Фальшивая война

      Гарри сидел у входа в палатку, смотрел на заходящее солнце и бездумно вертел в руках Бузинную палочку.       Он не хотел её. Никогда не хотел. Тогда, в доме Ксенофилиуса Лавгуда, когда они только услышали легенду о Дарах Смерти, он про себя сделал свой выбор. Мантия у него и без того была, и он в полной мере осознавал, сколько раз она спасала его, помогала выбраться из передряг, но... но он без раздумий обменял бы её на Воскрешающий камень. Тот самый, который теперь, после игр с ним Волдеморта и Дамблдора, наверняка был просто треснувшей, растерявшей всю свою удивительную магию, бесполезной галькой. А палочка... Он тосковал по своей, той самой, единственной его защитнице. Остролист и перо феникса. Одиннадцать дюймов. Что бы ни думали Гермиона и Рон, он знал правду — это она спасла его в ту ночь, когда они с Хагридом бежали от Волдеморта. Это она вернула в мир живых его родителей в ту ночь на кладбище. С ней, его преданной соратницей, он чувствовал себя защищенным. А Бузинная палочка... Возможно, она в самом деле сильна и могущественна. Но ей незнакома преданность, чужда верность. Она уважает лишь силу и подчиняется сильнейшему. Достаточно ли он силен для нее?.. Тогда, на свадьбе, это была чистой воды случайность — теперь он видел это особенно ясно. Малфой не собирался нападать и драться с ними. Он просто смотрел... смотрел на Гермиону. Примет ли Бузинная палочка этот абсурд за честную победу?.. Хватит ли на это её разума — если вообще допустить, что волшебные палочки хотя бы в каком-то смысле разумны?..       Проверить было проще простого. Нужно было просто опробовать палочку в деле. Но что-то останавливало Гарри, и он не мог признаться даже самому себе, что этим “что-то” был страх. Оказаться недостойным. Слабым. Беспомощным. Опять. В который раз...       — Гарри! — Гермиона окликнула его робко, несмело, как будто всерьез боялась, что он заколдует её палочкой, которую она сама так опрометчиво отдала в его руки.       Она приблизилась, держа в руках две кружки горячего чая. Они толком не разговаривали вот уже три дня, с того самого утра после Годриковой впадины. Гарри старательно избегал её, а Гермиона не настаивала, давая ему время успокоиться и принять правду.       Гарри не хотел этого делать. Он хотел забыть и делать вид, что ничего не изменилось, и все осталось по-прежнему. И это ему вполне удавалось, пока Гермиона не возникала у него перед глазами, одним своим видом обрушивая на него всю эту новую, непостижимую для него правду. Она и Малфой. Гермиона и Пожиратель смерти. Невозможно. Немыслимо.       — Все еще злишься на меня? — спросила она, делая вид, что не замечает того, как старательно её некогда друг отводил глаза в сторону.       — Я не злюсь, Гермиона, — вздохнув, сказал Гарри. — Я... мне сложно объяснить. Я доверял Дамблдору, а оказалось, что он оставил меня с невыполнимым заданием и пустыми руками, что я ничего толком о нем не знал. Я верил ему, он был для меня почти что Богом, а я для него, как оказалось — только пешкой, фигуркой на доске, которая должна сыграть свою партию, не более того. Я доверял Рону, думал, он мой лучший друг, всегда прикроет спину, не предаст — а он просто развернулся и ушел тогда, когда оказалось, что мне нечего ему предложить. Я доверял тебе... Ты единственная всегда была со мной, что бы ни случилось. Единственная верила мне, в меня. И ты до сих пор со мной... но и у тебя свои секреты. И я думаю, ты рассказала мне далеко не все из них.       — И ты боишься доверять мне, потому что ждешь очередного ножа в спину, — поняла Гермиона. — Не оправдывайся, я понимаю. Правда понимаю. Но я хочу, чтобы ты знал: Драко ничего не меняет между нами. Он уже был мне дорог, когда я согласилась отправиться с тобой. Он был в моей жизни все это время. И от того, что раньше ты об этом не знал, а теперь знаешь, ничего не изменилось. Посмотри на факты объективно: я все еще здесь, с тобой. Я верю в успех. И мы добьемся своего, чего бы это ни стоило, — она улыбнулась и сжала его руку. — Ты можешь доверять мне, Гарри. Доверять нам.       — Тебе — да, — осторожно ответил Гарри, — но Малфою?.. Пожирателю смерти?       — Гарри, подумай вот о чем, — сказала Гермиона. — Ты знаешь, что он неравнодушен ко мне. Это не я тебе сказала, это ты сам заметил и пытался проводить со мной беседы на эту тему, помнишь? И вообще, пойдем в палатку, холодно тут уже.       Гарри фыркнул и улыбнулся, вспоминая прошлый год в Хогвартсе. Квиддич... Рождественский бал... Сейчас это казалось далеким и таким детским, глупым, наивным... Он поднялся и поплелся в палатку вслед за Гермионой.       — А теперь вообрази мир, в котором мы с Драко могли бы быть вместе, — продолжала между тем она. — Чистокровный и грязнокровка. Пожиратель смерти и подруга Гарри Поттера. Разве это может быть возможным в мире, где победил Сам-знаешь-кто?       — Но даже если он проиграет, вы... вас все равно никто не поймет и не примет, Гермиона! — горячо возразил Гарри. — Потому что он так и останется Пожирателем смерти, убийцей, преступником с меткой на руке, которого упекут в Азкабан.       — Пусть попробуют, — недобро усмехнулась Гермиона, и от этой усмешки у Гарри мороз побежал по коже. — Он сделал достаточно для Ордена и невинных людей, чтобы его оправдали, поверь. А если нет... Что ж, я не оставлю от Азкабана и Министерства камня на камне, если с его белобрысой головы упадет хоть волос. А бессмертных среди них, насколько я знаю, нет.       — Развяжешь третью магическую войну ради Малфоя? — несмешно пошутил Гарри.       — Надеюсь, волшебникам хватит ума в неё не ввязываться, — с улыбкой поддержала его шутку Гермиона. — Но, говоря о Второй магической, у Драко есть все основания желать нашей победы. И ты поймешь это сам, если отбросишь предрассудки и попробуешь взглянуть на ситуацию объективно.       — Я попробую, — пообещал Гарри. — А что насчет того, что он помолвлен, Гермиона?       — Он такой же жених Гринграсс, как преданный слуга Сам-знаешь-кого, — фыркнула девушка.       — И поэтому ты так плакала, когда об этом узнала, да? — зеленые глаза Гарри проницательно смотрели на неё.       — Дура была, — коротко бросила Гермиона. — Он делает то, что необходимо. Мы оба это понимаем. Но, знаешь, все равно больно смотреть, как он целует другую. Которая может быть с ним в любом мире, просто потому, что она — это она. А не я, которой для этого придется выиграть войну и свергнуть великого темного волшебника, а потом еще и угрожать Министерству...       — Не могла выбрать кого попроще? — улыбка Гарри была теперь похожа на настоящую, и Гермиона поддержала тон, важно надув щеки:       — Гермиона Грейнджер не ищет легких путей!       И друзья расхохотались. Искренне, весело, легко. Так, как смеялись когда-то. Как будто они опять в школе, подкалывают друг друга, а потом его ждет квиддич, а её — библиотека. Как будто мир на мгновение вдруг вновь стал нормальным.       — Он её ищет, Гермиона, — внезапно посерьезнел Гарри.       — Кого?.. — не сразу сообразила она.       — Бузинную палочку, — пояснил Гарри. — Волдеморт ищет...       — Гарри, Табу!!! — взвыла Гермиона, но было уже поздно.       Вредноскоп на столе засветился и начал бешено вращаться. Все ближе слышались голоса — грубые, возбужденные.       — Руки вверх! Выходи по одному! — раздался снаружи скрежещущий голос. — Мы знаем, что вы там! На вас нацелено полдюжины волшебных палочек. Колдуем без предупреждения!       Гарри выхватил волшебную палочку и замер, глядя на Гермиону.       — Выставь самый сильный щит, какой можешь, — прошептала она. — По моей команде.       Изумленными глазами Гарри зачарованно смотрел, как в её руках будто из ниоткуда появился волшебный посох — такие же он видел у студентов Дурмстранга, но никогда — у неё.       — Сейчас!       И, высоко подняв посох правой рукой над головой, Гермиона с силой ударила им о землю.       Несмотря на выставленный им щит, волна магии, подобно ударной волне при взрыве, едва не снесла Гарри с ног. Перехватив посох в левую руку, Гермиона правой выхватила палочку и прислушалась. Снаружи палатки не доносилось ни звука.       Знаком велев другу оставаться внутри, ведьма осторожно вышла наружу. Вокруг палатки валялись в разных позах оглушенные волшебники. Обойдя палатку по кругу, она отлевитировала их, сложив в кучу возле входа, словно дрова, и связала магическими веревками.       — Можешь выходить! — крикнула Гермиона в сторону палатки.       Гарри вышел и остолбенел. На земле прямо перед ним лежали шестеро, которых Гермиона вырубила одним ударом посоха!.. Нет, он, конечно, знал, что Гермиона сильная ведьма, но чтобы настолько….       Девушка между тем, не теряя времени, планомерно и методично обыскивала нападавших в ярком свете Люмоса от своей палочки. Они были грязными, оборванными, а от двоих несло словно от тухлого окорока, напившегося горелого кофе и пробежавшего пять миль в трусах, которые не менялись вообще никогда. Их палочки уже покоились в кармане её мантии, но Гермиона с остервенением продолжала поиски.       — Что ты хочешь там найти? — нахмурился Гарри. — Надо поскорее сматываться, пока они не очнулись.       — Если мы просто сбежим, они сложат два и два, — нервно возразила она. — Не так много волшебников могут провернуть такое, знаешь. Стоит Пожирателям точно узнать, что мы скрываемся в лесах, они устроят такую облаву, что нам не уйти.       — И что же тогда делать? — растерялся Гарри. — Память им стирать?       — Как вариант, — согласилась Гермиона, и через секунду издала победный клич: на шее четвертого обыскиваемого она обнаружила наконец то, что искала: на тонкой цепочке был подвешен серебряный сикль. Её серебряный сикль — свою магию ведьма узнавала безошибочно. — Отойди-ка в сторону.       Отвязав мужчину с цепочкой от остальных, она отлевитировала его в сторонку, а затем взмахом палочки привела в чувство.       Едва придя в себя, он попытался вскочить на ноги, а рука дернулась к карману, в котором, разумеется, никакой палочки и в помине не было.       Растерянно он поднял глаза на своих противников, и глаза его расширились — не то от удивления, не то от ужаса.       — Мисс Грейнджер! Не убивайте! Я из Ордена! — он выставил перед собой руки, как будто надеялся защититься ими от Авады.       — Назовись, — потребовала Гермиона, не опуская палочки.       — Дженкинс, мэм. Патрик Дженкинс, бывший мракоборец.       — И откуда у тебя это? — спросила девушка, взглядом указав на сикль на его груди.       — Получил от Кингсли Бруствера перед увольнением как средство связи.       — Ты один в группе? — продолжила допрос ведьма.       — Нет, еще Уилл, — торопливо ответил Патрик. — Он вон там лежит, без сознания. Без сознания, ведь так?.. — робко, с надеждой, добавил он, но Гермиона не сочла нужным ответить.       — Хорошо, — она опустила палочку, однако убирать её не спешила. — Вызывай своего руководителя. И я сейчас не егерей имею в виду.       — Я понял, мэм, — кивнул все еще перепуганный Патрик. — Позвольте палочку.       Гермиона молча достала пучок волшебных палочек, и Дженкинс ловко вытащил одну из них.       Гарри смотрел на развернувшуюся перед ним сцену, боясь лишний раз моргнуть. Как только мужчина отвлекся на свою подвеску, он подошел к Гермионе и зашептал ей на ухо:       — Что здесь происходит? Он из Ордена? И почему просил тебя не убивать?..       — У меня есть определенная репутация среди Пожирателей, — усмехнулась Гермиона. — Видимо, он успел наслушаться. И да, он агент Ордена. Сейчас прибудет его начальство, будем решать, что делать.       — А кто?.. — начал было Гарри, но его перебил Патрик.       — Мисс Грейнджер, он сейчас прибудет, — доложил он. — На монете отслеживающие чары, так что много времени это не займет.       Гермиона кивнула, отмечая любопытный взгляд бывшего мракоборца, который он бросил на Гарри.       — И еще, вон тот, — Патрик указал на мужчину в пальто и клетчатых штанах, которые когда-то наверняка были весьма элегантны, — это Скабиор, он оборотень, поэтому может очнуться от вашего заклинания раньше других.       Девушка, не особо раздумывая, бросила в Скабиора Оглушающее, и в этот момент рядом с ними возникла фигура в глухом черном пальто. Это был высокий мужчина с тростью в одной руке и вскинутой волшебной палочкой в другой, но, как ни старался, Гарри не мог сосредоточиться и рассмотреть его лицо: взгляд блуждал по телу незнакомца, и что-то не позволяло ему подняться выше уровня плеч.       — Опустите палочку, Скримджер, — требовательным голосом сказала Гермиона.       При упоминании этого имени Гарри вздрогнул и с беспокойством посмотрел на подругу: она что, позабыла, что министра убили при взятии Министерства?.. Но через секунду волшебник опустил палочку, чары развеялись, и он с изумлением увидел перед собой знакомую седую гриву и желтые глаза. Перед ним стоял мертвый министр магии собственной персоной.       — Мисс Грейнджер, мистер Поттер, — стараясь скрыть удивление в голосе, поздоровался он. — Что здесь происходит?       — Дженкинс, охраняйте этих, если кто-то начнет приходить в себя — сразу оглушайте. Включая вашего коллегу. Справитесь? — спросила Гермиона.       — Да, мэм, — Гарри был готов поклясться, что этот Дженкинс едва не отвесил ей поклон, словно заправский домовой эльф.       — Отлично, — кивнула Гермиона, а затем обратилась к все еще замершему с палочкой в руках экс-министру: — Руфус, пройдемте, поговорим внутри.       Втроем они прошли внутрь палатки. Дождавшись, пока все рассядутся в гостиной, Гермиона коротко объяснила ситуацию:       — Мы случайно нарушили Табу, и, разумеется, сюда немедленно прибыли егеря. Я оглушила их, не выходя из палатки наружу, они не видели нас. Все, что они помнят — как прибыли сюда по сигналу. Мы могли бы просто убраться отсюда, бросив их, но, боюсь, если они расскажут кому-то, как шестерых вырубило одним заклинанием, догадаться, кого они встретили на самом деле, будет несложно. По лесам начнется облава, а нам, как вы понимаете, это совсем не нужно.       — Что вы предлагаете, мисс Грейнджер? — спросил Скримджер, и Гарри поразился тому, сколько уважения и почтительности было в его голосе. Раньше он такого тона у бывшего министра не замечал.       — В принципе, можно изменить им память и сбросить в ближайший овраг, — предложила Гермиона. — Когда очнутся, будут думать, что неудачно приземлились. Или можно избавиться от всех, кроме ваших людей, если эта группа доставляет много проблем. Вы владеете ситуацией в полной мере, вам решать. Возможно, у вас есть идеи получше.       — Да нет, — задумчиво сказал Скримджер, — особых проблем от них нет. Обычные шавки, жадные до денег. Насколько мне известно, они не убивают и даже не издеваются над теми, кого поймали, просто доставляют в Министерство. Мне нужно переговорить с Дженкинсом, но, в целом, вариант с оврагом подойдет, если таковой имеется.       — Это точно не проблема, — фыркнула Гермиона. — Идите к Патрику, мы пока соберемся.       Скримджер молча кивнул и вышел наружу.       — Гермиона, он… разве его не убили в Министерстве? — шокированно спросил Гарри, стоило только экс-министру покинуть палатку.       — Бруствер успел подсунуть ему Напиток живой смерти, а когда ПСы убедились, что он мертв, забрал тело, — коротко объяснила Гермиона, быстрыми взмахами волшебной палочки приманивая вещи и закидывая их в свою безразмерную сумку.       — И он теперь… что? — Гарри не очень хорошо удавалось формулировать свои мысли.       — И он теперь в Ордене, занимается внедрением наших людей в ряды Сам-знаешь-кого, — ответила Гермиона. — В конце концов, если из него вышел не очень хороший министр, это не значит, что он плох как мракоборец. А теперь давай быстро сворачивать палатку, времени мало, они скоро начнут приходить в себя.       Вдвоем они быстро закончили собирать вещи и убрали палатку. Гермиона дала знак всем отойти подальше, после чего подняла посох и ударила им об землю ровно в том месте, где до этого стояло их временное пристанище.       От удара земля под их ногами задрожала, что-то в её глубине низко завибрировало, и Гарри увидел, как от того места, где её посох коснулся земли, поползли трещины. Вначале мелкие, они постепенно расширялись и углублялись, и через несколько мгновений поверхность лопнула, как шкурка перезревшего фрукта, и земля в буквальном смысле слова разверзлась. Весь окружающий мир поплыл, а затем их тряхнуло так, что никто не сумел удержаться на ногах — никто, кроме Гермионы, которая продолжала стоять, опираясь на волшебный посох.       Когда поднявшееся облако пыли осело, а тряска прекратилась, Гарри встал и на ватных ногах поковылял к подруге. Когда он разглядел то, что было перед ней, парень потерял дар речи. У её ног простиралась огромная, шириной в добрый десяток ярдов, трещина глубиной футов в пять-шесть.       Гермиона, как будто ничего особенного не произошло, направилась к связанным пленникам.       — Руфус, я буду изменять им память по одному, а вы левитируйте их на дно трещины. Справитесь? — спросила она.       — Даже если случайно уроню, расстраиваться не стану, — усмехнулся Скримджер, и тихо добавил, так, чтобы слышала только она: — И пожалуйста, подправьте память Дженкинсу тоже. Мои люди не в курсе, кто их командир. Я же все-таки умер.       — Конечно, — понимающе кивнула Гермиона.       — И вот еще что... — Скримджер задумался, как будто решая, стоит ли ему говорить то, что собирался. — Когда я в конце июля навещал дом Артура Уизли, вы, молодые люди, были там втроем. Да и Бруствер упоминал, что мистер Поттер находится в компании двоих друзей. Однако вас двое...       — Мы разделились, — сухо сказала девушка. — Так вышло.       — Понимаю, — Скримджер склонил косматую голову, и было не очень понятно, что же именно он там понимает. — Но, думаю, вам стоит знать, что в последнее время появилась группа, совершающая нападения на егерей. Они не убивают, никто из моих людей пока серьезно не пострадал, в основном отбивают тех, кому не посчастливилось попасться егерям, но мы никак не можем выйти с ними на связь и как-то согласовать действия. А это в перспективе может выйти всем нам боком...       — Навряд ли тут я могу чем-то помочь, — нахмурилась Гермиона.       — Дело в том, что, по словам моих людей, эту группу возглавляет молодой рыжий парень... — желтоглазый мужчина испытующе посмотрел на неё. — И я подумал, что, если за всем этим есть некая цель, о которой мы не знаем...       — Боже... — Гермиона вздохнула и крепко зажмурилась, стараясь собрать разбегающиеся мысли. — Нет, Руфус. Никакой тайной цели в этом нет, насколько я могу судить. Во всяком случае, ни я, ни Гарри к этому отношения не имеем. Так что лучшее, что вы можете сделать — это каким-то образом все-таки поймать их и привести в Орден. Так будет безопаснее и для ваших людей, и для Ро... для них.       Скримджер понимающе кивнул и отошел в сторону, занявшись своим делом.       Не прошло и десяти минут, как все пятеро, все еще без сознания, но уже свободные от пут, лежали глубоко внизу. Последним к ним отправился Дженкинс — предварительно извинившись, Гермиона оглушила и его, после чего покопалась в его голове, стирая лишнее, и аккуратно опустила к остальным. За телами последовали волшебные палочки — увы, некоторые из них сломались. Разумеется, совершенно случайно.       — Мисс Грейнджер! — окликнул её бывший министр, когда она уже взяла за руку Гарри, собираясь трансгрессировать. — Я хочу поблагодарить вас. Кингсли рассказал мне, чья была идея, и… в общем, спасибо.       — Пожалуйста, Руфус, — улыбнулась Гермиона. — Я уверена, это было не напрасно. Однако было бы чуть проще, если бы вы не сопротивлялись.       — Я совершил много ошибок, — не поддержал её шутливого тона Скримджер, — которые, к моему стыду, повлекли за собой ужасные последствия. Я в полной мере осознал вашу правоту. Примите мои извинения, мистер Поттер, хотя они вряд ли могут что-то изменить.       Гарри смог только ошеломленно кивнуть, после чего их с Гермионой затянуло в черный водоворт трансгрессии.