Фальшивая война

      Они переместились неизвестно куда, все, что понял Гарри, свалившись в груду опавших листьев —  это был очередной лес; большего в кромешной темноте было не разобрать.       Гермиона зажгла Люмос на конце своей палочки, и они осмотрелись. Лес был довольно густым и старым, судя по толщине растущих вокруг деревьев.       — Королевский лес Дин, —  пояснила Гермиона, осторожно продвигаясь вперед в поисках подходящего места для палатки.       Им пришлось преодолеть в темноте несколько десятков футов, когда, наконец, друзья обнаружили просвет среди деревьев, достаточный для того, чтобы можно было расположиться здесь. Пока Гермиона устанавливала защитные заклинания, Гарри развернул и установил палатку, и они с немалым облегчением ввалились внутрь, буквально рухнув на мягкий диван.       — Надо было Скримджера еще попросить еды принести, —  с запоздалым сожалением сказала Гермиона, и Гарри обязательно бы поперхнулся, если бы было чем. Гонять министра, хоть и бывшего, за продуктами, как домовика —  это было все-таки чересчур.       — Да ладно, там еще осталась куча той лапши, которую ты купила в последний раз, —  примирительно сказал он. —  Я поставлю чайник и все сделаю, ты сиди.       После быстрого ужина Гермиона отправилась в душ, а Гарри решил продолжить дежурство у палатки: сегодняшнее происшествие сильно напугало его, хоть он и старался не подавать виду. Однако уже через полчаса девушка загнала его внутрь, уверив, что наложила дополнительные сигнальные чары, и после такого дня им обоим необходимо поспать.       У Гарри был миллион вопросов, но он и в самом деле ужасно устал, и, едва его голова коснулась подушки, провалился в глубокий сон.       Однако спокойно поспать удалось недолго. Ему снилась крепость —  громадная, мрачная, черная и зловещая. К ней, упиваясь близостью цели, скользил по воздуху Волдеморт.       … так близко… уже совсем рядом…       Он скользит у высоких черных стен, поднимает взгляд выше, выше, к самому верхнему окну самой высокой башни, и взлетает выше, в ночь, прямо туда, к заветной узкой прорези в черном камне —  узкой настолько, что взрослому человеку в неё не пролезть. Истощенный узник скорчился под тонким одеялом… Умер или спит?..       Волдеморт змеей протиснулся в узкое окно и легко, словно клуб дыма, опустился на пол в тесной комнате, похожей на тюремную камеру. Костлявая фигура под одеялом пошевелилась и повернулась набок. На лице, напоминавшем череп, открылись глаза. Еле живой узник приподнялся и сел, его ввалившиеся глаза обратились к Волдеморту. Узник улыбнулся; у него почти не осталось зубов.       — Все-таки пришел. Я думал, что ты придешь… когда-нибудь. Зря старался. У меня её никогда не было.       — Ложь!       Гнев Волдеморта вспыхнул у Гарри в мозгу, и голова чуть не лопнула от боли. А старик в камере смеялся сумасшедшим, презрительным смехом.       — Так убей же меня, Волдеморт! Я с радостью встречу смерть. Да только моя смерть не поможет тебе отыскать то, что ты ищешь… ты многого не понимаешь… очень многого.       Гарри чувствовал гнев Волдеморта, он был Волдемортом, и истощенный волшебник насмехался над ним, хохоча во весь беззубый рот.       — Так убей же меня! —  издевался старик. —  Ты никогда не победишь, ты не можешь победить! Та волшебная палочка никогда не будет твоей!..       Злоба Волдеморта перехлестнула через край. Вспышка зеленого света озарила тюремную камеру, хрупкое дряхлое тело подбросило в воздух и снова швырнуло на жесткую кровать бездыханным.       Гарри кубарем скатился с постели, задыхаясь, и через мгновение ощутил чьи-то теплые руки, на своем лице, плечах, спине; руки, которые обнимали и баюкали его. Боль понемногу отступала, и, словно через толстое стекло, к нему стали пробиваться звуки голоса, бормочащего что-то невразумительное, непонятное, но теплое, заботливое и нежное.       Ему понадобилось несколько долгих минут, чтобы придти в себя и осознать, что он сидит на полу своей комнаты в палатке, а рядом с ним на коленях стоит Гермиона, которая обнимала его за плечи и продолжала что-то говорить.       — Гермиона… что ты… что я…. —  бессвязно пробормотал Гарри.       — Ты кричал во сне, ужасно кричал, —  сказала девушка. —  И я никак не могла разбудить и дозваться тебя. Это опять он? Сам-знаешь-кто?       — Да, он… он добрался до Гриндельвальда и убил его, —  выдохнул Гарри, пытаясь отогнать подальше картину увиденного.       — Геллерт сказал ему?.. —  испуганно спросила Гермиона.       — Нет, только смеялся над ним и твердил, что ему не победить, —  ответил Гарри. —  Но Сам-знаешь-кто не дурак, он вспомнит о дуэли Гриндельвальда и Дамблдора, и сам догадается.       — И ни черта там не найдет, —  мстительно сказала Гермиона. —  Ладно, давай еще поспим. Еще ночь на дворе…       Она ушла в свою комнату, предварительно убедившись, что друг в порядке и его больше не беспокоят видения. Гермиона хотела было предложить остаться с ним, благо, была свободная кровать Рона, но ей ужасно не хотелось в ней спать, а Гарри ни о чем таком не попросил.       Когда они проснулись, солнце уже перевалило зенит. Наскоро приготовив овсянку, Гермиона поставила тарелки на стол и стала выжидать удобного момента, чтобы начать разговор.       — Послушай, у меня есть для тебя кое-что, —  сказала девушка, когда завтрак был съеден и она сочла, что Гарри настроен достаточно благодушно, чтобы спокойно её выслушать. —  Некоторое время назад я попросила Драко просмотреть в библиотеке Хогвартса все книги, в которых упоминается Ровена Когтевран, чтобы понять, что могло стать крестражем.       — Письмецо с совой ему отправила? —  поднял брови Гарри.       — Нет, мы… в некотором роде связаны, и можем общаться мысленно, —  смутилась Гермиона. —  Это не важно сейчас, Гарри. Важно то, что он нашел.       Гарри молча смотрел на неё, боясь задавать вопросы.       У него было слишком много вопросов.       — В общем, с её именем связывают только диадему, других вариантов нет. Но она пропала много веков назад, и никто не знает, что с ней произошло. Драко изучил все книги библиотеки Хогвартса, где было хотя бы упоминание о Ровене, но больше ничего не нашел. Тогда он поговорил с Серой дамой.       — Призраком башни Когтевран? —  не без труда припомнил Гарри. Все, что касалось школы, теперь казалось ему бесконечно далеким и словно покрытым туманной дымкой, не позволявшей видеть достаточно ясно.       — Да, —  кивнула Гермиона. —  Этот призрак… при жизни она была Еленой Когтевран, дочерью Ровены. И, как выяснилось, она украла диадему у матери и сбежала с ней, но потом погибла, а диадема осталась там, где Елена её спрятала. В лесах Албании.       — Албании?! Но там же.. —  Гарри так заволновался, что вскочил на ноги и стал нервно расхаживать туда-сюда.       — Да, там бывал Сам-знаешь-кто. И Елена рассказала ему о диадеме, она сама призналась. И еще она сказала, что теперь диадема отравлена темной магией, и сейчас находится в замке, она чувствует её присутствие, —  Гермиона замолчала и выжидательно посмотрела на друга, давая ему возможность самому сделать выводы и принять решение.       Гарри задохнулся от водоворота мыслей, закружившихся в голове после этих слов. Диадема —  крестраж! И она в Хогвартсе!       — Мы должны попасть в школу! Крестраж там, мы должны туда проникнуть и найти!.. —  от волнения ему было тяжело подбирать нужные слова.       — Я тоже так считаю, —  уголками губ улыбнулась Гермиона. Её позабавило, как все сомнения Гарри в Малфое были мгновенно позабыты, стоило только ему узнать что-то полезное. А Гарри тем временем уже начал строить планы:       — Мы можем трансгрессировать в Хогсмид под мантией-невидимкой, дойти до Визжащей хижины, и по тайному ходу…       — Ничего не выйдет, —  покачала головой Гермиона. —  В Хогсмиде полно дементоров, а все тайные ходы в школу запечатаны и охраняются Пожирателями или теми же дементорами. Все наверняка знают, что твой Патронус —  олень, мы и десяти шагов по Хогсмиду не сделаем.       — А если со стороны Запретного леса?.. Трансгрессировать туда, и под мантией… —  не сдавался Гарри.       — Вход в замок охраняют, и дементоры в том числе. Да и навряд ли Пожиратели настолько тупые, что не заметят открывающихся самих по себе дверей, —  отмела очередную гениальную идею Гермиона.       — Тебя послушать, так Хогвартс неприступен почище Азкабана, —  недовольно буркнул Гарри.       — Сейчас примерно так и есть, —  со вздохом подтвердила она. —  Как тюрьма. Ни войти, ни выйти. Но есть один положительный момент.       — И какой же? —  без особой надежды поинтересовался Гарри.       — Драко удалось выяснить, что Снейп не вмешивался в защитные чары замка. Оставил все так, как было при Дамблдоре. А в защите Дамблдора было два исключения —  две точки, в которых есть окна в антипортальных чарах. Это кабинет директора и…       — Твой дортуар! —  ликующе воскликнул Гарри.       Ему не стоило знать, сколько времени сегодня с утра они с Драко потратили на то, чтобы выяснить подробности системы безопасности у Снейпа и уговорить его на эту авантюру. А правду насчет истинной лояльности нынешнего директора школы на него обрушивать было рановато, пока хватит с него и Малфоя, который между прочим аж расцвел, когда узнал, что она появится в Хогвартсе в ближайшее время.       — Верно. Можем перенестись туда порталом, никто не узнает. Про дортуар знали Дамблдор и МакГонагалл, сейчас он закрыт и никому не нужен.       — Значит, Хогвартс? —  просиял улыбкой Гарри.       — Значит, Хогвартс, —  тепло улыбнулась ему в ответ Гермиона.