Фальшивая война

      Гарри был уверен, что, раз уж Кикимеру удалось удрать из кишащего инферналами озера, поимка Наземникуса займет у него самое большее несколько часов, и он все утро прослонялся по дому, переполняясь радостными предвкушениями. Однако время близилось к полудню, а Кикимера все не было.       Осложнялась ситуация тем, что в доме, который его обитатели покинули еще в конце мая, не оказалось ни крошки пригодной к употреблению еды — заплесневелый хлеб был не в счет, а ели они в последний раз на свадебном пиру. Поняв, что в этом смысле толку не будет ни от Гарри, поглощенного мыслями о крестраже, ни от Рона, который и вовсе валялся на диване, задумчиво изучая потолок, Гермиона забрала мантию-невидимку, и, выйдя за дверь на ступеньки, куда-то трансгрессировала. Вернулась она только к вечеру, и притащила в своей бездонной сумке такой запас еды, что троим почти взрослым волшебникам теперь можно было не беспокоиться об этом еще по меньшей мере месяц.       Кикимер же не вернулся и на следующий день, и на последовавший за ним. Зато на площади появились двое в мантиях, проторчавшие там всю ночь, таращась в сторону дома, видеть который они не могли.       — Как пить дать, Пожиратели смерти, — сказал Рон, глядя на них сквозь окна гостиной. — Как по-вашему, они знают, что мы здесь?       — Не думаю, — откликнулась Гермиона. Она точно знала, что ПСы понятия не имеют, где их искать, и потому обложили слежкой все подозрительные, с их точки зрения, места, в которых мог появиться Гарри Поттер. — Если бы знали, их бы точно было не двое, и вряд ли бы они стали тут просто стоять, верно?       Соседство с Пожирателями смерти лишь усилило в доме номер двенадцать зловещие настроения. Со времени их первой ночи здесь из внешнего мира никаких новостей на площадь Гриммо не поступало, и напряжение начало сказываться на всех. Рон, беспокойный и раздражительный, обзавелся неприятной привычкой играть с делюминатором, не вынимая его из кармана, чем невероятно бесил Гермиону, которая в ожидании Кикимера корпела над изучением “Сказок Барда Бидля”, и потому постоянно гаснувший и загоравшийся свет ни капли её не радовал.       — Да перестань ты наконец! — закричала она на третий день отсутствия Кикимера, когда из гостиной в очередной раз вытянуло весь свет.       — Извини-извини! Это я машинально! — отозвался Рон и, щелкнув делюминатором, вернул свет обратно.       — Может, лучше найдешь себе какое-нибудь полезное занятие?       — Какое? Детские сказочки читать?       — Рон, эту книгу оставил мне Дамблдор…       — Ну а мне он оставил делюминатор, так, наверное, я должен им как-то пользоваться!       Не способный и дальше выносить их пререкания, Гарри незаметно выскользнул из гостиной и направился вниз, на кухню, когда услышал металлический скрежет и щелчки от входной двери.       Гарри показалось, что каждый его нерв натянулся до отказа. Он вытащил палочку и замер в ожидании. Дверь отворилась. В вестибюль вошел и закрыл за собой дверь человек в мантии. Гарри направил на него палочку и скомандовал:       — Не двигаться!       За спиной Гарри сбежали по лестнице Рон с Гермионой и направили, как и он, палочки на неизвестного, который стоял внизу, подняв руки.       — Не нападайте, это я, Римус!       — Хвала небесам! — с облегчением выдохнул Рон и опустил палочку. Гарри же и Гермиона не пошевелились.       — Покажись! — крикнул Гарри.       Люпин вышел под свет ламп, продолжая держать руки над головой.       — Я Римус Джон Люпин, оборотень, известный также под прозвищем Лунатик, один из четверых создателей Карты Мародеров, женатый на Нимфадоре Тонкс, и это я научил тебя, Гарри, как создать Патронуса, принявшего потом облик оленя.       — Да, все в порядке, — сказал Гарри, опуская палочку. — Но надо же было проверить, верно?       — Как твой бывший преподаватель защиты от Темных искусств, не могу с тобой не согласиться, проверить было надо. А вот тебе, Рон, не следовало так быстро отказываться от обороны.       Все трое сбежали к нему по лестнице. Люпин, завернутый в темную, плотную дорожную мантию, выглядел усталым, но видеть их был явно рад.       — Что происходит? — спросил Гарри. — Все целы?       — Да, — ответил Люпин, — только за всеми следят. Да и тут, на площади, маячит парочка Пожирателей смерти.       — Да, мы знаем.       — Мне пришлось трансгрессировать точно на верхнюю ступеньку крыльца, к самой двери, иначе бы они меня засекли. Они не знают, что вы здесь, а то, уверен, их было бы больше. Пожиратели расставлены по всем местам, хоть как-то связанным с тобой, Гарри. Пойдем вниз, мне многое нужно вам рассказать, да и я хочу узнать, что с вами было после того, как вы покинули Нору.       Они спустились на кухню, где Гермиона разожгла огонь в камине, а Люпин вытащил из-под мантии несколько бутылочек сливочного пива. Все сели.       — Я был тут рядом три дня назад, но мне пришлось стряхивать с хвоста Пожирателей смерти, — сказал Люпин. — Так вы направились со свадьбы прямо сюда?       — Нет, — ответил Гарри, — сюда мы направились после того, как столкнулись в кафе на маггловской улице с парочкой Пожирателей.       Люпин выплеснул большую часть своего сливочного пива себе на грудь.       — Что?!       Они рассказали ему о случившемся, и под конец рассказа Люпин выглядел сильно напуганным.       — Но как им удалось отыскать вас с такой быстротой? Проследить того, кто трансгрессирует, невозможно, если только не вцепиться в него в последний момент.       — Однако и на то, что они просто гуляли по Тотнем-Корт-Роуд, не очень-то похоже? — спросил Гарри.       — Табу, — осторожно высказалась Гермиона. В конце концов, Орден должен об этом знать.       — Что?! — все лица повернулись к ней.       — Заклятие Табу, — пояснила Гермиона. — Он уже использовал его в Первую войну. А мы упомянули его имя, и потом появились Пожиратели. Долохов сказал, что им дали координаты, но они не знали, за кем пришли. В самом деле, имя мог произнести кто угодно, а чары показывают лишь место, где табу было нарушено — так что, по всем признакам, это было именно оно. Теперь произносить имя Волдеморта в незащищенных местах нельзя.       — На самом деле мало кто смеет называть Сами-знаете-кого по имени. Даже в Ордене, а уж простые волшебники… Что ж, это имеет смысл, — размышлял Люпин.       — Расскажите, что произошло после нашего ухода, — попросил Гарри. — Папа Рона сообщил нам, что семья в безопасности, но больше мы ничего не знаем.       — В общем-то, нас спас Кингсли, — сказал Люпин. — Благодаря его предупреждению большинство гостей трансгрессировали еще до их появления. Я остался на всякий случай, если пришлось бы сражаться.       — Кто это был — Пожиратели смерти или люди из Министерства? — перебила Гермиона.       — Смешанная компания. Впрочем, по существу, разницы между ними теперь нет, — ответил Люпин. — Их прибыло около десятка, но они не знали, Гарри, что ты был там. Ими командовал младший Малфой, он учился с вами на одном курсе в Хогвартсе, вы, должно быть, его помните.       Гарри с Роном обменялись взглядами, Гермиона изо всех сил сохраняла безразлично-заинтересованное лицо.       — Был обычный мальчик, а теперь — самый молодой Пожиратель смерти, — рассеянно продолжал Люпин. — Я чуял запах страха от них, они все, даже опытные ПСы, гораздо старше его, боялись семнадцатилетнего мальчишки!..       — Восемнадцать, — машинально поправила Гермиона.       — Что?! — три пары глаз в недоумении уставились на неё, и девушка от души чертыхнулась про себя.       — Ему уже восемнадцать, — пояснила она. — Но это, конечно, не имеет особого значения. Просто люблю точность.       Рон фыркнул, а Гарри бросил на нее задумчивый, и, как ей показалось, сочувствующий взгляд. Ах да, она же как-то раз заявила, что они могут доверять Малфою! В свете того, что сообщил Люпин, она наверняка выглядит теперь в глазах Гарри доверчивой идиоткой.       — Малфой сразу, как улеглась паника, объявил, что они никому не причинят вреда, если мы будем сотрудничать, и, следует признать, сдержал слово. Пожиратели обыскали Нору сверху донизу, увидели упыря, но подходить к нему близко не стали, а потом два часа допрашивали тех из нас, кто остался в доме. Они пытались выведать что-нибудь о тебе, Гарри, но, разумеется, никто, кроме членов Ордена, не знал, что ты был там. Малфой даже залез в голову нескольким гостям, но, разумеется, ничего о тебе там не увидел. Почему-то он не догадался проверить таким образом ни меня, ни Молли с Артуром. Повезло, что эту группу возглавлял он, думаю, более опытные Пожиратели такой ошибки не допустили бы...       — Он владеет легилименцией? — удивился Гарри.       — Мерзкий хорек! — выплюнул Рон.       — Очевидно, владеет, да. Одновременно с их появлением на свадебном пиру другие Пожиратели вломились во все дома, связанные с Орденом. Никто не погиб, — опережая вопрос, быстро добавил Люпин, — но вели они себя грубо, по сравнению с тем, что было в Норе. Сожгли дом Дедалуса Дингла, однако его, как вы знаете, там не было. Тетушку Мюриэль нашли связанной, она глубоко потрясена, конечно, но жива-здорова. Мать Тонкс собирались пытать Круциатусом, но кто-то из ПСов вспомнил, что она урожденная Блэк, и они не посмели. Счастье, что Тед успел исчезнуть до их появления, ему бы точно было не сдобровать.       — Выходит, Пожиратели смерти пробились сквозь все защитные чары? — спросил Гарри, вспомнив, как хорошо они работали, когда он свалился с неба в пруд родителей Тонкс.       — Пойми, Гарри, теперь на стороне Пожирателей смерти вся мощь Министерства, — сказал Люпин. — Они могут использовать самые жестокие заклятия, не опасаясь, что их разоблачат или арестуют. Им удалось пробить всю установленную нами защиту, держатся только пара домов, на которых наложен Фиделиус, и действуют они теперь совершенно открыто.       — Но хоть как-то применение пыток для того, чтобы выяснить, где Гарри, они объясняют? — звенящим голосом спросила Гермиона.       — Ну… — замялся Люпин, и после короткого колебания вытащил из-под мантии сложенный в несколько раз номер “Ежедневного пророка”. — Вот, — сказал он и через стол подтолкнул газету к Гарри, — ты все равно рано или поздно узнаешь. Это их предлог для охоты на тебя.       Гарри расправил газету на столе. Всю первую страницу занимала его огромная фотография. Заголовок под ней гласил:

Разыскивается для допроса относительно обстоятельств смерти

Альбуса Дамблдора!

      Рон с Гермионой гневно вскрикнули, но Гарри промолчал. Он оттолкнул от себя газету, читать статью ему не хотелось — он и без того мог себе представить, какую чушь могла придумать Рита Скитер.       — Прости, Гарри, — виновато извинился Люпин.       — Выходит, “Ежедневный пророк” тоже теперь в руках Пожирателей? — спросила Гермиона, и, если бы Гарри чуть меньше думал о своих проблемах и был чуть внимательнее к подруге, он бы заметил на её лице то самое выражение удовлетворения, которое бывало у неё после особенно успешно сданных контрольных.       Люпин кивнул.       — А люди понимают, что происходит?       — Переворот прошел гладко и практически бесшумно, — ответил Люпин. — По официальной версии Скримджер просто подал в отставку, его тела никто не видел. А на посту его сменил Пий Тикнесс, но он под Империусом, что, разумеется, широким кругам не сообщают.       — Но почему сам Волдеморт не объявил себя министром магии? — спросил Рон.       Гермиона едва заметно поморщилась, а Люпин усмехнулся.       — А он в этом не нуждается, Рон. По существу, он и есть министр, только зачем ему сидеть в министерском кабинете? Его марионетка, Тикнесс, занимается текущими делами, позволяя Волдеморту свободно утверждать свою власть за пределами Министерства. Многие, конечно, разобрались в происходящем: в последние дни политика Министерства изменилась очень круто, пошли разговоры, что за этим стоит Волдеморт. Но в том-то и дело: только разговоры, да еще и шепотом. Никто не осмеливается говорить с другими откровенно, не знает, кому можно доверять, каждый боится раскрыть рот — вдруг его подозрения верны, а родные уже намечены в жертвы. Волдеморт ведет игру очень умную. Обнаружь он себя — и могло бы начаться восстание, а оставаясь в тени, он насаждает замешательство, неопределенность и страх.       — Крутое изменение в политике Министерства подразумевает, что теперь волшебному сообществу говорят, что опасен не Волдеморт, а я? — поинтересовался Гарри. Гермиона чуть не закатила глаза: иногда в своем эгоцентризме друг был вполне способен посоперничать с Малфоем!..       — Это, безусловно, часть целого, — тактично ответил Люпин. — Компрометируя тебя в глазах общества, он лишает сопротивление главного символа борьбы. Но самое главное – Министерство начинает принимать меры против тех, кто был рожден от магглов, — и Люпин ткнул пальцем в газету. — Посмотрите на второй странице.       Гермиона перевернула газетный листок.       — “Регистрация магловских выродков, — вслух прочитала она. — Министерство магии проводит расследование деятельности так называемых маггловских выродков, имеющее целью выяснить, как им удалось овладеть магическими секретами. Недавние исследования показали, что магическая сила может передаваться от человека к человеку только при рождении от истинного волшебника. Следовательно, так называемые маггловские выродки, не имеющие магической родословной или не способные её доказать, скорее всего, получили магическую силу посредством воровства либо насилия. Министерство полно решимости искоренить этих захватчиков магической силы, и потому предлагает каждому так называемому маггловскому выродку явиться для собеседования в только что учрежденную комиссию по учету маггловских выродков”.       — Люди такого не допустят, — решительно заявил Рон.       — Уже допустили, — сказал Люпин. — Пока мы тут разговариваем, идут облавы на тех, кто родился от магглов.       Гермиона сжала зубы. В её теперешнем положении оставалось только довериться Брустверу и уповать на то, что они вместе с Сириусом и Скримджером сделают для этих людей все возможное.       На некоторое время в кухне повисла тишина. Каждый думал о чем-то своем. Молчание неожиданно нарушил Рон, который все это время разглядывал Гермиону.       — Римус, а что, если чистокровка или полукровка присягнут, что “маггловский выродок” их родственник? Я мог бы заверить их, что Гермиона — моя кузина, к примеру.       — О, Рон, это вовсе не обязательно, — слегка усмехнулась девушка.       — Да у тебя и выбора не будет, — яростно сказал Рон, хватая её за руку и притягивая к себе. — Я помогу тебе заучить наизусть мое фамильное древо, и ты сможешь отвечать на любые вопросы о нем.       — Рон, я бы все-таки предпочла, чтобы выбор у меня был, — мягко, но непреклонно произнесла Гермиона, высвобождая свою ладонь из его хватки. — Тем более, что ты, кажется, забыл: мы в бегах вместе с Гарри Поттером, главным преступником страны, находящемся в розыске. Моя родословная в этих обстоятельствах имеет мало значения, тебе не кажется?       Рон промычал в ответ что-то маловразумительное. Возникшую неловкость сгладил Люпин.       — Гарри, я пойму тебя, если ты ничего мне не ответишь, но у Ордена сложилось впечатление, что Дамблдор поручил тебе некую миссию.       — Поручил, — коротко ответил Гарри. — И Рон с Гермионой знают о ней и идут со мной.       — Ты можешь посвятить меня в подробности? — Гарри взглянул в его испещренное преждевременными морщинами лицо, обрамленное густыми, но уже поседевшими волосами, и пожалел о том, что может дать Люпину только один ответ.       — Не могу, Римус, простите. Если Дамблдор не сказал вам этого, значит, не вправе сказать и я.       — Я знал, что ты так и ответишь, — разочарованно произнес Люпин. — И все-таки я могу оказаться полезным вам. Ты знаешь, кто я и на что способен. Я могу отправиться с вами и защищать вас. А говорить мне, что вы собираетесь сделать, необязательно.       Гарри заколебался. Предложение было очень соблазнительным, хотя, как они смогут не посвятить в свою тайну Люпина, если он постоянно будет рядом, представить себе было трудно.       Зато Гермиона пришла в недоумение.       — А как же Тонкс? — спросила она.       — А что Тонкс? — ответил Люпин вопросом на вопрос.       — Ну, — насупилась Гермиона, — вы ведь только недавно поженились. Навряд ли она обрадуется, если вы уйдете с нами, оставив её совсем одну.       — Тонкс в полной безопасности, — ответил Люпин. — Она сейчас в доме своих родителей.       Что-то непонятное было в его тоне, почти холодное. Да и мысль о том, что Тонкс будет сидеть у родителей, тоже казалась странной…       — Это в том доме, откуда сбежал от Пожирателей смерти её отец, а мать едва не приложили Круциатусом? — прищурилась Гермиона.       — Римус, — неуверенно спросил Гарри, — у вас все в порядке?.. Ну, вы понимаете…       — Спасибо, все хорошо, — с подчеркнутой резкостью ответил Люпин. Повисла еще одна неловкая пауза, а затем он сказал с видом человека, признающегося в чем-то ему неприятном: — Тонкс ждет ребенка.       — Ой, как здорово! — обрадовался Гарри.       — Великолепно! — с восторгом добавил Рон.       — Поздравляю, — с прохладцей обронила Гермиона.       Люпин соорудил натужную улыбку, больше походившую на гримасу, затем сказал:       — Так вы принимаете мое предложение? Могут трое обратиться в четверых? Не думаю, что Дамблдор был бы недоволен, в конце концов, он сам выбрал меня, чтобы я учил вас. И думаю, вам могут пригодиться мои знания.       — Я правильно понимаю, Римус, что вы хотите оставить свою беременную жену с её матерью и уйти с нами? — холодно уточнила Гермиона.       — Я уверен, что сейчас ей там ничего не грозит, мать о ней позаботится, — ответил Люпин. — Гарри, я уверен, что Джеймс хотел бы, чтобы я был рядом с тобой.       — Что ж, — медленно ответил Гарри. — А вот я этого не хочу. И совершенно уверен, что отцу было бы интересно узнать, почему вы решили быть рядом со мной, а не со своим ребёнком.       Люпин побелел. Казалось, температура в кухне упала градусов на десять. Гермиона неотрывно смотрела на Римуса, Рон оглядывал кухню с таким выражением, будто ему необходимо было запомнить её в мельчайших подробностях.       — Ты не понимаешь, — сказал наконец Люпин.       — Так объясните, — ответил Гарри.       — Я совершил ошибку, женившись на Тонкс. Я сделал это вопреки своему рассудку и до сих пор страшно жалею об этом.       — Понятно, — кивнул Гарри, — и потому вы собираетесь бросить её с ребенком и сбежать с нами?       Люпин вскочил на ноги, стул его кувырком отлетел назад. Он уставился на всех троих с такой лютостью, что в нем впервые в жизни проступили за его человеческим лицом признаки волчьей натуры.       — Ты не понимаешь, что я сделал со своей женой и своим еще не родившимся ребенком! Я не должен был жениться на ней, я обратил её в прокаженную! — Люпин пнул перевернутый стул. — Вы всегда видели меня среди членов Ордена или в Хогвартсе, под опекой Дамблдора! И не знаете, как относится к тварям вроде меня волшебное сообщество! Узнав о моей болезни, они со мной и разговаривать-то перестают! Ты понимаешь, что я натворил? Даже её родные пришли от нашего брака в ужас! Да и какие родители захотели бы, чтобы их дочь вышла замуж за оборотня? А ребёнок… ребенок… — и Люпин буквальным образом вцепился себе в волосы; сейчас он казался просто помешанным. — Подобные мне обычно не размножаются! Уверен, он родится таким же, как я. И как мне простить себя, передавшего свою болезнь ни в чем не повинному ребёнку?! А если он чудом и не пойдет в меня, то лучше, в сотни раз лучше будет, если он вырастет без отца, которого ему придется стыдиться!       — Римус!.. — ошеломленно прошептала Гермиона. — Что вы несете? Как может ребёнок, любой ребёнок, стыдиться вас?..       — Ну, не знаю, Гермиона, — сказал Гарри, — вот мне, например, за него стыдно.       Гарри и сам не знал, что пробудило в нем такой гнев, но и он тоже вскочил на ноги. Люпин смотрел на него так, как будто Гарри ударил его.       — Если новый режим считает мерзостью даже “маггловских выродков”, что же он сделает с полуоборотнем, отец которого состоял в Ордене? Мой отец погиб, пытаясь защитить мою мать и меня. Вы правда думаете, он согласился бы на то, чтобы вы бросили свое дитя и ушли с нами на поиски приключений?       — Как… как ты смеешь? — выдохнул Люпин. — Речь идет не о стремлении к опасности или славе… Как ты смеешь предполагать такую…       — Я предполагаю, — четко произнес Гарри, — что вы просто трус, который боится принять последствия своего выбора.       Люпин выхватил палочку с такой стремительностью, что Гарри даже не успел протянуть руку к собственной. Послышался громкий удар — Гарри почувствовал, что летит спиной вперёд по воздуху, а потом врезался спиной в стену кухни и сполз по ней на пол. И только тогда увидел, как за дверью исчезает подол Люпиновой мантии. Миг спустя в вестибюле хлопнула дверь.       — Гарри, — набросился на него Рон, — как ты мог?!       — Легко, — ответил Гарри.       Он встал. На затылке, которым он врезался в стену, набухала шишка, и его все еще трясло от гнева.       — Тебе не следовало так разговаривать с ним! — не отступал Рон.       — Он это заслужил, — раздался холодный голос Гермионы. Рон оторопело уставился на неё.       — Родители, — добавил Гарри, — не должны бросать детей, если… если только их к этому не принуждают.       Гермиона посмотрела на него странным, внезапно увлажнившимся взглядом. Рон только фыркнул.       — Не нужно было называть его трусом! — выпалил он.       — Но он именно так себя и повел! — повысил голос Гарри. — И, кроме того, если это заставит его вернуться к Тонкс, значит, я все сделал верно.       Гермиона молча подошла и слегка сжала его плечо в знак поддержки. Рон в ответ на это недовольно скривился и размашистым шагом вышел из кухни.       Безмолвие кухни казалось гудящим от всего того, что было сказано, и еще больше — от того, что сказано не было.