Фальшивая война

      Гермиона быстро оценила обстановку: Лавгуд перекрывал собой лестницу — единственный выход отсюда, но он был один, а их — трое. Ничего сложного.       —  Мы не хотим с вами драться, — сказал Гарри. — Отойдите, мистер Лавгуд.       И тут боковым зрением Гермиона ухватила движение за окном: там промелькнуло несколько фигур в черных мантиях верхом на метлах.       —  Пожиратели прибыли! Надо убираться отсюда! — крикнула она, но за эту секунду, на которую она отвлеклась, Ксенофилиус успел выхватить палочку.       Неожиданная прыть.       Оглушающее заклятие вылетело из его волшебной палочки и, пролетев в дюйме от отшатнувшегося Гарри, пролетело через всю комнату и задело рог, висевший на стене.       Раздался чудовищный взрыв. Комната содрогнулась от грохота, посыпались щепки, бумажки, поднялась густая белая пыль. Гарри подбросило в воздух, потом основательно приложило об пол. Он ничего не видел, только прикрывал голову от падающих обломков. Где-то рядом завопил Рон, жутко загромыхало железо — видно, Ксенофилиус не удержался на ногах и покатился вниз по винтовой лестнице.       Заваленный мусором и обломками, Гарри попытался встать, но с первого раза ничего не вышло. Вцепившись в неожиданно протянувшуюся к нему откуда-то сверху хрупкую ладонь, он замер на полпути, согнувшись в неудобной позе посреди совершеннейшей разрухи.       Снизу доносились голоса.       —  Я говорил вам, Трэверс, что спешить некуда? Говорил я, что этот псих, как обычно, бредит?       Раздался громкий треск, и Ксенофилиус вскрикнул от боли.       —  Нет… нет… там, наверху… Поттер!       —  Я тебя предупреждал на той неделе, Лавгуд, что мы больше не будем сюда мотаться по ложным вызовам! Не забыл еще прошлую неделю? Как ты пытался всучить нам за свою дочурку какое-то идиотское устройство для головы? — снова треск, снова вскрик. — Размечтался, что получишь её, если сумеешь нам доказать, что на свете существуют морще… рогие… кизляки! — его речь прерывалась все тем же треском, крики усиливались.       —  Нет! Нет! Умоляю! — захлебывался рыданиями Ксенофилиус. — Там правда Поттер! Правда!       —  А теперь, оказывается, ты надумал нас взорвать! — проревел Пожиратель смерти.       Последовала целая очередь магических ударов, перемежавшихся жалобными криками Ксенофилиуса.       —  Селвин, по-моему, тут все сейчас рухнет,  — спокойно заметил другой голос, эхом отдавшись от искореженных ступеней. — Лестница засыпана. Как бы дом не обвалился.       —  Ты, лживая мразь! — крикнул тот, кого назвали Селвином. — Ты небось в глаза не видел никакого Поттера! Вздумал заманить нас и прикончить? Думаешь, за такие штучки тебе вернут твою девчонку?       —  Я клянусь… клянусь чем хотите  — Поттер наверху!       —  Гоменум ревелио! — произнес второй голос у подножия лестницы.       Гермиона ощутила волну магии, которая пронеслась по всему строению, опалив их лица.       —  Селвин, там и впрямь кто-то есть, — резким тоном произнес Трэверс.       —  Это Поттер, я же говорю, это Поттер! — всхлипывал Ксенофилиус. — Пожалуйста, отдайте мне Луну, только отдайте Луну…       —  Получишь свою малявку, Лавгуд, — ответил Селвин, — если поднимешься сейчас наверх и приведешь мне Гарри Поттера. Но смотри, если это засада, и там нас поджидает твой сообщник — не знаю, останется ли от твоей девчонки хоть кусочек, чтобы ты мог его похоронить.       У Ксенофилиуса вырвался протяжный крик, полный страха и отчаяния. Потом на лестнице послышались скрип и скрежет — это Ксенофилиус разгребал завалы.       —  Пошли, — шепнул Гарри. — Надо уносить ноги.       Он начал осторожно выбираться из-под обломков под прикрытием возни Ксенофилиуса на лестнице, а Гермиона тем временем исхитрилась освободить Рона, убрав с его ног здоровенный комод.       —  Гарри, ты мне доверяешь? — спросила Гермиона.       Брюнет кивнул.       —  Хорошо, — шепнула Гермиона, — тогда дай мне мантию-невидимку. Под ней пойдет Рон.       —  А как же Гарри?..       —  Рон, не спорь! Гарри, держи меня крепче за руку. Рон, хватайся за плечо. Не отпускайте ни при каких обстоятельствах.       Гарри протянул ей левую руку. Рон исчез под мантией и с силой сжал её предплечье.       Шум на лестнице становился все ближе и громче. Гарри не мог понять, чего дожидается Гермиона.       Она прошептала:       —  Держитесь крепче… Вот сейчас…       Над останками серванта показалось белое как бумага лицо Ксенофилиуса.       —  Обливиэйт! — шепнула Гермиона, прицелившись ему в лицо волшебной палочкой, а потом направила палочку в пол.       Выломав кусок пола, они на нем, будто на доске для серфинга, камнем полетели вниз. Гарри мертвой хваткой вцепился в руку Гермионы. Внизу раздался крик, и он на мгновение увидел двоих людей, разбегавшихся в стороны, в то время как сверху на них валилась поломанная мебель и куски камня. Гермиона перекувыркнулась в воздухе, и под грохот рушащегося дома их утащило в темноту.       Гарри упал, задыхаясь, на траву, и сразу вскочил на ноги. Солнце только что зашло; они приземлились на краю какого-то поля. Гермиона уже бегала по кругу, накладывая защитные чары.       —  Подлый предатель! — пропыхтел Рон, вылезая из-под мантии-невидимки и перебрасывая её Гарри. — Гермиона, ты гений, просто гений! До сих пор не верю, что мы оттуда выскочили!       —  Дом, кажется, совсем развалился, — обеспокоенно заметила Гермиона.       —  Так ему и надо, — буркнул Рон, рассматривая порванные джинсы и ссадины на ногах. — Как вы думаете, что с ним теперь сделают?       —  Надеюсь, не убьют, — сухо сказала Гермиона. — Я потому и хотела, чтобы они своими глазами увидели Гарри.       —  А меня почему спрятала? — спросил Рон.       —  Ты же, считается, лежишь дома и болеешь обсыпным лишаем! Забыл уже? Луну забрали за то, что её отец печатал статьи в защиту Гарри. Как думаешь, что сделают с твоей семьей, если увидят с ним? — Гермиона едва удержалась от того, чтобы закатить глаза.       —  В Министерстве уже видели… — с горечью сказал Рон.       —  В Министерстве тебя не узнали, — сообщила ему Гермиона. — Только меня и Гарри. Впрочем, “Пророк”, кажется, написал, что нас там была целая банда.       —  А ты откуда знаешь? — удивился Гарри.       —  Мельком видела передовицу, когда за продуктами выбиралась, — отмахнулась Гермиона.       —  А как же Луна?.. — вспомнил Рон, и оживление его мгновенно пропало.       —  Если она и вправду жива, — осторожно сказал Гарри, — то, наверное, в Азкабане.       —  Выживет ли она там… Многие не выдерживают…       —  Если она в Азкабане, то считайте, ей повезло, — улыбнулась Гермиона.       —  Хорошенькое везение, — оторопел Рон.       —  У Ордена там есть связи, — объяснила Гермиона. — Я чуть позже отправлю сообщение Брустверу, попрошу проверить. Если Луна и в самом деле в Азкабане — её вытащат и переправят в безопасное место.       О том, что, вероятнее всего, Луна была вовсе не в Азкабане, а в подземельях Малфой-мэнора, куда Пожиратели приводили пленников, она предпочла не упоминать. Тем более, что Драко сейчас там нет, и спасать её некому — не Люциуса же об этом просить!.. Впрочем, возможно, попросить хотя бы позаботиться о её безопасности стоит — уж присмотр за тем, чтобы не трогали чистокровную волшебницу, к тому же совсем молоденькую, не подорвет его безупречную репутацию.       Они поставили палатку и с наслаждением ощутили надежность этих ставших привычными и родными стен.       Гермиона в очередной раз похвалила себя за предусмотрительность: воспоминания о той палатке, которую Артур Уизли одалживал у своего соседа на Чемпионат, были еще так же свежи, как аромат кошачьей мочи внутри неё. Долго бы они в такой не протянули. А в этой, помимо отличных кроватей, наличествовали свежие климатические чары и прекрасный волшебный душ. Впрочем, денег за эту роскошь содрали столько, будто бы в комплект входили павлины-альбиносы и парочка средних размеров мантикор, ну да ладно.       Когда Гермиона вышла из ванной, посвежевшая и переодевшаяся, мальчики уже пили на кухне чай, а Гарри мужественно пытался изобразить из имеющихся продуктов ужин.       —  Как думаете, Лавгуд это все сам выдумал, чтобы нас задержать, пока не явятся Пожиратели смерти? — неуверенно нарушил молчание Рон.       —  Навряд ли, — подумав, ответила Гермиона. — В состоянии стресса обычно нет сил что-то выдумывать. Да и, по большому счету, незачем ему было такое сочинять на ровном месте.       —  Подожди, Гермиона, — Гарри нахмурился. — Он упоминал фамилию… Певереллы, кажется… Ты что-нибудь о них знаешь?       —  О них было упоминание в одной книге… в общем, неважно. Там было о чистокровных семьях, чей род прервался по мужской линии. С семьей Певереллов это случилось одной из первых. На этом все.       —  Как это — прервался по мужской линии? — переспросил Рон.       —  Это значит, что фамилию этой семьи больше никто не носит, — объяснила Гермиона. — Хотя могут быть потомки по женской линии, но фамилия у них уже другая.       И тут Гарри осенило. Он понял, что шевельнулось у него в памяти, когда он услышал фамилию “Певерелл”: неопрятный старик тычет безобразное кольцо под нос чиновнику из Министерства. Гарри крикнул вслух:       —  Марволо Гонт!       —  Что-что? — дружно спросили Рон и Гермиона.       —  Марволо Гонт! Дедушка Сами-знаете-кого! В омуте памяти у Дамблдора! Марволо Гонт говорил, что он потомок Певереллов!       Рон и Гермиона по-прежнему ничего не понимали.       —  Перстень, перстень, который превратился в крестраж! Марволо Гонт говорил, что на нем герб Певереллов! Я видел, как он размахивал им перед лицом того деятеля из Министерства, он ему это кольцо чуть в нос не засунул!       —  Герб Певереллов? — насторожилась Гермиона. — Ты его хорошо разглядел?       —  Не очень, — честно ответил Гарри. — Вроде там ничего такого особенного и не было — так, несколько черточек. Я вблизи-то его видел, уже когда он был треснутый.       Гермиона молчала. Рон ошеломленно смотрел на них с Гарри.       —  Ух ты… Думаете, это опять тот же знак? Символ Даров смерти?       —  Даже если так, — решительно оборвала Гермиона. — Если допустить, что все это не бред Ксено Лавгуда, и в кольце Гонтов и впрямь был Воскрешающий камень, навряд ли он сохранил свои свойства после того, как из него сделали крестраж. Это очень темная магия, она выжигает всё. А если что и осталось, то после уничтожения крестража оно разрушилось окончательно.       —  Это ж каким надо быть идиотом, чтобы вот так похерить Воскрешающий камень!.. — в сердцах бросил Рон. И тут Гарри осенило еще раз.       —  Он не знал… Подумайте сами — откуда ему знать? Он рос среди магглов, никто не читал ему волшебных сказок. Сами-знаете-кто понятия не имеет о Дарах Смерти! Он и не знал, что на самом деле сделал крестражем! Но…       —  Что — “но”? — спросила Гермиона.       —  Он ищет палочку… Бузинную палочку… — ошеломленно произнес Гарри. Смысл всех видений последних недель вдруг стал для него кристально ясен. — Эти сны… Я не рассказывал тебе, Гермиона, потому что ты злишься. Но я видел, что он ищет что-то. Сперва он искал Грегоровича, мастера волшебных палочек. Я думал, он хотел выяснить что-то о том, как разрушить эту связь между нашими палочками, но нет! Когда он все-таки нашел его, Сами-знаете-кто пытал Грегоровича, чтобы узнать, где находится какая-то вещь, но её украли у самого Грегоровича много лет назад. Я уверен, речь шла о Бузинной палочке!       —  И, если он не знает о Дарах, значит, он не понимает всей её силы, и разыскивает ту палочку, которая оставила след как Жезл судьбы или Смертоносная палочка… — проговорила помертвевшими губами Гермиона.       В эту минуту она была уже абсолютно уверена, что волшебная палочка, надежно спрятанная в её зачарованной пряжке, палочка Дамблдора — та самая Бузинная палочка. Дамблдор умер не в бою, его никто не убивал, но в ту ночь на Астрономической башне палочку выбили из его рук — Драко выбил, поэтому наверняка он — её истинный владелец. Вот почему Дамблдор отдал палочку ей, вот почему предупредил, что это смертельно опасно!.. Но Малфоя, в свою очередь, обезоружил Гарри на свадьбе Билла и Флер, а значит, теперь она принадлежит Гарри. Но Волдеморт об этом не знает, и, если что, под удар попадет все равно Малфой… От всего этого голова шла кругом.       Что ж, одно было ясно — Дамблдор действительно передал сообщение в книге, и оно было предназначено именно ей. И не имело никакого отношения к крестражам. Осталось только убедить в этом Гарри, как всегда, ничего ему не рассказывая…