Chapter 2
14 июля 2021 г., 06:05
— Хей, док, — из динамика послышался голос Пенгвина, по его тону можно было понять, он собирается просить то, чего не должен был. — Ты, эм, взял отгул на свой день рожденья?
Ло зажал телефон между плечом и щекой, освобождая руки, чтобы налить себе кофе.
— Ты знаешь меня столько лет. Ты когда-нибудь видел, чтоб я использовал свой день рождения как оправдание от чего-либо? — скорее наоборот, он работал в этот день, только чтобы откреститься от праздничных ужинов. Чем меньше будет возможностей, что его друзья закажут ему поющих идиотские песни официантов, тем лучше.
— Твоя преданность работе вдохновляет всех нас. Так… эм, я так понимаю, и опаздывать ты не планируешь… — он притих, явно намереваясь подвести Ло к согласию с чем-то, не говоря ему напрямую.
— Я никогда не опаздываю на работу. Можешь уже промотать всё это и сказать прямо, что ты хочешь. Меня кофе ждёт.
— Ты можешь прикрыть меня? Только на… всего лишь на десять минуточек! Я эм… просто немного опаздываю.
Ло глянул на часы на микроволновке. 6:45 светилось противными зелёными линиями.
— До начала смены ещё целый час, как это так ты опаздываешь?
— Ну, я вроде как… — Ло слышал как Пенгвин мнётся на другом конце линии пытаясь преподнести свою историю менее смущающей, — … торчу, как бы в другом городе.
— Связано ли это с какой-то девчонкой? — тяжело вздохнув, спросил Ло.
— Почему ты всегда думаешь... Ну эм, да. А ещё было много выпивки. И она была так хороша! Ну, насколько я помню. Хотя, возможно, это всё из-за текилы.
Ло усмехнулся. Общаться с Пенгвином и Шачи это просто нечто. Кстати о нём…
— Мне и Шачи тоже прикрыть?
— Мы не сиамские близнецы знаешь ли. Мы можем появляться на работе и в разное время.
— Это не ответ, Пенгвин.
— Он наверняка будет очень признателен. Он едет меня забирать.
Ну конечно. Ло отпивал из чашки где-то с минуту, заставляя Пенгвина мучиться своим безмолвием.
— Вы двое, у вас есть только пятнадцать минут с начала смены, если к этому времени вас не будет хотя бы на парковке, вы сами по себе, — наконец сказал он, поставив чашку.
— Док, ты лучший. Мы успеем, никаких проблем.
Ло сильно удивится, если они объявятся хотя бы через полчаса после дедлайна. Если бы эти двое не были такими хорошими докторами — и если бы у госпиталя «Сердца» не было такого напряженного графика ещё и с низкой зарплатой, — они давно уже были бы безработными. По отдельности каждый из них это и так катастрофа, а когда они вместе, всё становится ещё хуже. Прошло уже много лет, а Ло до сих пор удивлялся, как он вообще смог сдружиться с такими непохожими на него людьми. Наверное, это Стокгольмский синдром за годы сожительства в мединституте. И ещё, наверное, подкупы в виде походов за кофе поздней ночью.
В свою очередь, Ло не только не опоздал, но ещё приехал пораньше, чтобы навестить Бепо в педиатрии и принести ему стаканчик не больничного кофе. Бепо выглядел почти как зомби, как будто он вот-вот грохнется лицом на стаканчик, если не успеет выпить его содержимое.
— Сколько я здесь пробыл? — жалобно простонал Бепо. — Вечность?
— Нет, думаю где-то около тридцати часов.
— Я больше никогда не буду дежурить за кого-то, — снова простонал он на этот раз громче.
Он будет. Он всегда так делал.
Ло не мог по-настоящему сопереживать друзьям по поводу их усталости. Из-за своей хронической бессонницы он частенько работал из одной смены в другую и был в госпитале, даже когда технически его не должно было быть там. Не раз случалось и так, что он работал до тех пор, пока кто-нибудь, обеспокоенный тем, что он может отключится прямо за операционным столом, не запихивал его насильно в такси и не отправлял домой. И, наверное, в любой другой больнице Ло получил бы за такое, но в госпитале «Сердца» постоянно и сильно не хватало рук, так что, пусть даже и усталый, но по-прежнему квалифицированный хирург был гораздо лучше, чем отсутствие хирурга и вовсе. Госпиталю «Сердца» много раз приходилось закрывать глаза на многое, лишь бы только сохранить двери открытыми. А на сегодняшний день они были чуть ли не самой доступной больницей во всём городе, а это означало, что у них не было больших прибылей. Ло бесчисленное количество раз предлагали вакансии в других больницах, где даже минимальная зарплата из предложенных вариантов была в два раза больше той, что платили ему здесь. Ни одна из них, Ло думал, не будет потакать его плохой привычке урабатываться чуть ли не до смерти.
— Ну, ты заканчиваешь через пару часов. Зато потом ты можешь отрубиться на целых два дня, — Ло старался выглядеть сочувствующим, говоря это.
— Наконец-то. А то я уже не помню, когда в последний раз у меня был выходной.
— Я уверен, что он был всего неделю назад, Бепо.
— Вечность, — Бепо зевнул и взял стаканчик с кофе. — Кстати, с днём рождения.
— Спасибо, — они втроём с Коразоном уже отметили это праздничным ужином ещё в субботу, поэтому, по мнению Ло, сегодняшний день не значил ничего. — Ладно пока. Наслаждайся кофе.
Допивая последние глотки кофе, Бепо махнул Ло рукой.
***
К удаче Шачи и Пенгвина, сегодняшний день протекал довольно медленно. Ло даже не пришлось прилагать особых усилий, чтобы скрыть их отсутствие до их приезда. А приехали они ровно как и ожидал Ло — через сорок пять минут предполагаемого начала их смены. Выглядели они слегка пристыженными своим опозданием со стаканчиком крепкого кофе и пышным маффином с изюмом в качестве компенсации для Ло. — Вы же понимаете, что не опоздали бы настолько, если б не заехали за этим, да? — принимая презенты, сказал Ло. Никто из них не ответил, сделав вид, что они очень увлечёны работой. У них избирательный слух. День был таким спокойным, что Ло дожил до ланча так и не оказавшись по локоть в чьей-то брюшной полости. Наверное, то, что Ло использовал этот признак, чтобы классифицировать это утро как «скучное», говорило о нём много тревожных вещей. В приёмной пациенты приходили и уходили, как будто их к нему на конвейере доставляли. После того как Ло над ними поработал, он переставал считать их своей ответственностью, как только они исчезали из поля зрения. Если, конечно, пациент не был постоянным «клиентом», у него не был интересный случай или впечатляющая личность, Ло виртуозно стирал их из памяти ещё до окончания смены. В два тридцать дня история болезни говорила Ло, что следующий пациент обладает странным именем и раной на голове, требующей швов. Парнишка ни на капельку не выглядел обеспокоенным своей раной, даже несмотря на то, что кровь, вытекающая из неё, уже пропитала его волосы и по ним стекала на лицо. Глаза словно стеклянные и расфокусированные, Ло не нужен был аппарат КТ, чтобы сказать, что у этого парня почти наверняка сотрясение. У парня была смуглая кожа, покрытая веснушками; было видно, что она изначально была тёмная, но стала ещё темней за проведённое под солнцем время. На нём была потрепанная соломенная шляпа, которая была аккуратно надета на его голову так, чтобы не запачкать её кровью. — Я доктор Трафальгар Ло. Я обработаю твою рану и посмотрю потребуются ли швы, — монотонным и холодным голосом сказал он парню. Ему много раз говорили, что его манеры оставляют желать лучшего. Что он парировал сразу же, говоря, что в мед он пошёл для того, чтобы обучиться медицине, а не как заводить друзей. К тому же, не считая вот такие вот вялотекущие дни, он, в основном, оперировал. Людей не волновал его врачебный такт, когда те под анестезией. — Окей, — а этот конкретный пациент, кажется, вообще не обратил внимание на его грубоватую прямую речь. — Тебе надо будет снять шляпу. На этом моменте парень нахмурился, и это выражение лица даже могло бы быть угрожающим, если бы он мог фокусировать глаза. — Почему это? — Она будет мне мешать. Ты можешь поставить её на столик, вон там, — Ло жестом указал на столик. Глаза парня не дёрнулись даже, чтобы посмотреть в указанном направлении. — Я не хочу убирать её. Так я могу потерять её. — Даю слово, я не дам тебе выйти отсюда без неё. Шляпа даже не посчитал нужным ответить, и просто продолжал хмурится на Ло. — Или же… ты можешь её держать. Мне только нужно, чтобы она была не на голове. Шляпа с подозрением глянул на него, будто Ло мог просто напросто выхватить шляпу, но потом, приняв компромисс, положил шляпу на свои колени. И Ло начал работать. — Как это случилось? — он ненавидел болтать с пациентами, но, когда они были заняты разговором, у них обычно не оставалось шанса тихо предаваться панике над своими травмами. У Ло был горький опыт, такое действительно могло случиться. Кроме того, это ещё и было отличным способом проследить за когнитивными способностями пациента с сотрясением. — Мой друг думал, что я не смогу одновременно жонглировать и балансировать на лестничных перилах. — И что, ты упал и доказал, что он прав? — Нет. Я доказал, что он ошибается. Я продержался больше шести секунд, — он нахмурился. — И уже потом упал. — Шесть секунд? Это что, было ради… Как же это называется? Вайн? — он слышал глупые истории о треклятых вайнах с тех самых пор, как те появились. Ему хотелось, чтобы их объявили несущими опасность для общественного здоровья. — Ага! — воскликнул Шляпа, при этом дёрнув головой так, что Ло насильно пришлось возвращать его в прежнее положение. — Усопп снимает вайны, где я делаю разные вещи. Он говорит я знаменитый. — И что, все вайны заканчиваются тем, что ты падаешь отовсюду и попадаешь в больницу? — Нет, не все. Хотя я часто бываю здесь. Не думаю, что это так уж нужно, но мои братья начнут злиться, если я не пойду в больницу. — Они молодцы. — Я думал, что знаю всех здешних докторов. Ты новенький? — Нет, но обычно я лечу более тяжёлых пациентов. Люди с такими мелкими травмами как эта, могут увидеть меня только если это по-настоящему тихий день. Как, например, этот. — О, круто, — пауза, а затем. — Мне нравятся твои татуировки. Руки у Ло не дёрнулись, но дыхание спёрло. — Правда? — Ага, они классные. Ещё никогда не видел докторов с татухами. — Большинство людей думают, что это непрофессионально. — Пф, какая чушь, — фыркнул Шляпа. Ло ничего не ответил. Шляпа далеко не первый, кто обращает внимание на его тату, но большинство из них обычно пугало то, что у их доктора набито «DEATH» на костяшках. Он уже приготовился к обычно следующим за этим вопросом — например, о бледных пятнах на коже то тут, то там, видневшихся на её открытых участках. Шляпу, казалось, полностью устраивало то, что разговор завершился его мнением по поводу того, как относились к татуировкам на этой работе и он дал Ло закончить с накладыванием швов в полной тишине. — Ну вот, всё готово. Одна из медсестёр... — Знаю, я уже разбивал голову раньше, — Ло не удивился, услышав это. Потом Шляпа пошёл своим путём, а он своим.***
День всё так же оставался медленным и рутинным. Сломанная в аварии рука. Сердечный приступ. Полицейский с травмой плеча. Перерыв на кофе. — Хей, док, — Шачи поприветствовал Ло, похлопав того по плечу, пока тот уже третий раз за день, наливал себе в чашку дрянного больничного кофе. — Слышал, сегодня ты встретился с Луффи. Он частенько попадает сюда; это что, реально первый раз, когда ты лечил его? — Луффи? — Аха. Безбашенный пацан, растеплённые чёрные волосы, носит соломенную шляпу, наверняка пострадал, делая какой-то глупый трюк, и клянётся, что трюк совсем не глупый? Думаю, он типа бразилец или что-то вроде этого? — Тот парень, которому я латал разбитую голову, и, который отказался снять шляпу, чтобы я смог увидеть рану? — Похоже на него. Он очень любит свою шляпу. — Кажется он попадает сюда чуть ли не каждую неделю, — в разговор вклинился появившийся из ниоткуда Пенгвин. — А иногда и того чаще. Мне иногда думается, что благодаря ему одному мы всё ещё на плаву. Не знаю, чем он занимается, но из-за этого он постоянно получает травмы. — Вайн, — сказал Ло. — Ну, в этот раз, по крайней мере. — Да, в его духе. — Итак, он точно запоминающийся тип. А что насчёт вас двоих? Были какие-нибудь интересные пациенты сегодня? — У меня был один из детей Белоуса, — сказал Шачи. — Или один из будущих? Я не знаю, когда это они успевают стать его детьми. — А что с ним было? — спросил его Пенгвин. — Вроде бы, подрался в колонии для малолеток. Так что его отправили к нам, чтобы мы вставили ему челюсть обратно на место, а потом уже к Белоусу, чтобы он выбил из него всю дурь и превратил в прилежного и трудящегося представителя общества. Ло усмехнулся, представив, что сказал бы Сенгоку, услышав рассказ о процессе становления приёмным сыном Белоуса, пусть и рассказывалось всё это шутливым тоном. Когда-то Белоус состоял в байкерской банде, задолго до того, как он начал вести законопослушный — предположительно — образ жизни и стал брать под свое крыло всю городскую шпану, с которой отказалась работать система опеки. Сенгоку, который убил годы на то, чтобы поймать банду Белоуса на чем-нибудь, пусть и получил повышение и должен был забыть об этой головной боли навсегда, все ещё держал обиду. — Блин, у вас день был гораздо интереснее, чем у меня, — пожаловался Пенгвин. — Мой потолок сегодня это падение со скейта. Малышка изо всех сил убеждала свою маму, что она не была на скейте. — Взбодрись, — сказал Ло, допив свой кофе и уходя по своим делам. — Ещё есть время, крупная авария может зайти к нам на огонек. — Док, если это и вправду будет крупная авария, то никто на наш огонёк на своих двоих не зайдёт, — запротестовал Шачи, а потом они с Пенгвином начали ржать с каламбура. Ло закатил глаза и оставил этих придурков с их придурствами. За день так и не случилось ничего интереснее, но за час до окончания смены Ло столкнулся со знакомым лицом. — Офицер Ташиги. Вы здесь одна? — в их госпитале лечились многие офицеры полиции округа, так что Ло знал большинство из них. А ещё он был уверен, что никогда прежде не видел офицера Ташиги одну, без её напарника. Смокер не был тихим и незаметным человеком, так что если бы он и был где-то рядом, то Ло понял бы это, даже если бы тот находится вообще в другом конце здания. — Это не служебная травма, доктор Трафальгар. Я просто спорила с одним человеком и, эм… не обратив внимания, случайно, эм… споткнулась на лестнице. И покатилась с нее. Пролетела целый пролёт. — Вы спорили с кем-то? — такого Ло тоже никогда не видел, если не считать того, что она периодически покрикивала на Смокера, требуя, чтобы он перестал быть таким козлом с той несчастной медсестрой, которой он достался. — Я снова пыталась убедить Ророноа продать мне свои мечи. Это антиквариат, а он всё продолжает использовать их. Он уже сломал один из них; не далёк час, когда он сломает ещё один, и его это даже не беспокоит... — Ташиги. Я не могу работать, когда вы размахиваете руками. Она вся покраснела и, поправив очки, затихла. — Прошу прощения, просто старинные мечи моя большая страсть. — А падение с лестницы как-то повлияло на его желание продать мечи? — Я более чем уверена, как только он понял, что я не мертва, вбежал обратно в свою квартиру и закрылся, чтобы я не смогла снова наорать на него, — она тяжко вздохнула. — А я думала, что мой день рождения добавит мне немного очков в этом деле, на что он сказал, что в следующем месяце день рождения у него и что он просто перекупит их у меня. Так что какой смысл стараться? — У вас тоже сегодня день рождения? — Тоже? — Сегодня и у меня тоже. — Вы что, вышли на работу в свой день рождения? — Только если в моей власти решать это. — А я ещё думала, что это я провожу слишком много времени на работе. Закончив с Ташиги, он отпустил её домой. Вышел он из госпиталя после окончания смены и спустя поездку в метро уже был дома. Он позвонил Коразону, и несмотря на то, что они праздновали его день рождения позавчера, он позволил себе получать поздравления и наилучшие пожелания. Он обещал Коразону, что да, у них снова будет такой вечер, как в субботу, и да, он сможет обводится к ужину. К концу дня он просто завалился на кровать, думая, что день в целом прошёл без происшествий.***
Ничто не предвещало беды. Утром, когда Ло одевался ему показалось, что с меткой на его предплечье что-то не так. Он внимательно к ним присмотрелся, обратив свое пристальное внимание на маленькие чёрные черточки впервые за чёрт знает сколько времени. Пять аккуратных группок. По пять линий в каждой. Нет. В последней не было диагональной, перечёркивающей линии. В ней осталось только четыре линии. В общей сложности всего двадцать четыре линии. А это означало, что одна линия исчезла. Ло опустился на пол ванной комнаты. Или же он просто рухнул вниз. Из-за потрясения не очень понятно, что из двух. Его сознание заполонил белый шум, отказываясь регистрировать всё, что не было экстренным и простым. Зеркало отпотевало, капельки конденсата медленно-медленно собирались в более крупные и тяжёлые, а затем скользили вниз. Одна из лампочек над раковиной сгорела — когда это могло случиться? — от чего одна половина комнаты стала ярче другой. Ло успел только натянуть трусы, и сейчас его голые ступни остро ощущали на себе холод кафельного пола ванной. Он ещё не накинул на волосы полотенце, и на его голые плечи капала холодная вода и оставляла мокрые пятна на белье. На улице кто-то громко сигналил, как будто это могло остановить образовывающуюся пробку. А ещё исчезла одна из его меток. Блядь. Когда это случилось? Вчера? А может и ещё раньше, а он не замечал этого всё это время? Это не могло случиться позднее вчерашней ночи, ведь после возвращения домой, он ни с кем не виделся. Но даже если предположить, что он заметил бы это пока переодевался вчера и что линия исчезла в течение последних двадцати четырёх часов, у него всё ещё оставался шанс, что это мог быть любой прохожий, которого он встречал на пути к метро и оттуда, или в самом метро, или в госпитале. Каждый день он виделся с сотнями незнакомых ему людей. И вчерашний день не был исключением. Почему именно сейчас? Метки оставались неизменными на протяжении пяти лет; так долго, что Ло иногда даже забывал, что в начале их было двадцать шесть. Что, его соулмейт столько времени был не в городе, или что-то ещё в этом духе? Да и к тому же, что же именно засчитывалось как «встреча»? Ему надо было поговорить с ним? Прикоснуться к нему? Им нужно было поговорить? Коснуться друг друга? Или быть на расстоянии вытянутой руки? Быть в одном помещении? А может быть, хватало и взгляда, вне зависимости от расстояния? Он хотел знать ответ не по тому, что потом он мог найти соулмейта, он хотел знать ответ по тому, что он потом сможет избегать своего соулмейта. Последние пять лет — с тех пор как понял, что метки не собираются исчезать в ближайшее время — он был более чем счастлив быть свободным от бреда системы соулмейтов. Ло был доволен своим нынешним кругом друзей и своей семьёй. Кем бы ни был этот «соулмейт», Ло не хотелось, чтобы тот вошёл в его жизнь и перевернул её с ног на голову. Боже, а что если это один из тех людей, кто считает, что соулмейт связи обязательно должны быть романтическими? Да, дамочка из агентства сказала, что скорее всего так и будет, но после пяти лет размышлений над этим, Ло решил, что наверняка они просто говорят так, потому что считают, что это именно то, что хотят услышать их клиенты. А что если этот человек воспримет метки на руке Ло — или же их отсутствие — примет за призыв прыгнуть в постель? Или же, в самом начале отношений будет лучше, если Ло сразу, прямо с порога проведёт черту в этой зоне — черту с гигантским знаком «KEEP OFF» — и это будет самым эффективным методом пресечь всё, пока поезд не набрал обороты. Не то чтобы он вообще хотел эти самые обороты. Ему лучше, чтобы этот поезд вообще не доезжал до станции. Он бы с радостью набил татуировку на месте соулметки, на которой читалось бы «СПАСИБО НЕТ» большими и жирными буквами. «Ну же, соберись!» — приказал себе Ло. Сделав глубокий вдох, Ло, собравшись с силами, поднялся на ноги. Он ничего не добьётся просто сидя и паникуя на полу в ванной. Пропала всего лишь одна метка. На расход у него по-прежнему остаются двадцать четыре. Две метки за пять лет, не так уж и страшно. Потеря одной не значит, что он потеряет и все остальные. Это не значит, что у него двусторонняя связь или что его соулмейт знает об их встрече. Проклятие, у него никак не получалось себе представить, как вообще может работать такой тип соулметок, у Ло нет никаких доказательств — кроме разве что сомнительных уверений Соулмейт агентств — что его соулмейтом является именно человек, а не что-то другое. Были случаи, пусть и очень редкие, где соулмейтом человека была какая-то концепция очень близкая его личности. У Эдварда Ньюгейта — Белоуса — с его полчищами приемных и опекаемых детей, очевидно, соулмейтом было само понятие семьи. Сенгоку однажды упоминал, что у него был коллега, чьим соулмейтом была его служба родине. Так что, возможно, соулмейтом Ло было спасение жизни людям. (Он игнорировал голос в голове, который говорил ему, что в таком случае линии начали бы исчезать, как только появились.) Он ничего не знал наверняка. Всё прошло как в тумане. Он оделся. Кофе. Завтрак. Почистил зубы. Работа. Хочет ли он пойти на работу? Стоит ли ему идти на работу в таком состоянии? Да. Он пойдёт на работу. Если нет, он весь день будет думать только об этом и доведёт себя до смерти такими мыслями. Кроме того, одной из причин, по которой он не хотел соулмейта, состояла именно в том, что он не хотел, чтобы кто-то указывал ему как жить; не хотел, чтобы какая-то вторая половинка капала ему на мозги, настаивая на том, чтобы он перешёл в другую больницу «получше» или же работал поменьше, перешёл на смены покороче, чтобы он смог проводить время с ним, со своим соулмейтом подольше и почаще. Нет для него такое непозволительно. Он пойдёт на работу, как обычно, пройдёт через свой каждодневный распорядок, только на этот раз он не будет отводить глаз от меток. Если они продолжат исчезать то, он пересмотрит ситуацию. Он почти что глянул на линии перед выходом из дома, но потом одёрнул себя. Он же не может потерять их, ещё даже не увидев другого человека. Он не позволит этому превратиться в нездоровую привычку. Но всё же проверил руку, когда добрался до госпиталя, ещё не пройдя через двери. По-прежнему двадцать четыре. Ну, по крайней мере в метро ничего не случилось. Потянув рукав обратно вниз, Ло сделал глубокий вдох. Если он не хочет, чтобы в его жизнь вмешалась половина госпиталя, ему надо вести себя как обычно. Он может представить себе, какой бедлам устроят Шачи, Пенгвин или ещё кто-то, кто решит ему «помочь» с поисками соулмейта. И, конечно, к удаче Ло, сегодня госпиталь больше походил на психушку. Времени едва хватало на то, чтобы дышать, не то что думать о метках, а о том, чтобы выскользнуть куда-то в укромное местечко и проверить их, и речи не шло. Когда Ло, выкроив немного времени, шёл в кафетерию в поисках чего-нибудь съестного, он даже не был уверен, должен он находиться на смене или ему уже давно пора было идти домой. Он даже не был уверен, что это тот же самый день. На улице всё ещё было светло, а значит это по-прежнему вторник, или же это уже среда и он провёл на работе больше суток. Из-за зацикленности на работе он даже не мог предположить какой вариант верный. Он уже почти дошёл до кафетерии, когда нагнавшие его Шачи и Пенгвин внезапно потащили его в противоположном направлении. — Фургончик Бонни со вкусностями прикатил, — информировали они его. — У нас будет офигенный ужин. Ужин. Так, значит уже несколько часов, как ему полагалось быть дома, но он всё ещё на работе. Ну, по крайней мере, это всё вторник. Наверное. Шачи и Пенгвин обычно не берут много смен подряд. Ло позволил друзьям утянуть себя за ними. Бонни была громкой и грубоватой девушкой. На своём, набитым до отказа самой калорийной едой когда-либо познанной человеком, фургончике разъезжала по городу, продавая свои товары. Иногда она припарковывалась возле госпиталя «Сердца» прямо через дорогу, притягивая работников, заставляя их отказаться от того, что предлагает им кафетерия, делая выбор в пользу пиццы, хот-догов и бургеров. И в пользу возможности попускать на нее слюни. Да, она сама была тоже ничего. Она не во вкусе Ло — никто не в его вкусе, если так взять, — но все, похоже, были почти что влюблены в неё. Ло всегда удивлялся, как у неё получается держать фургончик полным, когда сама она, кажется, постоянно ест столько, сколько физически может в неё влезть. Ло не ел такую еду по той же причине, по которой больше не курил сигареты — он смотрел очень много видео, информировавших его о том, какого рода разрушениям они подвергают организм, и с тех пор он так и не избавился от этой травмы. Когда он был уставшим, голодным, а в кафетерии была только еда, которую Ло бы и собаке не решился скормить, он мог позволить себе отойти от своих убеждений. Очередь к фургончику становилась всё больше, люди входили и выходили из него целыми группами. Ло шагнул вперёд и чуть не упал, когда кто-то врезался в него сзади. — Ой! Извиняюсь! — голос прозвучал скорее весёлым нежели извиняющимся. Ло обернулся к парню и удивился, узнав его. Это был Шляпа, вчерашний парень. Ло вопросительно поднял бровь. — Что ты тут делаешь? — Пфф, еду покупаю, — Шляпа вскинул голову в сторону фургончика, указывая. — Тебе положено быть дома, отдыхать. У тебя сотрясение. Шляпа как-то прищурился на него, затем его лицо просветлело. — О! Ты же вчерашний парень! — он хлопнул по руке парня, стоящего радом с ним. — Усопп, этот доктор мне помог вчера, после того, как я упал. Доктор Трафа— Тора— Троф— Траффи! — Шляпа назвал его так с такой огромной уверенностью, даже несмотря на то, что точно знал, что это не имя Ло. Усопп потёр руку в месте удара, морщась, хотя Шляпа вообще этого не заметил. — Я думал, ты уже со всеми докторами в округе на «ты» перешёл. — Да он, считай, уже свой! — Пенгвин протянул руку, чтобы стукнуться с ним кулаками. Затем Шляпа дал пять Шачи, и уже потом повернулся к Ло. — Пасиб за швы. Мне намного лучше сегодня. — Рад за тебя. Нет человека, который бы оклемался от сотрясения за одни сутки. Тебе следует быть дома. И тебе определённо точно не следует есть эти помои, — Ло приправил своё заявление, жестом указав на фургончик. — Здешняя еда не помои. Мне тут нравится. — Даже если тебе нравится вкус, это не значит, что она не вредна для тебя. — Ты ешь это! — Я не восстанавливаюсь после травмы головы! — Это моя голова, а не желудок! — Да не в этом... Вперёд вышел друг Шляпы. — Не утруждайте себя. Не думаю, что Луффи вообще понимает как отдыхать, и ещё невозможно изменить его представления о еде. — Это тебя он назвал Усоппом? Друг, с которым он поспорил вчера, что не упадёт? — Ло нахмурился на него. — Да, — в его голосе не было и грамма раскаяния. — Да! — Шляпа, нет, Луффи ответил с большим энтузиазмом. — Он поставил на то, что я не смогу сделать это, но я сделал, у меня получилось! — Эй, эй, ни на что я не ставил. Говоря тебе, что ты не сможешь сделать это, я имел ввиду, что тебе не следует делать это, потому что так ты бы упал и разбил голову. Что и произошло в последствии. — Но я продержался дольше, чем ты говорил. — Да не в этом... — Усопп оборвал себя и помассировал виски. — Не понимаю, почему я пытаюсь объяснить тебе это. — И ты снял меня! Я выглядел круто! — Ты предупреждал его не делать этого, а потом всё равно снял? — посмеиваясь, спросил Шачи. — Он собирался делать это, несмотря на мои предупреждения. Можно уже на этом и свою минуту славы получить. Теперь стало ясно почему Шляпа попадал в госпиталь так часто. У него не только не было хоть каких-то крупиц самосохранения, но ещё и ответственных друзей. Ло глубоко вздохнул и запихнул подальше свои врачебные инстинкты. Если Шляпе так хотелось бегать по городу с сотрясением, отравлять себя едой из фургончика, в какой-то момент потерять сознание на обочине, то это не касается Ло, конечно до тех пор, пока Шляпа снова не угодит в госпиталь. У него, хотя бы, есть друг, который при необходимости сможет дотащить его до дома. Зазвенел мобильник, и Усопп рылся рукой в сумке, что висела у него на плече, пока не нашёл искомое. Он нахмурился, прочитав смс на экране. — Луффи твой брат понял, что ты свалил из дому. — Который? — Сабо. Луффи тоже нахмурился. — Он слишком сильно переживает. Со мной всё в порядке. Видишь? — расставив руки, он будто бы продемонстрировал, что в состоянии стоять и ходить без чьей-либо помощи, а значит и волноваться из-за ерунды вроде травмы головы ему незачем. — Да, да, я знаю, — согласно кивнул Усопп, — но ты знаешь его. И он надерёт мне зад, если узнает, что я помогал тебе. Ума не приложу, как ремонтирующему компьютеры парню удаётся быть таким пугающим. — Он не побьёт тебя. Ты ему нравишься. — Я перестану нравиться ему, как только он начнёт думать, что я плохо влияю на его младшего братика. Луффи закатил глаза и покачал головой, а затем обеими руками схватился за голову. — Вооооу, всё вокруг так закружилось~ — Ага, — сказал Ло, — это и есть сотрясение. Иди домой. Послушай своего брата, видать он умнее тебя. — Нет, он не умнее меня, — Луффи зло на него посмотрел. — Он хотя бы понимает, что ты сейчас не должен бегать по городу. — Я в порядке, — фыркнул Луффи, хмуро скрещивая руки на груди. — А если ты хочешь, чтобы с тобой и дальше всё было в порядке, тебе надо отдыхать. Нечего выпендриваться с травмой головы. — Мне не нужно отдыхать, мне нужно есть, вот именно так... — Твоя очередь, док, — перебил их указывающий на окошко фургончика Пенгвин, ставя конец их перепалке. Ло даже не осознавал, что очередь продолжала двигаться всё это время. Он переключил своё внимание от их перепалки. Он даже сам не понял зачем изначально ввязался в неё. Ло заказал бургер; единственное, что хоть мало-мальски походило на настоящую еду из всего, что могла предложить Бонни, а ещё Ло было легче игнорировать количество капающего с него жира. Говоря о жире, он почти просочился сквозь бумажную тарелку к тому времени, как он закончил есть. Проходя по тротуару, Ло краем глаза увидел, как Шляпа съел четыре хот-дога — каждый всего в два укуса, — и лучезарно улыбнулся своему другу, который не знал точно противно это или же впечатляюще. Ну, раз Шляпа хочет отравиться, по крайней мере, Ло мог сказать, что предупреждал его. Дойдя до Шачи и Пенгвина, он потащил их работать.***
К тому времени, как Ло вернулся домой, уже прошло семь часов с предполагаемого конца его смены. Далеко не первый случай в его практике. В таких кипучих днях, он часто оставался на сверхурочные. Никто на самом деле и не пытался останавливать его — у госпиталя недостаточно врачей, чтобы отпускать их домой, когда они всё ещё в состоянии работать. В метро, где-то на полпути домой, Ло вспомнил о метках и закатил рукав. Двадцать три. Проклятие. И поскольку на работе он их не проверял, с утра он ни на йоту не сдвинулся в своих поисках. А особенно с такими размытыми понятиями о «встрече» это мог быть буквально кто угодно. Кто-то мимо кого он прошёл на улице. Пациент в чью палату он зашёл. Член семьи пациента в чью палату он зашёл. Какой-нибудь новый врач или медсестра, или санитар. Кто-то в метро, сейчас. Чёрт возьми, это мог быть даже Шляпа или его друг. Это могли быть сотни вещей. Он начал с двадцати шести меток, и они снова начали исчезать на его двадцать шестом году жизни; может за этим что-то крылось? Ло потёр лоб. Он слишком устал, чтобы разбираться с этим сейчас. Всё чего он хотел, это чтобы его соулмейт держался подальше от его жизни. А сейчас единственный план Ло — это притвориться, будто ничего не случилось и верить, что линии прекратят исчезать. А если и этого не произойдёт, то ему останется только надеяться на то, что связь у них не двусторонняя и что его соулмейт даже и не подозревает о существовании Ло. И, конечно, Ло всегда может соврать. Связь соулмейтов нельзя доказать без теста, а на этот тест никто и ни за что не сможет затащить Ло, хоть и Коразон будет пытаться, если прознает. Ло готов клясться и божиться, что его метка не откликалась на этого самого человека, будет придумывать сотни причин, извинений и объяснений до тех пор, пока его соулмейт не отстанет от него. Были и другие варианты. Большинство из них включали в себя проживания остатка жизни в изоляции от остального мира, но они тоже были вариантом. Ло добрался домой, несколько минут пялился на удручающее содержимое своего холодильника, потом рухнул в своё кресло и достал мобильник, чтобы заказать доставку. Правда, ему нужно выпить. Или покурить, блядский мединститут научил его опасаться вреда, которое могло причинить курение его лёгким, что он даже бросил свою вредную привычку. И да, это было к лучшему: без этого к двадцати он бы уже скупил и смолил одну за одной как Коразон. Но всё же. Ему, по крайней мере, надо начать держать у себя хотя бы пиво. Да, он прекрасно знал и о его вреде тоже, но если он серьёзно настроился выпить, то мог проигнорировать это, а потом, когда уже напивался, ему было феерически плевать. Его телефон запиликал, оповещая о входящем смс. Имя Нико Робин высветилось на экране. НР: Ты не занят в пятницу? Я буду свободна для кофе в четыре. Кофе с Нико Робин звучал как фантастическая передышка. Ло не знал, есть ли у неё соулмейт, но он знал, её абсолютно точно не волнуют чужие. С ней Ло даже не будет чувствовать себя так, будто что-то скрывает, как это бывает с ним во время встреч с Коразоном. ТЛ: Я работаю ночную смену в четверг, так что кофе в пятницу вечером будет просто идеально. Что, университет снова хочет, чтобы я провёл гостевую лекцию? НР: Думаю, тебе надо будет прийти на встречу, чтобы выяснить это. Ло не понимал, почему университету постоянно хотелось, чтобы он давал лекции или почему они отправляли профессора истории, чтобы та убедила его. За все эти годы он дал пару лекций, обычно в рамках благодарности от лица госпиталя за взносы, и — с одним исключением — никому эти лекции не нравились, включая и самого Ло. Он едва мог поддерживать разговор, не то что толкать речи. Но Нико Робин не была такой уж напористой, как, кажется, считали в университете. Она могла упомянуть это разок, чтобы потом сказать, что попыталась, и на этом всё. Ло отправил ей смс с согласием встретиться там и со вздохом откинул голову на подголовник кресла. Было приятно знать, что у тебя есть планы на что-то такое простое, как кофе. Это было похоже на якорь, со всеми этими соулмейтовыми делами, что так внезапно выдвинулись вперёд и в центр его жизни. У него будет встреча за чашечкой кофе с Робин в пятницу, ужин с Коразоном в субботу, и если удача ему улыбнется, то он не потеряет ни одной метки до этого момента. Больше всего ему хотелось, чтобы встречи с этими двумя ощущались как обычный конец почти обычной недели, а не как спокойствие перед бурей.
