывая её репутацию девушки, не владеющей метлой.       — Мы думаем, что Пожиратели смерти ожидают увидеть тебя на метле, — продолжал тем временем объяснять настоящему Гарри Грюм. — У Снейпа была куча времени, чтобы рассказать им про тебя все, о чем он прежде не упоминал. Поэтому, если мы наткнемся на Пожирателей, они, как мы полагаем, выберут одного из тех Поттеров, что хорошо сидят на метле. Ну ладно, — он направился к задней двери, — до отправления три минуты. Запирать дверь бессмысленно, Пожирателей смерти, когда они сюда заявятся, замок не остановит… Вперед.       Толпа высыпала в садик, разбиваясь по парам и занимая транспорт. Кингсли по-джентльменски подсадил Гермиону на спину фестрала, и она успела шепнуть ему на ухо:       — Садись вперед. Если что, я прикрываю спину, ты расчищаешь дорогу, а то управлять этой зверюгой я не умею.       Бруствер понимающе кивнул и занял свое место. Гермиона окинула взглядом друзей: Рон уже сидел на метле, обхватив за талию Тонкс, а Гарри залез в коляску мотоцикла, пока Хагрид слушал последние наставления от Артура.       — Ну хорошо, — произнес Грюм. — Прошу всех приготовиться, мы должны стартовать точно в одно время, иначе наш отвлекающий маневр не сработает.       Все, вылетавшие на метлах, оседлали их. Хагрид включил мотоциклетный мотор — тот взревел, точно дракон; коляска едва заметно задрожала.       — Всем удачи! — крикнул Грюм. — Увидимся примерно через час в Норе. На счет три. Раз… два… три!       По команде все взмыли в воздух. Вцепившись в мантию Кингсли, Гермиона перебросила ноги, развернувшись к нему спиной, и теперь во всей красе видела, как вокруг них набирали высоту метлы, промелькнул хвост второго фестрала, с жутким тарахтением поднимался мотоцикл…       И тут, откуда ни возьмись, из пустоты появился уже окруживший их противник. По меньшей мере тридцать фигур в капюшонах висело в воздухе, образовав большое кольцо, в самую середину которого и поднимались члены Ордена…       — Кингсли, уходи в сторону! — закричала Гермиона, вынимая из рукава вторую палочку, и почувствовала, как фестрал наклоняется вбок, закладывая вираж. Досчитала до пяти, выдерживая необходимую паузу.       И все вокруг утонуло в слепящем свете заклинаний.