Фальшивая война

      Ранним утром в поместье Розье было тихо.       Наверное, ветер мог бы задумчиво шелестеть листвой, а из парка доносилось бы пение и щебет птиц. Наверное, так было летом. В июне, июле, августе, чем черт не шутит, даже в сентябре.       Но в середине ноября было тихо. Оглушающе, пронзительно, беспримесно. Как будто здесь все еще пусто. Будто бы никого нет. Будто все они так и остались изломанными трупами в Малфой-мэноре, и никому не удалось спастись.       Гермиона тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Она своими глазами видела всех этих людей совсем недавно, когда переносила сюда гоблинов. Когда это было?.. В начале октября?.. Мерлин, почти два месяца назад… Нужно немедленно найти эльфов и выдать им еще золота, наверняка все запасы подошли к концу. Да и позавтракать было бы неплохо, пока все еще, по всей видимости, спят, и никто не помешает ей узнать, как идут дела и разобраться с хозяйственными вопросами.       Прихлебывая горячий кофе в кухне, прогретой жаром печи, где пеклись, вовсю источая аромат свежей выпечки, несколько противней с булочками к завтраку, Гермиона вполуха слушала отчет домовиков. Денег им пока хватало, закупки они совершали ежедневно и проблем с продовольствием не было, запас зелий был пополнен, однако почти закончились ингредиенты для зелья сна без сновидений, которое пользовалось спросом почти у всех обитателей поместья без исключения, и, кроме того, ни у кого из них не было зимней одежды и обуви. Зато Костероста, Укрепляющего бальзама и экстракта бадьяна было хоть отбавляй —  в последние пару месяцев почти не прибывало новичков, кроме девушки и парня, которым медицинской помощи не требовалось, да еще гоблинов, которых привела она лично. Кажется, только это последнее обстоятельство удерживало воспитанных и вежливых эльфиек от того, чтобы прямым текстом высказать хозяйке все то, что они думают по поводу этих двоих, но и их пространных жалоб на то, что гоблины пытались добиться индивидуального обслуживания, отказывались есть со всеми остальными, да еще не желали есть общую еду, требуя сырого мяса, кореньев и разнообразных грибов, было вполне достаточно для правильного понимания ситуации. Однако ссориться с гоблинами, а уж тем более выгонять их, в планы Гермионы отнюдь не входило, особенно сейчас, когда в сознании бился вероятный ответ на тот самый вопрос.       Допив кофе и уладив все дела, Гермиона отправилась в кабинет, попросив Минни привести туда Гарри сразу после завтрака.       Она пересекала пустой холл, когда краем глаза заметила темный силуэт, замерший около окна. Рука сама по себе выхватила из ножен палочку, когда до сознания дошло: ничего страшного. Просто женщина у окна. Никакой опасности нет.       Однако в ссутулившейся фигурке было столько отчаяния, что Гермиона не смогла просто так пройти мимо. Осторожно спрятав палочку в ножны, она подошла к незнакомке.       Та вздрогнула от неожиданности, когда ощутила чужое присутствие, и отпрыгнула чуть ли не на метр, инстинктивно закрываясь руками.       — Все хорошо, я не причиню вам зла, —  как можно более миролюбиво произнесла Гермиона, выставляя перед собой раскрытые руки.       Женщина оглядела её с ног до головы, но осталась все так же напряжена.       — Кто вы? —  нахмурилась она.       — Одна из тех, кто живет здесь, —  пожала плечами Гермиона.       — Вы врете! —  резко выкрикнула незнакомка, и гулкое эхо разнеслось по холлу, отдаваясь в пустых коридорах. —  Я знаю, как выглядят те… те, кто сюда попадают. Вы не одна из нас!       — Не одна, —  согласилась девушка. —  И все же я живу здесь. Это мой дом.       Женщина побледнела, видимо, испугавшись еще больше прежнего, что разгневала хозяйку.       — Все хорошо, правда, —  успокаивающе повторила Гермиона. —  Я понимаю, после того, что вам пришлось пережить, вы никому не доверяете. Это не удивительно.       Плечи её собеседницы расслабились и поникли, вся она как-то моментально обмякла.       — Вы правда хозяйка этого дома? —  спросила она.       — Да, это так, —  кивнула Гермиона.       — Тогда выпустите меня отсюда, прошу вас! —  жарко взмолилась женщина и рухнула перед ней на колени, отчаянно пытаясь схватить за руку.       Гермиона озадаченно смотрела на женщину перед ней и ничего не понимала.       — Вам здесь плохо? Вас кто-то обидел? —  растерянно спросила гриффиндорка.       — Нет, здесь все… эти чудные создания, они выходили меня, заботились обо мне, но… вы не понимаете, мне нужно, нужно уйти, —  продолжала горячо говорить женщина, сжимая ладонь Гермионы в своей.       — Объясните, пожалуйста, —  тихо попросила Гермиона. —  Вам есть куда пойти? Вас ждут близкие?       — Мой муж умер, —  глухо ответила женщина, повесив голову, и тут же вскинула её снова, впиваясь умоляющими глазами в Гермиону. —  Нас забрали те люди. Его у… убили, а меня… неважно. Наша дочь, она спряталась и её не нашли! Я должна вернуться, должна отыскать её! Она совсем одна там!       По лицу незнакомки текли слезы, она тряслась от рыданий, не стыдясь их и не стараясь спрятать. Гермиона устало провела рукой по лбу. Перед ней была простая маггла, даже не волшебница, один Мерлин знает, где теперь искать её дочь, когда прошло столько времени —  недели, а может, и месяцы…       — Минни! —  позвала девушка.       — Минни пришла, мисс Гермиона, мисс Гермионе что-то нужно?       — Минни, отведи нашу гостью на кухню, напои её успокивающим чаем. Потом она расскажет тебе все, что знает о своей дочери и где её можно попробовать отыскать, и ты отправишься на поиски. Магглы не должны тебя видеть, но магию применять можешь, если необходимо. Когда найдешь девочку или… какие-то сведения о ней, вернешься и расскажешь.       — Минни поняла, мисс Гермиона, Минни постарается, —  часто закивала эльфийка.       — И попроси Линни поговорить со всеми остальными. Если они оставили свои семьи и хотят к ним вернуться, или им нужно кого-то найти —  пусть сообщат ей, а она должна все передать мне. Все решим, пока я здесь.       — Минни все сделает, мисс, —  домовиха почтительно поклонилась.       Гермиона осторожно коснулась плеча женщины, которая так и продолжала рыдать, стоя на коленях.       — Идите с Минни, дорогая. Она постарается вам помочь, но вы должны рассказать ей все о вашей дочери, хорошо?       Незнакомка не могла произнести ни слова —  её горло сдавливали рыдания, и просто кивнула, поднимаясь на ноги.       Гермиона проводила взглядом её все еще дрожащую от плача спину, и мысленно дала себе оглушительную оплеуху. Они с Драко совсем об этом не подумали, а теперь, спустя столько времени, девочка, возможно, больше никогда не вернется к своей маме. Если бы броситься искать её раньше… но она не подумала. Не спросила. Не предусмотрела.       Её ответственность.       Её просчет.       Её вина.       Опять.       Закрыв руками лицо, не в силах больше смотреть вслед изломанной, измученной женщине, потерявшей, скорее всего, всю свою семью, Гермиона продолжила свой путь в кабинет. К горлу подкатывала желчь, живот сводило противным, выкручивающим спазмом, а в голове беспорядочно мелькали образы покинутых, брошенных, умирающих детей и рыдающих на их могилах родителей. Они так радовались тому, что всех этих людей удалось спасти!.. Упивались своими успехами, занимались своими делами, в то время, как все эти люди продолжали гореть в аду, не имея возможности ни убежать, ни взмолиться о пощаде. Спасители!.. Какой прок в продолжении существования, если они потеряли все и всех, если жизни их все равно разрушены, и, возможно —  уже безвозвратно?..       Гермиона стиснула пальцами виски и зажмурилась —  до боли, до пляшущих цветных кругов перед глазами, чтобы прогнать назойливые образы. Она не должна сейчас думать об этом. Это война, и не в её власти предотвратить все смерти, потери и боль. Она не всесильна, как бы ни хотелось обратного.       Но она может сделать так, чтобы это закончилось.       Что возвращает к изначальному вопросу.       Что теперь?       Один крестраж. Только один. И, если они с Гарри рискнут проверить её гипотезу, об этом узнает вся магическая Британия. И Волдеморт, разумеется, тоже. Что будет потом?..       Все карты у неё на руках.       Волдеморт почти —  в двух шагах —  смертен.       Верхушка Ближнего круга обречена.       В рядах егерей и новых Пожирателей смерти есть люди Ордена Феникса. Много ли их? Каково соотношение сил?       Сколько еще людей смогут привести Бруствер и Скримджер?       Скольких сумел перетащить на нашу сторону Люциус?       Удалось ли Люпину после смерти Сивого достигнуть какого-то компромисса с оборотнями?       Вопросы, одни вопросы. Единственный их плюс в том, что некоторые из них имеют ответы, если их задать. Но что делать с этими ответами дальше? Мерлин, она же не полководец какой-нибудь, что ей делать со всем этим потом?! Собрать их всех в одном месте?.. Где? Когда? Как?..       Ей не помешал бы кто-нибудь старше. Кто-то умный и способный увидеть картинку целиком. Кто-то вроде Дамблдора… но вот незадача. Он же умер.       Или кто-то опытный. Прошедший войну. Тот, кто уже не раз побеждал, и мог бы сделать это снова. Может, Грюм?.. Но его тоже больше нет.       Никого, на чьи плечи можно было бы просто сбросить все это и удалиться в закат, предоставив расхлебывать всю ту кашу, что она заварила. Против её собственной воли слова Драко упали на благодатную, вспаханную усталостью и отчаянием почву, и дали свои ростки, которые Гермиона старалась безжалостно задушить —  но они все равно находили бреши в её броне и просачивались, прорывались наружу.       Остановиться. Прекратить. Передать все нити в чужие руки и предоставить другим закончить то, что она начала. Но кому?.. Люциус Малфой достаточно опытен и изворотлив —  но доверять ему нельзя. Бруствер и Скримджер —  опытные мракоборцы, но согласятся ли они сотрудничать с переметнувшимися Пожирателями?.. Хватит ли им гибкости, беспристрастности, готовы ли они пожертвовать своими принципами ради преимущества?.. Гарри и Драко... они такие же дети по сути, как и она, и ничем не смогут помочь.       Придется как-то самой.       Опять.       Снова.